§ 2. Правовое государство: история идей и современность

Сам термин «правовое государство» сформировался и утвердился довольно поздно — в немецкой юридической литературе в пе вой трети XIX в.

В содержательном смысле ряд идей правовой тосударственн сти появился уже в античном мире, а теоретически развитые ко цепции и доктрины правового государства были сформулировав в условиях перехода от феодализма к капитализму и возникнов ния нового содиальнополитического строя. Исторически это прои ходило в общем русле возникновения прогрессивных направлен! буржуазной политической и правовой мысли, становления и ра вития нового (антифеодального, светского, антитеологического антиклерикального) юридического мировоззрения, критики фе дальнего произвола и беззаконий, абсолютистских и полицейск! режимов, утверждения идей гуманизма, принципов свободы и р венства всех людей, неотчуждаемых прав человека, поисков ра личных государственноправовых средств, конструкций и фор (разделение государственных властей, конституционализм, верх венство закона и т. д.).

При всей своей новизне теоретические концепции правовой Р сударственности (разработанные в трудах Д. Локка, Ш.Л. Мо;

тескье, Д. Адамса, Д. Мэдисона, Т. Джефферсона, И. Кант Г. В. Гегеля и др.) опирались на опыт прошлого, на достиженг предшествующей социальной, политической и правовой теории практики.

Значительное влияние в этом плане на формирование теорет) ческих представлений, а затем и практики правовой государстве) ности оказали политикоправовые идеи и институты Древней Гр1 ции и Рима, античный опыт демократии, республиканизма и пр.

Различные аспекты античного влияния на последующую теори:

правового государства группируются вокруг тематики правово! опосредования и оформления политических отношений. Эта тем:

тика включает (Б себя прежде всего такие аспекты, как справедл] вость устройства полиса (античного городагосударства), его вл;

сти и его законов, разумное распределение полномочий между ра:

личными органами государства, различение правильных и непрг вильных форм правления, определяющая роль закона в полнено

' См.: ^Ре1с1гег К. Т. П)е ЬеЫеп Огйпйе уоп КесЫ, §1аа1 ипотношений тем самым была сознательно вовлечена в правовое пространство и стала рассматриваться под углом зрения правовой регуляции, соблюдения всеобщих принципов, норм и требований права. Ключевое значение в данной связи имело утверждение 'принципа правового равенства в области публичновластных отношений.

Характерная для древнегреческой мысли идея взаимосвязи политики и закона получила развитие и новое выражение в трактов

4 Полибий. Всеобщая история, VI, 11, 12.

5 Дигесты, I, I, 1.

ке Цицероном государства как публичноправовой общности. Государство в его трактовке предстает не только как выражение общего интереса всех его свободных членов, что было характерно и для древнегреческих концепций, но одновременно также и как согласованное правовое общение этих членов, как определенное правовое образование, «общий правопорядок»6. Таким образом, Цицерон стоит у истоков той юридизации 'понятия государства, которая в последующем имела много приверженцев, вплоть до сторонников идеи правового государства и конституционализма.

В цицероновской трактовке государства (республики) как правовой организации дела народа присутствуют идеи как республиканизма, так и народного суверенитета (по естественному праву). Это очень существенное достижение на пути к уяснению правового источника и правового смысла государственности.

Идеи античных авторов по затронутому кругу проблем оказали заметное влияние на последующие концепции разделения властей.

Примечательны в данном контексте суждения Монтескье, чье учение о разделении властей сыграло существенную роль в становлении концепций правового государства и конституционализма в форме конституционной монархии.

Для ранних теоретиков разделения властей (Локка, Монтескье и др.) речь прежде всего шла о правовом ограничении власти монарха, о поисках такой формы монархического правления, власть в которой была бы рассредоточена среди различных социальных слоев общества (между монархом, аристократией и третьим сословием) и представляющих их интересы государственновластных институтов. С этой точки зрения, античные политикоправовые концепции относительно монархической формы государства не могли служить подходящим образцом для искомой модели правления. Помимо существенного различия между монархиями древности и Нового времени ('и особенно конституционной монархией), дело еще состояло в том, что наиболее перспективные (в плане предыстории конституционализма, разделения властей и правового государства) политикоправовые идеи античных авторов относятся по преимуществу к характеристике не монархии (и задач ее преобразования), а к смешанному правлению, политии.

Данное обстоятельство четко формулируется в работе «О духе законов» Монтескье, оценка которого тем более значима, что он не упускает случая объективно воздать должное своим античным предшественникам. «Греки, — пишет он, — не составили себе правильного представления о распределении трех властей в правление одного; они дошли до этого 'представления только в применении

6 Цицерон. О государстве, I, XXXII, 49.

к правлению многих и назвали государственный строи такого рода политией»7. Поскольку, отмечает Монтескье, древние греки не знали «распределения трех властей в правление одного», они не могли составить себе верного представления о монархии. Лучше, по его характеристике, обстояло дело с распределением трех властей в теории древнеримского государства, опыт которого используется в политикоправовом учении Монтескье.

Существенная новизна позиции буржуазных мыслителей — приверженцев конституционной монархии и разделения властей (Локка, Монтескье, Канта, Гегеля и др).

Учения раннебуржуазных мыслителей, и прежде всего о неотчуждаемых правах и свободах человека и разделении властей, оказали заметное влияние не только на последующие теоретические представления о правовой государственности, но и на конституционное законодательство и государственноправовую практику. Это влияние отчетливо проявилось, например, в конституционноправовых документах Англии, в Конституции США 1787 г., во французской Декларации прав человека и гражданина 1789 г., в целом ряде других правовых актов. Примечательна в этой связи, в частности, ст. 16 французской Декларации 1789 г., которая гласит: «Общество, где не обеспечена гарантия прав и не проведено разделение властей, не имеет Конституции»9. Большой интерес в плане нашей темы представляет и ст. 5 этой Декларации: «Закон вправе запрещать лишь деяния, вредные для общества. Все, что не запрещено законом, то дозволено, и никто не может быть принужден делать то, что не предписано законом»". Это первое официальное закрепление данного правового принципа.

Важной вехой в развитии идей правовой государственности стала их философская разработка в трудах Канта и Гегеля. При этом Кант выступил с философским обоснованием либеральной теории правового государства. Благо государства, по Канту, состоит в высшей степени согласованности государственного устройства с правовыми принципами, и стремиться к такой согласованности нас обязывает разум через категорический императив. Реализация

7 Монтескье Ш. Избранные произведения. М., 1955. С. 303.

8 Это положение получило свое развитие и специфическое преломление в творчестве известного французского теоретика либерализма и конституционализма, приверженца конституционной монархии Б. Копстана. Противопоставляя свободу древних и новых народов, он отмечал, что в древности под свободой подразумевали политическую свободу (т.

9 Хрестоматия по истории государства и права зарубежных стран. М., 1984. С. 209.

10 Там же. С. 208.

10

требований категорического императива в сфере государственности предстает у Канта как правовая организация государства с разделением властей (законодательной, исполнительной и судебной)11. В соответствии с наличием или отсутствием принципа разделения властей он различает и противопоставляет две формы правления: республику (это и есть, по существу, правовое государство) и деспотию.

Если у Канта правовые законы и правовое государство — это долженствование, то у Гегеля они — действительность, т. е. практическая реализованность разума в определенных формах наличного бытия людей.

Государство, согласно Гегелю, — это тоже право, а именно — конкретное право, т. е., по диалектической трактовке, наиболее развитое и содержательно богатое право, вся система права, включающая в себя признание всех остальных, более абстрактных, прав — прав личности, семьи и общества. А «система права есть царство осуществленной свободы»12. Иными словами, Гегель философски восхваляет государство как наиболее развитую действительность свободы.

Надлежащее разделение властей в государстве Гегель считает «гарантией публичной свободы»13. С этих позиций он защищал суверенитет государственноправового целого и резко критиковал деспотизм — «состояние беззакония, в котором особенная воля как таковая, будь то воля монарха или народа (охлократия),. имеет силу закона или, вернее, действует вместо закона, тогда как суверенитет, напротив, составляет в правовом, конституционном состоянии момент идеальности особенных сфер и функций и означает, что подобная сфера не есть нечто независимое, самостоятельное в своих целях и способах действия и лишь в себя углубляющееся, а зависима в этих целях и способах действия от определяющей ее цели целого (к которому в общем применяют неопределенное выражение благо государства)»1^.

В целом вся гегелевская конструкция правового государства прямо и однозначно направлена против произвола, бесправия и вообще против всех внеправовых форм применения силы со стороны частных лиц, политических объединений и властных институтов.

" См.: Кант И. Соч. Т. 4, ч. II. С. 233.

12 Гегель. Философия права. М., 1990. С. й7.

13 Там же. С. 309.

14 Там же С. 318.

11

опасностях. Ведь тоталитаризм XX в., рассмотренный с позиций гегелевской философии государства и права, — это антиправовая и антигосударственная форма организации политической власти, рецидив механизма насилия деспотического толка, правда, в исторически новых условиях и с новыми возможностями, целями и средствами.

Осмысление гегелевской концепции государства в контексте опыта и знаний XX в. о тоталитаризме позволяет понять враждебную и взаимоисключающую противоположность между государственностью и тоталитаризмом. В этом смысле можно уверенно сказать: этатизм против тоталитаризма.

Либеральнодемократическая концепция правового государства (в отличие, скажем, от гегелевской недемократической концепции правового государства, исходящей из идеи суверенитета монарха) может быть лишь определенной системой принципов, институтов и норм, выражающей идею народного суверенитета. Именно суверенитет.народа — основа и источник государственного суверенитета (как внутреннего, который здесь нас интересует, так и внешнего).

Суверенитет либеральнодемократического правового государства как формы выражения народного суверенитета — это концентрированное единство.полномочий и правомочий, силы и права, распространяющихся на все население и всю территорию страны и определяющих законы и публичнополитический порядок общественной жизни. Государственный суверенитет означает верховенство, независимость, полноту, всеобщность и исключительность власти государства, т. е. государственноорганизованной формы политической власти. Государственность — это не голая монополия силы и насилия в 'общественной жизни, а определенная форма (система и порядок) организации и применения этой силы и насилия. Эта форма определяется правом данного государственноорганизованного общества.

Правовая обоснованность и оформленность придают государственному применению силы характер правового принуждения. Право государства на такое (оправданное, определенное и ограниченное правом) применение силы — его исключительная прерогатива и существенный показатель его суверенитета. Все другие (негосударственные) субъекты такого права иметь не могут.

Очерченность силы правом (как принцип всякой цивилизации) означает также, что в любом государстве (а не только в правовом) полномочия государства, его органов и должностных лиц подразумевают соответствующие правомочия и действительны лишь в их рамках. В этом смысле любое государство связано правом в меру его цивилизованности, развитости права у соответствующего народа и общества. Специальная же концепция правового государства предполагает достаточно высокий уровень развитости права и государственности как исходную базу для сознательной разработки, конституционного закрепления и практической реализации социальноисторически подходящей модели (конструкции) пра

12

вовой государственности. Здесь, кроме субъективных пожеланий, необходимы и объективные социальноисторические, правовые, экономические, политические, духовные и культурные предпосылки.

Укрепление суверенности государственной власти и утверждение господства права представляют собой два тесно взаимосвязанных процесса на путях к правовой государственности. Одно без другого невозможно.

Подобно тому как публичнополитической властью в государственноорганизованном обществе могут и должны быть наделены лишь государственные органы (различные ветви и звенья системы суверенной государственной власти), так и общеобязательный характер (посредством 'государственного признания и защиты) может и должно иметь лишь.право (правовой закон). Все общеобязательные акты (конституции, закон, подзаконные акты и т. д.) должны быть правовыми и по содержанию, и по 'порядку и процедуре своего принятия и действия. На пути к правовой государственности необходимо не только легализовать (посредством правовых законов) все правовое, но и делегализовать (лишить легальности) и антилегализовать (запретить законом) все противоправное.

Из сказанного ясно, что требования господства законов и законности, при всей их важности, все же недостаточны для концепции правового государства, для которой необходимо господство именно правовых законов и правовой законности. Надо, чтобы не только по названию, но и гао своему содержанию законы и соответствующая законность выражали идеи господства права, не нарушали правовые начала и требования.

Правовое государство и правовой закон, как и государство и право вообще, — не самоцель, а социальноисторически обусловленные всеобщие формы выражения, организации, упорядочения и защиты свободы в общественных отношениях людей. Содержание и характер этой свободы, ее широта и объем, ее субъектная и объектная структуры (субъекты и сферы свободы) и т. д., словом, ее количество и качество определяются достигнутым уровнем развития общества. Свобода относительна в смысле ее фактической незавершенности, исторического изменения и развития ее содержания и т. д., но она абсолютна как высшая ценность и принцип и поэтому может служить критерием человеческого прогресса, в том числе и в области государственноправовых форм, общественных отношений, положения личности.

При освещении истории учений о правовой государственности необходимо остановиться и на таком теоретически и практически влиятельном направлении в подходе к этой теме, как юридикопозитивистские концепции правового государства. Это направление в XIX и XX вв. представлено различными течениями и вариантами юридического позитивизма. К его известным приверженцам относятся, в частности, К. Гербер, А. Дайси, Г. Еллинек, Р. Иеринг, Н. И. Коркунов, П. Лабанд, А. Эсмен и др. Суть их концепций правового государства (при всех имеющихся между ни

13

ми различиях) состоит в попытке создать ту или иную конструкцию самоограничения государства им же самим созданным правом. При этом отрицается различение права и закона, и право сводится к установлениям государства.

Позитивистские концепции правовой государственности вращаются в порочном кругу тавтологии, где сила определяет, что есть право, и вместе с тем сама становится правовой, т. е. тем, что зависит от ее собственного определения. В этих позитивистских концепциях речь идет, по существу, не о правовом государстве, а скорее о «государстве законов» или о «государстве законности» (как нередко именуют их и сами авторы 'соответствующих конструкций). Причем этим законам и законности, как и порождающему их и ими же «связанному» государству, не хватает как раз главного — объективного критерия их правомерности и правового характера, их отличия от форм произвола и несвободы. Между тем теоретически ясно, и практика это убедительно подтверждает, что законы могут исполняться, а законность соблюдаться и в том случае, когда они вместе с установившими их властями носят антигуманный, антиправовой характер. Какой толк от таких законов и такой законности, которые легализуют произвол властей и бесправие подвластных?

У представителей юридического позитивизма нет и, по существу, не может быть убедительных, не противоречащих принципам их подхода ответов на подобные вопросы теории и практики.

Правовой закон и правовое государство внутренне взаимосвязаны: в обоих случаях речь идет о различных формах выражения (нормативной и институциональной формах) идеи и принципа господства трава. Правовое государство невозможно без утверждения верховенства правового закона, а правовой закон для своего установления и последовательной реализации нуждается в правовом государстве с соответствующим разделением властей, с конституционноправовым контролем и иными средствами обеспечения господства права в человеческих отношениях.

История учений о правовой государственности — 'богатый арсенал идей и концепций, без знания которых, учета их сильных и слабых сторон, достоинств и недостатков невозможна скольконибудь серьезная современная теоретическая разработка и практическая реализация идей правового государства.

История развития политикоправовой мысли свидетельствует о том, что для правового государства необходимы не только господство права и правовых законов (нормативноправовой аспект), но и надлежащая правовая организация самой системы государственной власти, учреждение различных государственных органов, четкое определение их компетенции, места в системе, характера соотношения между собой, способов формирования, форм деятельности и т. д. (организационный, властноинституциональный аспект). Причем оба аспекта тесно взаимосвязаны и один без другого невозможен. Так, без надлежащей организации государственной власти, должного разграничения задач, функций и полномочий раз

14

личных органов власти, определенного порядка их взаимоотношений и т. д. не может быть ни господства права, ни правовых законов, ни тем более их верховенства. С другой стороны, без соответствия праву и соблюдения требований правового закона невозможна сама организация системы власти правового государства. А без этого невозможна и реализация прав и свобод человека.

Для правового государства, конечно, необходимо, но далеко не достаточно, чтобы все, в том числе и само государство, соблюдали законы. Необходимо, чтобы эти законы были правовыми, чтобы законы соответствовали требованиям права как всеобщей, необходимой формы и равной меры (нормы) свободы индивидов. Для этого необходимо такое государство, которое исходило бы из принципов нрава при формулировании своих законов, проведении их в жизнь, да и вообще в процессе осуществления всех иных своих функций. Но все это возможно лишь в том случае, если организация всей системы 'политической власти осуществлена на правовых началах и соответствует требованиям права. Таким образом, правовое государство предполагает взаимообусловливающее и взаимодополняющее единство господства права и.правовой формы организации политической власти, в условиях которого признаются и защищаются права и свободы человека и гражданина.

В соответствии с этим правовое государство можно определить как правовую форму организации и деятельности публичнополитической власти и ее взаимоотношений с индивидами как субъектами права, носителями прав и свобод человека и гражданина.

К числу отличительных признаков правового государства, как минимум, относятся: признание и защита прав и свобод человека и гражданина, верховенство правового закона, организация и функционирование суверенной государственной власти на основе принципа разделения властей. В содержательной 'плоскости данным признакам соответствуют три взаимосвязанных компонента правового государства. Эти компоненты (элементы теории и практики) правового государства условно можно назвать так: гуманитарноправовой (права и свободы человека и гражданина), нормативноправовой (правовой характер закона, конституционноправовая природа и основа источников действующего позитивного права) и институциональноправовой (система разделения и взаимодействия властей, включая их взаимные сдержки и противовесы).

Ключевой момент теории и практики правового государства и, можно сказать, его конечная цель состоят в утверждении правовой формы и правового характера взаимоотношений (взаимных прав и обязанностей) между публичной властью и подвластными как субъектами права, в признании и надлежащем гарантировании формального' равенства и свободы всех индивидов, прав и свобод человека 'и гражданина.

В целом теоретический и практический опыт прошлого и современности убедительно демонстрирует ценность и непреходящее значение правовой государственности как необходимой правовой

15

формы организации и деятельности публичной политической власти и ее взаимоотношений с индивидами как свободными и равноправными личностями, субъектами права.

Вместе с тем реальная практика организации и функционирования правового государства в различных странах (США, ФРГ, Франции, Италии и др.) свидетельствует о большом своеобразии существующих форм правовой государственности, значительных особенностях той или иной ее разновидности.