§ 2. Главная специфическая черта имущественных отношений, регулируемых советским гражданским правом

1. Единство признаков имущественных отношений, регулируемых советским гражданским правом, не означает того, что среди этих признаков не может быть выделен признак главный и определяющий.

По мнению В. Кнаппа, наиболее существенным элементом предмета права является поведение участников общественных отношений1. В общем плане такой вывод едва ли может вызвать нарекания, ибо поведение людей составляет содержание общественных отношений. Однако необходимо учитывать, что рассмотрение общественного отношения через такие его элементы (стороны), как субъекты, объекты и внешние условия движения, т а к ж е в конечном счете вскрывает специфические черты с о д е р ж а н и я отношения. При определении же предмета правового регулирования главная цель состоит не в том, чтобы в равной мере выяснить все свойства данных общественных отношений, а в том, чтобы выявить те из них, которые объективно обусловливают применение специфической формы правового регулирования. Эти же свойства могут найти преимущественное выражение не непосредственно в поведении субъектов, а в особенностях их положения или специфике объектов поведения.

Такую картину мы и встречаем в сфере действия советского гражданского права. Особенности регулируемых гражданским правом имущественных отношений особо ярко видны не при непосредственном обращении к поведению участников отношений, а при характеристике последних через специфику п о л о ж е н и я с у б ъ е к т о в. Не случайно и сам В. Кнапп, в противоречие с приведенным выше теоретическим тезисом, при обособлении отношений, регулируемых гражданским правом, ссылается на признак, выражающий содержание отношений через специфику положения их субъектов (выступление лиц в качестве собственников или управляющих)2.

Правда, «характерные экономические маски лиц – это только олицетворение экономических отношений, в качестве носителей которых эти лица противостоят друг другу»3.

1 Кнапп В. По поводу дискуссии о системе права // Советское государство и право. 1957. № 5. С. 116.

2 Там же. С. 119.

3 Маркс К. Капитал. Т. 1. Госполитиздат, 1955. С. 92.

121

Предмет советского социалистического гражданского права

«предметным» признаком общественных отношений, складывающихся на основе товарного производства, может быть положение («экономические маски») лиц – носителей отношений. С особой силой это проявляется при обмене, где «лица существуют... одно для другого лишь как представители товаров, т.е. как товаровладельцы»1.

2. Как было отмечено в предшествующем изложении, одно из наиболее важных свойств отношений, складывающихся на основе товарного производства, выражается в признаке и м у щ е с т в е н н о й о б о с о б л е н н о с т и субъектов. Однако каким образом устранить неопределенность этого критерия, где искать тот показатель, который дал бы возможность выяснить с т е п е н ь имущественной обособленности, необходимую и достаточную для функционирования товарного производства? Поскольку выражением имущественной обособленности, необходимой и достаточной для функционирования товарного производства, является выступление лиц в качестве с о б с т в е н н и к о в и л и у п р а в л я ю щ и х частью имуществ единого государственного фонда, то, очевидно, ответ на поставленный вопрос может быть найден, если выяснить то о б щ е е, что свойственно и положению собственников, и положению управляющих частью имуществ единого фонда государственных имуществ.

На наш взгляд, это общее состоит в «и м у щ е с т в е н н о р а с п о р я д и т е л ь н о й с а м о с т о я т е л ь н о с т и» субъектов.

Специфическая черта имущественных отношений собственности, сказывающаяся на содержании и характере правомочий лица как субъекта права собственности, может быть сведена к тому, что лицо пользуется, владеет и распоряжается имуществом «своей властью»2 («вполне свободно, по собственному усмотрению...»3). Государственные органы, осуществляющие оперативное управление определенной частью имуществ единого государственного фонда, не имеют в отношении указанных имуществ «своей власти».

1 Маркс К. Капитал. Т. 1. Госполитиздат, 1955. С. 91–92.

2 См.: Венедиктов А.В. Государственная социалистическая собственность. Изд-во АН СССР, 1948. С. 32–39; Иоффе О.С. Советское гражданское право: Курс лекций. Общая часть. Изд-во ЛГУ, 1967. С. 273–276.

3 Толстой Ю.К. Содержание и гражданско-правовая защита права собственности. Изд-во ЛГУ, 1955. С. 60.

122

Глава третья. Особенности имущественных отношений

ставляет суть осуществляемого ими оперативного управления частью единого фонда имуществ социалистического государства. Но «распорядительная самостоятельность» является характерным моментом и для положения лиц, которые осуществляют владение, пользование, распоряжение имуществом «своей властью». Следовательно, имущественно-распорядительная самостоятельность – это и есть тот единый признак, который дает возможность в обобщенной форме определить степень имущественной обособленности, необходимую и достаточную для функционирования товарного производства.

Такой же вывод следует из марксовой характеристики сущности товарного обмена. Указав на то, что товары не могут сами отправляться на рынок и что, следовательно, необходимо обратиться к их хранителям – к товаровладельцам, К. Маркс пишет: «Чтобы данные вещи могли относиться друг к другу как товары, товаровладельцы должны относиться друг к другу как лица, в о л я к о т о р ы х р а с п о р я ж а е т с я э т и м и в е щ а м и...»1 Для товарного производства недостаточно, стало быть, любой и всякой имущественной обособленности: необходима такая ее степень, при которой товаровладельцы могли бы сами, «с в о е й в о л е й» р а с п о р я ж а т ь с я товаром. К. Маркс, характеризуя положение товаровладельцев, неоднократ-

но применяет такие определения, как выступление товаровладельцев в качестве «свободных собственников», могущих распоряжаться своим товаром2, подчинение их «лишь велениям своей свободной воли»3,

«самостоятельность» товаровладельцев4.

Следует, конечно, иметь в виду, что классики марксизма-ленинизма исследовали специфические черты товарного производства антагонистических формаций. Поэтому ряд терминов, использованных ими для показа сущности товарного обмена и положения при обме-

1 Маркс К. Капитал. Т. 1. Госполитиздат, 1956. С. 91. (Разрядка наша. – С.А.)

2 Там же. С. 174.

3 Там же. С. 182.

4 Там же. С. 359.

5 Энгельс Ф. Анти-Дюринг. Госполитиздат, 1953. С. 256.

6 Ленин В.И. Соч. 5-е изд. Т. 1. С. 152.

123

Предмет советского социалистического гражданского права

не товаропроизводителей, не может быть использован для характеристики товарного производства при социализме. Но, с другой стороны, нетрудно заметить, что за терминами «свободная частная собственность», «независимость», «своя воля» и др. может быть вскрыто нечто общее, свойственное всем формам т о в а р н о г о производства – состояние и м у щ е с т в е н н о р а с п о р я д и т е л ь н о й с а м о с т о я т е л ь н о с т и участников соответствующих общественных отношений.

Такая степень и м у щ е с т в е н н о й о б о с о б л е н н о с т и, при которой субъекты по отношению друг к другу имущественно с а м о с т о я т е л ь н ы и сообразно с этим сами, с в о е й в о л е й («самостоятельно») могут р а с п о р я ж а т ь с я материальными благами, – это и есть решающий, ключевой признак, позволяющий с достаточной полнотой и определенностью очертить круг имущественных отношений, складывающихся на основе товарного производства.

Лишь при наличии имущественно-распорядительной самостоятельности деятельность лиц приводит к о т ч у ж д е н и ю потребительной стоимости при сохранении в руках товаровладельца стоимости товара, к п е р е х о д у «власти» над товарами от одного лица к другому.

Весьма характерно, что те советские экономисты, которые при характеристике условий товарного производства указывают не только на «собст-

1 КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. Ч. 1. Госполитиздат, 1954. С. 691. (Разрядка наша. – С.А.)

124

Глава третья. Особенности имущественных отношений

венность», но и на «владение», вкладывают во вторую из названных категорий весьма широкий смысл. Так, например, П. Заостровцев пишет:

«Формы собственности определяют формы обособления владения. Таким образом, владение как собственность и в л а д е н и е к а к р а с п о р я ж е н и е с р е д с т в а м и п р о и з в о д с т в а т о л ь к о п о и х и с п о л ь з о в а н и ю надо строго различать»1. И несколько дальше: «На основе ограниченного владения государственные предприятия р а с п о р я ж а ю т с я (пользуются) средствами производства, принадлежащими государству»2. Совершенно очевидно, что автор под «владением» понимает здесь не форму статического обладания вещами, а одну из форм такого экономического отношения, в силу которого субъект с в о -

е й в о л е й р а с п о р я ж а е т с я в е щ а м и.

3. Признак «имущественно-распорядительной самостоятельности» участников отношений, складывающихся на основе товарного производства, является у с л о в н ы м терминологическим обозначением. С учетом особенностей товарного производства при социализме мы попытаемся выразить в приведенном определении то, что сформулировано К. Марксом в цитированном выше развернутом положении о значении «свободного распоряжения» в механизме товарного производства.

Ранее автор настоящей работы использовал при определении предмета советского гражданского права другую краткую формулировку, согласно которой в регулируемых гражданским правом имущественных отношениях субъекты выступают на началах «о п е р а т и в н о х о з я й с т в е н н о й с а м о с т о я т е л ь н о с т и»3 . При дальнейшей проверке оказалось, что указанное определение, правильно отражающее экономическое положение государственных предприятий, недостаточно точно характеризует экономическое положение кооперативных организаций (колхозов) и граждан, являющихся с о б с т в е н н и к а м и соответствующих имуществ. Однако в той мере, в какой формула «оперативно-хозяйственная самостоятельность» характеризует степень имущественной обособленности участников отношений, складывающихся на основе товарного производства (а именно с таких позиций и подходили мы к решению рассматриваемого вопроса и ранее), она по своему с м ы с л у не отличается от итоговой формулировки, используемой в настоящей работе.

1 3аостровцев П. Социалистическая собственность и товарное производство при социализме // Вопросы экономики. 1959. № 3. С. 100. (Разрядка наша. – С.А.)

2 Там же. С. 101. (Разрядка наша. – С.А.)

3 См.: Алексеев С.С. О предмете советского гражданского права и методе гражданско-правового регулирования // Советское государство и право. 1955. № 8. С. 116–117 и др.

125

Предмет советского социалистического гражданского права

Чрезвычайно важно подчеркнуть, что предложенное выше определение главной специфической черты предмета советского гражданского права не может рассматриваться обособленно, изолированно. Эта черта неразрывно связана со всеми другими признаками имущественных отношений данной группы, неотделима от них. Поэтому правильное значение признаку «имущественно-распорядительная самостоятельность» может быть придано лишь постольку, поскольку:

а) речь идет о такой группе имущественных отношений, основная масса которых по своему содержанию имеет э к в и в а л е н т н о в о з м е з д н ы й х а р а к т е р;

б) сам этот признак рассматривается как критерий, показывающий о п р е д е л е н н у ю с т е п е н ь и м у щ е с т в е н н о й о б о с о б л е н н о с т и с у б ъ е к т о в – степень, необходимую и достаточную для включения этих субъектов в область товарного производства; в) под «имущественно-распорядительной самостоятельностью» понимается то, что является общим для положения лиц в области товарного производства, независимо от того, выступают ли эти лица в к а ч е с т в е с о б с т в е н н и к о в и л и у п р а в л я ю щ и х ч а с т ь ю и м у щ е с т в е д и н о г о г о с у д а р с т в е н н о -

г о ф о н д а.

Из изложенного должно быть ясно, почему, определяя распорядительную самостоятельность участников отношений, складывающихся на основе товарного производства, мы добавили слово «имущественная» («и м у щ е с т в е н н о распорядительная самостоятельность»). Ведь термин «р а с п о р я д и т е л ь н а я самостоятельность» может быть использован и для характеристик в л а с т н ы х правомочий государственных органов – сферы действия административного права. Следовательно, с тем, чтобы каким-то образом отграничить «в л а с т н о распорядительную самостоятельность» государственных органов от распорядительной самостоятельности, являющейся лишь выражением определенной степени имущественной обособленности субъектов, оказалось необходимым, хотя бы в общей форме, указать на ту область, где только и возможно осуществление последней, – на область и м у щ е с т в е н н ы х отношений, где ее предметом являются в первую очередь определенные в е щ е с т в е н н ы е о б ъ е к т ы (а не непосредственно поведение людей).

Разумеется, мы отдаем себе ясный отчет в известном несовершенстве предложенного определения главной черты предмета советского гражданского права. Однако автор настоящей работы надеется, что каждый раз, когда в последующем изложении будет использоваться соот-

126

Глава третья. Особенности имущественных отношений

ветствующая формулировка, читатель будет иметь в виду тот ее специфический смысл, который следует из сделанных выше разъяснений.

Начала «самостоятельности» государственных организаций – «самостоятельности», имеющей распорядительное значение, подчеркиваются в экономической литературе, причем подчеркиваются как раз при характеристике товарного производства при социализме1, признаков хозяйственного расчета, с организационной стороны свидетельствующих о включении данного предприятия в сферу действия экономического закона стоимости2. На «самостоятельность» («автономию») как характерную особенность гражданско-правового регулирования ссылаются ряд авторов и в юридической литературе3. При этом едва ли может быть принято распространенное в литературе мнение, согласно которому «автономия» является лишь специфической чертой метода правового регулирования. Конечно, методу гражданско-правового регулирования имущественных отношений присущи такие особенности, для объяснения которых требуется привлечение понятия «автономия». Но по своей основе понятие «автономия» имеет экономический характер. Быть «автономным», значит быть независимым, значит занимать по отношению к другим лицам обособленное, самостоятельное положение. Именно такое понимание «автономии» следует из резолюции XII съезда РКП (б), указывающей, что «большая часть государственной промышленности организуется в виде трестов, т.е. пользующихся широкой хозяйственной автономией объединений, выступающих свободно на рынке, как меновые хозяйства»4. К тому же неверно было бы преувеличивать значение признака «автономии», представляя его как главную специфическую черту метода гражданско-правового регулирования в условиях планового социалистического хозяйства5. Но именно

1 См., например: Дьяченко В.П. Перспективы развития товарно-денежных отношений // Вопросы строительства коммунизма в СССР. Изд-во АН СССР, 1959. С. 291; 3аостровцев П. Социалистическая собственность и товарное производство при социализме // Вопросы экономики. 1959. № 3. С. 98–104 и др.

2 См., например: Политическая экономия: Учебник. 3-е изд. Госполитиздат, 1958. С. 536–545.

3 См., в частности: Миколенко Я., Братусь С.Н. Предмет и система советского социалистического гражданского права // Советская юстиция. 1938. № 16. С. 16; Миколенко Я. О предмете и принципах социалистического гражданского права // Проблемы социалистического права. 1938. № 5. С. 49; Братусь С.Н. О предмете советского гражданского права // Советское государство и право. 1940. № 1. С. 47 и др.

4 КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. Ч. 1. Госполитиздат, 1954. С. 694.

5 Агарков М.М. Предмет и система советского гражданского права // Советское государство и право. 1940. № 8–9. С. 63; Его же. Основные принципы советского гражданского права // Советское государство и право. 1947. № 11. С. 38–40; см. также: Венедиктов А.В. О системе Гражданского кодекса СССР // Советское государство и право. 1954. № 2. С. 30–31.

127

Предмет советского социалистического гражданского права

для того, чтобы не видеть указанный признак в гипертрофированном виде, необходимо рассматривать его не изолированно, а как юридическое выражение и м у щ е с т в е н н о р а с п о р я д и т е л ь н о й с а м о с т о я т е л ь н о с т и участников отношений, складывающихся на основе товарного производства.

Начала «самостоятельности», «самостоятельного выступления в обороте» и т.д. широко используются в литературе при анализе природы и признаков гражданской правосубъектности социалистических организаций (юридического лица). В связи в этим следует заметить, что проблема признаков юридического лица – это в конечном счете проблема наличия или отсутствия таких свойств у того или иного общественного образования, которые выражают отраслевую (гражданско-правовую) принадлежность соответствующих общественных отношений. Поэтому, когда признак самостоятельного выступления общественного образования в гражданском обороте обрисовывается как «конечный итог» свойств гражданской правосубъектности1, а сама правосубъектность связывается со степенью «распоряжения» имуществом2, то здесь на языке учения о юридическом лице проводится та же самая мысль, которая применительно к проблеме предмета гражданского права выражена в формуле «имущественно-распорядительная самостоятельность субъектов».

Наконец, следует заметить, что признак «равенства», которому некоторые авторы придают значение главной специфической черты предмета гражданского права3, может получить правильное значение, если рассматривать его как одну из черт распорядительной самостоятельности субъектов. Равенство участников отношений, складывающихся на основе товарного производства, состоит именно в том, что в с е они о б л а д а ю т и м у щ е с т в е н н о р а с п о р я д и т е л ь н о й с а м о с т о я т е л ь н о с т ь ю, и в силу этого обмен между ними осуществляется на эквивалентных началах. К. Маркс, расшифровывая понятие равенства в сфере товарного обращения, отметил, что о равенстве здесь следует говорить именно потому, что лица «относятся друг к другу как товаровладельцы и обменивают эквивалент на эквивалент»4. Относиться же друг к другу в качестве товаровладельцев – это и значит быть в области имущественной вполне самостоятельным, независимым. Не случайно Ю.К. Толстой, раскрывая экономическое понятие равенства как специфическую черту предмета гражданского права наряду с эквивалентностью (которая не является, однако, выражением равенства, а лишь с ним связана), указывает

1 Венедиктов А.В. Государственная социалистическая собственность. Изд-во АН СССР, 1948. С. 708–709.

2 Братусь С.Н. Субъекты гражданского права. Госюриздат, 1950. С. 138, 140.

3 О предмете советского гражданского права (К итогам дискуссии) // Советское государство и право. 1955. № 5. С. 57–58; Толстой Ю.К. О теоретических основах кодификации гражданского законодательства // Правоведение. 1957. № 1. С. 43.

4 Маркс К. Капитал. Т. 1. Госполитиздат, 1955. С. 182–183.

128

Глава третья. Особенности имущественных отношений

на «способность каждого гражданина с а м о с т о я т е л ь н о р а с п о р я ж а т ь с я полученной им долей общественного продукта...»1. Не является ли это положение в устах автора, считающего равенство единственным предметным признаком гражданского права, лучшим подтверждением того, что указанный признак имеет значение лишь постольку, поскольку он раскрывается через критерий более широкого смыслового значения – имущественно-распорядительную самостоятельность участников гражданского оборота?

4. Признак имущественно-распорядительной самостоятельности субъектов выражает характерные черты гражданского права нашего общества как права нового исторического типа – права с о в е т с к о г о, с о ц и а л и с т и ч е с к о г о.

В эксплуататорском обществе универсальным, собирательным признаком, характеризующим предмет гражданского права, является в з а и м н а я о т ч у ж д е н н о с т ь участников оборота, действующих в качестве частных собственников. Когда в предшествующем изложении были приведены марксовы положения о товаровладельцах как субъектах имущественных отношений (частной собственности) и на основе этих положений сделан вывод об имущественно-распорядительной самостоятельности как специфическом критерии предмета гражданского права, то тем самым было определено о б щ е е свойство указанных отношений, характерное для всех форм товарного производства. Однако, если это определение помогает уяснить сущность советского социалистического гражданского права, то взятое в общем виде оно не может быть, использовано для анализа гражданского права антагонистических формаций. Для последних решающую роль играет указанный К. Марксом признак в з а и м н о й о т ч у ж д е н -

н о с т и субъектов частной собственности2.

В социалистическом же обществе функционирует товарное производство о с о б о г о р о д а. В связи с господствующим положением общественной социалистической собственности на средства производства, ликвидацией частной собственности, действием всей системы экономических законов социализма и планомерным использованием закона стоимости открылась возможность для у п р а в л е н и я товарными процессами. В этих условиях оказалась снятой в з а и м н а я о т ч у ж д е н н о с т ь т о в а р о в л а д е л ь ц е в. Но осталась имущественно-распорядительная самостоятельность, которая ра-

1 Толстой Ю.К. Указ. соч. С. 43. (Разрядка наша. – С.А.)

2 См.: Маркс К. Капитал. Т. 1. Госполитиздат, 1955. С. 94.

129

Предмет советского социалистического гражданского права

нее существовала лишь как отдельный «момент» иной по содержанию категории, а теперь приобрела самостоятельное значение, развилась в специфический признак имущественных отношений, регулируемых советским гражданским правом.

Признак распорядительной самостоятельности, следовательно, отражая о б щ и е свойства, присущие всем и всяким имущественным отношениям, складывающимся на основе товарного производства, является вместе с тем с п е ц и ф и ч е с к и м признаком для предмета советского гражданского права.

Предложенная выше характеристика предмета советского гражданского права дает возможность выяснить еще одну особенность этой отрасли, к сожалению, в достаточной степени в литературе еще не исследованную, – органическую связь гражданского права с началами с о ц и а л и с т и ч е с к о й д е м о к р а т и и.

Нельзя сказать, что при систематической характеристике советского гражданского права начала социалистической демократии вообще игнорировались. Эти начала обычно рассматриваются под углом зрения принципов гражданского права. Но так как сама проблема гражданско-правовых принципов разрабатывается в литературе в отрыве от проблемы предмета этой отрасли, вопросы советской демократии остаются в науке гражданского права подключенными к конкретному материалу некоторыми общими моментами.

Впрочем, возможность увязки вопросов, относящихся к сущности советского гражданского права и началам социалистического демократизма, зависит не только, а точнее говоря, не столько от исходных установок на «увязку», которых ни у одного из советских авторов отнять нельзя, сколько от правильного о п р е д е л е н и я п р е д м е т а гражданского права. Если, например, при определении регулируемых гражданским правом имущественных отношений главное ударение делается на признаке возмездности – эквивалентности, то упомянутую «увязку» можно произвести лишь окольным путем, через цепочку умозаключений. Но стоит лишь выяснить действительное соотношение признаков предмета гражданского права, как необходимость в такой цепочке умозаключений отпадает: оказывается, что советское гражданское право связано с началами социалистической демократии прямо и непосредственно.

Имущественно-распорядительная самостоятельность участников общественных отношений, регулируемых советским гражданским правом, в к о н е ч н о м с ч е т е предопределена особенностями товарного производства в социалистическом обществе. Но эта же рас-

130

Глава третья. Особенности имущественных отношений

порядительная самостоятельность с п о л и т и ч е с к о й стороны имеет и другой источник – социалистическую демократию, выражающуюся в предоставлении гражданам и их коллективам широчайших демократических прав и свобод. Здесь скрестились две линии, обосновывающие социальную ценность имущественно-распорядительной самостоятельности участников отношений, регулируемых гражданским правом. Советское государство признало за участниками общественных отношений, складывающихся на базе товарного производства, имущественную самостоятельность не только в силу объективных требований товарных отношений, но и потому, что этому соответствуют требования социалистической демократии.

В связи со сказанным уместно заметить, что недоучет в советской юридической науке тех форм социалистической демократии, которые проявляются в сфере отношений, регулируемых гражданским правом, в известной мере обедняет сами представления о советской демократии. Экономическая свобода, хозяйственная самостоятельность граждан социалистического общества и их коллективов в результате уничтожения частной собственности на орудия и средства производства не только не оказались устраненными, а, напротив, только в условиях социализма получили реальное значение и подлинный расцвет. Только в условиях социализма экономическая свобода и хозяйственная (имущественно-распорядительная) самостоятельность служат ч е л о в е к у, а н е э к с п л у а т а ц и и, не угнетению человека человеком.

5. В какой мере признак имущественно-распорядительной самостоятельности (как выражение определенной степени имущественной обособленности субъектов) может быть использован для решения практических вопросов отмежевания общественных отношений, регулируемых советским гражданским правом, от отношений, входящих в сферу действия других отраслей права?

Практические вопросы, связанные с классификацией отраслей советского права, – это вопросы п р и м е н е н и я п р а в о в ы х н о р м, следовательно, вопросы, касающиеся п р а в о в ы х к а т е г о р и й – норм права и правовых отношений. Поэтому надлежащий эффект здесь может быть получен при использовании классификационных категорий однопорядкового значения: применение экономических (внеправовых) классификационных оснований не может дать ожидаемых результатов, так как классифицируемые явления оказываются несоизмеримыми. Вот почему при решении практических вопросов, связанных с классификацией отраслей советского права, необхо-

131

Предмет советского социалистического гражданского права

димо оперировать признаками соответствующего м е т о д а п р а в о в о г о р е г у л и р о в а н и я – в первую очередь признаками, характеризующими общее юридическое положение участников данных общественных отношений.

Но какова же в этом случае роль предмета правового регулирования? Значение последнего состоит в том, что его особенности дают возможность т е о р е т и ч е с к и о б ъ я с н и т ь специфические черты данного метода правового регулирования. Следовательно, неправильно было бы проводить прямую линию связи от предмета той или иной отрасли права к конкретным правовым нормам и правоотношениям; эта связь имеет более сложный характер: от определенного вида общественных отношений к особенностям соответствующего метода правового регулирования, а уж от этого – к отдельным конкретным вопросам, относящимся к применению норм советского права.

Проиллюстрируем приведенные положения следующим примером. Известно, что один из наиболее трудных практических вопросов размежевания норм гражданского и трудового права – это вопрос о квалификации так называемых договоров трудового поручения1. Б.С. Антимонов и К.А. Граве на основе обобщения обширных материалов судебной практики пришли к обоснованному выводу о том, что

«по договору, регламентируемому нормами трудового права, работник п о д ч и н я е т с я т р у д о в о й д и с ц и п л и н е, у с т а н а в л и в а е м о й д р у г о й с т о р о н о й, по договору же гражданского права н и о д н а и з с т о р о н н е п о д ч и н е н а внутреннему распорядку другой стороны»2. Этот классификационный критерий в какой-то мере совпадает с другим критерием, выдвинутым рядом авторов, – признаком, в соответствии с которым устанавливается, входит или нет исполнитель работ в состав коллектива заказчика3. Но, как правильно отметили Б.С. Антимонов и К.А. Граве, «включение или невключение в коллектив социалистической организации нештатного исполнителя отдельной работы узнается в основном именно исходя из факта – подчинен или не подчинен исполнитель такой

1 Впервые в цивилистической литературе специально разработку этих договоров дал К.А. Граве (см.: Граве К. Договор трудового поручения // Ученые записки ВИЮН. Вып. V. Юриздат, 1947. С. 58–74). В литературе по трудовому праву см.: Александров Н.Г. Трудовое правоотношение. Юриздат, 1948. С. 154–159. Более детальная разработка этого договора предпринята в статье Б.С. Антимонова и К.А. Граве «Договор трудового поручения» // Ученые записки ВИЮН. Вып. 2. Госюриздат, 1955. С. 17–79.

2 См. указ. выше статью Б.С. Антимонова и К.А. Граве. С. 43. (Разрядка наша. – С.А.)

3 См., например: Советское гражданское право. Т. II: Учебник для юрид. вузов / Под ред. С.Н. Братуся. Госюриздат, 1951. С. 121.

132

Глава третья. Особенности имущественных отношений

работы правилам внутреннего трудового распорядка учреждения или предприятия»1. «Признак... подчинения правилам внутреннего распорядка заказчика, – подчеркивают те же авторы, – является наиболее постоянным и устойчивым»2.

Подчинение внутреннему распорядку, установленному одной из сторон, – это классификационный критерий, относящийся к методу правового регулирования, точнее, к особенностям метода, выраженным в общем юридическом положении (статусе) участников правоотношений. Указанный критерий дает возможность провести размежевание договорных правоотношений, стоящих на грани трудового и гражданского права.

Но имеет ли приведенный критерий самодовлеющее значение? Для того чтобы ответить на этот вопрос, необходимо обратиться к особенностям предмета соответствующих отраслей права. Так, в гражданско-правовых договорах «трудового поручения» ни одна из сторон не подчинена внутреннему распорядку другой стороны потому, что стороны сохраняют в договоре с о с т о я н и е ю р и д и ч е с к о г о р а в е н с т в а – занимают юридически равные, одинаковые позиции. Но это состояние является лишь юридическим выражением особенностей их положения в имущественных отношениях, складывающихся на основе товарного производства. Состояние юридического равенства в гражданско-правовом договоре обусловлено тем, что соответствующие субъекты по линии имущественных отношений не просто обособлены друг от друга (определенная обособленность имущественных сфер имеется и в трудовом договоре), а обособлены в такой мере, что каждый из них сохраняет и м у щ е с т в е н н о р а с п о р я д и т е л ь н у ю с а м о с т о я т е л ь н о с т ь. Такой имущественной самостоятельности, имеющей р а с п о р я д и т е л ь н о е значение, нет в области общественных отношений, регулируемых трудовым правом. Это и находит свое юридическое выражение в подчинении работника как стороны трудового договора трудовой дисциплине, устанавливаемой другой стороной договора.

1 Антимонов Б.С., Граве К.А. Указ. соч. С. 33.

2 Там же. С. 47.