Судоустройство в Московском государстве (XV-ХУПвв.)

В период формирования централизованного Русского госу­дарства во главе с Московским княжеством появился новый вид источников права- судебники, в соответствии с которыми был окончательно упразднен суверенитет удельных князей, а юрисдик­ция великого князя московского была распространена на всю тер­риторию объединенного государства.

Процесс укрепления княжеской власти при Иване IV нашел отражение в Судебнике 1550 г., получившего название “царский” в связи с утверждением в 1547 г. в Московском государстве титула

53

царя. В Судебнике 1550 г. вводилось понятие преступления против государства (“крамола”), к которым относили восстания и заговоры против власти монарха. Получила изменение и система наказаний, которая включала и различные публичные телесные наказания (би­тье кнутом и плетьми, вырывание ноздрей, отрезание ушей, языка и т.п.). Причем указывалось, что наказанию могли подвергнуться бояре и дьяки, изобличенные в казнокрадстве и взяточничестве.

В соответствии с Судебником 1550 г. вводились новые вы­борные должностные лица: земские старосты, губные и сельские старосты, губные целовальники. Наряду с выполнением админист­ративных обязанностей в рамках местного самоуправления они выполняли и соответствующие судебные функции.

Важное значение для дальнейшего развития судоустройства и судопроизводства Русского государства имело Соборное уложе­ние 1649 г.

Среди других источников следует выделить Уставные книги Разбойного приказа, Земского приказа и Приказа холопьего суда, а также Уставные грамоты наместничьего управления, являвшиеся основными нормативными актами, определявшими судебные и ад­министративные полномочия наместников и волостелей. Губные и земские грамоты регламентировали порядок организации земских и губных органов и их компетенцию. К ним необходимо отнести прежде всего Двинскую (1397/98 гг.) и Белозерскую (1488 г.) ус­тавные грамоты.

Заметное влияние на развитие административно-судебных органов в конце XVI- начале XVII в. оказали Судебник 1589 г и Сводный судебник 1606 г.

54

Из памятников церковного права важнейшим был Стоглав, в который вошли речи царя, его вопросы и ответы на них Стоглавого Собора 1551 г. Стоглав представлял собой кодекс правовых норм внутренней жизни русской православной церкви и его взаимоот­ношений с государственной властью и обществом. В Стоглаве на­шли отражения земельные притязания царя к церкви, а также стремление к единообразию в церковных обрядах и иконописании, к повышению моральных устоев духовенства. Регламентации дея­тельности церковного суда были также посвящены отдельные ста­тьи Судебников 1497, 1550 и 1589 гг., Соборного Уложения 1649 г., других нормативно-правовых актов.

Процесс образования Русского централизованного государ­ства охватывает вторую половину XIV - первую половину XVI в. Так как основные тенденции развития судебных органов и процес­са в отдельных русских княжествах нашли отражение в предшест­вующей главе охарактеризуем судоустройство и судопроизводство Русского государства в XV-XVII вв., условно подразделив его на два периода: 1) Московское великое княжество (XV - первая поло­вина XVI в.); 2) сословно-представительная монархия в России (вторая половина XVI - первая половина XVII в.). Что касается второй половины XVII в., то многие исследователи относят это время к периоду образования абсолютной монархии в России.

Как уже говорилось выше, систематизация норм судебного права первого периода содержится прежде всего в Судебнике 1497 г. В нем представлены также основные принципы судоуст-

55

ройства и судебного процесса, применявшихся на всей территории Русского государства. Так как в данный период еще не было разде­ления административных и судебных функций, процесс централи­зации системы государственной власти и управления способство­вал и централизации судебных органов, установлению верховной юрисдикции великого князя московского. Наряду с преодолением сепаратистских устремлений удельных князей, великий князь про­водил политику ограничения судебной власти кормленщиков, под­чинения местных судов центральным судебным учреждениям, раз­граничения подсудности судов и установления определенной сис­темы инстанций.

Следует отметить, что нормы судебного права составляли большую часть содержания Судебника 1497 г., из которых значи­тельная часть вводилась впервые.

Судебник 1497 г. состоял из 4 частей (68 статей), в которых регламентировались судоустройство или процесс. Первая его часть посвящена центральному суду, вторая - местным судам, третья и четвертая - судебному процессу.

В первой части Судебника устанавливались важнейшие принципы правосудия: 1) суд должен был быть равным для всех субъектов, включая и холопов; 2) вводился запрет на отказ в право­судии; 3) судьям запрещалось брать взятки и посулы.

Во второй части Судебника 1497 г. регламентировалась дея­тельность местных судов, правосудие в которых осуществляли на­местники и волостели или по их поручению тиуны. Важно отме­тить, что в состав местных судов вводились представители местно­го населения - выборные “лучшие люди” или старосты. В ст. 38 Судебника 1497 г. указывалось: “А бояром и детем боярским, за которыми кормление с судом боярским, ймуть судити, а на суде у

56

них быти дворьскому, и старосте и лутчим людям.

Устанавливалась также ответственность местных судей по искам к ним. Кроме того, разграничивалась подсудность наместни­ков с боярским судом и наместников без боярского суда: первые имели право решать окончательно дела об укреплении в холопстве, или освобождении от него, вторые отсылали дела такого рода в Бо­ярскую думу для доклада, т.е. для обязательного пересмотра дела в вышестоящей судебной инстанции.

В соответствии с Судебником 1497 г. изменилось соотноше­ние светской и церковной юрисдикции в пользу первой. Так, из компетенции церковного суда исключались дела, совершенные ли­цами разной подсудности. Для рассмотрения такого рода дел соз­давался “суд вопчей” или “сместной”. Ограничение проводилось не только по субъектам, но и по категориям дел. Так, церковному суду были подсудны лишь дела, связанные с брачно-семейными отно­шениями и вопросами наследования. При этом из их ведения изы­мались наиболее важные уголовные дела. Важно подчеркнуть, что данные изменения происходили в рамках процесса централизации административно-судебной власти. Характеризуя нормы Судебни­ка 1497 г., М.Ф. Владимирский-Буданов подчеркивал: “Из такого состава Судебника само собой ясно, что основное содержание его есть процессуальное право: “уложил великий князь... о суде, как судити бояром и окольничим”; таким образом, первая форма обще­го закона в Московском государстве далеко не обнимает всех пра­вовых норм, бывших в юридическом обороте, а потому Судебник

57

отнюдь не исключает огромного применения в жизни обычного права”¹.

В Московском государстве судебные органы можно разде­лить на государственные, духовные (церковные), вотчинные и по­мещичьи. Государственные подразделялись в свою очередь на цен­тральные и местные.

Государственные центральные судебные органы составляли: 1) суд великого князя, а затем царя; 2) суд Боярской думы; 3) при­казы, ведавшие судебными делами в отдельных отраслях дворцо­вого управления.

Следует отметить, что до начала XVI в. великий князь осу­ществлял правосудие непосредственно сам или по докладу, посту­павшему к нему от низших судебных инстанций. В XVI в. судеб­ные функции великого князя стали ограничиваться лишь судом над лицами, получившими на это право, и судом над высшими должно­стными лицами начиная от чина стольника. “В XVII в. уже законом было определено, - как отмечал М.Ф. Владимирский-Буданов, - наказание за обращение к суду царя помимо низших инстанций”^{[57] [58].}

Первоначально великий князь осуществлял правосудие со­вместно с боярами. Однако уже в конце XV в. судебная компетен­ция Боярской думы становится самостоятельной. М.Ф. Влади­мирский-Буданов писал, что «судебники отличают суд великого князя от суда бояр; дела могли переходить от этого последнего су­да на усмотрение великого князя и детей его...»^[59]. Так, в Судебнике 1497 г. уже проводится различие между судом великого князя и

58

судом Боярской думы. Дела могли переходить от Боярской думы на рассмотрение суда великого князя. В ст. 1 Судебника 1497 г. был, например, определен состав боярского суда и пределы его компетенции. Как отмечает В.И. Власов, “суд вершили члены Бо­ярской думы с дьяками, ведшими делопроизводство”¹.

В суде Боярской думы дела обычно рассматривали ее члены. Однако для некоторого ограничения боярской юрисдикции в со­став данного суда вводились дьяки, которые административно за­висели от великого князя и являлись проводниками его судебной политики. Боярской думе в качестве суда первой инстанции были подсудны бояре, прежде всего по делам о местничестве, должност­ные лица приказов и местные судьи, а также некоторые другие ка­тегории служилых людей, на которых не распространялась юрис­дикция великокняжеского суда.

Боярская дума выступала в качестве высшей инстанции в от­ношении местных судов. В ее адрес направлялись в порядке обяза­тельного пересмотра (по докладу) дела, изъятые из ведения мест­ных судов, а также дела судей по приказу, которые не могли при­нять по ним согласованного решения. Боярская дума, наряду с су­дом великого князя, была также и апелляционной инстанцией.

В ст. 2 Судебника 1497 г. проводилось разграничение компе­тенции судей и устанавливалась Владимрский-Будапов М.Ф. Обзор истории русского права. - М„ 2005. - С. 126. передача дел на рас­смотрение судов соответствующей подсудности. В данной статье регламентировался и порядок рассмотрения дел по приказу в тех случаях, когда они не могли быть разрешены обычным путем.

59

Судьям предписывалось принимать к рассмотрению дела в преде­лах своей компетенции, в противном случае они были обязаны на­править истца в соответствующую инстанцию. Под приказом здесь следует понимать ведомство боярина с закрепленной за ним компе­тенцией.

В ст. 5 устанавливался порядок взимания пошлин в боярском суде вместо посул, существовавших прежде в качестве вознаграж­дения за работу судей. Так, при общей сумме иска в один рубль боярин получал два алтына (12 денег), а дьяк - восемь денег.

В Судебнике 1497 г. говорится о новой судебной инстанции - суда по приказу (поручению). Для разграничения компетенции су­дей различных инстанций в ст. 2 данного Судебника указывалось, что категории дел с трудно определяемой подсудностью передава­лись на рассмотрение приказным людям.

В Московском государстве существовали приказы, ведавшие судебными делами: Судный Московский, Судный Владимирский, Челобитный, Сыскной и Разбойный. Необходимо отметить, что правосудие над тяглыми людьми осуществляли т.н. “четвертные приказы”. Кроме того, в деятельности таких приказов, как Земский, Холопий и Поместный, занимавшихся административно-хозяйст­венными делами, большое место отводилось также и рассмотрению судебных дел.

Как уже отмечалось ранее, в ст. 1 Судебника 1497 г. указыва­лось о включении в состав судебных органов дьяков, роль которых Усиливалась по мере возрастания роли письменного делопроизвод­ства. Кроме технических функций на дьяков, являвшихся опорой великого князя, возлагалась важная функция - ограничения бояр­ского произвола в суде.

60

К местным судебным органам относились прежде всего суды наместников и суды волостелей. В ст. 38 Судебника 1497 г. под­черкивалось, что по наиболее важным и опасным с точки зрения государства делам необходимо было обязательное участие в суде наместников и волостелей с боярским судом и представителей ме­стной администрации, а также верхушки посадских людей и чер­ных крестьян-дворских, старост и “лучших” людей. “Лучшие” лю­ди рассматриваются исследователями как демократический эле­мент в судебных органах, как прообраз российского суда присяж­ных, учрежденного значительно позже, в 1864 г. Важно отметить, что еще в Белозерской уставной грамоте 1488 г. говорилось об уча­стии представителей общины в судебном разбирательстве. Об этом также свидетельствует и ст. 12 Судебника 1497 г.: “А на кого взмолвят детей боярских человек пять или шесть добрых, по вели­кого князя по крестному целованию, или черных человек пять- шесть добрых христиан целовальников, что он тать, а довода на него в прежнем деле не будет, у кого крал или кому татбу плачи­вал, ино на том взяти исцеву гыбель без суда”^[60]. Как видим, лицо, уличенное представителями общины в причастности к воровству, независимо от отсутствия у суда обоснованных доказательств, обя­зано было возместить ущерб потерпевшему.

Необходимо различать также судебные функции наместни­ков с судом боярским от функций наместников без суда боярского. Так, первый судебный орган мог решать высшие уголовные дела и некоторые дела о холопстве окончательно, а второй - нет. Основ­ная масса дел, рассматриваемых судом наместника, относилась ко второй категории. К ним можно отнести, например, дело Первушки

61

Мартынова, обрагившегося в 1570 г. с челобитной на имя намест­ника Тотемского уезда Никифора Васильевича Юшкова. Суть дела заключалась в том, что Миля Сухов и Трошка Омельянов произве­ли покос на земле истца и присвоили себе сено, утверждая при этом, что она ему не принадлежит. После заслушивания сторон, Трошка Омельянов признал себя виновным, что и было зафиксиро­вано подьячим в судном списке. Кроме того, Первушка Мартынов “положил перед наместником список с купчей слово в слово”¹. За­тем были заслушаны свидетели. Причем, свидетель со стороны истца (Ерка Алистратов) поддержал его утверждение, другой же (Бориска Микитин) свидетельствовал против него. В данном слу­чае наместник обратился к целовальникам “и по их совету порешил он Ерку и Бориску заставить крест целовать, принять присягу”^{[61] [62]. Однако после того, как свидетель со стороны ответчика Бориска Микитин отказался от присяги наместник со старостой и целоваль­никами “прекратил разбор, а на попытку Трошки еще на одного послуха слатися отказал”[63]. Приговор в пользу истца зачитал дьяк.}

После замены в XVI в. наместников губными и земскими уч­реждениями уголовно-судебные функции первых постепенно пе­решли к губным органам (сначала дела о разбое, а потом и по дру­гим преступлениям, кроме политических). К земским учреждениям перешли также гражданские судебные дела, кроме дел, подсудных вотчинным и помещичьим судам.

Духовные (церковные) суды рассматривали дела духовных ^лиц, а также некоторые дела, касавшиеся всего населения. Их юрисдикция определялась в ст. 59 Судебника 1497 г.: “А попа,

62

и диакона, и черньца, и черницу, и строя, и вдову, которые питают­ся от церкви божиа, то судить святитель или его судия. А будет простой человек с церковным, ино суд вопчей. А которая вдова не от церкви божии питается, а живет своим домом, то суд не святи­тельской”^[64]. Таким образом, к лицам, на которых распространялась духовно-судебная компетенция, относились, кроме духовенства, увечные, получившие чудесное исцеление, убогие, сироты и вдовы, получавшие пропитание от церковных учреждений. Дела крестьян и всех людей, обитавших на землях, принадлежавших церквям и монастырям, часто по гражданским искам рассматривал также цер­ковный суд. Такой порядок был выгодным “как самим крестьянам, так и монастырям и церквям, которым такие привилегии предос­тавлялись, поскольку жители и монастырская братия освобожда­лись от “кормлений”, наездов светских чиновников на пиры и дру­гих поборов”².

Необходимо подчеркнуть, что важные уголовные дела в рас­сматриваемый период изымались из сферы подсудности духовных судов и передавались в соответствующие государственные судеб­ные органы.

Кроме того, в конце XV - начале XVI в. в некоторых несуди- мых грамотах, предоставляемых великими князьями московским монастырям и церквям, указывалось о необходимости рассмотре­ния княжеским, а не церковным судом некоторых гражданских дел представителей духовного сословия. Это свидетельствовало преж­де всего о попытках вмешательства администрации великого князя

63

в юрисдикцию митрополита, сложившуюся в предшествующий период.

Однако в Судебниках 1497 и 1550 г. была подтверждена прежняя подсудность церковных судов. К тому же в Стоглаве был специально затронут данный вопрос. В частности в гл. 67 Стоглава подчеркивалось, что несудимые грамоты даются в нарушение “священных правил”. Поэтому утверждалось: “Впредь таковым грамотам не быть, а судить святителям самим...”^[65].

Следует отметить, что значительная часть Стоглава посвя­щена компетенции и организации церковного суда, порядку его взаимоотношений со светскими судебными органами.

Высшей инстанцией церковного суда был митрополит, а за­тем с 1589 г. - патриарх.

К основным видам вотчинного суда относились: 1) дворцо­вый суд, предназначавшийся для суда над крестьянами дворцовых вотчин, центральным органом которого был Большой дворец в Мо­скве, а в волостях и селах судебные функции выполняли приказчи­ки и посельские; 2) вотчинный суд монастырей и других церков­ных учреждений подчинялся патриаршему дворцу в Москве, мест­ным епископским дворам в епархиях и монастырским судебным властям, а в селах правосудие осуществлялось тиунами и приказ­чиками; 3) суд светских владельцев в больших вотчинах представ­лял собой сложное учреждение, в которое входили “приказ” при боярине в Москве, главные приказчики для нескольких вотчин од­ного боярина в определенной местности и “вотчинная съезжая из­ба”, а также приказчики в отдельных вотчинах. Судьи местного

64

вотчинного суда получали наказы, которые во многом были схожие с наказами, вручаемыми царским воеводам, в которых определялся круг их полномочий. Между данными видами вотчинного суда су­ществовали соответствующие инстанционные отношения (перенос дел по апелляции и по докладу). Пределы компетенции вотчинного суда ограничивались исками и решением незначительных граждан­ских и уголовных дел. Юрисдикция вотчинного суда распростра­нялась только на лиц, непосредственно зависевших от вотчинника.

Следует отметить, что право суда в вотчинах получали на­следники вотчинника или оно приобреталось в соответствии с ча­стной сделкой, т.е. вместе с приобретением вотчины. Тем не менее правосудие осуществлялось в интересах и под контролем государ­ства. Сначала оно определяло в жалованных грамотах пределы вотчинного суда и само право суда только тем, кому предоставля­лась соответствующая грамота. Затем, когда утверждалась общая норма этого судебного органа для всех владельцев, государство участвовало в назначении судей. Что касается архиерейских бояр, то они назначались с согласия главы государства.

Помещичьи суды стали появляться в Московском государст­ве в конце XV в. после возникновения поместий, предоставляемых за несение военной и государственной службы. Помещики как и вотчинники, могли осуществлять правосудие только в отношении лиц, проживавших на территории их поместий, и обязательно в присутствии представителей общины: сотских, старост и выборных “судных мужей”.

В этот период существовали и специальные судебные орга­ны: суды голов стрелецких и казачьих, а также другие судебные учреждения, компетенция которых была ограничена гражданскими исками и низшими уголовными делами.

65

Во всех судебных органах (государственных, церковных, вотчинных и помещичьих) в осуществлении правосудия принима­ли участие представители местного населения. До XVI в. это были такие избираемые членами общины должностные лица, как сот­ские, старосты и “судные мужи”, а начиная с XVI в. и целовальни­ки. Судные мужи - это лучшие или “добрые люди”, представляв­шие население общины. Необходимо отметить, что с середины XVI в. функции судных мужей выполняли целовальники, т.е. лица, специально избранные для выполнения судебных полномочий. В процессе вступления в должность они должны были произносить клятву и целовать крест.

В монастырских вотчинных судах в отправлении правосудия наряду с “судными мужами” участвовал и местный священник. В светских вотчинных судах для выполнения судебных функций избирались членами общины “добрые, разумные” и правдивые кре­стьяне.

В церковных судах в рассмотрении судебных дел принимали участие поповские старосты и десятские священники. Однако, на­ряду с участием в рассмотрении дел “судных мужей” и целоваль­ников все члены общины могли принять участие в вынесении окончательного судебного решения.

Судебные функции “судных мужей” и целовальников были следующими: 1) они должны свидетельствовать в случае переноса Дела по докладу о том, что процесс его рассмотрения соответство­вал установленному порядку; 2) они должны были не допускать взяточничества и пристрастного рассмотрения дела; 3) определяли меру пресечения обвиняемому и могли заменить арест порукой; принимали участие в принятии решения по рассматриваемому

Делу.

66

В состав судебных органов России в период сословно­представительной монархии (вторая половина XVI - первая поло­вина XVII в.) входили также как и на предыдущем этапе развития государственные, церковные, вотчинные и помещичьи суды.

К государственным судебным органам относились суд царя, суд Боярской думы и приказы. Судебные функции царя распро­странялись только на высших государственных чиновников. При Боярской думе, являвшейся наряду с царем высшей судебной ин­станцией, была учреждена Расправная палата, занимавшаяся рас­смотрением дел и формированием судебной политики в стране.

Приказы являлись административными и судебными органа­ми в соответствующей сфере управления и хозяйства. Поэтому их компетенция распространялась только на подведомственных им лиц. Так, например, Поместному и Холопьему приказам были под­судны дела, связанные с преступлениями, совершенными холопа­ми, а также людьми, проживавшими в вотчинах и поместьях. В от­личие от этих приказов юрисдикция Разбойного приказа имела не ведомственный а территориальный характер и распространялась на всю территорию России, кроме Москвы. Судебные дела, связанные с убийствами, разбоями и кражами рассматривались также Зем­ским приказом. Существовали также и специальные приказы, за­нимавшиеся рассмотрением дел служилых людей. К ним следует отнести Московский, Владимирский, Дмитровский, Рязанский и Новгородский приказы. Компетенция Четвертных приказов рас­пространялась в основном на гражданские и малозначительные уголовные дела тяглых людей, т.е. на “черносотенных” и частно­владельческих крестьян, жителей посадов, плативших государст­венные налоги и выполнявших соответствующие повинности.

Следует отметить, что после упразднения института намест­ников их судебные функции были переданы губным и земским ор­ганам (избам). Судебные полномочия губных старост и целовальни­ков были достаточно обширными. Они рассматривали практически все подведомственные им гражданские и уголовные дела, кроме по­литических. Однако их подсудность распространялась только на тяглое население, платившее налоги государству. Кроме того, цело­вальники, в отличие от сотских, старост и “лучших людей”, прини­мавших ранее участие в судебных заседаниях в качестве представи­телей общественности, теперь проходили специальную процедуру избрания для получения права осуществлять правосудие.

Судебными функциями обладали также и воеводы, компе­тенция которых распространялась на все гражданские дела при ус­ловии наличия в воеводской избе должности дьяка. Если таковая отсутствовала, то воевода имел право рассматривать только граж­данские дела, сумма иска по которым не превышала 20 рублей. Воевода мог рассматривать и незначительные уголовные дела слу­жилых людей. Хотя им строго запрещалось, как это указано в ст. 3 (глава XXI) Соборного уложения 1649 г., вмешиваться в уголовные дела, подсудные губным старостам и целовальникам. В то же время там, где губные старосты отсутствовали, все дела находились в компетенции воевод и приказных людей. “В некоторых отдален­ных местностях воеводы, впрочем, получали, - указы­вал С.В.Юшков, - право безапелляционного суда, и, следовательно, там воеводский суд был первой и последней инстанцией”^[66].

68

Необходимо также иметь в виду, что из компетенции воевод исключалось рассмотрение дел холопов и лиц, проживавших на территории вотчин и поместий. Судебными функциями в городах обладали также городовые приказчики.

Церковные суды осуществляли на подведомственной им тер­ритории правосудие через созданные в XVII в. “Патриарший двор”, “Разряд”, “Тиунскую избу” и “Приказ церковных дел”. Аналогич­ные учреждения создавались в каждой епархии при местном епи­скопе. В соответствии с постановлениями Стоглавого собора и Со­бора 1667 г., при архиереях создавались два судебных учреждения (приказа): одно из духовных лиц, другое из архиерейских бояр Причем первое учреждение рассматривало дела, подсудные цер­ковному суду, а второе - сословно-духовному суду, т.е. суда над духовными лицами по общим делам. При этом главная судебная компетенция оставалась в руках архиереев. Местные церковные судебные функции распределялись также по отдельным десятинам, представлявшим собой десятую часть епархии. В каждой десятине судебные функции выполнял десятильник, являвшийся светским лицом, отвечавшим ранее за сбор десятины. В монастырях судеб­ные функции исполняли “черный собор” и “судебный старец”.

Следует отметить, что в церковных судах принимали также участие представители общественности, включая духовных и свет­ских лиц. Если рассматривались дела, в которых истец и ответчик относились к различным сферам подсудности, в таком случае соз­давался общий суд. Об этом говорится в ст. 91 Судебника 1550 г. “...а будет простой человек с церковным ино суд вопчей...”^[67].

69

Компетенция вотчинных и помещичьих судов была ограни­чена рассмотрением малозначительных гражданских дел. Если же помещик или вотчинник занимались самостоятельно разбиратель­ством дел, связанных с разбоями и кражами вместо передачи их в суд губного старосты, то они могли лишиться своего владения, как это указано в ст. 79 (глава XXI) Соборного уложения 1649 г. Кроме того, в заседаниях вотчинных и помещичьих судов долж­ны были принимать участие целовальники, которые избирались крестьянами.

4.