Кредо современного научного подхода

Несмотря на то что фактическая основа юридических знаний, догма права придает правоведению достойный науковедческий статус науки о реальных фактах действительности, представления о праве, не идущие дальше юридической догмы, отличаются известной узостью: здесь, в данной (догматической) плоскости все правовые явления рассматриваются преимущественно (а порой и исключительно) под углом зрения юридических норм, выраженных в законе, иных источниках.

Между тем правовая материя многообразна, в ее состав включается множество иных составляющих. Такие, например, «частицы», как юридические санкции или индивидуальные акты (скажем, договоры), которые не только представляют собой элемент юридических норм или разновидность связанных с нормами юридических фактов (как это трактует юридическая догматика), но и выступают в виде особых и весьма наглядных, порой «резко ощутимых» на практике реальностей, отличающихся особыми свойствами и функциями.

Не менее существенно и то, что при более внимательном анализе материи права оказывается, что в ней существуют не только указанные «частицы», но и какие-то глубокие пласты, которые «дают о себе знать» в догме права.

Юристы с давних пор стали подмечать, что при попытках обобщения и классификации данных, относящихся к догме права, то тут, то там возникает некая неизменная «троица» – три скрытых за формальными категориями элемента, которые неизменно проявляются в различных секторах конкретного правового материала, – обязывания, запреты, дозволения. Так, при характеристике разновидностей законов стало обнаруживаться, что существуют законы обязывающие (например, законы, устанавливающие обязанность уплачивать налоги), законы запрещающие (например, законы, запрещающие свободную продажу наркотических средств), законы дозволительного характера (например, законодатель-

214

Глава четвертая.

ство о свободе печати). В сущности, такой же результат получился при подробной классификации юридических норм. После того как в науке были обособлены правоохранительные и регулятивные юридические нормы, возник вопрос: каково деление самих регулятивных норм? Подробный анализ показал, что наиболее существенная с юридической стороны классификация – это деление регулятивных норм на три разновидности: обязывающие, запрещающие, управомочивающие.

Вновь упомянутая «троица» обнаруживает себя при разграничении отраслей права. Ряд исследователей обратили внимание на то, что не только законы, но и в целом отрасли права группируются по указанным трем рубрикам. И оказалось, что юридическая специфика отраслей, характерных для них режимов и методов регулирования решающим образом обусловлена тем, имеют ли они обязывающую, запретительную или дозволительную направленность.

Еще один факт. Реализация права, претворение его в жизнь – как это зафиксировала юридическая практика – разветвляется на три формы: исполнение, соблюдение, использование. Но это же не что иное, как эти же самые обязывания, запреты, дозволения! «Исполнение» – реализация юридических обязанностей; «соблюдение» – запретов;

«использование» – дозволений.

Чем все это объяснить? Откуда взялась эта вездесущая «троица»? И что это вообще такое (как юридические категории) – обязывания, запреты, дозволения? Ведь они не могут быть подведены ни под одну из категорий, которыми оперирует, казалось бы, исчерпывающий фиксатор юридических реалий – правовая догматика, строящаяся в основном на материале юридических норм, выраженных в законах, иных источниках. Они – не нормы, не субъективные права, не юридические факты, не категории юридической техники, а нечто такое, что, как стержень, пронизывает всю правовую материю.

Не свидетельство ли все это того, что перед нами особый, находящийся «за» догмой права, в самих недрах юридического регулирования более глубокий пласт правовой материи?

Словом, наряду с многообразием правовых явлений, не сводимых к одним юридическим нормам, оказалось, что за такой скучной, формализованной, близкой к канцелярщине догмой права, то там, то здесь приоткрывается картина сложных и тонких связей, процессов, в том числе таких, которые сопряжены с неведомыми нам, глубинными «частицами», исходными механизмами в материи права.

Отсюда напрашивается предположение: быть может, именно вся пра-

вовая материя, не сводимая к одним только юридическим нормам, а пред-

215

Тайна и сила права

ставленная во всем объеме, во всей многогранности и многомерности своих частиц, проявлений, слоев, и позволяет осуществлять строго научную, углубленную теоретическую разработку права, отвечающую потребностям современной эпохи? И не это ли образует своего рода научное кредо (решающую предпосылку к сути – изюминку, соль) современного научного подхода к праву? Тем более что как раз при таком подходе оказывается возможным рассматривать правовую материю как таковую, так сказать непосредственно, когда, надо полагать, своеобразие права как объективной реальности раскрывается во всем объеме и напрямую, в своих наиболее существенных сторонах, вне их преломления через юридические нормы.

Здесь, стало быть, происходит не только пространственное расширение взгляда на право, включение в поле научного анализа наряду с нормами других, кроме норм, «частиц» и слоев правовой материи, но и качественное изменение самого видения права, такое изменение, когда правовые представления освобождаются от императивной заданности на одни только нормы.

Следовательно, в связи с этим происходит как бы высвобождение подходов к праву – самого метода его рассмотрения, при котором позитивное право обнажается целиком, открываются его закоулки и тайники, во многом прикрытые юридическими нормами. И отсюда (а это главное!) – открывается возможность выяснения более обширного комплекса характерных для права связей и закономерностей.

И тут же возникает вопрос о понятиях, терминах. Каким, спрашивается, понятием можно охватить все элементы юридической материи, все его частицы, весь юридический инструментарий?

Наиболее приемлемым (хотя и не во всем безупречным, на первый взгляд, сугубо описательным) понятием оказывается категория

«п р а в о в ы е с р е д с т в а» – категория общего и универсального порядка, охватывающая весь юридический инструментарий – как юридические нормы, так и все иные инструменты, а главное, «структуры» (конструкции, организацию) юридической регуляции.