Доктринальные подходы к определению понятия национальной безопасности

Рассмотрение вопроса, содержащегося в названии данного параграфа, начнем с такого верного, полагаем, суждения А.В. Шобоедовой: «Современная нормативная база и разнообразные правовые, политологические, философские и другие источники представляют многочисленное количество дефиниций, связанных с общей теорией безопасности.

Со своей стороны отметим, что в настоящее время понятие «национальная безопасность» используется различными общественными науками, объектом изучения которых выступает система социальных интересов личности, общества, государства; разработка оптимальной структуры системы их безопасности; обоснование целей и задач, места и

роли основных компонентов такой системы, основных направлений их взаимодействия^[137].

Вместе с тем, для настоящего исследования важно то, что категория «национальная безопасность» является объектом рассмотрения и юридических наук, в частности, общей теории государства и права, в рамках которой анализируется система объективных знаний о наиболее общих закономерностях и органически связанных с ними сопутствующих явлениях и процессах функционирования государства и права.

В отличие от западной науки, где изучение проблем безопасности является самостоятельным разделом теории международных отношений, в России это научное направление пока находится в стадии становления (формирования и обособления собственного предмета и методологии исследования).

Тем не менее, в современных юридических исследованиях понятие «безопасность» используется достаточно широко и употребляется применительно к самым различным процессам, как природным, так и социальным посредством таких терминов, как «безопасность», «национальная безопасность», «государственная безопасность», «международная безопасность», «глобальная безопасность» и других.

При этом понятие «безопасность» характеризуется многозначностью, что приводит к различным трактовкам, как самого понятия «безопасность», так и неопределенности понятийного аппарата теории безопасности. Поэтому

следует согласиться с мнением В.А. Спиридоновой, которая, в частности, отмечает, что термин «безопасность» в научной литературе весьма многозначен, до сих пор не выработано четкого определения этого понятия и, что более важно, отсутствует целостная концепция его понимания^[138]. Следовательно, безопасность является важнейшей целью и фундаментальной потребностью, как отдельного человека, так и различных сообществ людей.

Как уже отмечалось, что еще в глубокой древности проблема безопасности возникла в качестве особого общественного явления, которое укреплялось и расширялось по мере возрастания угроз и опасностей для граждан не только со стороны внешних врагов, но и со стороны богатой, влиятельной знати и государственных чиновников. Эта проблема оставалась одной из важнейших задач и функций общества, государства, семьи и личности.

Современная отечественная и зарубежная научная литература по- разному трактует понятие «безопасность»: в психологической литературе - как ощущение, восприятие и переживание потребности в защите жизненных интересов людей; в философско-социологической - как состояние тенденции развития и условия жизнедеятельности социума, его структур, институтов и установлений, при которых обеспечивается сохранение их качественной определенности, оптимальное соотношение свободы и необходимости; в юридической - как система установления законами правовых гарантий защищенности личности и общества, обеспечения их нормальной жизнедеятельности, прав и свобод^[139].

С нашей точки зрения, при рассмотрении категории «опасность» целесообразно обратиться к этимологии этого слова. В толковом словаре

С.И. Ожегова имеется следующее толкование прилагательного опасный - «способный вызвать, причинить какой-нибудь вред, несчастье»^[140].

В английском словаре издательства «Macmillan РиЬ^іієі^» существительное «опасность» не имеет единой универсальной трактовки: в первом значении это «ситуация, в которой возможно причинение вреда, смерти, ущерба или разрушения», во втором - «ситуация, в которой может произойти что-нибудь неприятное», в третьем - «персона или объект, способный навредить кому-нибудь или причинить ущерб чему-нибудь»^[141].

Следовательно, унифицированный подход к определению этого понятия отсутствует.

Надо также отметить, что и в документах, затрагивающих вопросы обеспечения национальной безопасности, нет ясности по разрешению данной проблемы, так как категория «опасность» в чистом виде в них не раскрывается, а преимущественно используется лишь научным сообществом.

Думается, что исходя из такой ситуации, целесообразно проанализировать научную литературу на предмет использования дефиниции «опасность», что позволит обеспечить выход на понимание сущности и таких понятий, как «безопасность» и «национальная безопасность».

Итак, категория «опасность» имеет множество трактовок, которые носят преимущественно дескриптивный характер и отличаются друг от друга лишь набором входящих в них положений (элементов), описывающих второстепенные свойства данного явления.

К примеру, ряд авторов^[142] дают практически идентичные дефиниции данного понятия, интегрируя которые можно получить некоторое обобщенное для данных авторов определение, в котором «опасность»

понимается как «вероятность или возможность негативного воздействия на социальный организм разного рода сил (факторов, условий), в результате которого ему (социальному организму) может быть причинен ущерб, вред, ухудшающий состояние и придающий развитию данного социального организма нежелательные динамику (темпы, характер) или параметры (формы, свойства, и т.п.)». Также они подчеркивают, что данная вероятность (возможность) является вполне осознаваемой, объективно существующей, но не фатальной, а сама опасность всегда обусловлена наличием и действием деструктивных факторов (как объективных, так и субъективных), обладающих поражающими свойствами и способных нанести ущерб исследуемому объекту или вовсе уничтожить его.

По этому вопросу М.Ю. Зеленков отмечает, что подобный подход присутствует во многих научных работах, в которых рассматривается сущность теории национальной безопасности, и в большинстве из них «опасность» предстает в качестве «порождения специальных усилий враждебных, деструктивных по отношению к данному обществу (стране) сил»^[143].

Однако, по мнению А.Х. Шаваева, такое восприятие опасности приводит к «господству охранительного подхода к проблемам обеспечения национальной безопасности», при котором «основной акцент делается на защищенности жизненно важных интересов личности, общества и государства от действий врагов (соперников, конкурентов) и внутренних деструктивных сил от опасностей, вызываемых этими действиями»^[144]. Заметим, что при такой позиции обеспечение национальной безопасности фактически отождествляется с реализацией национальных интересов.

В.Х. Цуканов считает, что «опасность» есть «объективная, но не фатальная вероятность развития риска с возможным переходом в угрозу,

влекущую негативные воздействия на хозяйствующие субъекты или социаль­ные организмы, выражающиеся в причинении какого-либо ущерба, ухудшения состояния или нанесения вреда в любой форме^[145].

В.Л. Манилов рассматривает категорию «опасность» как «нанесение ущерба важным национальным интересам и национальной безопасности в ограниченных (локальных) масштабах»^[146].

А.И. Поздняков полагает, что «опасность есть потенциальная или реальная возможность получения небезразличного ущерба национальному достоянию (национальным материальным и духовным ценностям). Чем больше величина и вероятность (риск) ущерба, тем больше и опасность»^[147]. Следует отметить, что для данного ученого «опасность» и «угроза» являются синонимичными понятиями.

В свою очередь, М.Ю. Зеленков определяет опасность, как «наличие и действие сил (факторов), которые являются деструктивными и дестабилизирующими по отношению к какой-либо конкретной системе. При этом деструктивными и дестабилизирующими следует считать те силы (факторы), которые способны нанести заданный ущерб конкретной системе, вывести ее из строя или полностью уничтожить»^[148].

Анализ представленных мнений дает основания для перехода к непосредственному исследованию безопасности национальной, как видового по отношению к безопасности вообще, понятия.

Вначале сошлемся на А.И. Стахова, который считает, что безопасность - это урегулированное правом состояние защищенности конституционных и иных законных интересов личности, общества, государства и нации, при

котором отсутствуют вредоносные природные и техногенные факторы окружающей среды, связанные с санкционируемыми и контролируемыми государством правомерными действиями (деятельностью) физических и юридических лиц по использованию предметов, явлений и процессов - техногенных и природных источников опасности конституционным и иным законным интересам, а также исключены правонарушения и юридические казусы, способствующие возникновению и (или) развитию вредоносных природных и техногенных факторов окружающей среды^[149].

Относительно национальной безопасности А. Копылов подчеркивает, что для понятия национальной безопасности всегда была свойственна внутренняя противоречивость^[150].

Следует согласиться с Ю.Г. Федотовой в том, что проблематика национальной безопасности в целом выходит за рамки собственно юридической науки и является «предметом исследования специалистов практически всех отраслей научного знания: философии, социологии, права, психологии, экономики, математики, экологии, биологии,

₃

здравоохранения»^[151].

Со своей стороны заметим, что настоящее концептуальное исследование теории национальной безопасности Российской Федерации представляет собой попытку выявления также ее теоретико-правовых основ, включая в себя анализ подходов к определению и пониманию ее сущности и содержания, структуры и механизма ее обеспечения.

В этом направлении характерно также и то, что широкое распространение понятие «национальная безопасность» получило и в законодательстве.

Надо сказать, что в новейшей истории современной России впервые на официальном уровне понятие «безопасность» было закреплено в Законе Российской Федерации «О безопасности» от 5 марта 1992 г., в соответствии с которым безопасность определялась как «состояние защищенности жизненно важных интересов личности, общества и государства от внутренних и внешних угроз»^[152].

Термин «национальная безопасность» получил официальное нормативное закрепление несколько позже, в 1995 году, в Федеральном законе «Об информации, информатизации и защите информации»^[153] и далее - в Концепции и Стратегиях национальной безопасности 1997, 2009 и 2015 гг.

Есть все основания согласиться с мнением ученых, согласно которому использование понятия «национальная безопасность» в официальных документах Российской Федерации стало фактором, обусловившим активную исследовательскую деятельность отечественных ученых по теоретико-методологическому обоснованию этого понятия, выработке его научного определения и выяснению сущности, отражаемой им социальной реальности^[154].

В то же время ряд вопросов (в том числе и принципиального свойства) в исследуемой области до настоящего времени продолжают оставаться дискуссионными, нуждаются в уточнении и в общетеоретическом осмыслении. Речь идет об отсутствии современной концепции национальной безопасности и, как следствие, единой методологии ее исследования (вплоть до обоснования правомерности использования понятия «национальная безопасность» применительно к российскому обществу); не найден унифицированный подход к определению самого понятия «национальная безопасность», ее сущности, содержания, структуры; не в полной мере

разработаны вопросы комплексного (внутренне непротиворечивого и эффективного) механизма обеспечения национальной безопасности в Российской Федерации и некоторые другие.

Поэтому уверены, что теория национальной безопасности, как и само понятие национальной безопасности, требует своей дальнейшей научной разработки в целях постижения сущности, содержания и назначения этого феномена.

Таким образом, национальная безопасность является многозначным, межотраслевым и междисциплинарным понятием, оно широко употребляется в различных областях научного знания и в текстах нормативно-правовых актов. По этому вопросу есть все основания поддержать такое суждение И.Е. Ильичева: «В условиях обострения международной обстановки, санкций стран Запада в отношении России проблемы теории национальной безопасности приобретают особую значимость в предположении, что указанная теория выступает (должна выступать) в качестве методологической основы стратегического планирования и реализации мер по обеспечению национальной безопасности страны. В результате складывается довольно парадоксальная ситуация: в каждом новом учебнике «изобретается» своя теория национальной безопасности. Проблемы отечественной теории национальной безопасности имеют системный, многоаспектный характер - начиная с терминологии и парадигмы и завершая общей методологией обеспечения национальной безопасности и реализацией этой методологии в нормативных правовых актах государства»^[155].

Полагаем, что в целях преодоления, как чрезвычайно широкого, так и узкоотраслевого понимания национальной безопасности и нередко произвольного использования этого термина в текстах нормативно-правовых актов и в научных трудах существует объективная потребность изучения концептуальных основ теории национальной безопасности, в том числе и с

общетеоретических позиций, как перспективного и фундаментального научного направления, имеющего большое прикладное значение.

Думается, что комплексному рассмотрению национальной безопасности может способствовать и обращение к опыту других наук, где она рассматривается в тесной «увязке» с понятием безопасности.

Так, в политологии безопасность (политическая) представляет собой такое состояние политической системы, которое гарантирует права и свободы граждан, социальных групп, обеспечивает баланс их интересов, стабильность и целостность государства, его благоприятное международное положение^[156].

В экономике под безопасностью (экономической) понимается состояние экономики, при котором обеспечивается достаточно высокий и устойчивый экономический рост; эффективное удовлетворение экономических потребностей; контроль государства за движением и использованием национальных ресурсов; защита экономических интересов страны на национальном и международном уровнях. Экономическая безопасность является составной частью национальной безопасности, ее фундаментом и материальной основой. Объектом экономической безопасности выступает как экономическая система, взятая в целом, так и ее составляющие элементы: природные богатства, производственные и непроизводственные фонды, недвижимость, финансовые ресурсы, людские ресурсы, хозяйственные структуры, семья, личность^[157].

Социальная безопасность - это защита жизненно важных интересов общества, личности и семьи от внешних и внутренних угроз, главная составляющая национальной безопасности. Все основные и главные элементы социальной системы, обеспечивающей уровень и качество жизни

населения и регулируемой социальной и национальной политикой, являются объектами соцбезопасности^[158].

В рамках настоящей работы, в порядке небольшого отступления, нельзя умолчать о недавно вошедшем в оборот понятии «глобальная безопасность». По этому поводу В.А. Головко отмечает: «... понимание существующих глобальных проблем развития человеческой цивилизации постоянно меняется, корректируется их приоритетность. Видимо, в будущем будут зарождаться новые глобальные проблемы, о которых еще не догадывается человечество. Таким образом, глобальная безопасность - это вид безопасности для всего человечества, защита от опасностей всемирного масштаба, угрожающих существованию людей или как минимум способных привести к ухудшению условий жизнедеятельности людей. Формирующейся глобальной системе необходима четко организованная законная власть, выражающая волю граждан всех стран, обладающая широкими полномочиями для решения общемировых социальных проблем. Очевидно, что обеспечение глобальной безопасности тесно связано с уменьшением общего числа глобальных проблем и ослаблением их давления на мировое сообщество»^[159].

По нашему мнению, понятие глобальной безопасности имеет место быть; ее можно рассматривать как составную часть безопасности в целом, но поскольку эта проблема составляет предмет отдельного исследования она остается за рамками настоящей работы.

Из изложенного следует вывод о том, что главное назначение безопасности (пока безотносительно к безопасности национальной) состоит в установлении, поддержании и обеспечении с помощью различных средств, методов и способов состояния, при котором субъектам не угрожает опасность, то есть осуществляется защита от опасности.

Такое понимание безопасности, полагаем, отражает не только специфические признаки данного феномена в конкретной сфере деятельности, но и включает общие, устойчивые детерминанты, характерные для всех областей жизнедеятельности общества, определяющие безопасность как условие и стратегию защиты, направленные, в конечном счете, на выживание социальной системы, личности и государства^[160].

Что касается систематизации подходов к пониманию национальной безопасности в рамках единой теории, то такие попытки, начиная с 90-х годов прошлого века, были предприняты рядом ученых в различных сферах общественных наук (философии, политологии, юриспруденции), однако данная проблема продолжает оставаться дискуссионной.

Проведем краткий анализ мнений ученых в этом направлении.

Так, в политологии С.З. Павленко разработана типологизация определений понятия «безопасность» в социальном контексте по следующим параметрам: «а) определения, которые характеризуют безопасность как состояние защищенности интересов личности, общества и государства; б) определения, которые рассматривают безопасность через отсутствие опасности; в) определения, согласно которым безопасность является свойством системы; г) определения, характеризующие безопасность как специфическую деятельность государственных органов; д) дефиниции, обозначающие безопасность как определенное состояние»^[161].

В рамках философского подхода, А.И. Поздняков полагает наиболее распространенными три концептуальных подхода к определению безопасности:

1) официальный, в рамках которого безопасность определяется как защищенность интересов (в том числе и национальных) от угроз;

2) системно-философский, сторонники которого акцентируют внимание на необходимости сохранения целостности, устойчивости, стабильности, нормального функционирования, устойчивого развития системы (страны, государства, общества как социальной системы);

3) аксиологический, представителем которого является сам А.П. Поздняков, рассматривающий безопасность как защищенность ценностей, принадлежащих субъекту (стране, обществу, коллективу, личности), от значимого для него ущерба^[162].

Достаточно последовательно, думается, отражает методологические подходы к определению понятия безопасности типология, предложенная М. Бондаренко, согласно которой представленные в общественно-политических науках концепции безопасности, исходя из их содержания, условно подразделены на две основные группы:

а) охранительный подход, основанный на сопоставлении опасности и безопасности, их диалектике; здесь безопасность определяется как гипотетическое отсутствие опасности, реальная защищенность от опасностей, способность надежно противостоять опасностям и угрозам;

б) охранительно-функциональный подход, согласно которому безопасность рассматривается с позиций внутренней организации, функционирования и развития какого-либо объекта, системы, их взаимодействия с окружающей средой. Безопасность здесь определяется не только как возможность и способность кого-либо или чего-либо охранять, оборонять себя, а, прежде всего, как свойство объекта, системы выживать, развиваться и совершенствоваться, их способность сохранять свои особые

качества, как отсутствие противоречий в функционировании и развитии объекта, системы, которые могут привести их к разрушению^[163].

По нашему мнению, для того, чтобы систематизировать концептуальные подходы к пониманию национальной безопасности, необходимо обратиться и к выявлению юридического содержания данного понятия.

В этом плане разделяем точку зрения, согласно которой, независимо от того, что понимается под безопасностью - цель, научная программа, научная дисциплина и т.д., вопросы личной безопасности, национальной безопасности, международной безопасности и глобальной безопасности в значительной мере разобщены, так как связаны с совершенно различными юридическими сферами^[164].

В продолжение заметим, что, поскольку понятие «безопасность» является родовым по отношению к национальной безопасности (как и другим видам безопасности), продуктивно рассмотреть его более детально (вкратце об этом в работе уже говорилось в первом параграфе).

Анализ научной литературы по вопросам безопасности позволяет выделить два основных подхода к определению безопасности в юридическом смысле.

Согласно первому подходу, безопасность определяется как отсутствие различного вида угроз. Так, например, по мнению Н.А. Косолапова, «традиционно безопасность означала не только и не столько незыблемость внутренних структур общества, сколько некую, всегда относительную, степень его защищенности. Страх перед таким насилием и порождал готовность противостоять ему любыми средствами, в том числе и

собственным насилием, а также нейтрализовал или вовсе устранял ограничения, идущие от разума, морали, здравого смысла»^[165].

Подобная точка зрения имеет место и в трудах Е.В. Кулаковой, рассматривающей безопасность России как отсутствие военной угрозы и способности страны защититься в военном конфликте, а также других важных социальных проблем (этнических конфликтов, социального неравенства, распространения оружия массового поражения и т. д.^[166]).

Представляется, что при таком подходе к определению безопасности, последняя, под постоянным воздействием (угрозы такового) каких-либо опасностей (объективного и субъективного свойства), выступает в качестве своеобразной целевой установки (результата, к которому следует стремиться) функционирования государства.

По второму подходу, безопасность определяется как «деятельность субъектов, направленная на устранение угроз», то есть данная группа взглядов имеет функциональное обоснование, а именно связывается учеными с условиями функционирования общественной системы и, в первую очередь, с интересами личности, общества и государства.

К примеру, согласно мнению В.В. Серебрянникова, безопасность представляет собой деятельность людей, общества, государства, мирового сообщества, народов по выявлению (изучению), предупреждению, ослаблению, устранению (ликвидации) и отражению опасностей и угроз, способных погубить их, лишить фундаментальных материальных и духовных ценностей, нанести неприемлемый (недопустимый объективно и субъективно) ущерб, закрыть путь для прогрессивного развития»^[167].

Таким образом, во втором случае безопасность характеризуется не степенью защищенности от внешних и внутренних угроз, а деятельностью по созданию условий для функционирования и развития общества и государства. Этот вариант представляется нам предпочтительным, поскольку, учитывая сущностные и содержательные характеристики безопасности, он основан на функциональном подходе к рассмотрению объекта исследования, позволяющем рассматривать любую категорию в динамике.

В контексте проводимого исследования полагаем целесообразным остановиться более подробно (кратко об этом уже говорилось ранее) на соотношении таких понятий, как «государственная безопасность» и «национальная безопасность».

Отмечается, что первое упоминание термина национальной безопасности относится к 1904 году, когда в своем послании Конгрессу президент США Т. Рузвельт обосновал установление полного контроля над зоной Панамского канала интересами национальной безопасности США.

Спустя 30 лет, в 1934 г., в послании Конгрессу американского президента Ф. Рузвельта о проблемах обеспечения безопасности в политической, военной и экономической сферах данный термин был официально введен в общественно-политический лексикон и, начиная с 1947 года, когда в США был принят закон «О национальной безопасности», данная категория является основной при определении приоритетов внутренней, внешней и военной политики страны^[168].

Заметим, что в американской (и в западноевропейской) традиции понятие «национальная безопасность» включает в себя безопасность государственную, поскольку в данной правовой системе имеет место формула тождественности нации (населения) и государства.

При рассмотрении вопроса о тождестве нации и государства в рамках российской правовой реальности требуется уточнение: в качестве основного объекта национальной безопасности (исходя из ее формулировки) следует признать нацию и ее национальные интересы.

Конечно же, исследование понятия «нация» имеет принципиальное значение и для конструирования понятия национальной безопасности. Тем не менее, наблюдается отсутствие единства точек зрения относительно взаимосвязи данных понятий; проанализируем некоторые из них.

По мнению П. Белова, нация и ее базовые ценности, уклад духовной и общественной жизни, исторически принадлежащая ей территория (источники удовлетворения духовных и материальных потребностей) выступают в качестве основного объекта системы национальной безопасности^[169].

Противоположной точки зрения придерживается О.Н. Смолин, отмечающий, что национальная безопасность не является безопасностью одной из наций, проживающих на территории страны, а представляет собой «совокупность условий, обеспечивающих суверенитет, защиту стратегических интересов и полноценное развитие общества и всех граждан данного государства»^[170].

В качестве общего социального явления рассматривает национальную безопасность И.Б. Кардашова, которая в соответствии с тремя областями развития окружающего мира - неживой природой, живой природой и человеческим обществом, - дифференцирует общее понятие безопасность на три составляющие: 1) безопасность существования человека (личности и имущества); 2) безопасность окружающей среды; 3) национальную безопасность^[171].

С нашей точки зрения, национальная безопасность, безусловно, должна основываться на национальных интересах (но это не есть интересы отдельной нации) и включать в себя следующие основные уровни: а) безопасность личности, ее прав и свобод; б) безопасность общества, его материальных и духовных ценностей; в) безопасность государства (внутреннюю и внешнюю - международную), что отражается в состоянии защищенности его конституционного строя, суверенитета и территориальной целостности.

Как справедливо отмечает Я.А. Пономаренко, «понятие национальной безопасности представляет собой единство двух составляющих - безопасности и ее «национального» аспекта. Эти два элемента идеи национальной безопасности формировались не одновременно. Именно в результате объединения этих двух разных категорий возникает современная категория национальной безопасности, имеющая конкретное и оригинальное содержание»^[172].

Характерно, что в нашей стране долгое время на законодательном (конституционном) уровне и в научной сфере было распространено «огосударствление» проблем безопасности. На рубеже XX - XXI вв. произошло существенное расширение представлений о безопасности, как в отношении объектов посягательства, так и в отношении источников опасности. Под воздействием западных либеральных ценностей наметилась тенденция перехода от концепции «государственной безопасности» к попытке преодоления угроз человечеству на глобальном уровне^[173].

В результате, термин «государственная безопасность» подвергся интерпретации в рамках обеспечения основ конституционного строя, суверенитета и территориальной целостности государства. Так, с внедрением (и дальнейшим распространением) в научный оборот понятия «национальная безопасность» «государственная безопасность» стала определяться как

«положение, при котором государству не угрожает опасность, и которого добиваются высшие органы власти с помощью действующих в этих целях специальных государственных органов, а также всего населения»^[174].

Наряду с этим, появились исследования, согласно которым национальная безопасность определяется как некий симбиоз безопасности государственной и общественной.

Так, А.П. Герасимов считает, что в составе национальной безопасности государственная безопасность выступает средством, а общественная безопасность - целью определения и защиты жизненно важных интересов граждан^[175].

Полагаем, что данная точка зрения не вполне отвечает законам логики, поскольку различные виды, подвиды (государственная безопасность, общественная безопасность, национальная безопасность) одной категории (безопасность) не могут выступать ни целью, ни средством по отношению друг к другу, они призваны выступать феноменами одного порядка. Поэтому более верно термины «государственная безопасность» и «национальная безопасность» считать не идентичными, а разновеликими, самостоятельными понятиями, и их нельзя объединять.

В контексте настоящего исследования вряд ли можно согласиться с таким мнением Ю.Г. Федотовой, которая считает, что «не имеет всеобъемлющего характера и потенциала, свойственного конституционной безопасности, и понятие «национальная безопасность» (скорее всего, думается, - это взгляд представителя отраслевой науки - авт.). В таком случае столь сложное, многогранное явление, как национальная безопасность, ограничивается, считаем, сферой исключительно публичных

отношений, в рамках которых обеспечивается безопасность народа как носителя суверенитета и единственного источника власти^[176].

Вместе с тем, разделяем такое суждение Ю.Г. Федотовой: «Под национальной безопасностью РФ предложено понимать «безопасность ее многонационального народа как носителя суверенитета и единственного источника власти в Российской Федерации»^[177].

Следовательно, пока имеет место ошибочное представление о необходимости использования вместо понятия «национальная безопасность» понятия «государственная безопасность» (и отождествление их содержаний^[178]), не отражающего, на наш взгляд, всего спектра общественных отношений, связанных с обеспечением безопасности интересов отдельной личности и общества в целом. Такая точка зрения исходит, вероятно, из абсолютизации роли государства, которое между тем выступает основным субъектом обеспечения национальной безопасности, осуществляющим функции через органы законодательной, исполнительной и судебной власти^[179].

В целом же, рассмотрение понятий «безопасность», «государственная безопасность» и «национальная безопасность» показывает, что они имеют единую сущность - некое социальное состояние, при котором обеспечивается развитие личности, общества и государства, защита национальных интересов от внутренних и внешних угроз.

Приведенный анализ доктринальных подходов и определений безопасности и национальной безопасности позволяет выделить в содержании национальной безопасности два основных элемента:

национальные интересы (в интерпретации некоторых ученых - интересы объектов безопасности^[180]) и угрозы этим интересам.

Представляется, что названные элементы являются основными (существенными), поскольку интересы личности общества и государства:

во-первых, являются потенциально действующими;

во-вторых, требуют постоянной защиты;

в-третьих, находятся под воздействием постоянных угроз, при отсутствии которых ставилась под сомнение целесообразность существования самого понятия «национальная безопасность» как средство избавления от последних (по аналогии - если бы не было правонарушений, не нужна была бы и ответственность).

Следует также заметить, что национальные интересы и угрозы являются определяющими понятиями при формировании большинства определений национальной безопасности, представленных в современной юридической литературе; при этом одними авторами делается акцент на национальных интересах, другими - на угрозах безопасности.

Так, представителем теории национальной безопасности как «защите от угроз», можно по праву признать Н.С. Нижник, по мнению которой, национальная безопасность есть «состояние или положение объекта безопасности, когда для него нет опасности, то есть изменений свойств в худшую сторону»; «состояние, обеспечивающее достаточную экономическую и военную мощь нации для противления угрозам для ее существования, исходящим, как из других стран, так и изнутри собственной страны»; «реальную способность быть свободными от внешней опасности»^[181].

Схожую, в целом, позицию занимает и Э.И. Скакунов, который определяет национальную безопасность как «состояние, обеспечивающее достаточную экономическую и военную мощь нации для противления

угрозам для ее существования, исходящим, как из других стран, так и изнутри собственной страны»^[182].

В свою очередь, Е.А. Олейников рассматривает национальную безопасность как «защищенность жизненно важных интересов личности (граждан), общества и государства, а также национальных ценностей и образа жизни от широкого спектра внешних и внутренних угроз, различных по своей природе (военных, экономических, экологических, политических, информационных и др.)»^[183].

Аналогичный взгляд на понятие национальной безопасности продемонстрировал и А.А. Куковский, считая, что под национальной безопасностью Российской Федерации понимается «состояние защищенности жизненно важных интересов личности, общества и государства, достигаемое совместными действиями государственных и общественных институтов путем гибкого использования политических, экономических и иных средств, как во внутренней деятельности государства,

₃

так и на международном уровне»^[184].

Близкие по содержанию взгляды на национальную безопасность как социальное явление (состояние), направленное на защиту (преодоление) угроз находим в трудах таких ученых, как В.А. Каламанов^[185], В.А. Колокольцев^[186], Н. Луман^[187], И.А. Чихарев^[188] и других.

Примечательно, что подобный вектор в исследовании вопросов национальной безопасности в большей степени характерен для публикаций

90-х годов ХХ века, когда он был обусловлен необходимостью поиска основных направлений решения наиболее острых социальных проблем, в частности, предотвращения угрозы саморазрушения личности, общества, экономики и государства под воздействием внутренних кризисов; преодоления социально-экономических противоречий путем эволюционных преобразований.

На сегодняшний день направление научного поиска в сфере национальной безопасности также детерминируется формирующейся моделью экономической системы и политического устройства новой России в реалиях международной ситуации и необходимости вхождения нашей страны в единое мировое правовое и экономическое пространство, преодолением экономического кризиса.

Данные обстоятельства выдвигают на первый план необходимость разработки экономической составляющей национальной безопасности и приоритет в их научном освоении. Так, например, Л.И. Абалкин в своей работе прошлых лет отмечал настоятельную необходимость «незамедлительного преодоления негативных процессов деиндустриализации экономики, разрушения научно-технического потенциала, которые могут оказаться необратимыми и способными окончательно подорвать безопасность страны»^[189].

Заметим со своей стороны, что эта тенденция приоритета экономической безопасности в общей концепции национальной безопасности России, а также первостепенное внимание к внутренним угрозам во многом сохраняется и в настоящее время.

Характерно, что обозначенный выше взгляд на проблему национальной безопасности нашел свое отражение в законе РФ «О безопасности» и принятых Советом Безопасности России в 1995 году «Основных положениях государственной стратегии в области обеспечения экономической

безопасности», в соответствии с которыми национальная и экономическая безопасность определялась как «способность экономики, государства и общества к противостоянию и отражению угроз, обеспечению социально - экономической и военно-политической стабильности, достойных условий жизни и развития личности»^[190], то есть как противостояние угрозам, способность государства к их отражению, обеспечение защиты от них.

В Федеральном законе от 28 декабря 2010 года № 390-ФЗ «О безопасности» определены основные принципы и содержание деятельности по обеспечению безопасности государства, общественной безопасности, экологической безопасности, безопасности личности, иных видов безопасности, предусмотренных законодательством Российской Федерации, которые в совокупности обозначены как безопасность, национальная безопасность^[191], в то же время само понятие «национальная безопасность» в данном нормативно-правовом акте отсутствует.

Надо сказать, что принципиально иной точки зрения, основанной на признании приоритета национальных интересов (интересов личности, общества и государства) придерживаются другие ученые.

В частности, К.Х. Ипполитов, критикуя ориентацию на угрозы, пишет буквально следующее: «акцентирование на угрозе, как исходном ключевом элементе понятия и содержания национальной безопасности делает нас заложниками этих угроз, что объясняется, прежде всего, тем, что угроза вторична, она - проявление не опасностей, а чего-то более существенного, порождающего зарождение и развитие опасностей и угроз, как признаков проявления опасностей»^[192]. Полагаем, что с ним в определенной степени можно согласиться, поскольку более прогрессивным, на первый взгляд, является ориентация на приоритет интересов общества, государства и

личности в качестве целей обеспечения безопасности для их последовательного развития.

Схожая мысль прослеживается в работе П. Белова, определяющего национальную безопасность как «системное свойство, характеризующее способность нации удовлетворять свои жизненно важные потребности и защищать свои исторически сложившиеся базовые ценности»^[193].

В контексте данного подхода определяет национальную безопасность и Ш.З. Султанов, по мнению которого, последняя представляет собой «собственно исторические, конкретные национальные интересы и ценности, единые для всего общества, - территориальные, геополитические и культурные; государственные интересы и ценности - то, что объединяет господствующий класс или господствующий слой общества, его элиту; интересы конкретного режима - поскольку бывают различные типы режимов в рамках того или иного государства; в этом случае в доктрину национальной безопасности обязательно включены соответствующие интересы данного режима; интересы конкретного лидера и его непосредственного окружения»^[194].

Однако мы считаем, что какой бы приоритетной не представлялась та или иная концепция, очевидно, что истину следует искать где-то посередине, и подтверждение данному суждению мы находим в работе В.В. Мамонова, предпринявшего попытку привести рассмотренные выше концепции «к общему знаменателю». Так, по его мнению, национальная безопасность представляет собой «совокупность внутренних и внешних условий существования личности, общества, государства, обеспечивающих достойную жизнь гражданам, защиту интересов общества, суверенитет народа, исключающих возможность насильственного изменения

₃

конституционного строя»^[195].

Тем самым сущность и содержание национальной безопасности этим автором раскрывается не только через защиту государства от внешних нападений и консолидации военной мощи государства, но и посредством существования совокупности определенных условий в обществе, обеспечиваемых государством и направленных на реализацию жизненно важных интересов индивида и общества в целом.

Близкое по содержанию суждение высказывает и О.А. Бельков, отмечая, что национальная безопасность есть «состояние, тенденции развития (в том числе латентные) и условия жизнедеятельности социума, его структур, институтов и установлений, при которых обеспечивается сохранение их качественной определенности с объективно обусловленными инновациями в ней и свободное, соответствующее собственной природе и ею определяемое функционирование»^[196]. Однако данным автором отмечается, что нечеткое выделение угроз и направлений развития, приводит к неполному пониманию национальной безопасности^[197].

Таким образом, в рамках так называемого «интегративного подхода» национальная безопасность в целом представляет собой своеобразную систему гарантий защиты жизненно важных интересов государства, общества и личности от внутренних и внешних угроз.

Со своей стороны отметим, что данный подход во многом реализован в настоящее время в Стратегии национальной безопасности 2015 года, в соответствии с которой национальная безопасность выступает как «состояние защищенности личности, общества и государства от внутренних и внешних угроз, при котором обеспечиваются реализация конституционных прав и свобод граждан Российской Федерации, достойные качество и уровень их жизни, суверенитет, независимость, государственная и

территориальная целостность, устойчивое социально-экономическое развитие Российской Федерации»^[198].

Надо также отметить и то обстоятельство, что в рамках интегративного подхода к определению национальной безопасности ряд ученых углубляется в его системные характеристики. В этом новом качестве данный подход понимается как системно-ориентированный, и национальная безопасность, в его рамках, рассматривается как состояние защищенности общества от внутренних и внешних угроз и выступает необходимым свойством социальной системы^[199].

Полагаем, что этот подход предполагает рассмотрение национальной безопасности в рамках теории систем в качестве одного из параметров устойчивого функционирования системы^[200]. В самом общем виде, безопасность системы отражает состояние объекта в системе его связей с точки зрения способности к выживанию в условиях внутренних и внешних угроз, а также действия непредсказуемых и трудно прогнозируемых факторов (состояние защищенности жизненно важных интересов личности, общества и государства от внутренних и внешних угроз)^[201].

Но заметим, что при всей перспективности обозначенного выше направления, его существенным недостатком является игнорирование того важного обстоятельства, что национальная безопасность как значимая характеристика социальной системы, в свою очередь, сама является системным образованием и обладает в этой связи собственными свойствами.

Заканчивая изучение доктринальных подходов к определению национальной безопасности, отметим, что рассмотрению понятия «национальной безопасности» с функциональной точки зрения посвящены труды таких ученых, как В.И. Булавин^[202], С. Васильев^[203], А.В. Возженников^[204], в которых таковая определяется как деятельность, направленная на создание благоприятных условий для развития общества и государства; «состояние защищенности личности, общества и государства от возможных внутренних и внешних угроз, которое достигается совокупностью действий органов государственной власти, местного самоуправления, общественных организаций и человека на основе законов и иных правовых актов в обеспечение суверенитета, единства и территориальной целостности России, стабилизации и последующего социально-экономического и духовно­нравственного развития»^[205]. Думается, что в данном подходе отражается не столько сущность национальной безопасности как системы, сколько системы (или механизм) ее обеспечения.

Таким образом, с нашей точки зрения, под национальной безопасностью следует понимать такое состояние защищенности личности, общества и государства от широкого спектра внутренних и внешних угроз, при котором обеспечиваются реализация конституционных прав и свобод граждан, достойные качество и уровень их жизни, суверенитет, независимость, государственная и территориальная целостность, устойчивое социально-экономическое развитие государства.

В результате, национальная безопасность имеет не только (и не столько) охранительное содержание (защита от угроз), но и обеспечивает

оптимальное состояние и эффективную деятельность социальных институтов, достаточных для развития личности, общества и государства.

В итоге рассмотрения основных научных подходов к определению понятия, сущности и содержания национальной безопасности, можно сделать вывод, что анализируемое понятие занимает одно из центральных мест в правовой системе Российской Федерации. Обеспечение национальной безопасности как основная цель и содержание деятельности соответствующего государственного механизма, детерминирует основные направления функционирования государства на международном уровне и во внутриполитической сфере.

Однако современные доктринальные общетеоретические подходы к определению национальной безопасности отличает некоторая неопределенность и недооценка (либо игнорирование) основных методологических аспектов формирования концепции (стратегии, единой программы) национальной безопасности, что, в свою очередь, исключает единый алгоритм разработки, формулирования, принятия и реализации стратегических направлений обеспечения национальной безопасности.

Такое положение приводит к тому, что в правотворческой деятельности при разработке официальных государственных документов стратегического (концептуального) характера в ущерб точному и единообразному формулированию основных целей, объектов (сфер), средств, механизмов и методов обеспечения национальной безопасности, нередко закрепляются нормы-принципы декларативного характера, что негативным образом сказывается и на правоприменительной практике.

Как справедливо по этому вопросу отмечает А.Х. Шаваев, «отсутствие единообразия и последовательности в применении термина «национальная безопасность» может иметь негативные практические последствия, так как

«дезориентирует специалистов, занимающихся обеспечением национальной безопасности в Российской Федерации»^[206].

Вместе с тем, безусловно, в каждой из названных в работе трактовок национальной безопасности имеются положительные моменты, что позволяет с их учетом не только выделить основные черты, характеризующие объект исследования, но и систематизировать их в рамках изучения общетеоретических основ сущности, содержания и механизма обеспечения национальной безопасности.

Актуальность проблематики, связанной с национальной безопасностью, свидетельствует о необходимости дальнейших попыток теоретико-правового обоснования ее целей, сущности и содержания, что будет сделано в следующем параграфе настоящей работы.

2.2.