Юридический позитивизм: история и современность

Юридический позитивизм является одной из самых распространенных научных категорий общей теории пра­ва, выражающей собой доминирующий тип правопонн- мапия современной юридической доктрины.

Исходя из данного посыла, представляется целесоо­бразным обратиться к этимологии самого понятия «пози-

¹ Пищу.чин Д. в Проблема определения современных подходов к поня­тию «юридический позитивизм» // Вестник Московского университе­та: научный журнал. М . 2009 №3. С. 89-99.

тивизм» и проследить некоторые вехи в истории форми­рования юридического позитивизма, раскрыть его рацио­нальные и уязвимые стороны.

Следует заметить, что впервые термин «позитивизм» (положительное знание) ввел в научный оборот О. Конт для обозначения как своей философии, так и своей со­циальной теории (социальная физика). Позитивное зна­ние — это наблюдаемое, исчисляемое и проверяемое иа опыте знание. Что касается юридического позитивизма, то его история более ранняя. В зависимости от того, ка­кой аспект позитивизма используется как основной при­знак, историю возникновения юридического позитивизма можно отнести либо к творчеству английского ученого Й.

В отношении содержательной стороны юридического позитивизма В. В. Сорокин говорит о том, что данное уче­ние во всех своих проявлениях способно оправдать любые юридические установления, исходящие от государства. Эта традиция восходит к древним легистским воззрени­ям. придающим нраву сугубо этати чески ii характер^[136].

Представляется убедительной позиция И. И. Царькова и Г. А. Кабарднной относительно того, что «...современный европейский юридический позитивизм ничего общего не имеет с древнекитайским легпзмом. несмотря па их внеш­нее сходство. Это теории из пространства двух разных мировоззрений. Поэтому более справедливо будет, если время зарождения этой теории отнести к относительно не­давнему прошлому»^[137]. Из этого видно, что имеющаяся не­однозначность в понимании юридического позитивизма

как такового порождает проблемы, связанные с определе­нием основ его зарождения и времени появления первых упоминаний о нем.

Как отмечает В. В. Лапаева. «формирование легистско- го позитивизма в Европе берет свое начало в первые сто­летия в торого тысячелетия христианства, в период зарож­дения западных правовых систем нового времени — систе­мы канонического права и соперничавших с нею правовых систем, создаваемых европейскими королевствами и дру­гими государственными образованиями. Большой вклад в формирование и развитие легизма внесла школа глос­саторов, которая на основе толкования источников рим­ского права разработала методологию анализа и синтеза положительного права, позволявшую объяснять смысл отдельных законов, логически связно излагать учения о праве и систематизировать полученные знания, не выходя за рамки законных источников права. При этом пробле­му соотношения права и закона, справедливости и пози­тивного права при наличии противоречий между ними глоссаторы решали в пользу официального законодатель­ства. н в этом смысле они были законниками, стоящими у истоков средневекового легизма.

пряжен с волей государства, которое при помощи им же создаваемой нормативной системы выражает и защищает интересы лиц, находящихся у власти. В этом прослежива­ется крайний нормотворческий волюнтаризм государства, основанный на принципе целесообразности, понимаемой исключительно через интересы правящей элиты.

В. А. Воротилин указывает, что «зарождению позити­вистской юриспруденции предшествовал довольно про­должительный период, когда ее отдельные положения и принципы формировались в рамках иных теоретических направлений. Подобного рода идеи вызревали в классиче­ских учениях школы естественного права XVII-XVIII вв. Идеологи ранних буржуазных революций, пересмотрев догматы церковных вероучений, дополнили теорию есте­ственного нрава положениями о договорном происхожде­нии государства, что коренным образом изменяло содер­жание правової! доктрины». Это обстоятельство со всей очевидностью указывает, что позитивное право крепло и «обрастало» своими легистскими признаками по мере формирования правящего класса и дальнейшего усиления его позиций.

В распространении легалистских представлений о нраве значительную роль сыграл английский моралист Й. Бет ам — виднейший представитель философии ути­литаризма’.

Б. А. Воротилин пишет: «В теории Й. Бентама право рассматривается как совокупность законов, установлен­ных суверенной государстве иной властью. С этих позиций он подверг основательной критике учения о естественном праве и договорном происхождении государства.

добныс реформы предполагалось путем полного обновле­ния и кодификации законодательства»^[138].

Правовая теория Й. Бентама в соответствии с класси­фикационными основаниями относится к эгатическим теориям, индивидуалистическим, реформаторским, ана­литическим, эмпирико-сенсуалистическим^[139].

Очень точное определение утилитаризму (правовой теории Й. Бентама и его последователей) дал Дж. Бернс: «...под этим термином (утилитаризм) понимается некая форма социальной теории, полагающей в качестве своей первичной цели закладку таких основ сознательных со­циальных изменений, которые могли бы быть провере­ны эмпирически (опытным путем)», то есть главным для утилитаристов считалось нс построение универсальных политико-правовых моделей, а возможность науки отсле­живать происходящие изменения, давать им объективную оценку и принимать такие политические решения, кото­рые были бы наиболее эффективными^[140].

Б. А. Воротилин указывает, что «утилитаристская теория Й. Бентама явилась одной из концепций, способ­ствовавших преодолению классических учений о есте­ственном нраве XVI 1-ХVIII вв. Как и другие доктрины, построенные на методологии эмпиризма, она выступала антиподом рационалистической философии. Предприня­тая Й. Бентамом критика естественно-правовых воззре­ний. а также выдвинутая им трактовка права как совокуп­ности предписаний суверенной власти подготовили почву для возникновения в Англии концепций юридического позитивизма»^[141].

По мнению А. В. Пищулина, усилиями Д. Остина в конце первой половины XIX в. в Англии было положено

начало так называемой аналитической юриспруденции, которая имела значительное влияние иа дальнейшее раз­витие правовой мысли^[142].

Согласно учению Д. Остина, право — это выраженный в виде определенных правил приказ суверена^[143].

Таким образом. Д. Остии допускает, что правовая си­стема содержит высшие нормативные принципы, содер­жанием которых являются нравственные истины. Эти принципы позволяют удерживать иерархически)! порядок- норм, и в случае коллизии принципов с нормами победу одерживают первые. Поэтому, как указывают И. И. Царь­ков и Г. А. Кабардина, «стремление отделить право от морали не означало, что сторонники юридического по­зитивизма отрицали факт влияния морали на развитие права. Современный позитивист Харт констатирует, что Й. Бснтам никогда нс отрицал тот исторически)! факт, что

развитие правовых систем проходило иод мощным влия­нием моральных воззрений и что, наоборот, право оказало глубокое влияние на моральные стандарты, что содержа­ние многих правовых норм отражало моральные нормы и принципы. Дело заключалось в другом. Позитивисты настаивали на том, что на определенной стадии законо­творческой процедуры основные иредзакониые права по­литически легитимируют создание закона, но после этого «политика» закапчивается и уже более ничего не суще­ствует, кроме «узаконенных» прав. После принятия зако­на сувереном никакие моральные оценки недопустимы»’.

Таким образом, юридический позитивизм настойчиво стремился отмежеваться от каких-либо моральных обяза­тельств и нравственных обременений в праве, вступавших в конфликте «особым» статусом суверена.

Известный учсиый-иормативист Г. Кельзеи писал: «Правовые нормы могут иметь любое содержание»^{[145] [146] [147]. В этой связи В. В. Лапаева, обращаясь к анализу творче­ства Г. Ксльзена, пишет: «Г. Кельзеи не проводит разли­чие между правом и длящимся произволом, обладающим средствами принуждения... это... означает, что для реше­ния своей основной задачи — очищения правоведения от морали и всего неправового у Г. Кельзеиа ист объектив­ного критерия отличия права от неправа»[148].}

Г. Кельзеи объявил свою теорию «чистой», потому что стремился подчеркнуть позитивистскую идею о том, что право абсолютно автономно и самодостаточно и его дей­ственность определяется исключительно юридическими нормами, а не нравственными принципами или какими-то иными духовными ценностями’.

Обращаясь к творчеству Г. Ксльзена, В. В. Лазарев ука­зывает, что «правом признается государственная воля, выраженная в обязательном нормативном акте, обеспе­ченном принудительной силон государства. Чистый прак­тик нормативного толка в решении конкретного дела не задумывается о классовой окраске государственной воли. Это может быть воля всего народа или отдельной его ча­сти, воля большинства или меньшинства, прогрессивных или консервативных слоев общества. Государственную волю могут сформировать исключительно интересы пра­вящей элиты, расходящиеся с интересами страны»^[149]. Такой достаточно нс утешительный, но справедливый вывод от­носительно направленности государственной воли, а ста­ло быть, и содержания права (позитивного нрава) делает

B. В. Лазарев.

Сфера распространения юридического позитивизма значительно расширилась во второй половине XIX в., ког­да позитивистские доктрины утвердились в правоведении европейских стран. К этому же времени относится форми­рование позитивизма в России.

По мнению В. А. Воротнлниа юридический пози­тивизм претерпел в данный период ряд существенных изменений.

«Во-первых, позитивисты второй половины XIX в. стремились расширить философско-методологическое обоснование своих концепций, в том числе за счет по­ложений, воспринятых из позитивистской философии О. Конта. Г. Спенсера и др. догматическое изучение права в таких концепциях дополнялось принципами социологи­ческого подхода к исследованию политических и право­вых институтов.

Во-вторых, последователи юридического позитивизма к концу XIX в. отказались от многих положений имие-

ративной теории права и разрабатывали идеи правового самоограничения государства. Согласно этому учению нормы позитивного права обращены нс только к под­властным. но и к самому государству. В связи с этим на­метилась тенденция к сближению юридического позити­визма с концепциями правового государства и господства права.

В-третьих, принципы юридического позитивизма по­лучают распространение в науке международного нрава, что приводит к отказу от прежних учений, отождествляю­щих право с законами государства. Со временем в юри­дическом позитивизме возобладали идеи так называемо­го монистического подхода к нраву, для которого харак­терна трактовка международного права и национальных правовых систем как структурных элементов единого правопорядка»^[150].

В царской России интерес к легизму был стимулиро­ван реформами 60-70-х г. XIX в., потребовавшими серьез­ной работы но систематизации действующего законода­тельства. соответственно, и ио развитию юридической догматики. В числе видных представителей сложившей­ся к началу 80-х г. XIX в. школы российского юридиче­ского позитивизма следует в первую очередь отмстить Г. Ф. Шсршснсвича, чей четырехтомный курс общей тео­рии права как формально-догматической дисциплины до сих пор считается вершиной юридического позитивизма в России. Всякая норма, утверждал Г. Ф. Шсршеиевич. приказ, а «норма нрава — это требование государства». Трактуя право как требование государства, Г. Ф. Шер- шеиевпч подчеркивал, что государство, являясь источ­ником права, очевидно, нс может быть само обусловлено правом. Государственная власть оказывается над правом, а не под нравом. Государство есть явление первичное,

право — вторичное. Такова теория первенства государ­ства, на которой строится определение права по призна­ку принудительности. Однако по мерс общекультурного прогресса, в ходе которого чувство законности, считал он. будет все глубже проникать в психологию человека, а подчинение закону станет неотъемлемой чертой обще­ства. характер государственной власти трансформирует­ся под влиянием права.

Помимо работ Г. Ф. Шершеневича, заметный вклад в развитие легистского позитивизма в российской юри­спруденции внесли также работы С. В. Нахмана. А. X. Голь* мстсна, Д. И. Азаревича и других ученых.

Легнстская трактовка права, освящающая словом «право» любой приказ суверенной власти и позволяю­щая власти произвольно использовать закон как инстру­мент политического управления, всегда была удобна для абсолютных монархий, авторитарных и тоталитарных режимов. История показывает, что легистское направле­ние в юриспруденции зародилось во времена становления в Европе абсолютных монархий и достигло наибольшего влияния в тоталитарных режимах XX в. Именно поэтому легизм оказался востребованным в Советском Союзе в пе­риод укрепления сталинизма^[151].

В постсоветской юридической литературе по теории государства и права проблема генезиса юридического по­зитивизма рассматривается М. И. Байтиным, который определяет право как выраженную в законе государ­ственную волю общества. Повое в такой трактовке нор­мативного понимания государственной воли, отмечает М. И. Байтин, «проистекает из признания необходимости познания права нс только с классовых, но и с общечелове­ческих позиций, раскрытия его понятия с учетом сочета­ния в нем одновременно и общесоциальных, и классовых

начал». Специфика правовых норм, считает ои. «состоит в том. что они. в отличие от иных социальных норм, из­даются или санкционируются государством и охраняют­ся не только воспитанием и убеждением, что свойственно и другим социальным нормам, но и возможностью приме­нения, когда это необходимо, принудительных юридиче­ских санкций»^[152].

При всех подчеркиваемых М. И. Байтиным отличиях от лсгистского правопонимания советского образца пред­лагаемое им понимание права, но мнению В. В. Лапаевой. сохраняет главные черты лсгистского подхода — отсут­ствие сущностного признака нрава как особого социально­го явления и признание в качестве основания для отличия правовых норм от иных социальных норм их обеспечен­ности законодательно оформленными мерами государ­ственного принуждения. Тезис о том. что право — это воля общества, получившая государственное выражение, оста­ется в предложенной автором концепции содержательно нс раскрытым^[153].

Исходя из лсгистского подхода, под правом понимает­ся продукт государства (его воли, произвола и усмотре­ния). а точнее, приказ, который нужно неукоснительно исполнять независимо от его содержания. Здесь понятие «право» неукоснительно обедняется, выхолащивается и сводится к писаному закону. Например, В. В. Сорокин говорит о том. что правом нормативисты признают лю­бую норму, исходящую от государственной власти вне позитивного (писаного, официально и документально выраженного) законодательства права, по их мнению, не существует^[154]. Зарубежные ученые под юридическим по­зитивизмом понимают догматическую юриспруденцию, которая берет свое начало в философском позитивизме,

вместе с тем юридический позитивизм в значительной мере ограничен анализом юридического порядка: под по­зитивным правом имеются в виду тс юридические нормы, которые установлены властью государства^[155].

Позитивистская концепция сводится в основном к «узконормативистскому истолкованию природы нрава» как властно-принудительному, «установленному полити­чески господствующими для политически подчиненных», непререкаемому и обязательному к исполнению велению (приказу) государства, или суверена («властная суборди­нация» Джона Остина)^{[156] [157].}

Юридический позитивизм делает ставку на норму нрава (закон) и его цель — «... обоснование права фор­мально обоснованных правил, обязательность которых не зависит от их содержания» ''. Главное норма должна соответствовать формальному критерию — исходить от суверена. Формальный признак закона есть его позитив­ный критерий, и других критериев пс требуется. Фор­мально корректный закон, исходящий от полномочного органа или лица, не может быть несправедливым зако­ном. Плохой закон — это все же право, а нс бесправие. Человек «должен» следовать нормам поведения под угрозой наказания, и это «должное» морально-этически индифферентно^[158].

Р. Г. Мннннахметов полагает, что право и закон не должны противопоставляться, а только соединяться как форма с содержанием. «Нужно не противопоставлять за­кон и право, а видеть их неразрывное единство, — пишет он. Законы не следует объявлять неправовыми (непра­

вовых, т.с. нс содержащих правила поведения, законов не бывает), а нужно раскрывать их суть. И если законы несправедливы, антинародны, то нужно стремиться к их отмене или изменению»’. Во-первых, закон не исчерпы­вает всего многообразия форм, какие может принимать право: во-вторых, право некорректно сводить к систе­ме конкретных правил поведения, потому что в нем со­держатся еще правовые идеалы и принципы, имеющие регулятивное значение; в-третьих, нормативисты сами признают существование несправедливых законов, тогда проблема заключается не в технической отмене таких за­конов. а в обнаружении духовно-культурного критерия несправедливости законов во избежание их принятия и тиражирования^{[159] [160].}

В продолжение приведенного утверждения уместно обратиться к взгляду В. М. Шафирова по вопросу соотно­шения права и закона. В. М. Шафи ров пишет: «Единство и взаимодействие естественного и позитивного в нраве порождают новое качественное образование правовой закон, в котором правовой дух и юридическая буква, со­единившись, взаимно дополняют, обогащают друг друга, становятся неразделимыми»^[161]. Думается, что только таким и должен быть правової! закон, закон, который не отрицает право. В противном случае, сложно говорить о законе как выразителе интересов его высшей ценности человека.

Закон не должен противоречить праву. Закон, имею­щий правовое содержание — это и есть право, а право, имеющее только легистское содержание без правового. - это неправо, которое противоречит естественной природе человека.

Правовой закон — это как сосуд с чистой водой, из ко­торого приятно и безопасно пить. И человек, для которого он предназначен, может быть уверен, что не отравится, что государство в него не подмешало ничего вредного, угро­жающего его жизни или здоровью.

В современном юридическом позитивизме необходим баланс между законом и правом, они должны уравновеши­вать друг друга своим разноаспектным содержанием. За­кон должен избавлять право от излишней абстрактности, исконкрстности, а право должно нс допускать злоупотре­бления властью в законе, что было бы равноценно потере нравственных ориентиров в деятельности государства.

Грань между позитивизмом и естественным правом находится в плоскости нравственности — этических со­ображений власти по вопросу ограничения естественного права позитивным. Здесь главное — это не злоупотребить властью и не нанести непоправимого ущерба естествен­ным нравам и свободам человека.

Профессор Г. В. Мальцев условно разделяет юридиче­ский позитивизм на три большие группы учений, теорий, доктрин, существующих в разных странах и возникших в разное время: государственно-институциональный (эта­тическнй), социологический н антропологический (пси­хологический и биологический).

Этатическнй позитивизм «за исходное берет опыт функционирования государственных институтов», когда право мыслится как «порождение и инструмент государ­ства». «форма осуществления государственной политики». Социологический позитивизм «претендует па проникно­вение в более глубокие пласты правового опыта, стремит­ся вскрывать социальные истоки государственных актов и действий», когда право «опосредует связь между обще­ством и государством, верховенствует и там. и здесь». Ан­тропологический позитивизм, по мнению Г. В. Мальцева, «требует поиска константных черт, общезначимых чело-

всчсских качеств», т.с. всего того, что является «объектом естественно-научного знания в области психологии, пси­хиатрии. медицины, биологии, генетики II Т.Д.».

Как пишут Т. II. Радько и II. Т. Медведева, в науке при­нято различать два основных направлення позитивизма: юридический и социологический. Выделяют также исто­рический, антропологический, психологический, биоло­гический, натуралистический позитивизм и др.

Юридический позитивизм или аналитическая юри­спруденция, — это, по выражению В. Д. Зорькина, один из конкретно-исторических вариантов формально-догма­тической теории права, исследующий право и его источ­ники в отрыве от их реального содержания, социальной обусловленности, социального контекста, социальной структуры и социального функционирования, напротив, социологический позитивизм ориентирован на социоло­гический подход к праву, иа решение правовых проблем в контексте широкой социальной структуры, во взаимос­вязи с другими явлениями общественной жизни, иа пози­тивную социологию в ее «натуралистическом и психоло­гическом вариантах»^[162].

И. И. Царьков и Г. А. Кабардина выделяют три направ­ления позитивизма: легнзм, социологический и антроно- легнеткий. Исторически первым и основным но своей зна­чимости направлением позитивистской юриспруденции является легистскнй подход к пониманию права, в рамках которого право отождествляется с законом, т.е. с предпи­санным публичной властью общеобязательным правилам поведения, обеспеченным политико-властным принужде­нием (слово «закон» используется здесь в широком смыс­ле. включающем в себя судебный прецедент и правовой обычай). Позднее сложились и иные направления пози­тивистского правопонимания. которые можно опозна­

ем.: Радько Т Я.. Медведева И. Т. Указ. соч. С. 5-12.

чить как социологическое и антропологическое (эти типы правопонимания не следует смешивать с одноименными подходами к изучению права, представляющими собой соответствующие направления междисциплинарных ис­следований правовых явлений)

Самым ранним и наиболее развитым направлением позитивистского типа правопонимания является легизм. рассматривающий право как предписанное публичной властью общеобязательное правило поведения, обеспе­ченное политико-властным принуждением, является наи­более разработанным в теоретическом и практическом отношениях направлением позитивистской юриспруден­ции. Суть этого подхода заключается в том. что он трак­тует право как произвольный продукт государства, как приказ суверенной власти, обращенный к подданным, ис­ключая из проблематики юридической науки сущностные и ценностные аспекты права, проблемы природы права, его связи с обществом, специфику права как особого со­циального явления и т.и., поскольку всю теорию права легизм ограничивает догмой позитивного права (т.е. опи­санием. обобщением, классификацией и систематизаци­ей законодательства), то такой подход иногда называют формально-догматическим^{1 [163].}

Легистский подход к праву нередко называют узконор­мативным или просто нормативным. Такая терминология, по мнению В. В. Лапаевой, представляется неадекватной. На самом деле ни одни из многочисленных типов право- понимания не отрицает нормативного характера права. «Право, как бы мы его ни понимали, пишет Г. В. Маль­цев. — в каких бы терминах ни определяли, всегда и не­изменно нормативно»^[164]. Нельзя ставить в упрек той пли

иной концепции иравононимания признание норматив­ного характера нрава, потому что право — это, конечно же, система норм. Па уровне социального поведения эти нормы, реализованные в отношениях между людьми, предстают как система правоотношений, а на уровне об­щественного сознания выступают как элемент правосо­знания. Только в этом смысле можно говорить о том, что право — это одновременно и нормы, и правоотношения, и правосознание^[165].

Таким образом, сутью лсгистского типа правопони­мания является отождествление права и закона, отри­цание сущностной специфики права как особого соци­ального явления, обладающего самостоятельной соци­альной ценностью, отсутствие критериев отличия права от произвола, признание в качестве главного признака права его производного от государства принудительно­го характера, трактовка права как инструмента в руках государства.

В. В. Лапаева, резюмируя анализ позитивистского тина правопонимания, указывает на то. что данный подход (ни в легистском, ни в социологическом, ни в антропологи­ческом вариантах) не способен формулировать критерии разграничения правового и неправового начал в обще­ственной жизни. Методологически порок позитивистской теории нрава, исключающий из сферы ее интересов по­знание сущностных характеристик права, обусловливает ограниченность познавательных возможностей данного типа правопонимания^[166].

Как указывает В. В. Сорокин, несомненным минусом позитивизма является то, что апологетика позитивно­го законодательства превращает право в человеческое

изобретение, механическую конструкцию, которую об­щество создает для своей пользы, для решения задач, определяемых им самим. Следовательно, любые измене­ния права законны. По тогда писаное законодательство лишается подлинно правовой основы, что и случилось во многих странах. Для позитивистского типа правопо­нимания законна любая революция, силой отвергающая традиции, законно и отрицание нравственной нормы, если таковое одобряется обществом или государством. Так, если современное общество не считает аборт убий­ством. он нс является таковым и юридически. Аполо­геты позитивного права полагают, что общество может нарушать вечные истины, законы природы, а любой за­кон государства признают легитимным уже в силу его существования.

Юридический позитивизм обусловливает рассмот­рение права как замкнутой самодостаточной системы, препятствует изучению феномена права в координатах смысла, сущности, действительной ценности человече­ской жизни. Тем самым юридико-позитивистский подход делает невозможным формирование целостного (синтети­ческого) мировоззрения, объективно отражающего бытие нрава^[167].

Т. II. Радько и И. Т. Медведева справедливо указы­вают, что «с учетом критики, которой в последние де­сятилетия был подвергнут легистскнй подход к право- пониманию в отечественной юриспруденции, а главное, под влиянием перемен, происходящих в стране в пост­советский период, он заметно сдал свои прежние пози­ции в юридической науке. По в настоящее время отно­шение юристов к позитивной теории права существенно меняется, и она не воспринимается больше только как правовая доктрина прошлого, имеющая исключительно

историческое значение, пли как «глубоко антинаучная позитивистская эклектика», которую «буржуазия ис­пользовала для борьбы с натиском марксистских идей»^[168]. Этот подход по-прежнему остается доминирующим в на­шей теории, учебной литературе и правової! практике нс только в силу большой инерции, набранной за долгую историю своего главенствующего положения, по п во многом потому, что именно на нем основана вся совре­менная догма права, т.с. общепринятые в юриспруденции исходные основные положения о позитивном праве, его становлении и действии^{[169] [170].}

Следует согласиться с позицией Т. II. Радько и ІІ.Т. Мед­ведевой, что «позитивная теория предполагает эволюцион­ное поступательное развитие общества.... Она нацелена на охрану прав и свобод человека и гражданина, обществен­ного порядка, на обеспечение личной и общественной безопасности, па создание сбалансированных интересов личности, общества, государства, достижение и поддержа­ние общественного согласия и социальной стабильности, необходимой для этого правовой базы и механизма ее при­менения, гарантирующих их безопасность» *.

В этой связи обращает на себя особое внимание че- ловекоцентристскнй подход В. М. Шафирова. Ученый указывает, что «...рассмотрение нрава с позиции челове­ческого измерения позволяет объединить конкурирую­щие между собой теории правопонимания (в особенно­сти естественного права и юридического позитивизма), увидеть как логику исторического развития нрава в виде трех ступеней естественное право, позитивное право, естественно-позитивное право, так и его перспективы, приближение к идеальной картине, для которой характер­

ны такие проявления, как правовое государство, правовой закон, правозакониость, правовая активность и др.»*.

Думается, что с принятием Конституции Российской Федерации 12 декабря 1993 г., с утверждением в практике государственного строительства демократических ценно­стей развитие нрава вплотную приблизилось, используя терминологию В. М. Шафнрова. к своей третьей ступе­ни — естественно-позитивному нраву, нраву эффективно­му, действенному, обращенному к благу его единственной ценности — человеку.

В то же время, следует особо подчеркнуть, что юридиче­ский позитивизм являет собой, прежде всего, нормативное понимание права, поскольку данный тип иравононимания без нормы нрава, устанавливаемой государством, не мыс­лим. В. В. Лазарев считает, что «нормативное понимание права лучше всего служит для отражения его инструмен­тальной роли. Определение нрава как совокупности охра­няемых государством норм позволяет гражданам и дру­гим исполнителям правовых предписаний знакомиться с содержанием последних но тексту нормативных актов и соответственно сознательно избирать вариант своего поведения. Уже но одной этой причине нельзя отвергать данный подход».

В. В. Лазарев выделяет положительные и отрица­тельные черты нормативного подхода к праву. «Вначале о положительном: 1) нормативный подход больше, чем какой-либо другой, подчеркивает определяющее свой­ство права — его нормативность. Иметь в виде руковод­ства общее правило — это благо, особенно если оно все­общее и устойчивое: 2) нормативность в данном подхо-

дс органически связана с формальной определенностью права, что существенно облегчает возможность руковод­ствоваться правовыми требованиями; 3) фнксирован- ность средств государственного принуждения в случаях нарушения нрава; 4) противостояние режиму произвола и беззакония; 5) косвенная ориентация на необходимость возведения в закон надлежащей (справедливой, мораль­ной, нрої ресспвной и т.п.) воли; 6) ориентация на подза­конное нормативное регулирование общественных отно­шений в ходе юридической практики; 7) признание ши­роких возможностей государства влиять на общественное развитие»’.

Здесь В. В. Лазарев справедливо указывает, что «по­следний пункт в качестве положительного обстоятель­ства небесспорен. И если приводить его здесь, то надо иметь в виду, что государство, которое выражает интересы общества, служит им. ориентируясь на такие ценности, как справедливость, свобода, гуманность. Нормативное понимание права хорошо служит в тс периоды, которые отличаются стабильностью. Оно не вызывает нареканий с точки зрения практики, если законодательство обнови­лось, если при этом соблюдены все демократические про­цедуры. если в нормах отразились передовые настроения широких масс»^{[171] [172].}

В подтверждение данной позиции можно привести высказывание С. II. Кожевникова: «Нормативное пони­мание права хорошо служит в эпохи, отличающиеся ста­бильностью. не вызывает нареканий практики, если за­конодательство обновилось, если при этом соблюдены се демократические процедуры»^[173].

По мнению С. С. Алексеева, положительными сторо­нами нормативного подхода является определенность по

содержанию и государственная обеспеченность, гаранти­рованность, которые «дают возможность в той или иной степени исключить из общественной жизни произвол и своеволие, в какой-то мере гарантировать стабильность, социальный мир. исключить хаос в людском поведении, произвол в отношении личности».

С. II. Кожевников пишет: «В нормативной трактовке нрава в высшей степени важным является его свойство общеобязательности, означающей, что все члены обще­ства должны непременно выполнять требования, содержа­щиеся в нормах права. Общеобязательность как свойство (признак) нрава распространяется нс только на «рядо­вых» граждан, должностных лиц. разные негосударствен­ные органы и организации, ио и на само государство»^[174].

Далее, продолжая анализ нормативного подхода к по­ниманию права, В. В. Лазарев указывает: «Отрицатель­ное в нормативном подходе проявляется в игнорирова­нии содержательной стороны права: положения и сте­пени свободы адресатов правовых норм, субъективных прав личности, моральности юридических норм, соот­ветствия их объективным потребностям общественного развития. Сам по себе нормативный подход к праву был бы неплох. Уязвимым его делает, как это ни парадоксаль­но, государство. В силу разных причин в определенных обстоятельствах оно удовлетворяется устаревшими нор­мами или, хуже того, издаст акты, идущие вразрез с жиз­нью. принимает нормы, работающие на консервативные силы»^[175].

Схожие по своему содержанию рациональные и уяз­вимые позиции юридического позитивизма называет Л. А. Морозова. Так. анализируя позитивистский под­ход, Л. А. Морозова указывает, что его достоинства ви­дятся в следующем: «...фиксирует посредством норм

права границы дозволенного и запрещенного поведе­ния; указывает на прямую связь права и государства, его общеобязательность; подчеркивает, что право обладает формальной определенностью, что находит выражение в нормативных правовых актах, в частности в законах; право всегда есть принудительный порядок, установлен­ный государством; право это волевой акт государства». К недостаткам теории позитивного права, по мнению Л. А. Морозової!, следует относить; «Признается правом только то, что исходит от государства, и отрицаются есте­ственные неотъемлемые нрава человека; подчеркивается роль субъективного фактора в формировании права, т.е. создастся иллюзия, будто принятия закона достаточно для решения любых социальных проблем; не раскрыва­ет действия права, его движущие силы, регулятивные свойства, в том числе его связь с общественными отноше­ниями; право отождествляется с формой его выражения и воплощения — законодательством»^[176].

С. II. Кожевников считает, что «нормативное понима­ние нрава не потеряло своей значимости, нс исчерпало своих возможностей и в современных российских услови­ях. Эта концепция и в настоящее время занимает важное место в процессе правопонимания, используется в науч­ных исследованиях, представлена в учебниках и учеб­ных пособиях по правоведению. При этом в понятие пра­ва включаются лишь главные, существенные признаки. И нужно заметить: акцепт делается именно иа таких свой­ствах нрава, как общеобязательность, формальная опреде­ленность, нормативность, обеспеченность государствен­ным принуждением. Соответственно такому так называе­мому узконормативному подходу право рассматривается как система общеобязательных формально определенных юридических норм (правил поведения), установленных

и обеспечиваемых государством и направленных на ре­гулирование общественных отношений. И с этой точки зрения вполне оправдано утверждение о том. что право как нормативно-ценностное образование в связи с прису­щими ему вышеназванными свойствами способно обеспе­чить целенаправленное динамическое развитие регули­руемых нм отношений в различных сферах общественной жизни»¹.

11а мой взгляд, нормативное понимание права способно служить обществу, защищать безопасность личности, что является, бесспорно, его сильной стороной, ио нс имея до­статочно четких внутренних ограничителей для произво­ла воли государства, такое право не создает долгосрочной безопасной нормативной системы и ввергает общество в состояние постоянного беспокойства в связи с возмож­ными социально-политическими изменениями.

Нормативное понимание права, которое предлагает юридический позитивизм, прежде всего, создает тот не­обходимый нормативный каркас, на котором выстраи­вается всё юридическое право. Без него просто невоз­можна правовая регламентация общественных отноше­ний. А вот каким станет наполнение этого юридического права, зависит от конкретного исторического момента, от соотношения политических сил в обществе и других объективных її субъективных детерминирующих обсто­ятельств. К сожалению, на мой взгляд, необходимо кон­статировать. что уязвимым местом юридического по­зитивизма является то обстоятельство, что данный тин иравононимания характеризуется достаточно нейтраль­ным своим содержанием, допускающим возможность быть и орудием политической расправы, и действен­ной системой защиты нрав и свобод человека и граж­данина. В таком широком диапазоне таится угроза для

стабильности общественного развития и безопасности человека.

11а мой взгляд, право нс может быть абсолютно свобод­ным при определении нормативов поведения для членов социума. В противном случае оно мало чем отличается от произвола и самоуправства. Право, в особенности циви­лизованное право, всегда должно иметь ориентиры и си­стему внутренних ограничений, основанных на осозна­нии непреходящих общечеловеческих ценностей. Только таким образом ограниченное право создаст необходимый иммунитет для нормотворческого своеволия и правотвор­ческого произвола государственной власти. Именно в та­ком нраве человек и общество смогут отыскать ту надеж­ную защиту, которая сможет обеспечить их безопасность, стабильность и предсказуемое развитие.

2.2.