§ 2. Легализация и легитимация как способы закрепления политических режимов

В предыдущем параграфе диссертационного исследования были выяс­нены подходы к определению и сущности политического режима, как слож­ного социального явления, представляющего собой совокупность институци­ональных связей, обусловленных выбранными методами и способами осу­ществления политической в целом и государственной, в частности, власти в том, или ином политически организованном обществе.

В настоящем параграфе для достижения поставленной цели проанализи­руем такие важнейшие свойства государственной и политической власти, как их легальность и легитимность, проведем разграничения между данными категори­ями, а также проследим закономерности использования тех или иных способов легитимации и легализации власти в современных государствах. Указанный этап исследования важен еще и постольку, поскольку «легальность и легитимность являются одними из базовых принципов формирования выборных органов госу­дарственной власти, а также и всего демократического правого государства»^[59]. Демократичность же процесса формирования органов государства является од­ним из признаков политического режима любого государства.

Представляется, что из двух названных выше категорий именно легаль­ность, как свойство государственной власти, подразумевает однозначную трактовку, менее подвержено разноплановой интерпретации.

Легальность (от лат. Iegalis - законный) - понятие, выражающее фор­мально-юридическую законность, объектом которой может быть власть, по­литические институты, политическая деятельность¹; соответствие каких-либо состояний, процессов, поведения в государственно-правовой сфере действу­ющему в стране законодательству (материальному и процессуальному), а тем самым и признание (разрешение, одобрение) их данным законодательством^[60][61].

Так, легальность государственной власти - юридическое обоснование власти; это соответствие действий государственной власти существующему законодательству^[62].

Власть, установленная вопреки процедуре, предусмотренной нормами права, по мнению Л.П. Рассказова, является нелегитимной, узурпаторской. А захват власти незаконными методами с опорой на грубую силу или нарушение процедуры выборов, использование власти в целях, не предусмотренных за­коном и методами, противоречащими ему, называется узурпацией^[65].

Некоторыми учеными отстаивается позиция относительно отнесения легальности к основополагающим принципам права: легальность выражается в конституционном регулировании и законодательной конкретизации обще­ственных отношений, в частности, процессов формирования органов государ­

ственной власти и органов местного самоуправления, соответствие законода­тельства основам конституционного строя¹.

Безусловно, важно понимать и процесс легализации политического ре­жима, как центрального элемента легитимации. Традиционно под легализаци­ей понимается такое понятие, которое соотносится с признанием, допущени­ем, поддержкой того или иного явления, института, органа правом, прежде всего основным законом^[66][67]. По мнению М.Г. Тирских, под легализацией поли­тического режима следует понимать правовое признание, допущение и под­держку системы методов, средств и способов политического управления^[68].

Поскольку политический режим, как правило, носит ретроспективный характер, подлинная легализация его может быть осуществлена лишь после реального юридического закрепления базовых принципов и методов осу­ществления политической власти в основном законе, при этом лишь в сово­купности с наличием осуществления политической власти теми методами, ко­торые были ранее указаны в Конституции.

В противном случае, как замечает М.Г. Тирских, указание в Конститу­ции государства на определенный вид политического режима, реально не со­ответствующему существующему в стране, является лишь ширмой, маскиру­ющей подлинный характер режима^[69].

Надо заметить, что легализация политического режима во многом носит условный характер. При этом в правотворческой практике современных госу­дарств, не говоря об известных исторических фактах, правовыми нормами возможно легализовать лишь отдельные элементы политических режимов^[70].

В юридической науке выделяют две основные формы легализации по­литических режимов:

1) установление нормами права методов управления, применяемых гос­ударственной властью;

2) закрепление правом ряда ключевых запретов на использование мето­дов, средств и способов управления¹.

Обратимся к анализу легитимности, как свойства государственной вла­сти. Наиболее общее содержание данной категории - принятие власти со сто­роны подчиненных ей субъектов и их согласие с тем, что эта власть соответ­ствует общим представлениям людей о справедливой политико-правовой си­стеме; положительное отношения населения страны, его групп, общественно­го мнения к действующим институтам государственной власти»^[71][72]. Легитим­ность - принятие власти со стороны подчиненных ей субъектов и признание того, что эта власть, в идеале являясь легальной, соответствует общим пред-

₃

ставлениям граждан о справедливой политической системе^[73].

Общепринято считать, что легитимность власти - это консенсус в от­ношениях общества и власти, состоящий в признании ее права на руководя­щую роль. Являясь ключевой характеристикой всякого политического режи­ма, легитимность власти включает следующие компоненты: представление подавляющей части общества о законности данного порядка правления и осо­знание правящими верхами своего права на власть^[74].

Справедливым будет также отметить, что легитимность относится более к социальной и психологической области, формально-юридическая оценка ле­гитимности обладает известной долей условности. В качестве примера можно указать на то, что в результате политического (военного) переворота узурпи­ровавшая власть группа лиц может приобрести характер легитимности, доста­точно лишь одобрения большинства населения в государстве.

В отечественной юриспруденции есть множество определений легитим­ности, общим из которых является критерий народного одобрения власти.

По мнению Д.Т. Жовтуна, легитимность власти - сущностная характе­ристика любого политического режима, государственного строя, заключаю­щегося в признании и принятии основной частью населения существующей политической власти, ее институтов, решений и действий правомерными и справедливыми^[75][76].

И.Ю. Козлихин добавляет к этому, что легитимность позволяет полити­ческой власти воздействовать на поведение людей, не прибегая к физическо­му принуждению в качестве главного способа достижения повиновения граж­дан, и в то же время оправдывает это принуждение в тех случаях, когда оно

₃

применяется^[77].

Й. Благож определяет легитимность как способность системы породить и поддерживать веру народа в то, что ее политические институты в наиболь­шей степени отвечают интересам данного общества^[78].

Г.А. Грищенко понимает легитимность государственной власти как «свойство государственной власти, характеризующееся способностью двух систем политической коммуникации - субъекта и объекта власти (государства и общества) - находить и устанавливать в качестве обязательных критерии

эффективности власти и оценивать ее конкретные действия как отвечающие либо не отвечающие данным критериям»¹.

Отдельными авторами отмечается и то, что легитимность, как сложный социально-правовой феномен, подразумевает, во-первых, «осознание» власт­вующим субъектом (аппаратом государственной власти) своего права на власть, наличие реальной возможности и способности осуществлять эту власть; во-вторых, восприятие этой власти, отношение к ней со стороны под­властного субъекта (населения государства)^[79][80].

Наконец, интересна и позиция Д.Г. Демидова, который рассматривает легитимность как «принцип права, принцип формирования органов государ­ственной власти, корреспондирующий с демократическим принципом наро- ₃

довластия»^[81].

Думается, что наиболее раннюю систематизацию оснований, типов и га­рантий легитимности провел М. Вебер, который в качестве оснований легитим­ности выделил: а) авторитет вечно вчерашнего - авторитет нравов, освященных исконной значимостью и привычной ориентацией на их соблюдение (патриарх либо патримониальный князь старого типа); б) авторитет необычного личного дара (харизма), личная преданность, личное доверие, вызываемое наличием ка­честв вождя у человека (военачальник или плебисцитарный властитель, выдаю­щийся политический вождь); в) господство в силу легальности - вера в обяза­тельность легального установления и деловой компетентности^[82].

Оценивая современную практику легитимации, в том числе и в странах Балтии, следует учитывать подходы к типологии легитимности в настоящее время. В науке сегодня выделяется: а) религиозный тип; б) философско- правовой, определяющий формы правления; в) традиционный, соединяющий элементы религиозного и философско-правового типа; г) процедурный тип,

учитывающий способ образования государственных органов (на основе все­общих выборов, авторитарного назначения, делегации и т.д.); д) рациональ­ный тип (население поддерживает государственную власть, руководствуясь собственной оценкой ее мероприятий; основой рациональной легитимации служит практическая работа органов государственной власти на благо стра­ны); е) конституционалистский тип (легальность власти становится составной частью легитимности, построенной на правовых началах, утверждено верхо­венство закона, институты прямой и представительной демократии являются действенными)¹.

Учитывая появившиеся подходы, нельзя не согласиться с Р.П. Шпаковой в том, что веберовская концепция легитимности сегодня во многом устарела^[83][84].

Поддерживая данную мысль, М.Г. Тирских к «веберовской концепции» добавляет еще и специфические способы легитимации политического режима. Так, выделяются:

- подкуп общества, обретение социальной поддержки за предоставление или обещание предоставления материальных и иных благ;

- обман общества - «сокрытие» некоторых методов управления, акцен­тирование внимания общества на других;

- наличие и использование подконтрольных СМИ, псевдодемократиче­ские выборы^[85].

Применительно к рассматриваемым странам Балтии указанные негатив­ные специфические способы легитимации политического режима отчетливо проявляются в форме недопущения части населения к участию в выборах, и как следствие, организации псевдодемократических выборов. Так, абсолютно открыто и даже смело, учитывая провозглашенную приверженность демокра­тическим и либеральным ценностям Европейского Союза, власти Латвии на

законодательном и правоприменительном уровне используют юридическую категорию «неграждане», не известную более нигде в мире.

Подробно о правовом статусе и ограничениях в правах «неграждан» бу­дет сказано во второй главе настоящего исследования, здесь же отметим, что указанная категория - это лица, родившиеся на территории Латвии русского- ворящие жители страны, лишенные возможности участвовать в выборах всех уровней власти, в том числе и местного самоуправления. Складывается, таким образом, парадоксальная ситуация, когда в ходе подобных выборов достига­ется квазилегитимность публичной власти в Латвии.

На наш взгляд, легитимность в странах Балтии в принципе следует рас­сматривать и оценивать в рамках конкретного временного периода, исходя из сложившейся политико-социологической ситуации в том или ином государ­стве. Представляется, что именно население, граждане государства в данный период исторического развития должны определять, является ли власть леги­тимной, либо принцип легитимности подлежит корректировке. На примере Латвии и отчасти Литвы с Эстонией заметно прямое нежелание государства и государственных институтов обеспечивать реальную легитимность суще­ствующей власти.

Очевидно, таким образом, что легальность и легитимность власти тесно взаимосвязаны, часто обусловливают появление друг друга, при этом, могут и не совпадать в отношении конкретной публичной государственной власти в данный период времени в том или ином государстве.

Возвращаясь к рассматриваемой проблеме, отметим, что взаимоотно­шения объекта и субъекта государственной власти в Латвии, Эстонии и Литве определяют и разновидности легитимности в этих странах. К таковым можно отнести выделяемые Г.А. Грищенко социокультурную, политическую, кон­ституционную и электоральную легитимность^[86].

Полагаем, что предложенную этим автором схему следует использовать при оценке сложившегося политического режима в государствах Балтии. Суть этой схемы в том, что основанием социокультурной легитимности является электоральная легитимность, которая в свою очередь выступает основанием по­литической легитимности, а завершением всех процессов конституирования си­стемы государственной власти является конституционная легитимность¹.

Кроме того, предлагается оценивать процессы легитимации и делигитима- ции как постоянные свойства государственной власти. Наконец, Г.А. Грищенко считает в целях обеспечения стабильности государственной власти оценивать степень легитимации с помощью специального агрегата показателей - индекса легитимности - позволяющего определить уровень легитимности власти в опре­деленный период времени. В числе таких показателей автор выделяет интенсив­ность (т.е. характер, уровень и степень поддержки государственной власти, гос­ударственных институтов), эффективность (выделение количественных и каче­ственных критериев, позволяющих оценить действенность системы) и результа­тивность (способность оценки действенности системы)^[87][88].

Л.А. Нудненко связывает легитимность с проблемой демократии как народовластия. Легитимация власти, пишет автор, - понятие не юридическое, а фактическое, хотя его составной частью могут быть юридические элементы. Она же описывает несколько проблем взаимосвязи демократии и легитимности:

1) определение норматива, на основе которого переход власти к кому- либо считался законным. Провозглашение народного суверенитета даже в конституциях - лишь заявление о необходимости его реализации. Народный суверенитет становится реальностью при условии легитимации государствен-

₃

ной власти, местного самоуправления^[89];

2) рациональное определение влияния на власть части народа, местного сообщества. Демократия особенно прочна и долговечна там, где каналы пред­

ставительства интересов основных социальных групп, которые способствуют сохранению социального и политического консенсуса, институционализиро­ваны. Легитимация власти большинством народа, местного сообщества не означает, однако, что не существует пространства для реализации целей и де­ятельности части народа, местного сообщества, не входящей в большинство;

3) соотношение легитимности власти и ее авторитета в обществе. При­знание существующей власти легитимной означает поддержку народом, мест­ным сообществом основных направлений проводимой политики, способов и средств достижения поставленных целей, наличие у власти необходимого ав­торитета в обществе;

4) определение временных рамок легитимности существующей власти: ле­гитимация государственной власти и власти органов местного самоуправления необходима не только в какой-то определенный период, но и постоянно;

5) обязательство государственной власти и власти органов местного са­моуправления действовать в рамках закона, что является условием признания власти демократической¹.

Резюмируя, Л.А. Нудненко высказывается в том смысле, что легитим­ной может быть признана только такая государственная, местная власть, ко­торая сформирована на основе демократических процедур, свободного воле­изъявления граждан, равноправия всех субъектов политического процесса, действующих на основе закона. В целом легитимность государственной, местной власти находится в прямой зависимости от ее эффективности^[90][91].

Добавим со своей стороны, что результаты ложной легитимности власти практически всегда оказываются плачевными и носят негативный характер. Так, по мнению В.И. Гущина, в результате политики постоянного поиска вра­га, принудительного насаждения среди русскоязычного населения националь­ных привычек, гиперактивной ассимиляции, нежелания признавать за мень­шинствами признаков их идентичности сложилась практика неприятия всего

того, что связано с государственностью, правительственными мероприятиями как со стороны меньшинств, так и в среде «коренного населения». Негативные последствия ложной легитимности в Латвии выражаются также в следующем: а) отказ со стороны русскоязычной общины поддерживать национальную по­литику государства; б) имиджу латышского языка нанесен серьезный ущерб; в) резкое падение авторитета латвийского государства среди нелатышей: аб­солютное большинство из них любит страну с названием «Латвия» и считает ее своей родиной, но Латвийское государство воспринимает при этом как ин­струмент грубого насилия и нарушения своих прав; г) среди латышей после 1991 года радикально уменьшилась поддержка принципов демократического решения национального вопроса; д) низкая конкурентоспособность значи­тельной части латышей в случае ликвидации созданных государством для ти­тульной нации привилегированных условий; е) сохранение условий для роста политической нестабильности в государстве при одновременном формирова­нии у политической элиты отношения высокомерия, безответственности и вседозволенности^[92].

В современном мире, особенно на рубеже XX - XXI вв., легитимность власти или конкретного правителя (вождя) играет ключевую роль в вопросах смены режимов либо установлении переходных форм государства. Эту пози­цию высказывает М.М. Рассолов, который приводит в пример относительно кратковременный государственный режим - чрезвычайный (военный), кото­рый характерен тем, что «вводится при нападениях одного государства на другое, массовых беспорядках, стихийных бедствиях. Он устанавливается ле­гитимным главой государства, с согласия (уведомления) легитимных предста­вительных органов. При нем ограничиваются права и свободы граждан, но ограничение не носит всеобщего или массового характера, например, при бо­евых действиях вводится комендантский час, но только на территории таких

действий»¹. Опасность здесь состоит в том, что дальнейшее развитие государ­ства в случае, если легитимный глава государства позволяет нападение на другое государство, организацию массовых беспорядков и т.д., может проте­кать стремительно и не поддаваться контролю.

Под легитимностью также зачастую понимается «не уровень поддержки обществом тех или иных методов, средств и способов политического управ­ления, а то, насколько общество согласно с использованием в отношении него таких методов, готово ли оно подчиниться действиям власти, исполнять поли­тические решения, принятые государственным аппаратом»^[93][94].

Непосредственно с легитимностью связан и процесс легитимации вла­сти в целом, и государственной власти, в частности. Также важным и часто критически важным является проблема выбора наиболее эффективного спо­соба легитимации государственной власти.

Легитимация представляет собой процедурный механизм, порождаемый целью легитимности (данный процесс урегулирован нормами права)^[95]. Важ­нейшим источником легитимности служит демократия, как принцип осу­ществления власти народом, «поэтому государственная власть стремиться ин­ституционализироваться через демократические институты»^[96].

Несмотря на минимальное количество узконаправленных исследований, можно назвать подход к определению легитимности, предложенный А.В. Вайнбергом. Автор выделяет легитимацию государственной власти в широ­ком смысле: процесс, в результате которого возникает общественное отноше­ние между обладателями власти и подвластными, характеризующееся призна­нием последними власти оправданной и законной»^[97]. Понимая легитимацию в узком смысле А.В. Вайнберг отождествляет легитимацию с легализацией,

считает эти понятия синонимичными. При этом легальную легитимацию (ле­гализацию) государственной власти автор понимает как регламентированную законодательством деятельность граждан, органов публичной власти, их должностных лиц, а также общественных объединений по юридическому удо­стоверению (узаконению) институализируемых ими государственных органов и должностных лиц¹.

Выделяют и зоны легитимации: а) люди (глава государства, министры, губернаторы, лидеры партий); б) публично-властные институты (парламент, политические партии, правительство, суд)^[98][99].

Л.П. Рассказов предлагает понимать легитимацию власти как законное завоевание и осуществление политической власти. Основные условия легити­мации сводятся к следующему: а) свободные выборы осуществляются с ра­зумной периодичностью, предусмотренной законом; б) гарантируется всеоб­щее и равное избирательное право при тайном голосовании; в) предусматри­вается свободная состязательность кандидатов; г) уважается право граждан добиваться политических или государственных постов, создавать политиче­ские партии; д) обеспечивается проведение политических кампаний в атмо­сфере свободы и честности и т.д.^[100].

В.Е. Чиркин дает свое определение легитимации государственной вла­сти: это «процесс не обязательно формальный и даже чаще всего неформаль­ный, посредством которого государственная власть приобретает свойство ле­гитимности, т.е. состояние, выражающее правильность, оправданность, целе­сообразность, законность и другие стороны соответствия конкретной государ­ственной власти установкам, ожиданиям личности, социальных и иных кол­лективов, общества в целом»^[101].

Кроме того, выделяют также источники легитимации. По мнению А.В. Вайнберг, это: 1) участие граждан в управлении (в результате создается ощу­щение причастности граждан к политике); 2) технократическая легитимация - легитимация посредством административной, экономической вещной, образо­вательной и тому подобной деятельности власти (легитимность власти в та­ком случае напрямую зависит от эффективности указанной деятельности; не­удачи в экономической сфере способна ослабить легитимность); 3) сила (ис­пользуемое государством принуждение)¹. В науке также приводится мнение о том, что сила - это последний аргумент власти, с помощью которого можно поднять уровень легитимности; сила является ненадежным источником леги­тимации власти^[102][103].

Что касается способов легитимации, то, как правило, под ними понима­ют совокупность однородных приемов, используемых обладателями власти и подвластными в целях возникновения между ними общественного отношения, характеризующегося признанием власти оправданной и законной; то, посред­ством чего власть получает оправдание, то, каким образом она приобретает свойства легитимности и легальности. Предлагается также делить способы ле­гитимации на группы: способы признания власти народом (традиционный, харизматический, рационально-легальный) и способы легализации власти (выборы, назначение, наследование, жребий, кооптация)^[104].

В целом, процесс легитимации власти сопряжен с формированием демо­кратических институтов, как бы определенные круги государства либо научные деятели не относились к самому понятию демократии. В этом смысле актуально мнение Г. Вайнштейна по вопросу перехода от коммунистических режимов к демократии. Названный автор говорит, что «завышенные ожидания и оптими­стические оценки посткоммунистических перемен были свойственны многим политикам и наблюдателям как в бывших коммунистических странах, так и на

Западе.. Однако вскоре подлинная реальность заставила аналитиков, изучаю­щих процесс преобразования в пост-коммунистическом мире, пересмотреть свои поспешные суждения, способствуя тем самым его более глубокому пониманию. Крах коммунизма оказался отнюдь нетождественным непосредственному и гладкому переходу пост-тоталитарных обществ в новое демократическое каче­ство. Сегодня уже общепризнано, что преобразования будут не только длитель­ным, трудным, многоэтапным и неоднозначным в различных странах процессом, но и могут быть чреваты попятным движением». Более того, Г. Вайнштейн по­ясняет, что согласен с утверждением, что отход от авторитарной системы не обя­зательно является вступлением в демократическую систему. В обществе, пере­живающем глубокий кризис, обусловленный крушением прежней системы правления и неспособностью демократических сил, пришедших к власти, со­здать новую систему, способную эффективно решать неотложные социальные и экономические проблемы, ширится отчужденность масс от представительных институтов, и люди все чаще рассматривают авторитарный курс как жизнеспо­собную альтернативу росту хаоса и беспорядка. Опыт нынешних посткоммуни­стических трансформаций подтверждает общую историческую закономерность: непосредственный и быстрый «скачок» из тоталитаризма в развитую демокра­тию невозможен¹.

Л.А. Гордон указывает в этом смысле, что «восстановление обществен­ного порядка на выходе из революций или революционных реформаций вроде той, что мы переживаем с середины 80-х гг., всегда сопряжено с известным усилением авторитарности»^[105][106].

Применительно к Латвии, Литве и Эстонии все вышеуказанные факторы еще раз подтверждают необходимость публичной государственной власти прибегать к тем или иным формам легитимации своей власти. Как будет пока­зано во второй главе настоящего диссертационного исследования, формы ле­

гитимации, которые используются государственным аппаратом стран Балтии, в подавляющем большинстве антидемократичны, направлены на удовлетво­рение интересов узкой социальной группы, идут вразрез с принципами и пра­вовыми нормами Европейского Союза, нарушают элементарные естественные права коренных жителей указанных государств.

Для предстоящей оценки характера и тенденций трансформации совре­менных политических режимов Латвии, Литвы и Эстонии необходимо вы­брать ряд признаков легитимации политического режима. Представляется, что ключевыми и определяющими следует считать предложенные Л.А Г ордон та­кие принципиальные черты данного процесса, как:

- поддержка существующей власти большинством населения;

- правовое урегулирование и практическое осуществление смены партий и высших должностных лиц у власти (соблюдение сроков всеобщих выборов, пре­бывание на посту президента определенное число сроков, выборы органов мест­ного самоуправления, уход в отставку при неодобрении политики);

- департизация и деполитизация правоохранительных органов, воору­женных сил;

- формирование политической власти на основе социального консенсу­са, сотрудничества различных социальных и политических сил;

- наличие и функционирование независимых средств массовой инфор- мации¹.

Как отмечает С.А. Киреева, фундаментом легитимации часто может служить общественный договор между государственной властью, важнейши­ми политическими партиями, общественными организациями, представите­лями различных частей государства^[107][108].

Ключевым моментом здесь, как нам представляется, является вопрос о способах или путях легитимации политического режима. Это важно для раз­

работки вопроса о теории и практике трансформации современных политиче­ских режимов в Латвии, Литве и Эстонии, поскольку история дает нам приме­ры того, как даже в государствах с тоталитарными методами осуществления государственной и политической власти можно добиться одобрения всех дей­ствий правителей со стороны народа. Для доказательства данного тезиса до­статочно обратиться к истории нашего государства. В СССР, при созданной командно-административной системе, большинство народа оправдывало «по­литику партии», следовало заветам ЦК КПСС. При этом высшее руководство страны умело и грамотно использовало фактор внешних и внутренних угроз (иногда мнимых, но часто - реальных) для формирования общественного мнения. Необходимость сплотиться перед лицом внешней угрозы рано или поздно трансформируется в создании человека в реальную поддержку сосре­доточения власти в одних руках или в руках группы лиц, осуществляющих свои полномочия внеправовыми средствами, грубо нарушая базовые права и свободы личности.

Кратко и точно данную стратегию сформулировала С.А.Киреева, указав, что «властью были использованы экономические, политические и идеологи­ческие обоснования, вырабатывающие всеобщее убеждение в том, что все де­яния, совершаемые властями, есть благо, которое необходимо принять»¹.

В этом плане следует также отметить и теорию В. Меркель и А. Круас­сан, которые исследуют дефектные демократии и определяют «дефектность» отнюдь не сравнением с некими «идеальными» или «совершенными» форма­ми. Прилагательное «дефектная» относится ими, таким образом, к недостат­кам или ограничениям институциональных механизмов^[109][110].

Наряду с этим, авторы анализируют теорию одного из основных спосо­бов легитимации - проведение свободных и справедливых выборов. В либе­ральных демократиях конституционной и правовой доступ к политической

власти гарантирует всеобщее избирательное право и проведение свободных, общих, тайных и честных выборов. Если значительная часть взрослого насе­ления исключена из участия в выборах по признаку расы, этнического проис­хождения, пола, религии, имущественного положения, образования или поли­тических взглядов, эта демократия является «неисправимой». Б. Меркель и Круассан называют этот особый тип демократии «исключительным», потому что люди лишаются права голоса. Типичные примеры здесь Швейцария до 1971 (ограничение по полу) и Латвии после 2004 года (ограничение по этни­ческому признаку). Во-вторых, демократия считается «исключительной», если часть народа в результате социальных и административных условий для вы­боров лишена (намеренно или ненамеренно) активного и пассивного избира­тельного права. Когда формальное исключение демоса не основывается на за­конных критериях в результате каких-либо решений политических органов, неисправная демократия превращается в самодержавие, или автократию^[111].

Отдельные авторы разработали и критерий «эффективная монополия на господство». В конституционно-правовых демократиях, по их мнению, поли­тическое господство осуществляется только представителями народа, избран­ными на всеобщих и равных выборах. Когда «группы вето», - такие как воен­ные, милитаризованные движения и отряды или международные концерны - лишают демократических представителей доступа к определенным политиче­ским сферам, возникают территориальные и/или функциональные анклавы. Дефектной демократией в связи с недостатком легитимности авторы называ­ют и ситуацию, когда в демократическом государстве присутствует взаимный контроль ветвей власти и обеспечение основных гражданских прав и свобод гарантированы. Если же избранные на свободных и равных выборах предста­вители власти отступают от данных принципов, взаимный контроль властей частично нарушается за счет действий в обход парламента или судебной вла­

сти, то этот тип дефектной демократии авторы именуют «нелиберальной де- мократией»¹.

Непосредственную связь с формами и способами легитимации имеет и выстраиваемая лидером государства стратегия удержания своей власти. В том случае, когда в государстве наблюдается приоритет демократических харак­теристик политического режима, власть, по большому счету, не будет нуж­даться в поиске той или иной стратегии и (или) тактики удержания власти: демократические основы формирования такой власти и будут залогом и га­рантией осуществления полномочий весь срок и в полном объеме. Более того, в рамках демократического политического режима легитимность власти по­рождает соответствующие результаты в виде избрания парламента или прези­дента на следующий срок, дальнейшую поддержку населением избранного и реализуемого курса.

В случае же, когда политический режим характеризуется признаками недемократичности, легитимность и способы ее поддержания на определен­ном (высоком или необходимом) уровне нуждаются в корректировке и посто­янном совершенствовании; на первый план выходит анализ факторов и при­чин стабильности авторитарных политических режимов. Так, А.Ю. Мельвиль указывает на структурные и процедурные факторы, объясняющие стабиль­ность авторитарных режимов^[112][113]. Структурные теории объясняют стабильность объективными условиями, независящими от конкретных действий того или иного политического деятеля или лидера (лидеров) государства.

В этом плане, интересной представляется концепция, предложенная С.Н. Шкель, который предлагает учитывать не только общие тренды, «но и особенности авторитарной консолидации на уровне микрополитики»^[114] . Это, в свою очередь, требует анализа стратегических действий отдельных политиче­

ских факторов и учета наряду со структурными также и процедурных аспек­тов. С.Н. Шкель предположил, что стабильность недемократического режима зависит от способности автократа сформировать лояльную властвующую коа­лицию, включающую в себя основные сегменты влиятельных элит¹. По дан­ной теории авторитарный правитель взаимодействует с тремя политическими акторами: 1) электорат (самые разнообразные слои общества); 2) инсайдеры (члены элиты, инкорпорированные в состав властвующей коалиции, которые являются главной опорой режима, осуществляют поддержку режима в обмен на выгоды, связанные с доступом к экономической ренте); 3) аутсайдеры (оп­позиционные силы и сегменты элиты вне властвующей коалиции^[115][116].

Главный вопрос в плане удержания власти и обеспечения стабильности и долговечности авторитарного режима с этой точки зрения, - какие конкрет­ные механизмы и стратегии могут быть использованы авторитарным правите­лем для удержания электората и инсайдеров в лояльности, а аутсайдеров - вне поля политического влияния.

Для ответа на поставленный вопрос С.Н. Шкель выделяет три основные функции авторитарного лидера: а) кооптация (стратегические меры правите­ля, направленные на формирование устойчивых связей режима с элитами и социальными группами с целью сохранения их лояльности; ключевая страте­гия для формирования властвующей коалиции); б) репрессии (действия или угрозы применения физических санкций против отдельных лиц или организа­ций в рамках территориальной юрисдикции государства, с целью повышения цены на политическую деятельность, а также для пресечения оппозиционных мероприятий или убеждений); в) легитимация (механизмы, направленные на структурирование связей между властью и обществом с целью формирования активной поддержки, соблюдения установленных правил, пассивного послу­

шания или просто терпимости к власти со стороны элит и широких социаль­ных слоев)¹.

Названный автор также приводит мнение, что хотя кооптация для ин­сайдеров и создает основы для интеграции элит, чрезмерная монолитность элитных сетей создает угрозы для диктатора. Слишком сплоченная элита мо­жет легко решить проблемы «коллективного действия» и объединиться про­тив правителя. По отношению к аутсайдерам кооптация выполняет функции раскола и маргинализации оппозиции. Для этого современные авторитарные режимы используют в своей конструкции формальные каналы (партии, ле­гислатуры и выборы), с помощью которых часть оппозиционных сил интегри­руется во властвующую коалицию, что в дальнейшем приводит к расколу и ослаблению оппозиционных сил. Принципиальная же оппозиция вообще вы­тесняется за рамки институционального политического пространства и един­ственной возможной для нее стратегией политической борьбы остается про­тестная деятельность. Однако в силу раскола и фрагментации, «несистемная» оппозиция ограничена в своих возможностях массовой мобилизации и ее по­пытки создать угрозу режиму с помощью акций прямого действия легко ку­пируются точечными репрессиями^[117][118].

Кооптация для электората выражается в создании подконтрольных по­литических партий, либо общественных движений, общественных палат, ас­самблей народов и т.д., которые имеют корпоративный, а не демократический характер, т.к. не имеют автономии от власти и не выполняют функции конку­ренции с ней. Таким образом, без угрозы своей монополии, режим обеспечи­вает мониторинг новых идей, перспективных кадров и создает каналы обрат­ной связи с обществом.

Далее С.Н. Шкель анализирует репрессии. Репрессии для инсайдеров - это повышение цены их выбора в пользу нелояльной деятельности относи­тельно автократа. Поскольку внутриэлитный переворот часто является для

диктатора важнейшей угрозой, репрессии призваны максимально повысить издержки для инициаторов или потенциальных участников возможного заго­вора. Посредством репрессий диктатор ослабляет усилившихся претендентов, производит ротации и кадровые перестановки с целью предотвратить моно­литность элит и расширить свое пространство для проведения политики в стиле «разделяй и властвуй». Репрессии для аутсайдеров выполняют функции повышения цены антиправительственной деятельности, а также служат меха­низмом сохранения раскола оппозиции. Включив в состав власти «систем­ную» оппозицию, с помощью репрессий режим удерживает последнюю от попыток выйти из-под контроля и объединиться с блоком «несистемной» оп­позиции, вероятность чего возникает в моменты экономического кризиса или других ситуациях общей нестабильности развития общества.

Репрессии для электората - направлены на повышение цены поддержки оппозиции, удержание социальных групп от участия в массовых протестных ак­циях. Политическая мобилизация и протестная активность снизу является для не­демократических режимов наиболее опасной угрозой (с расколом инсайдеров).

Легитимация проявляется в следующих механизмах: использование националистических или религиозных идеологем, культивация популизма и харизмы лидера, формирование с помощью пропаганды чувства страха и сте­реотипов врага у населения с целью убеждения в необходимости ужесточения режима ради сохранения безопасности общества и т.д.

Легитимация для инсайдеров - убеждение элиты в целесообразности сохранения автократа у власти для лучших из возможных гарантий стабиль­ности их позиций и выгод.

Легитимация для аутсайдеров - распространение пессимизма среди оп­позиции и развитие убеждения, основанного на идеи непобедимости автори­тарного лидера. Как результат - пассивность и ошибки в борьбе оппозиции за власть и электорат^[119].

Легитимация для электората - формирование убеждения (посредством пропаганды и политтехнологий, выборов) народа в полезности и справедливо­сти существующей власти. Также позиционирование лидера в качестве един­ственного гаранта стабильности, безопасности и защиты от разного рода внутренних и внешних врагов, стереотипы которых активно создаются мето­дами пропаганды.

С.Н. Шкель делает совершенно справедливый вывод, что «стабильность авторитаризма зависит от умения и возможности использовать лидером всего спектра этих средств. Проблема для авторитарного правителя заключается в том, что каждая из рассмотренных стратегий несет в себе определенные из­держки и угрозы. Только комплексное использование кооптации, репрессий и легитимации способно минимизировать риски, которые связаны с каждым из механизмов»^[120].

Одним из ключевых вопросов при анализе авторитарного режима явля­ется способ и технология удержания власти авторитарным правителем. Инте­ресный анализ здесь провел М. Краснов, проверив гипотезу о том, что суще­ствует корреляция между конституционной конструкцией власти и создание (укреплением) режима личной власти. Он справедливо замечает, что для того, «чтобы удостовериться в существовании, если не демократии, то, как мини­мум, условий для ее развития, вовсе не обязательно обращаться к разнообраз­ным международным индексам. Достаточно посмотреть, если речь идет о президентских и полупрезидентских республиках, существует ли в них явная или скрытая (при передаче власти по монархическому сценарию) несменяе­мость президентов. Если нет такой смены, демократические институты пере­стают выполнять свою прямую функцию институализированного контроля общества над государством (народа над органами публичной власти). Соот-

ветственно, режим личной власти (персоналистский, авторитарный) может считаться главным показателем отсутствия демократии» ¹.

По нашему мнению, трансформации политических режимов Латвии, Литвы и Эстонии в рамках теоретико-правового исследования ключевым мо­ментом является рассмотрение нормативно-правовой основы формирования той или иной модели и способов осуществления политической и государ­ственной власти; остановимся далее на роли и функциях права как индикатора изменяемости политического режима и его вида.

Право, как сложное социальное явление, наиболее часто рассматривает­ся исследователями как базовая характеристика политического режима. Наря­ду с такими качественными характеристиками режимов, как методы осу­ществления государственной и политической власти, принципы взаимоотно­шения общества и государства, наличие механизмов влияния и контроля над государством со стороны общества, методов принятия политических реше­ний, объем прав и свобод человека и гражданина находится в прямой зависи­мости и взаимосвязи с существующим видом политического режима в том или ином государстве^[121][122].

Ряд авторов придерживается той позиции, что право, уровень гаранти­рованности прав и свобод человека и гражданина, эффективность механизма реализации закрепленных прав и свобод личности находятся в прямой зави­симости от имеющегося в государстве политического режима; при этом отме­чается, что права и свободы человека и право в объективном смысле высту­пают проявлением и следствием установившегося политического режима, но никак не его базовой характеристикой^[123]. К примеру, можно привести мнение Р.Т. Мухаева о том, что «политический режим - совокупность средств и мето­

дов реализации политической власти, определяющая степень свободы и пра­вовое положение личности»¹.

Наконец, отдельно следует выделить концепцию понимания права как ос­нования или фундамента, на котором строится политический режим. По мнению С.И. Самыгина и Л.Д. Столяренко, «политический режим при юридическом ис­толковании сводится к официальным и легальным формам правления, которые опираются на формально-юридические критерии функционирования государ­ства, связанные с декларируемыми в Конституции нормами права»^[124][125].

Представляется, что подобная точка зрения не может быть признана аб­солютно верной, поскольку правовые нормы в подавляющем большинстве случаев лишь констатируют сложившееся положение вещей, имеющийся «ба­ланс сил», сформировавшуюся систему методов реализации государственной и политической власти. В противном случае можно говорить лишь о фиктив­ной Конституции, которая закрепляет идеалы, не поддерживающееся дей­ствующей властью.

Тем не менее, право в объективном смысле, как сложное социальное явле­ние играет весьма существенную роль в политической жизни конкретного госу­дарства и тесно связано с субъектами политической системы общества. Однако же является вторичным явлением по отношению к политическому режиму и в любом случае должно рассматриваться как неотъемлемый атрибут режима.

В вопросе о легитимности политического режима именно право способ­но ответить на вопрос о том, какими же средствами государство добивается исполнения своих решений, поскольку право в объективном смысле пред­ставляет собой действенное средство регулирования общественных отноше­ний независимо от того, демократическим, авторитарным или тоталитарным является политический режим в отдельно взятой стране в тот или иной отре­зок времени.

Обратим внимание на то, что право имеет несколько признаков, опреде­ляющих его тесную связь с политическим режимом. Наиболее значимыми из них являются следующие:

- государством используется определенный набор методов правового регулирования в рамках конкретного политического режима. Традиционная градация методов такова, что в рамках демократических режимов преоблада­ют диспозитивные методы правового регулирования; авторитарные режимы характеризуются массовым использованием императивного регулирования общественных отношений. Закономерно также усиление влияние императив­ного метода по мере укрепления тоталитарных позиций в рамках политиче­ского режима в государстве;

- объем (сферы) общественных отношений, урегулированных правом. Эти сферы могут быть различными, однако, как отмечается в отечественной и зарубежной науке, в антидемократический режимах существует тенденция к расширению предмета правового регулирования, попытка охватить правовым регулированием как можно большую область общественных отношений.

Таким образом, легальность и легитимность политического режима представляются для исследования этого института в Латвии, Литве и Эстонии ключевыми аспектами в изучении, понимании, определении сущности и про­гнозировании дальнейшего развития и трансформации политических режи­мов. В дополнение к иным элементам и признаками политического режима легальность и легитимность показывают путь к осмыслению объективной мо­дели политического режима. Именно проблема поиска объективной модели, а главное, истинной роли и сущности изменяющегося политического режима стран Балтии в постсоветский период и является, на наш взгляд, ключевой. Поэтому данные критерии будут положены в основу при непосредственном анализе современных политических режимов в Латвии, Литве и Эстонии.