<<
>>

§ 3. Правовая ситуация как среда и объект правового взаимодействия

Известно, что любое человеческое взаимодействие ситуативно, поскольку происходит в определенной социальной ситуации как совокупности условий и обстоятельств, создающих те или иные отношения, обстановку, положение.

К. Ясперс, один из основоположников ситуационного подхода, писал, что «ситуация означает не только природно-закономерную, но скорее смысловую действительность, которая выступает не как физическая, не как психическая, а как конкретная действительность, включающая в себя оба эти момента, - «действительность, приносящая моему эмпирическому бытию пользу или вред»[199].

Ситуационный подход и ситуационный анализ как специфические средства научного исследования возникли в XX в. локально в отдельных науках: экономике, менеджменте, педагогике, психологии и др. Ситуационные исследования первоначально были тесно связаны с системными представлениями, однако по своему характеру они дополняют системное познание. На рубеже XXI в. ситуационные исследования обретают обобщенный синтетический характер и могут служить в познании общенаучной методологией[200].

Ситуационный подход в юридической науке в целом (за исключением криминалистической и уголовно-процессуальной, в которых категории ситуационного подхода успешно используются для решения практических задач по расследованию преступлений[201]) находится в стадии становления, для которой

характерен научный поиск с подготовкой диссертаций[202], научных статей[203], теоретико-прикладных разработок.

Применительно к использованию ситуационного подхода в юриспруденции в первую очередь следует выделить монографию А. В. Стовбы «Правовая ситуация как исток бытия права»[204], в которой понятие правовой ситуации получило серьезное философско-правовое осмысление.

В исследованиях появилась новая теоретическая конструкция «ситуационное право» как формально выраженный синтез компонентов: 1) социального фактического (социального предметного содержания сложной ситуации); 2) субъективного психологического (интеллектуально-эмоционально- волевого освоения ситуации); 3) формального правового (выявление и интерпретация норм объективного права применительно к данной ситуации)[205].

Одними из первых в отечественной юридической науке на проблему правовых ситуаций обратили внимание С.

С. Алексеев[206], А. Э. Жалинский[207], В. Б. Исаков. Так, рассматривая социальную ситуацию как ограниченный в пространстве и времени качественно определенный фрагмент существования социального субъекта, В. Б. Исаков выделяет ряд признаков, позволяющих рассматривать ее как достаточно емкое понятие: во-первых, ситуация характеризуется известной пространственно-временной локализацией; во-вторых, выступает в качестве относительно целостного, единого по содержанию явления; в-третьих, для нее характерна относительная стабильность участников[208].

Встречается и предельно широкий смысл термина «правовая ситуация», когда под ней понимают состояние определенных аспектов общественного бытия и сознания в конкретных исторических условиях конкретной страны[209].

На основе научных подходов к трактовке ситуаций вообще и социальных ситуаций в частности, правовая ситуация, как разновидность социальной ситуации, в общем виде может пониматься как неповторимость всех существующих и возможных видов правовых отношений, правовых положений, открывающихся переживанию и деятельности, разнообразие которых и создает правовую жизнь конкретного субъекта права, а взятая во всем множестве последних - правовую жизнь общества.

В более узком значении правовая ситуация может быть интерпретирована как внешние обстоятельства с точки зрения какого-либо процесса[210], система внешних по отношению к субъекту условий, побуждающих и опосредствующих

его правовую активность[211]. Однако поскольку субъективное восприятие правовой ситуации выступает в качестве причины действий, и в этом случае правовая ситуация есть не только следствие деятельности, но и ее условие[212], сведение правовой ситуации только к внешним, объективным факторам является недопустимым упрощением в силу значимости субъективных ее элементов.

Отечественный философ, один из разработчиков ситуационного подхода, H. М. Солодухо справедливо констатирует, что необходимо преодолеть одностороннее понимание ситуации, когда с понятием ситуации и производными от него понятиями (ситуационный подход и анализ, ситуационность и др.) связываются представления о случайном, единичном, временном, динамичном, неопределенном и т.

и.[213].

В юриспруденции на сегодняшний момент не преодолена отмеченная односторонность, которая проявляется в рассмотрении правовых ситуаций как изначально аномальных, конфликтных, связанных с принуждением, либо как случайно сложившихся: С. С. Алексеев под правовой ситуацией понимал «сложное жизненное обстоятельство, как правило, конфликт или положение во взаимоотношениях людей, грозящее конфликтом, с внешней стороны - спор, сшибка интересов, соперничество мнений и намерений, требующее права (правового решения)»[214]; И. В. Шипунов - «случайно сложившуюся в определенных условиях места и времени единую, целостную, относительно стабильную совокупность обстоятельств, которая подлежит определенному правовому разрешению, носит предположительный характер, характеризуется повторяемостью и конфликтностью»[215]', А. В. Пермяков - «совокупность подвергшихся правовому воздействию обстоятельств, возникающих стихийно,

характеризующихся конфликтоопасностъю, потенциальной типичностью, императивно требующих разрешения и оказывающих влияние на возникновение, изменение или прекращение правоотношений»[216].

Такая трактовка правовой ситуации как общеправового явления (и общетеоретической правовой категории) нуждается в существенных уточнениях.

Признание правовыми лишь конфликтных ситуаций, как уже отмечалось, - проявление научной традиции абсолютизации борьбы (конкуренции, противодействия) и недооценки сотрудничества (кооперации, содействия). Нетрудно заметить, что трактовка правовой ситуации через такую характеристику, как конфликтность, которая «проявляется в столкновении интересов ее участников в ходе «борьбы за право», в постоянном противоречии факта и права, в конкуренции между правовыми предписаниями»[217], существенно сужает сферу правового взаимодействия как явления и обедняет его содержание как понятия. Новейшие исследования в области как правообразования, так и правореализации убедительно доказывают неуниверсальность такого подхода[218].

И. В. Шипунов пишет, что «юридическая ситуация всегда случайна с точки зрения реальной действительности и не всегда необходима с позиции права», при этом, правда, уточняет, что «конкретная, данная в определенном месте и времени

юридическая ситуация воплощает в себе как начала случайности, так и необходимости»[219]. По нашему мнению, признание правовых ситуаций случайными вряд ли можно считать продуктивным с точки зрения научного осмысления причин и условий их появления, а также способов, методик и технологий воздействия на них.

Одна из задач ситуационного подхода в юридической науке видится в установлении проявлений необходимости тех или иных возникших правовых ситуаций, поиск причин и условий, которые очень часто не лежат на поверхности, а кроются в самом праве как нормативном массиве, в юридической практике, правосознании и правовой культуре субъектов правового взаимодействия, среди иных правовых факторов. Распознавание слабых мест в правотворчестве, правоприменении, правоинтерпретации, которые проявляются в виде конкретных правовых ситуаций, могут и должны служить импульсом к их совершенствованию. Юристы при анализе конкретной правовой ситуации (конкретного дела, обращения клиента и т. д.) в идеале всегда должны задуматься над вопросами о том, не является ли эта спонтанно возникшая ситуация проявлением закономерностей, тенденций позитивного или негативного свойства, каковы степени необходимости и случайности, приведшие именно к тому, а не иному их развитию. Нетипичные ситуации в правоприменении, справедливо полагает А. Л. Логинов, не случайны, они суть необходимое проявление многообразия и сложности государственно-правовой жизни. Это подтверждается исследованием государственно-правовых явлений и событий на основе ситуационного подхода. Особое внимание нужно уделять отдельным явлениям, которые по своей характеристике являются нетипичными, но от того, несут ли они в себе положительное или отрицательное начало, определяется их конечная оценка[220].

Здесь уместно вспомнить о законе парных случаев, когда одно событие моделирует другое, сходное по вектору направленности[221].

Собственный опыт юридической деятельности диссертанта, включая общение с адвокатами, частнопрактикующими юристами дает основание заключить, что юристы сталкиваются с таким феноменом: иногда причины «парности» правовых ситуаций очевидны (принят, изменен, дополнен закон или иной нормативный правовой акт, порождающий серию новых, ранее не встречавшихся правовых ситуаций); в других случаях поиск ответа существенно осложняется многофакторностью, а также отсутствием у юриста доступа к полной и достоверной информации, например, о негласных, неформальных установках по изменению правоприменительной практики по тому или иному вопросу.

Спецификой юридической ситуации И. В. Шипунов считает ее ретроспективность[222], однако это справедливо только в отношении правоприменительных правовых ситуаций. Правовая ситуация как родовое понятие в темпоральном аспекте содержит в себе и прошлое (уже сложившиеся до ее возникновения правовые отношения субъектов, их юридически значимые деяния и другие юридические факторы, условия, обстоятельства, на базе которых и появляется конкретная правовая ситуация) и будущее (спектр всех вероятных к наступлению правовых последствий, всех возможностей ее изменения, разрешения и пр.)[223], и настоящее как момент перехода из прошлого в будущее.

Нельзя в полной мере согласиться с интерпретацией такой черты правовой ситуации, как «повторяемость»: «Как социальный регулятор право основано на поиске типичных моделей поведения, специфика правового мышления состоит в отбрасывании юридически незначимого, что с неизбежностью влечет выделение данного признака. Также повторяемость проявляется в существовании однородных юридических ситуаций, которые по своим сущностным характеристикам схожи до степени достаточности вынесения аналогичных

решений»[224]. Однако внутренняя противоречивость правовых ситуаций как раз и заключается в том, что каждая конкретная проблемная ситуация уникальна, неповторима во всех деталях, и подход к ее разрешению на основе родовых характеристик и «вынесения аналогичных решений» оказывается недостаточным.

Правовые ситуации изучаются, обобщаются, типологизируются, идеализируются, на этой основе вырабатываются теории и технологии воздействия на них, в том числе изменения, преодоления, иного преобразования. И. Л. Честнов верно отмечает, что «все нормы права , а также методики, выработанные юридической наукой, никогда не содержат всей полноты информации для разрешения конкретного дела - ситуации. Поэтому навыки человека, выступающего субъектом в данном конкретном случае, и образуют каркас юридической практики. Типизации и идеализации - это способы оценки ситуации как типичной на основе прошлого опыта»[225].

В той мере, в которой используются шаблоны, схемы, стандарты, профессиональная юридическая деятельность является технологией, в той мере, в которой субъект действует творчески, - она является искусством (очень точно выразил соотношение в деятельности технологии и творчества применительно к психологии В. М. Розин, который отметил, что «психологическая теория - это не теория, а скорее «метаязык», «язык описания», на основе которого в психологической практике еще нужно создавать «теорию конкретного человека»[226]. Типизация правовых ситуаций дает субъектам правореализации широкие возможности и инструменты для правового воздействия на них - на этой основе строятся различные методики и алгоритмы расследования преступлений, формализуются процессы юридической квалификации: «исследование логической природы юридической квалификации, модусов, алгоритмов предварительной и итоговой, типовой и нетиповой квалификации позволяет сделать вывод об отсутствии каких-либо объективных препятствий для создания и использования

логических программ юридической квалификации, то есть формализации и автоматизации этого процесса, например, в рамках программы «Электронный судья»[227]. Однако любая юридическая деятельность в силу сочетания типичности и уникальности правовых ситуаций не может быть полностью механизирована и поэтому будет оставаться прерогативой человека.

Внутренняя противоречивость, двойственность проявлений правовых ситуаций, установленная в ситуационном подходе, как общенаучном методологическом принципе анализа, в том числе социальных явлений, не дает оснований согласиться и с такой характеристикой правовой ситуации, как определенность[228]. Правовые ситуации содержат в себе одновременно проявления как определенности, так и неопределенности в силу того, что имеет место «спутанность» границ, пределов оправданных притязаний отдельных лиц. Для участников правовой ситуации первоначально невозможно четко определить, какая граница суть правомерная, соответствующая мере права, а какая - лишь видимость либо явление таковой[229].

Ранее в исследовании, посвященном юридической помощи как особому виду правовой деятельности, нами было предложено рассматривать в качестве объекта юридической помощи проблемную правовую ситуацию[230]. Следует поддержать позицию А. Э. Жалинского в определении проблемной правовой ситуации как «круга или системы проблем, на разрешение которых направлена профессиональная юридическая деятельность», «совокупности фактических или нормативных обстоятельств, нуждающихся в изменении и порождающих необходимость использования права, правовых норм и правовых действий для

IlO

изменения создавшегося положения и достижения определенного результата». Сущностными элементами проблемной правовой ситуации автор обоснованно называет (а) возможность оценки некоторого положения, (б) необходимость его изменения и (в) возможность достижения результата с помощью правовых средств[231]. Думается, эти признаки являются ключевыми для правовых ситуаций вообще, а не только для проблемных правовых ситуаций, однако их содержание необходимо уточнить и расширить с учетом разработок ситуационного подхода, выполняющего здесь методологическую роль.

Прежде всего следует раскрыть содержание признака «возможность оценки некоторого положения» - такая оценка должна быть правовой.

Проблему оценки социальных ситуаций в качестве правовых интересно сформулировал А. В. Стовба в аннотации к своей монографии: «Представим себе, что некая глобальная катастрофа уничтожила все материальные носители права - своды законов, кодексы, интернет-сайты, электронные базы данных, сборники судебной практики... Будет ли это означать, что исчезло само право? Значит ли, что в таком случае можно безнаказанно убивать, грабить, нарушать договоры?».

Несмотря на очевидность отрицательных ответов на поставленные А. В. Стовбой вопросы, в аргументации таких ответов кроются сущностные черты правовой ситуации.

Естественная необходимость, обусловленная потребностями человека, связывает друг с другом членов общества[232], отношения взаимной эксплуатации являются всеобщим взаимоотношением между всеми индивидами[233], и для того, чтобы «отношение полезности» не преобразовалось во «взаимное «поедание»[234] (то есть нарушение других базовых человеческих потребностей в выживании, самосохранении, безопасности), люди определяют возможности каждого в

Ill

отношении любого другого и устанавливают границы этих возможностей, где экспликация и формулирование конкретного содержания есть поиск ответа на вопрос, что человек может требовать от любого и каждого члена общества, в которое он включен, и что последние могут требовать от него[235]. Первоосновой права, центральным элементом правовой структуры является правомочие, то есть наличная возможность субъекта свободно тем или иным образом действовать и требовать от других действий, соответствующих правомочию в определенных социально признанных нормативных границах; правомочие выступает как социально оправданное притязание. При этом «правомочие несет в себе тот единственно возможный, очевидный для сознания смысл, который позволяет любое правомочие идентифицировать как правовое. Эйдетическое «первородство» правомочия невозможно рационально доказать, но его можно показать и описать»[236]. Для обозначения правомочия юристы использовали понятие «интерес» (Р. Иеринг), человеческие притязания (Р. Паунд)[237].

Как писал Г. Кельзен, «когда люди живут вместе, в их сознании возникает представление о том, что некоторое поведение правильно или хорошо, а другое неправильно или нехорошо, другими словами, что при определенных условиях члены группы должны себя вести определенным образом, причем «должны» в объективном смысле, так что индивид, в конкретном случае желающий поступить и фактически поступающий противоположным образом, сознает, что он вел себя не так, как должно. А это означает, что в сознании человека, живущего в обществе, существует представление о нормах, регулирующих поведение людей по отношению друг к другу»[238].

Следовательно, индивид, предполагая совершить некоторое действие, ожидает его оценки и реакции на свой поступок со стороны иных членов общества, социальных групп, в которые он включен (семья, круг друзей, трудовой

коллектив и пр.). Неслучайно А. Кожев понимал под правовой ситуацией отношения двух лиц, куда принудительно вмешивается третье, незаинтересованное и беспристрастное лицо[239], на это же обстоятельство обращает внимание и А. В. Стовба, отмечая, что для правовой ситуации характерно наличие третьего лица, не заинтересованного в исходе дела: «Сущность правовой ситуации состоит в неопределенности границ пространства отношений «Я» - «Любой» («Любые»), которое нуждается в упорядочивании на основе права с помощью закона, осуществляемом при участии «Третьего»[240]. Реакция, основанная на оценке поступка (одобрение или осуждение), представляет собой деятельность (в виде действия или бездействия), обусловленную действием индивида (что и есть взаимодействие).

В том случае, если оценка и реакция осуществляются со стороны максимального общественного объединения (именуемого политической организацией общества или государством в широком смысле), которое реализует всю совокупность всех потребностей своих членов и складывается из социальных организаций, удовлетворяющих отдельные нужды людей[241], и в которое объективно включен индивид, - эти оценка и реакция суть правовые. Как верно указывает М. Н. Марченко, «исходя из неразрывной связи и ваимообусловленности государства и права можно со значительной долей уверенности предположить, что до тех пор, пока существует государство, независимо от того, именуется ли оно правовым или каким-либо иным, скажем, „культурным государством” оно всегда будет соотноситься, хотя и в разной степени, с позитивным правом»[242]. Отсюда субъективным признаком правовой ситуации выступает ожидание определенной[243] оценки и реакции от имени всей

из

социальной общности в целом. В реальности такие оценка и реакция осуществляются в виде деятельности агентов суверена - специально уполномоченных органов, учреждений, должностных лиц - именно поэтому нередко называемые органами юрисдикции, то есть органами, правомочными оценивать действия лица или иного субъекта права с точки зрения их правомерности[244]. Вмешательство в совокупность жизненных обстоятельств со стороны государства очень часто является единственной гарантией удовлетворения интересов индивидов, на которую последние субъективно возлагают надежды (ожидания). При отсутствии должного внимания к тем или иным видам правовых ситуаций со стороны государства, его роль принимают на себя теневые институты.

Рассмотренные аспекты позволяют констатировать, что правовая ситуация предстает как: 1) среда правового взаимодействия; 2) объект правового взаимодействия.

Правовая ситуация как среда правового взаимодействия есть микроуровень проявления среды права, которая, в свою очередь, на макроуровне рассмотрения отражает интегральные свойства всей совокупности условий, факторов, так или иначе влияющих на становление, функционирование и развитие права, а также окружения, в котором протекает правовая жизнь конкретного общества. Среда права является системной характеристикой социальной реальности, подразумевает некую предметность, то есть существование права в определенном окружении, характеризуемом конкретным содержанием, совершенно различными элементами действительности[245].

Как среду правового взаимодействия правовую ситуацию следует рассматривать в единстве всей совокупности внешних, объективных и внутренних, субъективных правовых ситуаций[246], разделение которых достаточно условно, поскольку в реальности правовая ситуация существует и развивается как

взаимопереходы внешних и внутренних ситуаций; подобное понимание ситуации «не только снимает «поверхностное» представление о ней, но и расширяет понимание сферы действия ситуационных факторов», учитывая двусторонность проявлений ситуации[247].

Внешние правовые ситуации складываются относительно субъекта права. Это совокупность объективных по отношению к самому участнику правового взаимодействия социально-правовых факторов, некоторая обстановка: а) которую субъект выбрал (обстоятельства либо положение дел, в котором находится конкретный человек, является результатом его обдуманного намерения, деяния, совершенного с целью наступления определенных правовых последствий); б) в которую человек попал (ситуация не является продуктом воли человека, сложилась под влиянием обстоятельств, однако связана с определенными его деяниями)[248]; в) в которой человек вырос. Если в первых двух случаях он попадает в какие-то нестандартные, атипичные ситуации, то последняя является привычной ему. Конститутивным моментом здесь является внезапно возникшая необходимость ее прояснения[249].

Важно отметить, что все факторы, составляющие внешние правовые ситуации, с точки зрения субъекта разбиваются на две группы: условия и средства. Как писал Т. Парсонс, ситуация «может анализироваться с помощью двух типов элементов: тех, которые актор не может проконтролировать, то есть тех, которые он не может изменить или тех, изменения которых, противоречащие его целям, он не может предотвратить, - с одной стороны, и тех, которые он может контролировать, - с другой. Для первых можно использовать термин «условия» действия, для вторых же - «средства»[250].

Условиями правовой ситуации можно считать:

а) собственно правовые условия, в качестве которых следует рассматривать тексты норм права и иных нормативно-регулятивных средств,

интерпретационных актов, договоров и т. д. (в терминологии А. В. Полякова - первичные и вторичные правовые тексты[251]) и возможность информированности о них субъектов права, наличествующие на момент возникновения ситуации установки, тенденции в единообразии либо разнообразии судебной и иной правоприменительной практики, познавательные возможности различных видов экспертиз и т. д.;

б) неразрывно связанные с правовыми условиями фактические обстоятельства, например, обусловленные необходимостью осуществлять расследование преступления или оказывать юридическую помощь в труднодоступной местности, которые не могут быть изменены приложением сил участников конкретного правового взаимодействия. Указанные фактические обстоятельства могут иметь разную степень выраженности способности порождать правовые последствия. Признание одних юридическими фактами очевидно, но для того же самого в отношении других требуется серьезные интеллектуальные усилия.

Нередко нормы права прямо указывают на юридическое значение внешних условий правовой ситуации (например, действующий Уголовный кодекс Российской Федерации в ст. 37 «Необходимая оборона», ст. 38 «Причинение вреда при задержании лица, совершившего преступление», ст. 39 «Крайняя необходимость», ст. 106 «Убийство матерью новорожденного ребенка» и т. д.).

В других случаях юридическое значение внешних условий правовой ситуации не является столь определенным, но в любом случае они должны быть надлежащим образом оценены.

Приведем пример. Представлением территориального управления Росфиннадзора медицинскому учреждению вменено нарушение Федерального закона от 21 июля 2005 г. № 94-ФЗ «О размещении заказов на поставку товаров, выполнение работ, оказание услуг для государственных и муниципальных нужд» (далее - Закон), выразившееся в заключении и оплате государственных

контрактов без проведения аукционов на сумму почти 4 млн руб. Медицинское учреждение обратилось в арбитражный суд с заявлением о признании представления недействительным в этой части.

Судом установлено, что потребность в приобретении и настройке системы видеоконференцсвязи в кратчайшие сроки, исключающая возможность размещения заказа путем проведения торгов, была обусловлена необходимостью немедленной организации системы информационного обмена между медицинскими учреждениями Федерального медико-биологического агентства России и территориальными органами МЧС России после произошедшей 5 декабря 2009 г. трагедии в клубе «Хромая лошадь» в г. Перми, повлекшей многочисленные человеческие жертвы. Учреждение соответствующим оборудованием не обладало и приняло решение разместить заказ у единственного поставщика (в порядке и. 6 ч. 2 ст. 55 Закона, согласно которому размещение заказа у единственного поставщика возможно в случае, если возникла потребность в определенных товарах вследствие непреодолимой силы, срочного медицинского вмешательства и др.). После заключения государственных контрактов учреждение в установленном Законом порядке уведомило об их заключении территориальное управление Федеральной антимонопольной службы, согласно ответу которого информация принята к сведению (то есть неправомерности заключения контракта антимонопольный орган не усмотрел). Кроме того, суд первой инстанции указал, что действующее законодательство не наделяет орган бюджетного надзора полномочиями по толкованию гражданского законодательства, законодательства о размещении заказов, равно как и соответствующими контрольными полномочиями. При таких обстоятельствах в этой части представление территориального управления Росфиннадзора судом первой инстанции признано не соответствующим законодательству и нарушающим права и законные интересы учреждения. Суд апелляционной инстанции посчитал, что пожар в клубе «Хромая лошадь» в г. Пермь ошибочно расценен судом первой инстанции как обстоятельство непреодолимой силы, позволяющее учреждению разместить заказ у единственного поставщика.

Постановление апелляционной инстанции оставлено в силе судом кассационной инстанции и Высшим Арбитражным судом Российской Федерации[252].

Описанная ситуация наглядно демонстрирует одну из закономерностей правоприменительной деятельности - зависимость от социальной ситуации, в которой действует правоприменитель, поскольку «правовая норма находится не в тексте, а в психосоциокультурной действительности»[253]. Отсюда есть обоснованная уверенность в том, что решение приведенной в примере ситуации контролирующим органом и судебными инстанциями было бы иным, если бы оно принималось не спустя год-полтора после трагедии в Перми.

В связи с этим ориентиром для правореализации, правоприменения должно быть требование обязательности юридической оценки внешних условий правовой ситуации, в которых взаимодействуют субъекты. Во временном аспекте указанный принцип должен быть конкретизирован уточнением о темпоральном соответствии - оценивая действия субъектов, следует исходить из тех внешних условий, которые существовали на момент осуществления правового взаимодействия, если по правилам обратной силы условия, наличествующие на момент юридической квалификации, не улучшают положения лица, привлекаемого к юридической ответственности. При этом следует согласиться с позицией о том, что временем совершения преступления, а равно иного юридически значимого деяния надо признавать время совершения самого деяния независимо от времени наступления последствий[254]. Иллюстрацией действия указанного требования служит также институт освобождения от наказания (с 1997 по 2003 гг. - от юридической ответственности) в связи с изменением обстановки: лицо, впервые совершившее преступление небольшой или средней тяжести, освобождается судом от наказания, если будет установлено, что вследствие

изменения обстановки это лицо или совершенное им преступление перестали быть общественно опасными (ст. 80.1 Уголовного кодекса Российской Федерации).

Внутренние правовые ситуации субъекта - это состояния сознания субъекта взаимодействия, выражающиеся в рациональных (интеллектуальных) и иррациональных (психологических) компонентах (знания, умения, навыки, цели, мотивы, эмоции, чувства, переживания, настроения, бессознательное и др.) внутреннего мира человека, его психики по отношению к внешним правовым ситуациям, а также его готовности к активной деятельности в правовом пространстве[255], готовности к «борьбе за право» (Р. Иеринг) или неготовности правовыми действиями отвечать на вызовы внешних правовых ситуаций.

По обусловливающим их возникновение факторам внутренние правовые ситуации могут быть существующими в сознании субъекта, возникающими до его реальной правовой деятельности, правового взаимодействия с другими во внешней правовой ситуации, стимулирующие или напротив блокирующие его правовую активность, и деятельностными, которые появляются уже в процессе правовой деятельности этого лица во внешних правовых ситуациях.

Причины отказа от проявления активности во внешних правовых ситуациях связаны с качественным состоянием правового сознания, правовой культурой субъектов и готовностью (неготовностью) к активной деятельности по осмысленной и волевой реализации конкретных прав и законных интересов правовыми средствами. Они могут быть как рациональными (незнание правовых норм, отсутствие навыков правовой деятельности и др.), так и иррациональными (боязнь взаимодействия с государственно-правовыми институтами и пр.).

Общая субъектно-объектная правовая ситуация будет представлять собой результат взаимодействия внутренней и внешней правовых ситуаций, взаимопереходы субъективных и объективных факторов. Правовая ситуация может существовать как объективно, так и в сознании субъекта: правовые

отношения, иные правовые факторы и обстоятельства, составляющие содержание правовой ситуации либо реально существуют, либо субъект может предполагать их возникновение (изменение, прекращение) и желать или не желать такового.

По критерию осознания субъектом внешних правовых ситуаций общие субъектно-объектные правовые ситуации могут быть осознаваемыми и неосознаваемыми в качестве таковых. По адекватности осознания можно выделить действительную правовую ситуацию и мнимую правовую ситуацию. Последняя правовой будет лишь субъективно, так как объективно ее преодоление юридическими средствами невозможно. Например, отказ адвоката от принятия поручения по гражданскому делу следует рассматривать как помощь обратившемуся, если адвокат обоснованно убедил его в нецелесообразности начинать процесс[256].

Правовые ситуации могут быть классифицированы на простые и сложные; конфликтные и бесконфликтные; типичные и специфические; начальные (исходные), промежуточные и конечные; благоприятные и неблагоприятные для реализации прав и законных интересов субъектов.

Правовая ситуация как среда правового взаимодействия характеризуется необходимостью изменения. Необходимость изменения связана с тем, что правовая ситуация «представляет собой более или менее «неустойчивое» положение дел»[257], которое затрагивает интересы субъектов, либо угрожает лишением социальных благ, либо препятствует использованию правовых возможностей (прав, свобод, законных интересов), затрудняя тем самым доступ к ним и заставляя последних взаимодействовать с другими. Только правовое (юридически значимое) взаимодействие способно выступить в качестве средства достижения собственных правовых целей субъекта. Если субъект способен сам, без контакта с кем-либо - реального или потенциального (например, путем совершения односторонней сделки) - удовлетворить интерес, то правового взаимодействия не возникает.

В принципе, одни и те же потребности, интересы и цели субъекта могут быть удовлетворены или достигнуты фактически. Можно, например, завладеть автомобилем физически - угнав его, то есть противоправным способом. Есть вариант получения автомобиля от другого лица и передачи денег без расписки, основываясь на доверии (дружбе, знакомстве) либо при свидетелях - тогда взаимодействие будет регулироваться моральными нормами и ситуация будет разрешаться не правовым, а моральным способом. Наконец, можно заключить договор купли-продажи, то есть использовать правовую форму, в рамках которой также существуют различные способы (договор купли-продажи, «покупка по генеральной доверенности» и пр.).

В целом следует признать, что правовое взаимодействие носит вынужденный, объективно необходимый характер. От того, насколько соответствующим потребностям, интересам и целям субъектов окажется тот или иной способ взаимодействия, насколько действенны гарантии ненарушения или восстановления интересов (при прочих равных условиях), зависит избираемая субъектом форма их удовлетворения и, соответственно, форма развития, разрешения ситуации, а также конкретный способ в рамках избранной формы.

Так, моральный способ действенен только между субъектами, у которых хорошо развито чувство долга[258]. Вероятность развития и разрешения ситуации в правовой форме тем выше, чем выше гарантированность прав и законных интересов, обеспечиваемая правом, правовыми инструментами по сравнению с иными, неправовыми, фактическими условиями жизнедеятельности людей. Например, практическая значимость предусмотренного российским уголовно­процессуальным законодательством особого порядка принятия судебного решения при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве во многом определяется тем, верят ли члены организованных преступных формирований,

решившие сотрудничать со следствием, в то, что они будут надежно защищены от вполне вероятной расправы со стороны своих сообщников[259].

Как верно отмечает Д. И. Луковская, в основе всех средств и способов обеспечения прав человека и гражданина лежат общие культурные гарантии, которые играют определяющую роль в реализации и защите прав, актуализации заложенных в них нормативных возможностей. Знание человеком своих прав, признание и уважение прав других людей, сознательная ориентация на защиту прав характеризуют тот пласт культуры, который называют культурой прав человека[260]. Именно следствием основанности частного и общественного быта Запада на понятии индивидуальной, отдельной независимости, предполагающей индивидуальную изолированность, стала святость внешних формальных отношений, святость собственности и святость условных постановлений[261].

Правовая ситуация как объект правового взаимодействия обладает свойством юридической разрешимости и имеет юридически-познавательный характер.

Юридическая разрешимость - атрибут правового характера социальной ситуации, который обусловливается нахождением образующих ее реальных или предполагаемых социальных связей в сфере правового регулирования и необходимостью ее разрешения юридическими (правовыми) средствами на основе стремления к определенности, то есть к однозначному разрешению, которое должно быть закреплено в установленной форме[262].

Юридическая разрешимость правовой ситуации имеет материально­правовую и процессуально-правовую стороны.

Материально-правовая сторона юридической разрешимости заключается в решении ситуации по существу, ее изменении - преобразовании в новую

правовую ситуацию на основе ее правовой оценки со стороны государства, выраженной в определенном правовом акте. Ключевым для материально­правового аспекта юридической ситуации является нахождение образующих ее общественных отношений в сфере правового регулирования и наличии в правовых текстах нормативно-регулятивных средств, необходимых и достаточных в качестве стандартов разрешения ситуации.

В процессуально-правовом аспекте юридическая разрешимость правовой ситуации предстает как последовательность стадий, этапов или модулей (от лат. «modulus» - «маленькая мера») юридического разрешения, которые в свою очередь также могут быть рассмотрены в качестве правовых ситуаций - состояний, складывающихся на той или иной стадии юридического разрешения исходной правовой ситуации.

Разработчиками ситуационного подхода отмечается, что «ситуация - это фрагмент бытия, где: а) происходит смена положений, то есть совокупности условий и обстоятельств, меняющих другие условия и обстоятельства; б) появляется возможность предугадывать, предвидеть, контролировать какую- либо часть бытия»[263]. В то же время процессуально-правовая разрешимость правовой ситуации стохастична (от др.-греч. «ото/од» - цель, предположение), то есть наряду с нормативно запрограммированными вариантами развития включает случайные. Последующее состояние правовой ситуации может быть как предсказуемым, так и вероятностным, что и обусловливает необходимость приложения усилий, проявления правовой активности каждой из взаимодействующих сторон для достижения наилучшего с точки зрения своих интересов результата - поэтому независимо от наличия или отсутствия у субъекта применения права обязанности по активному, всестороннему, полному и объективному установлению всех обстоятельств дела (или, напротив, пассивности правоприменителя и ограничении его деятельности только оценкой информации, представленной сторонами в результате состязательного процесса) реальный

результат оценки правовой ситуации будет зависеть от характера, интенсивности и других параметров деятельного участия заинтересованных в исходе дела субъектов.

Для правового взаимодействия ключевыми индикаторами изменения правовой ситуации являются: а) государственная оценка правового взаимодействия в правовой ситуации в каждом модуле (стадии) в качестве правомерного или неправомерного и степень удовлетворенности интересов субъектов той или иной государственной оценкой; б) процедурная возможность государственной переоценки (повторной оценки) взаимодействия и ожидание такой переоценки; в) промежуточность или окончательность того или иного модуля правовой ситуации.

В связи с возможностью изменения модулей правовой ситуации во времени правомерность как характеристика того или иного поведения субъектов права есть величина переменная: одни и те же действия могут быть на одном этапе дела оценены как правомерные, затем как противоправные и наоборот. Пределы развития правовой ситуации удачно отражены в положении Г. Харта о том, что «верховный трибунал имеет последнее слово, чтобы сказать, что есть право, и когда он сказал это слово, утверждение, что суд был «не прав», не вызовет никаких последствий внутри системы: в результате не изменятся ничьи права или обязанности»[264].

Необходимо конкретизировать признак правомерного (противоправного) поведения указанием на то, что окончательно правомерным или неправомерным может признаваться лишь такое поведение, которое установлено в таком качестве правоприменительным решением, недисквалифицируемым в рамках данной правовой системы. В то же время в отношении действия наднационального права, как верно отмечено В. Д. Зорькиным, полная деполитизация юридической сферы категорически невозможна. «Каждое решение Европейского Суда - это не только юридический, но и политический акт. Когда те или иные решения

Страсбургского суда сомнительны с точки зрения сути самой Европейской конвенции о правах человека и тем более прямым образом затрагивают национальный суверенитет, основополагающие конституционные принципы, Россия вправе выработать защитный механизм от таких решений. Если нам навязывают внешнее «дирижирование» правовой ситуацией в стране, игнорируя историческую, культурную, социальную ситуацию, то таких «дирижеров» надо поправлять»[265].

В то же время нельзя не согласиться с мнением о том, что предсказуемость правосудия - критерий выверенное™ российской правовой политики[266]. Но не только. Предсказуемость правосудия, предсказуемость иной правоприменительной деятельности, то есть по сути предсказуемость правовой оценки и реакции со стороны государства - одно из условий устойчивости, эффективности правового регулирования всех сфер общественной жизни, одно из преимуществ именно правовых форм взаимодействий всех субъектов. Как писал Ф. Хайек, у граждан должна быть возможность предвидеть действия правительства, необходима прогнозируемость действий государства, которые неизбежно должны определяться правилами, сформулированными безотносительно к непредсказуемым обстоятельствам[267]. Прозрачность и предсказуемость судебных решений - необходимое условие эффективности привлечения инвестиций[268] в экономику страны.

Правовые ситуации как объект правового взаимодействия выступают как ситуации познавательные, требующие познавательной деятельности участников взаимодействия, агентов суверена как субъектов правовой оценки.

Познание выступает атрибутом всех видов юридической деятельности[269]. Не останавливаясь подробно на его характеристике, особо подчеркнем лишь необходимость разграничения первичного и вторичного (производного) юридического познания для уяснения сущностных элементов деятельности участников правового взаимодействия, которые способны сконструировать правовую ситуацию в том или ином виде, более или менее выгодном для удовлетворения их интересов, осуществления правовых целей.

Дело в том, что правовая ситуация - это компонент именно правовой жизни как особой формы, способа существования и проявления жизни человека и общества. Жизненные ситуации, складывающиеся в иных формах жизни (эти иные формы в общем можно назвать фактической, социальной или просто жизнью), даже подлежащие правовой оценке, - это все-таки не правовые ситуации, до тех пор, пока они не облеклись в правовую форму, не «проникли» в жизнь правовую. При этом для того, чтобы ситуация существовала в юридической жизни, ей необходимо соответствовать и подчиняться ее внутренним законам. По словам А. В. Аверина, правонарушения или другие юридические события в юридической жизни появляются и существуют не тогда, когда произошло какое-то событие в реальной жизни, а лишь тогда, когда о них имеется юридическое знание, то есть знание, полученное в полном соответствии C законом; если они юридически обоснованы совокупностью доказательств (получивших, в свою очередь, право на юридическую жизнь, возникнув в соответствии с юридическими нормами); если данные правонарушения или другие юридические события, появившись на свет в форме юридической версии, докажут право на свое существование в юридической жизни в качестве этих

самых правонарушений или иных юридических событий, выдержав юридическую критику с разных сторон[270].

В этой связи важно выделение первичного юридического познания - познания социальных ситуаций как совокупности фактов и обстоятельств реальной фактической жизни с точки зрения возможности перенесения их в юридическую жизнь, возможности сохранения и закрепления в предусмотренных правом формах информации о них для последующего построения правовой ситуации в правовой жизни. Вторичное (или производное) юридическое познание - это интеллектуальная деятельность с результатами первичного познания - с закрепленной определенным правовым образом информацией. При этом производное юридическое познание далеко не всегда способно восполнить упущения первичного юридического познания (можно повторно допросить в суде свидетеля, однако вряд ли можно произвести повторный осмотр места происшествия - если следователем допущены ошибки, недостаток информации будет невосполним, факты не смогут быть вовлеченными в правовую жизнь, и правовая ситуация будет конструироваться без их учета).

Это обстоятельство позволяет по-иному взглянуть на приоритеты правового образования. В настоящее время не требует доказательств тот факт, что правовые знания и навыки необходимы каждому человеку, претендующему на полноценное участие в общественных отношениях. C позиции обыкновенного человека, то есть гражданина, обладающего минимальным правовым кругозором, столкнувшегося с проблемой права вообще, последнее понимается им в субъективном смысле, то есть так, как ему позволяет собственный разум в определенных культурологических традициях соответствующей эпохи и общества[271].

Очевидно также и то, что юридическая профессия - удел юристов, в своей совокупности представляющих целую отрасль экономики. В связи с этим

возникает вопрос: каковы задачи непрофессионального юридического образования (в другой, безусловно, отличающейся, но близкой по смыслу терминологии его можно назвать общегражданским, гражданско-правовым), как общего, получаемого в школе, так и специального (начального, среднего, высшего) по неюридическим специальностям? Подобным образом могут быть поставлены вопросы и о том, какие знания по физике, химии, биологии, медицине и т. д. необходимы человеку, не работающему по данным профессиям, в повседневной жизни.

Анализ нормативных документов, определяющих содержание образовательных программ школ, ссузов и вузов с прикладной точки зрения позволяет выделить два блока компетенций: 1) общие знания о государственно­правовых институтах, которыми должен обладать всякий культурный человек для общей ориентации в актуальных общественных событиях и процессах; 2) умения использовать приобретенные правовые знания в практической деятельности и повседневной жизни.

На наш взгляд, принципиальным для формирования правовой культуры граждан, преодоления правового нигилизма, является акцент в образовании как школьников, так и студентов неюридических специальностей на усвоение обязательного минимума практических навыков «юридической самопомощи» (по сути аналогичных навыкам первичной (доврачебной) медицинской само- и взаимопомощи). Небезынтересны результаты опросов студентов-юристов 1-5 курсов, проводимых диссертантом на протяжении почти 6 лет, которые показывают, что не более 10 % из них выражают готовность продемонстрировать навыки медицинской само- и взаимопомощи (например, провести процедуру искусственного дыхания), при том, что эти умения - обязательное содержание подготовки по основам безопасности жизнедеятельности (как в школе, так и в вузе), а большинство студентов старших курсов дополнительно осваивали их при получении права управления транспортным средством).

Несмотря на условность термина «самопомощь» (помощь - это внешнее воздействие) «юридическая самопомощь» как одна из задач правового обучения может и должна войти в содержание образовательных стандартов.

Умения, формирующиеся на основе правовых знаний и составляющие содержание юридической самопомощи, по нашему мнению, включают как минимум: а) умения распознавания жизненных ситуаций, имеющих или могущих иметь юридические последствия; б) умения элементарной юридической деятельности в ситуациях, когда помощь квалифицированного юриста по тем или иным причинам недоступна в данный временной отрезок (например, умение фиксировать и сохранять доказательства).

Кроме того, принципиально важно сформировать понимание необходимости своевременного обращения за квалифицированным юридическим содействием, четкого и конкретного представления о том, к кому, в каком порядке за ним обращаться.

Перечисленные знания и умения есть тот минимум правовой грамотности, который должен стать необходимой составляющей профессиональной компетентности любого гражданина и специалиста любой профессии[272].

Таким образом, научный анализ правовой ситуации как среды и объекта правового взаимодействия позволяет утверждать о включенности в правовую ситуацию как внешних обстоятельств, так и субъективных правовых явлений и сочетании необходимости и случайности, конфликтности и сотрудничества, повторяемости и уникальности, определенности и неопределенности и других противоречивых характеристик; об обусловленности правового характера ситуации ожиданиями лиц, вступающих во взаимодействие, оценки и реакции со стороны государства, предсказуемость которой - одно из важнейших условий эффективности правового регулирования и преимуществ именно правовых форм взаимодействия социальных субъектов; о необходимости изменения правовыми

средствами, юридической разрешимости и юридически-познавательном характере как сущностных чертах правовой ситуации.

Рассмотрение методологических основ исследования правового взаимодействия позволяет сделать научно обоснованное заключение о том, что правовое взаимодействие как вид социальной коммуникации является особым способом осуществления общественных отношений, для которого характерны существенные отличия от иных форм социального бытия, связанные с реальным или потенциальным информационным и оценочно-действенным участием государства как политической организации общества, удовлетворяющей всю совокупность потребностей своих членов, в конкретной правовой ситуации.

Правовое взаимодействие как научная категория теории права и государства отличается универсальностью, имеет методологическую ценность, позволяя: познавать закономерности правовой сферы жизни общества через уяснение процессов обмена правовых деятельностей и связанных с ними юридических явлений, взятых в отношении к такому обмену в единстве различных аспектов их бытия на уровнях правотворчества и правореализации в условиях социальной среды; в новых аспектах раскрыть устоявшиеся понятия теории права и государства (правовое регулирование, правоотношение, правосознание и др.); исследовать факторы не только нормативного, но и деятельностного характера, от которых зависит развитие социальных взаимодействий в правомерной или противоправной формах, взаимопереходы этих форм, осуществить поиск путей использования ресурсов теневой формы правовых взаимодействий для достижения правомерных целей.

Для раскрытия сущности правового взаимодействия как явления правовой действительности проведем его структурно-типологический анализ, с использованием методологии, выработанной в философской и правовой теории человеческой деятельности и социального взаимодействия, рассмотрим различные уровни структуры правового взаимодействия и его типы на основе различных классификационных критериев.

<< | >>
Источник: ПАНЧЕНКО ВЛАДИСЛАВ ЮРЬЕВИЧ. ПРАВОВОЕ ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ КАК ВИД СОЦИАЛЬНОЙ КОММУНИКАЦИИ: ТЕОРЕТИКО-ПРАВОВОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ. Диссертация на соискание ученой степени доктора юридических наук. Москва - 2016. 2016

Еще по теме § 3. Правовая ситуация как среда и объект правового взаимодействия:

  1. § 2. Правовая работа командиров (начальников) по предупреждению правонарушений военнослужащих211
  2. §1. Связь правового сознания с нормами современного российскогоправа
  3. 2. ОБЪЕКТЫ ПРАВ И ОБЪЕКТЫ ПРАВООТНОШЕНИЙ
  4. Правовое регулирование окружающей среды
  5. ЧАСТНО-ПРАВОВОЕ ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ СУБЪЕКТОВ КИТАЙСКОГО И РОССИЙСКОГО ПРАВА СРАВНИТЕЛЬНАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА
  6. §2. Правовой мониторинг и концепция проекта нормативного правового акта как составляющая часть юридической стратегии
  7. ГЛАВА 3. ПУТИ УСТРАНЕНИЯ КРИМИНОГЕННЫХ КОНФЛИКТНЫХ СИТУАЦИЙ НА РАННЕМ ЭТАПЕ ПРОФИЛАКТИКИ ПРЕСТУПЛЕНИЙ НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИХ И МОЛОДЁЖИ
  8. ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ. ПРАВОВЫЕ ОТНОШЕНИЯ
  9. §4. Судебно-правовые позиции Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации и правовые позиции Верховного Суда Российской Федерации
  10. §5. Международно-правовой режим управления рыболовством в трансграничных водных объектах (водоемах)
  11. Параграф 1. Правовое регулирование в сфере антитеррористической защищенности объектов железнодорожного транспорта как основа прокурорского надзора: современное состояние и проблемы
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Банковское право - Вещное право - Государство и право - Гражданский процесс - Гражданское право - Дипломатическое право - Договорное право - Жилищное право - Зарубежное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Медицинское право - Международное право. Европейское право - Морское право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Политология - Права человека - Право зарубежных стран - Право собственности - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предотвращение COVID-19 - Семейное право - Судебная психиатрия - Судопроизводство - Таможенное право - Теория и история права и государства - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Ювенальное право - Юридическая техника - Юридические лица -