Идеократическая государственность: демотизм и гарантийность

Идеальный идеократический строй отличается государственным: максимализмом и требует, чтобы власть была максимально сильнау но чрезвычайно близко стояла к народу382. Политическая культура, описываемая евразийской моделью, в значительной мере напоминала целевое объединение, созданное по типу орденско-религи- озного: «Политические партии и масоны — западный продукт, мы же — восточники и нас не вдохновляют ни идеалы иезуитов, ни свободные мыслители реформантов и протестантизма — ученики Якоба Беме, Вейгеля и Каббалы», объединяющие антидогматическую оппозицию ортодоксальному католичеству и иудаизму.

Щ все же, несмотря на это заверение, евразийская государственность с организационной точки зрения описывалась в терминах, вызывающих определенные ассоциации с иезуитскими и масонскими культурными традициями: «носители идеала» могли оставаться в «надпартийном состоянии» независимо от формы политической деятельности основной массы их приверженцев. Оказавшись в условиях многопартийной политической системы, сторонники евразийского миросозерцания должны будут ориентироваться на партии, ближе всего стоящие к ним «по духу»; в однопартийной же системе~евразийцы «должны приложить все усилия, чтобы сделаться мозгами... нового режима, чтобы наполнить новым содержанием, обветшалые формы. Евразийцы должны всеми силами просочиться в этот новый режим и руками новой власти построить свое новое* государство»17^. Государство в евразийской модели культуры описывалось прежде всего как демотическое: это значит, что характер народного суверенитета должен рассматриваться не как «атомизированный суррогат» (западной культуры), а как органическое и организованное/ единство.

Стягивающим стержнем государственной организации в культуре является «государственная константа», вокруг которой концентрируется вся культурная жизнь общества. «Государственная* константа является принципом, идеалом, который требует конкретизации, а народное голосование... призвано дать стабилизированной народной воле конкретное приложение к частным случаям, жизни»384.

Другим характерным признаком модели евразийского государства является его гарантийный характер: государство обеспечивает, контролирует и нормирует осуществление некоторых постоянных целей и задач, т. е. является фактором с положительной миссией. Этим оно отличается от релятивистского государства, не имеющего определенных целей, постоянной программы и каких-либо стабильных принципов. Гарантийное государство идеократично, но не доктринально и избегает принудительного внушения тотального религиозного или философского миросозерцания. Отказываясь от принудительного проведения идеала в жизнь, гарантийное государство стремится формулировать и организовать не цельное мировоззрение, а только «общественное мнение определенной культурно- исторической эпохи». Признаки же общих идей лежат в плоскости: менее глубокой и менее интимной, чем «исповедание», миросозерцание или религиозная вера. Гарантийное государство в отличие от доктринального построено на «внешней правде» и на общем при-' знании, а не на «исповедничестве», т. е. является государством правовым, хотя и не в западном смысле этого слова.

Пожалуй, именно в этом месте евразийская концепция наибо-* лее отступает от своих основополагающих принципов, рискуя утратить логичность. Конечно же, сочетание «демотизма» и «гарантий- ности» еще не может повести к восстановлению демократической модели традиционного либерального типа, но все же является серь-' езной уступкой ей. Такая трансформация евразийского утопичен ского мышления может быть объяснена только одним: практика то* талитарных режимов продемонстрировала таящуюся и вр многих- евразийских утверждениях опасность и задачи политического и тактического характера потребовали отмежеваться от таких идей. И все же идейная цельность концепции сохранялась — ее обеспечивали фундаментальные установки на геополитическую особность и одновременно на тотальность власти. По своей сути евразийство до конца оставалось авторитарным типом сознания, в основе которого лежит апофеоз властвования как такового.

Механизмы нормирования и запретов, действующие в гарантийном государстве, сводятся к двум основным формам: физическому принуждению (которое должно быть минимальным) и властвованию—подчинению. Последняя заставляет предполагать известную духовную связь между властвующими и подчиненными, которая основывается, правда, на «некотором внутреннем угасании духа самоопределения подвластных... Властные отношения по природе своей всегда иррациональны, в них присутствует элемент гипно- тичности, им не чужды состояния магического очарования, особого обаяния, поклонения и восторга». Несомненным преимуществом властных отношений является то, что они основаны на очень первичных и элементарных сторонах человеческой психики, отчего и им присуща значительная социально-организующая сила. Надежда ка полное исчезновение властных элементов — утопия: до тех пор пока в жизни индивидуума играют роль чисто эмоциональные силы (любовь, ненависть, привязанность, отвращение и проч.), они. сохранят свое значение.