Гражданский кодекс России

ПРИ ВСЕЙ ВАЖНОСТИ Конституции и того обстоятельства, что именно здесь, в нашем Отечестве, уже существует «островок» передового демократического права, будем помнить, что реально, практически становление правового гражданского общества решающим образом зависит от гражданского законодательства, выражающего начала частного права.

Ведь изничтожение частного права, как мы видели, представляло собой после октябрьского переворота 1917 года ключевой пункт на-

209

Право – надежда наша

саждения коммунизма в России, всей коммунистической политики. Политики тем более острой и изощренной, что в попытках преодолеть катастрофические беды советской власти не удалось обойтись без гражданского законодательства и пришлось уже в 1922 году принимать Гражданский кодекс. Но кодекс, сообразно партийным идеологическим установкам, «без частного права». И потому советское гражданское законодательство (Кодексы 1922 и 1964 гг.) не было по своей природе выражением частного права, отличалось во многом опубличенным характером и реально имело в жизни общества ограниченное значение. Оно не только было «обезображено» партийными директивами, но и с правовой стороны реально действовало главным образом в качестве подсобного, «оформительского», технико-юридического средства сугубо практического порядка, да и то реально – в весьма узкой сфере жизненных отношений.

И все же частное право вернулось на российскую землю.

И в этой связи надо видеть, что важнейшим «плацдармом» передового демократического права в нашем обществе, вслед за Конституцией (правильно понятой и применяемой), является Гражданский кодекс России.

«ВОЗВРАЩЕНИЕ» частного права произошло не сразу после начавшихся в 1985 году перемен в Советском Союзе. В первые годы, вплоть до начала 1990-х годов, перемены проходили в обстановке, когда в жизни общества продолжали господствовать социалистические иллюзии, многие порядки и принципы прошлого, требующие будто бы только «совершенствования» или «перестройки». Сохранялись в эти годы и общее построение юридической системы, и ее идеология. Вопрос о восстановлении частного права, в том числе при разработке и принятии в 1991 году общесоюзных Основ гражданского законодательства, даже не ставился.

Но время российских реформ еще раз подтвердило, что частное право – явление «знаковое». Его возвышение – как это не раз уже было в Истории – или даже просто его восстановление в современном виде, как это наметилось, будем верить, в России, представляет собой выражение и свидетельство того, что крупные повороты в общественном развитии не просто объявлены, а уже «случились», реально свершаются.

Только тогда, когда после трудных, противоречивых, порой драматических событий 1991 года (осложненных жесткой борьбой за власть

210

Глава пятая. Плацдармы

политических лидеров) рухнул коммунистический режим власти и идеологии, оказался возможным и «логичным» реальный переход к формированию на российской земле современного гражданского общества. И значит, не только возможным и «логичным», но и крайне необходимым стало возвращение в нашу жизнь частного права. И именно в конце 1991 года в центральной российской печати прозвучали слова о частном праве, его необходимости для успеха реформ. Тем более что переход в это же время к решительным преобразованиям в народном хозяйстве и в практическом отношении требовал (что в то время, к сожалению, далеко не всеми было понято) скорейшей разработки правовой основы современной рыночной экономики – гражданского законодательства, построенного на частноправовых началах.

ти Гражданского кодекса были приняты.

211

Право – надежда наша

В 1995–1996 годах Гражданский кодекс в составе указанных двух частей, построенный впервые в российской истории на частном праве, вступил в действие.

В СВОЕЙ СОВОКУПНОСТИ первая и вторая части Гражданского кодекса России, включающие 1109 статей (60 глав), уже образуют достаточно полный – за немногими исключениями – массив российского гражданского законодательства, распространяющийся на подавляющую часть всей системы имущественных и связанных с ними неимущественных отношений, принадлежащих к рыночной экономике. И теперь в таком развернутом виде российский Гражданский кодекс способен придать рынку, формирующемуся в России, современный, цивилизованный характер.

Это находит свое выражение в том, что российский Гражданский кодекс упорядочивает отношения рынка, содержит отработанное юридическое регулирование многообразных и сложных рыночных отношений, имущественных и личных неимущественных прав граждан, других субъектов – отношений гражданской правосубъектности, собственности, договоров, обязательств.

Нормативное регулирование имущественных и иных отношений в первой и второй частях Кодекса строится на началах правовой преемственности: оно в полной мере соответствует исконным российским традициям, многодесятилетней деловой, коммерческой практике, накопленной в России. При проработке юридических конструкций обязательств, например, в Кодексе использованы, в частности, отработанные материалы книги 5 проекта российского Гражданского уложения, материалы ГК РСФСР 1922 года, а также практика коммерческой деятельности в условиях советского общества, в особенности по тем секторам деловых отношений, где и в советских условиях проводились начала диспозитивности, свободы договора.

Вместе с тем в Кодексе учтены (а в необходимых случаях прямо использованы) общепризнанные мировые достижения правового регулирования коммерческих отношений, выраженные в международноправовых документах (в частности, Венском и Берлинском докумен-

212

Глава пятая.

тах), в решениях международных судов по коммерческим вопросам, а также отдельные технико-юридические разработки развитых в правовом отношении стран – таких, как Германия, Нидерланды и др.

Таким образом, первая и вторая части Кодекса содержат институты, которые уже сейчас обеспечивают функционирование современного народного (рыночного) хозяйства. В целом нормативный материал частей первой и второй Гражданского кодекса России соответствует уровню регулирования отношений собственности, гражданского коммерческого оборота сообразно современным требованиям и общепризнанным в мировой практике стандартам.

Практически к началу 1999 года подготовлен и передается в президентско-правительственные инстанции, а через них в Федеральное Собрание проект и третьей части Гражданского кодекса, которая охватывает исключительные права на интеллектуальную собственность (в области авторства, изобретательства, научных открытий и др.), наследственное право, международное частное право. После принятия третьей части Кодекса формирование российского гражданского законодательства, строящегося на основе современного частного права, будет завершено полностью.

И такой еще существенный момент. И теперь, и в перспективе гражданское законодательство России, в соответствии с Конституцией, призвано образовать твердую общефедеральную, единую по всей стране правовую основу народнохозяйственной жизни не только по принципиальным вопросам, но и, что не менее важно, по повседневным многообразным делам оборота имущества, сделок, процедур и ответственности. А это предупреждает ту сепаратистскую «правовую самодеятельность» по проблемам собственности, договоров, имущественной ответственности, которая намечается в ряде субъектов Российской Федерации и которая наряду с другими разрушительными последствиями исключит саму возможность формирования на территории России единого рыночного пространства, необходимого для современного гражданского общества.

НО ДОСТОИНСТВА Гражданского кодекса, его роль (в том числе и для создания цивилизованной рыночной экономики) не исчерпываются только тем, что он призван обеспечить юридически строгое регулирование отношений по правосубъектности, отношений собственности, коммерческих отношений и процедур.

Можно с весомой обоснованностью утверждать, что именно в рос-

сийском Гражданском кодексе законодательно закреплена юридическая,

213

Право – надежда наша

в чем-то даже «философская», идеологическая основа современного гражданского общества. И с этой точки зрения – о п р е д е л я ю щ и е у с т о и цивилизованной рыночной экономики, которая является составной частью такого – именно современного! – гражданского общества.

Эта весьма высокая юридико-философская роль гражданского законодательства как раз и состоит в том, что оно является выражением и носителем ч а с т н о г о п р а в а на нынешней, современной стадии его развития.

И вот что здесь особо важно. Впервые в истории гражданского законодательства, включая отработанные гражданские кодексы последнего времени ряда развитых в правовом отношении стран, в российском Кодексе прямо, непосредственно в законодательном тексте закреплены не просто общие положения (и даже не просто общепризнанные положения о правах человека, как в Кодексе канадской провинции Квебек), а основные частноправовые начала.

Это значит, что идеи и принципы частного права, его «дух» выражены не только в самом содержании нормативных положений, юридических конструкций и форм (что характерно для гражданского законодательства в целом, включая в какой-то мере даже советское законодательство, в особенности по Кодексу 1922 г.), но и в строгих формулировках закона. И главное, закреплены в виде «начал», т.е. определяющих принципов, руководящих положений – исходных, стержневых. Причем не в некоем идеологическом введении к закону, не в его преамбуле, а в «самом законе», в первой же статье Кодекса.

Ключевые слова статьи 1 (п. 1) – «основывается на признании» («гражданское законодательство основывается на признании...» и далее идет перечисление «начал») – слова, означающие, что сутью, смыслом данной ветви законодательства являются вот эти самые «начала», т.е. частное право, выраженное в указанных формулах.

Основными частноправовыми началами, по статье 1 Кодекса, являются:

равенство субъектов;

неприкосновенность собственности; свобода договора;

недопустимость произвольного вмешательства кого-либо в частные дела; необходимость беспрепятственного осуществления гражданских прав; обеспечение восстановления нарушенных прав;

судебная защита прав.

Кроме того, к числу основных частноправовых начал следует отнести принцип автономии: согласно пункту 2 этой же статьи 1 Кодек-

214

Глава пятая. Плацдармы

са, граждане (физические лица) и юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе. То есть обладают юридической автономией в самом глубоком правовом значении. В значении не только самостоятельности, независимости, правовой обособленности, но и в смысле своего рода правовой самодостаточности, способности самим, своей волей определять условия своего поведения, распоряжаться своими юридическими возможностями, правами – что и выражает «свободу быть своим собственным господином» (на языке юридической науки такая способность и такая свобода именуются диспозитивностью). Особо значима здесь свобода договора. Согласно Кодексу, лица (физические и юридические) свободны в установлении своих прав и обязанностей на основании договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора1.

Вполне очевидно, что приведенные «начала» имеют широкую и более основательную значимость, чем просто принципы одной из отраслей законодательства. Равенство субъектов, недопустимость наличия у них в данных отношениях каких-либо преимуществ, неприкосновенность собственности, судебная защита, недопустимость вмешательства кого-либо в дела граждан и их объединений, еще более – правовая автономия, диспозитивность, способность самим, своей волей и в своем интересе определять условия своего поведения, договорный метод определения взаимоотношений – все это не что иное, как определяющие черты и ориентиры современного гражданского общества в целом (и, кстати сказать, нигде, кроме Гражданского кодекса, такие черты и ориентиры в российском законодательстве, да и в никаком ином общезначимом документе, не закреплены).

И ВОТ КАКОЙ МОМЕНТ здесь нужно выделить особо. Надо видеть, что в правовых началах, закрепленных Гражданским кодексом России, выражено – по-видимому, не во всем, не полностью, но все же выражено – новое качество частного права, связанное с правами человека, с обретением ими в современную эпоху прямого юридичес-

1 Представляет интерес и то положение закона (об этом говорится уже в ст. 2 Кодекса), согласно которому гражданское законодательство регулирует имущественные и связанные с ними личные неимущественные отношения, основанные на равенстве, автономии воли и имущественной самостоятельности их участников. Но здесь, в только что приведенном положении, делается уже ударение не столько на юридических, сколько на известных материальных предпосылках частного права, в том числе на имущественной самостоятельности субъектов.

215

Право – надежда наша

кого значения. То, что, сообразно с таким значением прав человека, упрочился и возвысился правовой статус субъектов. И то, что в соответствии с этим по-новому «зазвучали» частноправовые начала (в особенности начала правовой автономии, диспозитивности).

Вовсе не случайно, не ради «дежурной» фразы в Кодексе прямо записано, что гражданским законодательством защищаются «неотчуждаемые права и свободы человека» (ст. 2), а статус гражданских прав, согласно Кодексу, по своей юридической обеспеченности в сущности такой же, как и прав конституционных (в статье 1 указано: гражданские права могут быть ограничены только по тем же основаниям, как конституционные права).

Именно они, эти частноправовые начала, в своем «новом звучании» в условиях утвердившегося на Западе современного правового гражданского общества явились ответом на вызов времени – оказались (в России пока в основном «на бумаге») тем мощным побудительным эле-

ментом, который в полной мере способен раскрыть достоинства сво-

боды, осуществляемой через право, притом частное право. Элементом, который стал, следовательно, фактором, по-современному упорядочивающим свободу в обществе. Здесь, на почве экономических интересов, рождаемых частной собственностью и рынком, экономическая свобода (свобода защищенной, уверенной, ориентированной на право личности) должна – при полном и точном проведении в жизнь предписаний Кодекса – не соскальзывать в базарно-разбойничью вольницу, а переводится в созидательную активность, экономический риск и творчество, соединенные с персональной ответственностью за результаты собственного дела. По своей социальной и правовой сути «такая» свобода в обществе – это свобода в правовом гражданском обществе, предполагающая также и солидарность между людьми. Теперь все это

«записано» в российском законодательстве – закреплено в виде определяющих принципов в Гражданском кодексе России.

НО ЕСЛИ приведенные соображения верны, то возникает следующий вопрос. Ныне уже наступил 1999 год, на пороге новое тысячелетие, почему же, спрашивается, начатые в 1992 году «кардинальные» реформы все еще не привели к ожидаемым результатам, коль скоро уже три-четыре года действует такое замечательное (да – заверяю, воистину замечательное!) современное гражданское законодательство? А перемен к лучшему даже в самые последние годы так и нет, кроме некоторых, возникших еще ранее изменений в области «рыночного настроя» и потребительского рынка. Тем более просто неуместно

216

Глава пятая. Плацдармы

в такой обстановке говорить о той роли, которую, по примеру развитых западных стран, должно как будто бы сыграть современное частное право. Так в чем же дело?

Дело, надо полагать, не только и даже не столько в том, что основные «реформаторские» меры ко времени вступления в действие Кодекса были уже проведены в огосударствленном хозяйстве и маховик огосударствленной, полурыночной полукриминальной экономики зарабо-

тал уже вовсю, так сказать, в автоматическом режиме. Причем заработал так, что воротилам и облагодетельствованным кругам номенклатурного кланового капитализма Гражданский кодекс со всеми его принципами и «буквами» не очень-то нужен. А если «нужен», то лишь в том узком, ограниченном значении, которое рождено коммунистическим строем, т.е. в значении сугубо «оформительского» документа, который может даже прикрыть «теневые» акции по переделу собственности, обретению источников природных богатств, как-то формально легализовать подпольные коммерческие акции. Словом, режим огосударствленной полукриминальной жизни в чем-то даже получил в виде формально понимаемого и изощренно применяемого престижного Кодекса какие-то новые подпорки. Пожалуй, порой – благообразное, престижное прикрытие.

И вот здесь, предваряя последующий, более конкретизированный ответ на только что приведенный вопрос, можно сказать так. Основное, что предопределяет нынешние экономические и социаль-

ные беды и отсутствие обнадеживающей перспективы в обстановке нового законодательства, заключается в том, что в стране не только изначально, но и до сих пор все же не взят твердый курс на воплощение в жизнь н а ч а л с о в р е м е н н о г о ч а с т н о г о п р а в а, а отсюда и курса на формирование действительного правового гражданского общества, составной частью которого должна стать рыночная экономика. А в этой связи нет и твердой государственной воли

на придание действительно высокого статуса Гражданскому кодексу в его истинном значении, на решительное и последовательное проведение в жизнь его «духа», сути, принципов.

Вот некоторые более конкретизированные соображения на этот счет.

ПРЕЖДЕ ВСЕГО некоторые констатации о фактическом положении дел с частным правом, с гражданским законодательством в сегодняшней российской действительности.

Оценки здесь, увы, по сравнению с ранее прозвучавшими мажорными интонациями о гражданско-правовых началах Кодекса оказываются иными.

217

Право – надежда наша

После некоторой эйфории, связанной с изданием и вступлением в 1995–1996 годах двух частей Гражданского кодекса, когда Кодекс именовался «второй» или «экономической» российской конституцией (комплиментарные определения, которые, если честно, во многом инициированы самими правоведами и получили широкое хождение в их среде, главным образом среди цивилистов), вскоре, спустя всего два–три года, наступило время весьма прохладного отношения к гражданскому законодательству.

На первый план в законодательной области, как и в былые времена, вновь выступили Уголовный кодекс, административные законы, в сфере хозяйства – налоговое законодательство. Даже в законодательных документах частноправового характера (например, об акционерных обществах, о лизинге, о приватизации и др.) ссылки на их исходную нормативную основу, Гражданский кодекс – редкость. Еще большая редкость – органическая увязка новых нормативных актов с юридическими конструкциями, а главное – с правовыми началами гражданского законодательства. Чаще ссылки на Гражданский кодекс встречаются при обосновании

«пресекательных» акций, в том числе отклонения в президентских вето тех или иных актов Государственной Думы. То, что земельное законодательство, вызывавшее в последние годы наиболее ожесточенные споры, представляет собой в условиях формирующегося рыночного хозяйства особую ветвь частного права, вообще оказалось забытым.

Аналогичной и, пожалуй, более серьезной оценки заслуживают практика применения гражданского законодательства, его реальное действие.

Здесь мы встречаемся с рядом тревожных фактов нашего нынешнего постсоветского бытия.

ОДИН ИЗ ТРЕВОЖНЫХ ФАКТОВ нынешней российской действительности – это отрицательное влияние на реальное действие гражданского законодательства сохранившихся элементов коммунистического строя, идеологии и практики необольшевизма (так и хочется сказать – «рудиментов», «остатков», но нет, дело куда более серьезное).

Современное состояние российского общества таково, что, несмотря на проводимые уже долгое время реформы (а во многом и благодаря акциям, названным «реформами»), реально, фактически в России не только не сложилось современное правовое гражданское общество, но, увы, и нет устойчивой доминирующей тенденции к его формированию. Российское общество в своих главных сторонах и компонентах и характеристиках остается прогосударственной системой с сильными автори-

218

Глава пятая. Плацдармы

тарными началами, с господством коррумпированного чиновничества, элитарным строем новых могущественных властителей – большей частью выходцев из былой партийно-комсомольской номенклатуры.

В такой обстановке реальные функции российского гражданского законодательства – как и в недавние советские времена – свелись в основном к тому, что оно выступает в качестве нормативного документа «оформительского» значения. При помощи действующего Гражданского кодекса складывающиеся коммерческие, иные отношения в нашем полурыночном, все еще прогосударственном хозяйстве получают юридическую легитимацию, вводятся с юридической стороны в отработанные юридические конструкции. Конечно, и в данном случае определенные элементы частноправового порядка в какой-то мере реализуются на практике (что происходило и в советское время). Но существующая в настоящую пору практика применения гражданского законодательства не свидетельствует о том, что ее центром, сутью становится воплощение в жизнь основных начал частного права – решающего звена формирования современного гражданского общества, цивилизованной рыночной экономики.

Не вселяют здесь оптимизм и направления государственной политики последних лет.

Вполне своевременные лозунги о «наведении порядка», о «дисциплине» в современных условиях редко связываются с гражданским законодательством. Хуже того, иной раз в средствах массовой информации при оправдании наших трудностей и указаниях на их причины звучат слова о «пресловутом» Гражданском кодексе, который, дескать, препятствует активным государственно-властным акциям, прежде всего сбору налогов. А летом 1996 года на основании президентского указа решение трех финансовых ведомств во имя жесткой политики по сбору налогов по сути дела отменило на практике действие одной из статей Кодекса (ст. 855). Да и факты, связанные с «неплатежами», «дефолтом», со всей суммой событий 17 августа 1998 года, до сих пор не получили правовой оценки, в том числе и с точки зрения самих основ действующего российского гражданского законодательства.

Есть здесь факты и более тревожные.

Они связаны в основном с той «средой» – обстановкой в народном хозяйстве, к которой общество пришло в результате «реформ».

Основная беда по данному кругу отношений – это неадекватно использованные в целях приватизации юридико-организационные конструкции – акционерные общества. Большинство созданных в результате «сплошного акционирования» акционерных обществ, в особен-

219

Право – надежда наша

ности открытых, не стали юридической формой рыночного управления делами совокупных частных собственников, а, оставаясь в основном в зоне государственного властвования, открыли вместе с тем простор для вольного маневрирования громадными богатствами, в том числе для передела собственности или даже в сугубо политических целях, для персонального обогащения небольших групп людей, в частности – для возвышения до уровня новорусских богатеев «директоров», в том числе «красных», для направления неконтролируемых богатств на нужды избирательных кампаний угодных политиков, назначения на высокие посты в акционерных обществах недавних политических деятелей и крупных чиновников, далеко не всегда справлявшихся со своими функциями, подчас прямо политически обанкротившихся, для «перегона» через иностранных акционеров крупных национальных богатств за пределы российской юрисдикции и др.

Пожалуй, еще более тревожным и в чем-то даже обескураживающим является то обстоятельство, что гражданско-правовые формы, включая институты акционерных обществ, а также институты собственности, сделок, разнообразных договорных обязательств, порой становятся легальным прикрытием действий криминальных и полукриминальных сил, выступающих в единении с коррумпированным чиновничеством. Притом, понятно, в целях, никак не связанных с интересами экономики, общества, подчас – чуть ли не в открытую во имя узкокорыстных групповых интересов, интересов криминальных групп и воротил (хотя формально «в согласии» с требованиями правопорядка, нормами гражданского законодательства).

В настоящее время, в конце 1990-х годов, наши замечательные, отработанные веками и международной практикой гражданско-правовые институты – такие, как институты акционерных обществ, сделок, обязательств и др., все более прикрывают и придают благообразный вид процессам передела собственности, выражающим новую фазу схватки экономически и политически могущественных группировок нынешнего номенклатурного полукриминального капитализма, завоевавшего уже довольно прочные позиции в современной России.

А все это, к великому сожалению, находится в разящем противоречии с определяющей миссией частного права, призванного по своим глубинным функциям шаг за шагом утверждать, внедрять в самую плоть жизни общества истинно правовые, гуманитарные начала и ценности, начала социальной солидарности, относящиеся к самой сути современного гражданского правового общества. И плюс к тому указанные горькие факты дают известные основания также и для бытующей в обществе

220

Глава пятая. Плацдармы

недоброй славы о частном праве. И одновременно – материал для идейных противников реформ, которые оценивают частное право и современное гражданское законодательство в качестве «орудия буржуазии»,

«инструмента мафиозных структур». Впрочем, последние из приведенных суждений, надо напомнить, построены на узкой, идеологизированной трактовке частного права, на сведении в одном случае гражданского законодательства к одним лишь «юридическим формам», к сугубо

«оформительскому делу». К тому, что – не надо забывать! – порождено именно коммунистической системой и идеологией, стало основой ленинского постулата о гражданском праве при социализме, а на деле привело к нравам и бедам командной экономики, ни на йоту не уступающим нынешним горьким фактам использования гражданско-правовых институтов в их сугубо формальной интерпретации для передела собственности, иных операций в области имущества, связанных с деятельностью могущественных криминальных и полукриминальных групп, коррумпированного чиновничества.

Итак, к сожалению, Гражданский кодекс и ныне понимается, по большей части, не в качестве духовно-правовой основы формирующегося современного гражданского общества, адекватной социально-правовой среды цивилизованного рынка, а всего лишь – как и в советские времена – в виде документа, пригодного главным образом для

«оформительских» целей и решения текущих конфликтных ситуаций. Оказывается, и сейчас с фундаментальными положениями гражданского законодательства можно даже не считаться, открыто и безнаказанно во имя интересов текущего момента (скажем, во имя увеличения «собираемости налогов») нарушать его нормы, попирать принципы частного права. Более того, оказывается возможным не только не считаться с началами, с «духом» гражданского законодательства, но и использовать гражданско-правовые нормы для дел и целей, далеких от нормального, делового функционирования современной рыночной экономики, существа современного правового гражданского общества. В том числе для коммерческой деятельности, сконцентрированной только на одном – быстром, по принципу «любой ценой» персональном обогащении. А порой и хуже того – на прикрытии акций криминального характера. Вспомним и то, что все это, к несчастью, вполне логично сочетается со все еще могущественным «криминальным частным правом», с нравами его «законов» и разборок.

И ВСЕ ЖЕ, возвращаясь к достоинствам Гражданского кодекса России и, будем надеяться и верить, к оптимистическим перспекти-

221

Право – надежда наша

вам, связанным с его действием, отметим такой существенный момент, обращенный к нашему сегодняшнему дню, к нашей непростой действительности, когда положения Кодекса во многом еще не «работают» или используются даже вопреки его действительному смыслу.

Так как начала частного права, выраженные в российском Гражданском кодексе, стали нормой закона, они имеют не только общеюридическое, философское значение и, стало быть, не только выполняют функцию стратегического гуманитарного ориентира в нашем

социальном развитии, в движении к современному гражданскому обществу и современной рыночной экономике (частноправовому народному хозяйству). Они кроме этого могут иметь и непосредственное

юридическое значение.

Значит, сама идея строгого «порядка», твердой законности в связи с существованием Гражданского кодекса (и, стало быть, необходимости неукоснительного соблюдения его предписаний) «работает» и на перспективу постепенного формирования в России современного гражданского общества. И «работает» не только в силу того, что в гражданско-правовых нормах и конструкциях уже выражено частное право, но и как раз благодаря тому, что и общие начала гражданского законодательства призваны иметь непосредственное юридическое действие. Ситуация здесь, как видно, во многом аналогична той, которая характерна и для Конституции России, закрепленного в ней в статье 18 непосредственного юридического действия положений о правах человека.

В чем заключается это непосредственное юридическое значение рассматриваемых общих положений Гражданского кодекса? Здесь два основных момента.

Во-первых, закрепленные в Кодексе начала частного права (равенство субъектов, неприкосновенность собственности, недопустимость вмешательства в частные дела и др.) представляют собой определяю-

щий критерий при решении вопросов, связанных с совершенствованием

и развитием гражданского законодательства, других законодательных сфер цивилистической группы и – что не менее важно в области юридической практики – с толкованием, адекватным пониманием истинного смысла и интерпретацией содержащихся в Кодексе и других гражданско-правовых документах нормативных положений.

Во-вторых, закрепленные в Кодексе частноправовые начала (притом в тех формулировках, которые даны в статье 1 Кодекса) могут быть прямо положены в основу решения судов по тем или иным юридическим делам, касающимся конкретных жизненных ситуаций.

222

Глава пятая. Плацдармы

И тогда – о чем подробнее речь пойдет несколько дальше – подобные решения явятся реальным свидетельством фактического становления в нашей стране правового гражданского общества.

Такого рода решений с указанием на то или иное «начало» – насколько мне известно – в опубликованной практике еще нет, если не считать ссылок в некоторых решениях арбитражных судов на «начала гражданского законодательства» в целом. Но когда они появятся (а они, по моему мнению, появятся непременно, дай Бог, не в очень отдаленное время), перед нами, по всем данным, окажутся высокозначимые прецеденты – и в юридическом, и в социальном отношении – свидетельство того, что современное российское гражданское право активно входит в жизнь. И, быть может, самое сущес-

твенное свидетельство и того, что в нашей жизни реально использует-

ся инструмент, при помощи которого – при помощи судебных решений! по конкретным жизненным ситуациям! – реально утверждаются важнейшие основы современного правового гражданского общества.

1.