Другие звенья

БЫЛО БЫ, конечно, совершенно неоправданным, если бы первое и важнейшее звено в сложных процессах развития права в России (это, напомню, наши российские законы) свелось только к действующим Конституции и Гражданскому кодексу.

В действующих законодательных и иных нормативных актах, принятых с 1994 года Федеральным Собранием (а также в ряде секторов, принятых до 1994 г. Верховным Советом РСФСР, другими правотворческими инстанциями), существуют весьма значимые «плацдармы» передового демократического права.

Это законы, относящиеся к некоторым главным достижениям, реализованным за время демократических преобразований в нашем обществе, – о гласности (свободе слова, о печати), о свободных выборах, об общественных объединениях. Идет плодотворная работа по разработке современного законодательства о труде. В России сейчас действует коренным образом обновленное уголовное законодательство – новый, построенный на демократических и гуманистических принципах Уголовный кодекс, обновленное законодательство по административным вопросам, в том числе об административной ответственности. Идет во многом плодотворная работа по демократическому обновлению законодательства по вопросам земли, других природных ресурсов, в более широком плане – по экологической проблематике. В эконо-

223

Право – надежда наша

мике реализуются существенные «новеллы» по налоговому законодательству, значение которого в современных условиях резко возросло. Да и в области предпринимательства, коммерческой деятельности, наряду с Гражданским кодексом, передовые, современные законодательные установления выработаны по вопросам «раздела продукции», малого предпринимательства, по ряду других вопросов хозяйственной деятельности. И конечно же крупный блок передового демократического права формируется в сфере процессуального законодательства – гражданско-процессуального, уголовно-процессуального, административно-процессуального.

Анализ современных нормативных положений в указанных и иных законодательных сферах – да и простое перечисление такого рода нормативных документов, весьма важных в практическом отношении, – далеко выходит за пределы темы книги, ее замысла – познакомить читателя с проблемами права в России – нашей надеждой.

Хотя, следует заметить, нужно иметь ясное представление о том, что при решении любой юридически значимой ситуации придется обращаться к конкретным нормативным документам по данному кругу вопросов. И что при внимательном рассмотрении содержания этих документов (а без этого не обойтись для точного применения закона) там в настоящее время во многих случаях могут быть найдены не только надежные законодательные основания для плодотворного решения возникающих проблем, но свидетельства развития законодательства России в демократическом направлении.

Отдавая должное всем областям российского законодательства и не ранжируя их по степени важности и нужности, необходимо тем не менее вновь сказать о Конституции и Гражданском кодексе России. О том, что при определении смысла и сути тех или иных юридических норм во всех сферах действующего права (за исключением явно устаревших, рудиментов и следов ушедших в прошлое порядков) следует неизменно держать в поле зрения правовые начала – начала передового демократического права! – содержащиеся в этих основополагающих законодательных документах. Сверять с ними «свое понимание» тех или иных юридических норм, даже тех, которые относятся, например, к уголовному или налоговому законодательству. Каждый раз – хотя бы «для себя» – отвечать на вопрос о том, насколько трактовка, избранный порядок и формы применения данных юридических норм согласуются с ними.

Для Конституции, надо полагать, такой подход к содержащимся в ней положениям в общем понятен (хотя и здесь, если мне удалось убе-

224

Глава пятая. Плацдармы

дить в этом читателя, нужно иметь отчетливое представление о смысловом центре конституционного текста).

Что же касается Гражданского кодекса, то при всей юридической однопорядковости «всех кодексов» (сейчас нормативные акты под именем «кодексы» используются и по узким законодательным сферам и стали приниматься в регионах, в отдельных областях, такие, например, как «избирательный кодекс») уместно еще раз сказать о том, что именно в Гражданском кодексе – а это обобщающий системный закон исключительно общефедерального значения! – сосредоточены правовые начала и ценности, которые решающим образом определяют само формирование и функционирование гражданского общества. И вообще Гражданский кодекс – это закон, так сказать, «повышенного» правового статуса, приближающийся к конституционным законам не только по своему содержанию, но и по некоторым моментам юридического порядка (в ст. 3 Кодекса говорится: «Нормы гражданского права, содержащиеся в других законах, должны соответствовать настоящему Кодексу», а ограничение гражданских прав, по ст. 1 ГК, допустимо, как уже упоминалось, в принципе по тем же основаниям, что и ограничение прав конституционных). Примем во внимание и то обстоятельство, что «гражданские законы» в широком значении этого понятия охватывают и содержание своего рода «ответвлений» от гражданского законодательства в строгом смысле – содержание законов, относящихся к семейному, трудовому, земельному праву, правовым подразделениям, касающимся природных ресурсов, – водному, лесному, о недрах (хотя в последних наличествует и немало публичноправовых элементов, приобретающих доминирующее значение при социалистическом строе, всеобъемлющем господстве социалистичес-

кой собственности).

Насколько признание надлежащего статуса Гражданского кодекса в общефедеральной законодательной системе в принципе имеет существенное значение, можно подтвердить примером, относящимся к проблеме Земельного кодекса.

225

Право – надежда наша

Но ведь гражданско-правовой оборот земли – это вопросы гражданского права (если, конечно, экономика страны в целом переходит в режим рыночного, частноправового народного хозяйства). И в принципе проблемы здесь нет никакой, если бы... Если бы при принятии первой части Гражданского кодекса не было специально оговорено в примечании к главе 17, озаглавленной «Право собственности и другие вещные права на землю», что эта глава начинает действовать только «со дня введения в действие принятого... Земельного кодекса».

Но ведь такого рода запись нарушает логику права – закономерную

субординацию между отраслями права, прямую обусловленность земельного законодательства в условиях современного народного хозяйства законодательством гражданским. И при всей сложности расстановки политических сил в Государственной Думе, от которой зависит принятие норм гражданского законодательства (с чем, собственно говоря, и было связано принятие упомянутого примечания к гл. 17 Гражданского кодекса), ныне, после трех-четырехлетнего действия Кодекса, есть основания для рассмотрения в надлежащем правосудном порядке правомерности этого примечания по мотивам нарушения субординации между кодексами, что, возможно, сняло бы вопросы о гражданском обороте земли и тем самым сразу и кардинальным образом решило бы судьбу Земельного кодекса.

НАРЯДУ С ЗАКОНАМИ важнейшим опорным звеном в сложных процессах укрепления и защиты в России законности (правозаконности), а отсюда – становления и развития передового демократического права являются механизмы претворения законов в жизнь, что, собственно говоря, и означает утверждение в обществе режима законности и правопорядка.

Конечно, центральный пункт в таких механизмах – это твердая государственная воля на «реальность права», последовательная, неуклонная политика, а в этой связи – деятельность центральных учреждений федеральной власти. Отсутствие двойного подхода к вопросам права: одного – «для себя» (когда допускается возможность неких изъятий и исключений), иного – «для всех других» (когда все и вся должно совершаться сообразно строжайшей законности). Тем более что, по действующей Конституции, именно на президента возложена миссия быть гарантом Конституции, прав и свобод граждан, а также выбирать и предлагать для назначения одну из ключевых фигур в сфере обеспечения законности – Генерального прокурора страны. Да и в силу сложившихся в нашей стране обыкновений (получивших известное

226

Глава пятая. Плацдармы

закрепление в федеральных законах) «силовики», руководители ведущих ведомств в области реального обеспечения правопорядка, находятся в прямом подчинении президента.

Вместе с тем в практическом отношении во всех секторах нашей многообразной жизни решающее значение в механизмах реального претворения законов в действительность принадлежит правосудию.

И это, надо признать, следующий по важности после «самих» законов «плацдарм» передового демократического права – система судебных учреждений. Причем (и это в высшей степени существенный

момент) – система независимого суда.

Не все, к сожалению, вопросы правосудия в нашей сегодняшней действительности решены. Слабое, а порой и просто убогое материальное, финансовое обеспечение судов, крупные недостатки в подготовке высококлассных судей, а главное, быть может, отсутствие общей идейной, духовной линии на возвышение суда, на предельное к нему уважение – все это не позволяет в полной мере реализовать те функции правосудной деятельности, которые являются одной из необходимых «составляющих» современного гражданского общества. К тому же судебные органы, в особенности «на местах», остаются под сильным влиянием местных административных органов.

Но так или иначе главный шаг сделан – и в плоскости общего социально-политического признания, и в части законодательных решений правосудие в нашей стране обрело статус независимости.

Более того, центральная власть даже глубоко заинтересована в независимости судебной системы (она – гарант государственно-правового единства, действенное средство предупреждения и борьбы против республиканско-областного сепаратизма). В данном случае, кажется, власть готова даже мириться с издержками, связанными с судейской независимостью, терпимо относиться к судебным актам, пресекающим неправомерные государственно-административные акции, исходящие от федеральных учреждений.

Скажу без каких-либо преувеличений – в российской Конституции записан «по максимуму» широкий, отражающий достижения демократически развитых стран комплекс прав граждан на судебную защиту. Начиная с таких фундаментальных, как право обвиняемого в преступлении на рассмотрение его дела судом с участием присяжных заседателей, презумпция невиновности, допуск защитника с момента задержания и др., до, казалось бы, «мелочей» в судебной деятельности. Впрочем, на поверку какие же это «мелочи», если речь идет о правилах, согласно которым, к примеру, «не допускается использование доказа-

227

Право – надежда наша

тельств, полученных с нарушением федерального закона», «никто не обязан свидетельствовать против самого себя, своего супруга и близких родственников» и т.д. Словом, конституционные нормы открывают путь к действительной и основательной судебной реформе, в результате которой правосудие станет не просто «властью» и тем более не некой «третьей» властью, а одной из определяющих основ общества. К сожалению, реальная практика ныне еще далека от такого рода идеалов. По всем данным, потребуются немалые усилия для того, чтобы органы российского правосудия «развернулись» на защиту человека, его достоинства, неотъемлемых прав, причем так, чтобы исходной правовой основой для этого служили – как это и предусмотрено Конституцией – неотъемлемые права и свободы человека, общие гу-

манистические принципы права.

К тому же в области действующего правосудия мы, по ряду данных, встречаемся с иной опасностью, пагубные последствия которой в достаточной мере еще не оценены (и которой, увы, могут с успехом воспользоваться противники независимого правосудия). Это опасность, да к тому же в условиях коррупции, проникающей и в судебную систему, состоящая в возможности использовать «независимость» суда для неправомерного вмешательства в общественную жизнь в интересах денежного мешка, ведомственных интересов или даже личностных амбиций.

Во всяком случае наше общество должно прочно утвердиться в убежденности, что развитая, надежно работающая судебная система – это ключ к такому состоянию общественных дел, когда прекрасные «записи», декларации в законах и в особенности заложенные в них демократические и гуманистические начала станут реальностью, непреложной практикой, образом жизни людей.

ТРЕБУЕТ К СЕБЕ ВНИМАНИЯ еще один «плацдарм», еще одно опорное звено передового демократического права.

Это правосознание людей, или, несколько шире, общая правовая куль-

тура в обществе. Наряду с немалым числом негативных фактов и проявлений обратного толка (правовой нигилизм, неуважение к закону, к праву широко распространены в нашей российской жизни) есть тут обстоятельства оптимистического порядка – то, что действительно можно именовать опорой.

Главное из таких обстоятельств заключается не только в природном, но и в глубоко выстраданном людьми жестком их стремлении к действительному праву (если угодно, неутоленная жажда права).

228

Глава пятая. Плацдармы

У людей в нашем Отечестве после чудовищных бед и в результате каких-то безнадежных попыток выбраться из бесконечной их полосы, как мне представляется, все более зреет, утверждается убежденность – вот оно, действительное право – наше спасение. Что-то и впрямь – святое. Вот оно, действительное право, право человека – наша надежда. Есть, на мой взгляд, неопровержимые доказательства такой оцен-

ки правосознания людей в нашем обществе. Это реакция большинства людей на трагические события начала октября 1993 года, а затем – на военные действия в Чечне 1994–1996 годов.

Вот 1993 год. В конце апреля население страны на общероссийском референдуме поддержало политику президента на реформирование общества. Почти все общество было не удовлетворено деятельностью Верховного Совета, оставшегося от советского времени. Предметом всеобщего осуждения была латаная-перелатаная Конституция РСФСР. Везде – и в органах информации, и в обыденных разговорах – звучали подобные оценки. Но как только, по сентябрьскому президентскому указу, а затем в результате вооруженного захвата 4 октября «белого дома», Верховный Совет был распущен, повсеместно зазвучали суждения, казалось бы, никак не вяжущиеся с представлениями о нашей будто бы насквозь «неправовой» стране, – суждения о том, что про-

изошло нарушение права.

Та же самая реакция на чеченскую войну. Казалось бы, ну, как тут не употребить силу на одной из территорий, уже столетие официально относящейся к российскому государству? Одностороннее, в чемто даже вызывающее «объявление себя» частью автономной республики, Чечней, «самостоятельным государством» – Ичкерией. Создание своей армии. Захват федерального имущества, в том числе – военного. Бандитские налеты на проходящие по территории этого «государства» поезда. Преступный беспредел. И вот в конце 1994 года регулярная российская армия вступила на территорию Чечни для наведения «конституционного порядка». Началась война, в ответ – народное сопротивление регулярной армии, массовые нарушения прав человека... И вновь, несмотря на официальные решения иного рода, – подавляющая реакция на чеченские события большинства людей в России: нарушено право!

А тут еще – повторяющиеся изо дня в день официальные заявления о «приверженности к праву». Запись в Конституции о том, что мы –

«правовое государство». Статьи 2, 18, статьи о конституционных правах граждан. Гражданский кодекс. Как тут не поверить в право, не видеть в нем свою надежду?

229

Право – надежда наша

Но нужно отдавать отчет – все это пока не более чем обнадеживающая предпосылка.

И здесь, в области правосознания, правовой культуры, перед нами, всем обществом тяжелая, многотрудная, увы, еще долгая работа. Неотложная проблема здесь – возвышение передовых представлений о праве. Именно в данном пункте – наиболее сложные моменты. Ведь наше общество еще не «прошло», далеко не завершило тот этап, над которым, по передовым правовым представлениям, предстоит даже в чем-то возвыситься, – этап придания безусловной нерушимости

«просто» действующему закону. Сейчас в виде некоего труднодостижимого идеала порой, как уже упоминалось, воспринимаются такие формулы, как – «диктатура закона» (которая в приведенном словесном выражении имеет, как мы видели, и негативный оттенок, отражающий недобрый смысл самого слова «диктатура», однобокость мышления, связывающего крепкую, сильную власть с одной лишь «диктатурой» и вдобавок – с любым актом, названным «законом»).

Но ничего не поделаешь. Необходимость возвысить передовые правовые идеи до уровня общенациональных – необходимость острая, неотложная.

И здесь для «увязки» с существующим положением вещей может помочь категория правозаконности, которая наряду с гуманистическим видением правовых явлений сохраняет и все положительное, что несет в себе идеология святости действующего закона.

При этом идея правозаконности вполне достойна того, чтобы она, если угодно, официально приобрела статус той общенациональной идеи, о которой ныне заботятся многие политические деятели и идеологи, обеспокоенные тем, что место, ранее занятое «коммунизмом», ныне все еще остается вакантным. Впрочем, подробнее об этом – несколько дальше, в конце главы.

ВОТ ПОЧЕМУ в настоящее время – если вновь не срываться в манящую пропасть утопии – реальным и одновременно предельно необходимым, высокозначимым делом является п р о с в е щ е н и е. То по своей деловой сущности Просвещение, которое, увы, миновало Россию, но которое для всех ныне демократически развитых стран стало стартовой основой формирования правового гражданского общества, отсюда – и развитого, продуктивного «рынка», который служит людям, их благополучию.

А значит, учеба. Овладение как можно большим числом граждан России основами права. И не некими верхушечными, элемен-

230

Глава пятая. Плацдармы

тарными сведениями, а сразу же фундаментальными устоями современного права.

И вот здесь, могу заверить, первостепенную роль призвана сыграть Конституция России. И Гражданский кодекс России. При этом наряду с усвоением, пусть даже просто – со знакомством с законодательными новшествами, относящимися буквально ко всем сторонам практической деятельности каждого из нас, на безусловно первое место необходимо поставить постижение каждым российским гражданином, всеми лицами самого «духа» права, безусловного приоритета прав человека, принципов равенства, неприкосновенности собственности, свободы договора, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в частные дела. Постижение и превращение их в непреложный образ жизни, безусловные, нерушимые нормы поведения.

И ЕЩЕ ОДИН момент принципиального характера. Именно право в современном его понимании, наряду с другими характеристиками, связало права человека с его высокой, также истинно человеческой ответственностью. А отсюда и вывод большой гражданственной значимости. Право в гражданском обществе – это право свободы человека в практических делах, когда у человека есть «свобода быть своим собственным господином», и одновременно – право, единое с солидарностью людей.

И вновь хотелось бы привлечь внимание к тому, что эту сторону современного права, и притом в годы (да что годы – месяцы), предшествующие октябрьскому перевороту 1917 года, подчеркнули русские правоведы-цивилисты. Комментируя слова Ренана о том, что

«политика подобна пустыне; в ней идут наугад – то на север, то на юг, – просто потому, что надо идти; но никто не знает, где добро, где зло», И.А. Покровский за несколько месяцев до октябрьского переворота говорил: «Мы же думаем, что как для пустыни, так и для политики есть свой компас. Стрелка этого компаса всегда поворачивается к одному пункту – именно к тому, где сходятся свобода и социальная солидарность»1. И, как показал И.А. Покровский в своей книге об основных проблемах гражданского права, именно в современном гражданском праве все более утверждается гармоничное сочетание этих двух начал.

И в заключение данной группы вопросов – пояснение по одной, уже ранее упомянутой мысли.

1 Покровский И.А. Указ. соч. С. 36.

231

Право – надежда наша

Ныне, в обстановке объявленного и по ряду направлений осуществляемого в России курса на глубокие демократические преобразования, вдруг возникла и даже приобрела остроту идеологическая проблема

«национальной идеи», которая должна определять жизнь современной России. Была идея «Третьего Рима», потом «великодержавной империи», наконец – «коммунизма, его строительства во главе с КПСС». А теперь что? Пустота? Рынок?

Между тем сам ход Истории, развитие человеческих цивилизаций свидетельствуют о том, что в настоящее время для стран, объявивших себя демократическими, нет иной «национальной идеи», кроме

идеи человека, его высокого, центрального положения в обществе, а от-

сюда – и идеи права как стержня, центрального звена в жизни людей, идея правозаконности. Из всего предшествующего изложения с непреложностью следует, что ближе, роднее, ценнее для человека («постигшего или постигающего право»), чем идея права и правозаконности, нет ничего. И прежде всего – идея частного права в единстве с солидарностью. Учтем при этом соображение, высказанное в этой связи русским правоведом: «При осуществлении... подлинной солидарности человек возвращается действительно на присущее ему место – «меры всех вещей». Человеческая личность возвышается: не общество превращает ее в средство, а, напротив, само общество в целом становится хранителем и гарантом ее существования»1.

1 Покровский И.А. Указ. соч. С. 321.