Идеальная монархичность

Льва Тихомирова* с полным основанием можно отнести к идеологам неоконсервативного течения в русской общественной мысли58. Его обращение к православному и монархическому идеалам, характерным для России, произошло в обстановке, когда основания консервативного мировоззрения (в его классическом понимании) были существенно подорваны в ходе буржуазных преобразований второй половины XIX в.

В сложном переплетении различных государственных форм Тихомиров просматривает три основные: аристократическую, демократическую и монархическую. Каждая из них сыграла свою роль в истории, имела свои заслуги и недостатки: слабостью аристократической системы было отсутствие единства власти и внутренние раздоры, дух узкой корпоративности, когда «частный интерес сословия для аристократии дороже народного и государственного».

Демократическая система всегда была чревата опасностью «безграничного господства партий» и самого страшного вида деспотизма — его демократической модификации. Наиболее приемлемой формой власти на высшем уровне, по Л. Тихомирову, может быть только монархия, на уровне управленческом (исполнительном) комбинирующая и другие типы власти — аристократический и демократический59. Монархическая власть в истории России всегда играла, по Тихомирову, роль позитивного фактора, противостоящего анархии и деспотизму, олицетворяющему злое начало отечественной государственности. Рассчитывать в борьбе с этим злом только на гениальность правителя не приходилось, поэтому национальная традиция и выработала идею династичности. Даже осуществление на практике известных начал выборности вовсе не означало отхода от этого принципа,— так, принятое на Земском соборе 1613 г.

На практике монархическая форма власти вовсе не исключает участия в государственной жизни разнообразных общественных: сил, их внедрение идет двумя путями: посредством создания «учреждений на почве сословно-классового управления» и привлечения общественных представителей «в общий круг государственного управления». Что касается сословно-классового управления, оно может быть успешно использовано на территориях небольшого размера, «но там же, где народу приходится создавать сложную систему представительства, с несколькими инстанциями передаточных: выборных властей,— общественное управление уже не существует^ а составляет лишь фикцию, прикрывающую господство профессионального политиканского слоя». Сословная система имеет явную тенденцию подменять общегосударственный интерес сословным, групповым, считает Тихомиров61.

В его интерпретации династическая монархия противопоставляется монархии абсолютистской с присущими последней чертами бюрократизации и деспотизма, поэтому неправомерной представляется Тихомирову подмена понятий, осуществляемая радикально- демократической критикой: последняя вместо «монархизма» вводит в свои концепции «абсолютизм» и констатирует его непримиримое отношение к любым формам общественной жизни. Тихомиров считает, что в основе изображаемого здесь конфликта лежит никак не обоснованное неверие в совместимость монархии с самоуправлением, основанное в свою очередь на смешении принципов верховной власти и управления.

Правда, единоличная власть еще не гарантирует господства монархического принципа, она может быть идейно обоснована и оправдана только при том условии, что в верховном правителе и через него действует некая высшая сила. В этом заключается истинная мистика монаршей власти. Без религиозной идеи единоличная власть превращается в диктатуру, которая в силу своих внутренних законов будет стремиться к безграничности. Это и будет антихристово царство, которое пророчили Достоевский и Соловьев. От- сутствие духовного единства в обществе, не основанном на религиозных верованиях, требует создания заменителя — жесткой механической силы, скрепляющей члены социального организма. Сила эта может быть откровенной и циничной, как при диктатуре, или скрываться за поверхностным слоем демократических и демагогических рассуждений и институтов, но суть ее от этого не меняется. «Если в обществе не существует уже напряженного верования, охватывающего все стороны жизни в подчинении одному идеалу, то связующей силой общества является численная сила, количественная, которая создает возможность подчинять людей власти даже в тех случаях, когда у них нет внутренней готовности к этому»63.