4. Телеологическое воззрение. ^ Теория общественного утилитаризма

Сочинение, в котором Иеринг развил свою теологическую точку зрения, начинается с определения понятия цели. Приведем здесь общие мысли писателя в виде дальнейшего разъяснения его взглядов287.

По учению о достаточном основании, ничто в мире не происходит само собой, но все происходящее, то есть всякое изменение в чувственном мире, есть последствие другого, предшествующего ему изменения, без которого оно не могло бы наступить. Этот закон, обыкновенно обозначаемый как закон причинности, существует также и для воли. Без достаточного основания движение воли столь же немыслимо, как и движение материи. Но тогда как в природе это достаточное основание имеет характер механический и является причиной, causa efficiens, в отношении к воле оно приобретает характер психологический и становится целью, causa Finalis.

Обусловливаясь целью, воля остается свободной от действия закона (механической) причинности. Это не значит, что она была недоступна для внешних влияний; но они не могут воздействовать на нее иначе как превращать в психологические мотивы. Вот почему закон цели имеет здесь безусловное применение. Если мы и говорим иногда о причинах известных действий, то это не более чем особый способ выражения, за которым можно обнаружить указание на соответствующую цель. Даже в действиях непреднамеренных и бессознательных скрываются свои цели: например, в действиях привычных, которых первоначальная цель перестает сознаваться впоследствии.

Проявляясь во внешнем мире, воля выходит из собственной власти и вступает в царство закона причинности, вследствие чего и подпадает под его влияние. Успех внешних проявлений воли зависит от знания природных законов, с которыми она и должна сообразоваться. Но сама по себе она остается свободной в отношении к природе и подчиняется не ее закону, а своему собственному.

Таковы исходные положения Иеринговой телеологии. Для того, кто знаком с предшествующим развитием взглядов писателя, нетрудно понять значение этих новых его рассуждений. Мы встречаемся здесь, очевидно, с философской попыткой автора найти основания для его старой идеи о сознательном характере исторического процесса, в котором воле человеческой принадлежит творческая роль. Вводя мысль Иеринга в надлежащие границы, мы можем отметить в ней вполне законное стремление разграничить причинность внутреннюю и внешнюю. В иных терминах то же самое разграничение известно нам из «Логики» Милля290. Утверждение Дана, будто бы Иеринг, устанавливая особый закон цели, допускал отступление от закона причинности291, основано на чисто словесном недоразумении. Дело в том, что Иеринг разделял закон причинности на два вида, сообразно с двояким характером его проявления. Таким образом он различал причинность механическую и психологическую. В дальнейшем изложении он условно относил термин Causalitatsgesetz [закон причинности (нем.)] к зависимости механической; психологические же явления подводил под действие специального закона цели, что не мешало ему, однако, видеть и в этом последнем законе только частное подразделение более общего закона причинности292.

Точно так же должно быть признано преувеличенным и другое замечание Дана, будто бы Иеринг не принимал во внимание условий образования целей. В «Zweck im Recht» можно найти совершенно ясные указания на то, что возникновение целей в человеческой душе обусловливается как индивидуальными особенностями субъекта, так и внешними влияниями'1. В другом своем сочинении Иеринг очень удачно выразился, что понятие цели составляет лишь «второй член в идее причинности» («das zweite Glied des Causalitatsgedankens»)293.

Минуя частности и подробности в развитии взглядов Иеринга на понятие цели, я ограничусь характеристикой тех сторон его теологии, которые имеют специальное отношение к предмету нашего изложения. Нам важно определить точнее и подробнее, какое значение имела идея цели для его теории правообразования.

Как я заметил уже выше, телеологическое учение давало Иерингу опору для его представления о деятельном участии сознания и воли человека в историческом развитии. С помощью этого учения устранялось старое смешение процесса правооб- разования с органическими процессами природы. В действии закона цели Иеринг нашел специфическую черту исторических явлений, отличающую их от природных. Отсюда объяснялась и борьба за право, сопровождающая его развитие и возникающая из противоречия целей, приходящих в столкновение. С этой точки зрения, образование права естественно должно было казаться «результатом борьбы интересов, а не делом простого познания»294.

С другой стороны, понятие цели давало Иерингу возможность противопоставлять нативистической теории Савиньи, как и всяким нативистическим теориям вообще, свое историческое воззрение. «Nicht die Natur, sondern die Geschichte ist die Urheberin des Sittlichen» [«Мать морали не природа, а история» (нем.)], — таково было основное положение этого воззрения. Мнение об историческом происхождении наших нравственных понятий, говорит Иеринг, уже около двухсот лет тому назад защищалось Локком в его известном сочинении «Опыт о человеческом разумении» (1690). Но его открытие, представляющее в моих глазах один из величайших подвигов человеческого духа в течение всей мировой истории, прошло бесследно для позднейшей этики и философии права. Причину безуспешности открытия Локка я могу видеть лишь в том, что он, сообразно со своей задачей (критики человеческой способности познания), ограничился одним отрицательным утверждением, что нравственные начала не свойственны человеку, не представив положительных указаний относительно того, как и откуда человечество их получает. С этой стороны понятие цели может восполнить его исследование295.

Мы имеем здесь собственные разъяснения Иеринга относительно значения для него идеи цели. В этой идее заключалась положительная сторона его теории. Не ограничиваясь одной критикой органического учения и отрицанием прирожденного правового чувства, он постарался дать прямые указания относительно характера исторического развития. Так пришел он к утверждению, что право создается не природой и не случаем, а разумной целью. С этой точки зрения он и рассматривает в своем сочинении все социальные учреждения: он показывает, как цель личного самосохранения включает в себя потребность имущества, как для охраны личности и имущества требуется установление права и государства, как во всех этих областях под влиянием практических целей постепенно вырабатываются и совершенствуются учреждения общественной жизни297. Во втором томе «Zweck im Recht» Иеринг проводит ту мысль, что даже в явлениях, по-видимому, совершенно предоставленных игре случая, как, например, в образовании моды и приличий, можно

і Н

обнаружить все то же действие разумных целей298.

Дальнейшее разъяснение его взглядов на происхождение нравственных и юридических понятий мы находим в теории общественного утилитаризма, являющейся естественным завершением его телеологии. По взгляду Иеринга, цели, ведущие к созданию нравственного мира, имеют общественный характер. Общество является той средой, в которой человек воспитывается к нравственности. Эгоист по природе, он превращается в нравственное существо только под влиянием условий общественной жизни. Общество служит источником всего нравственного: оно порождает не только нравственные нормы, но также нравственное чувство и нравственное настроение'1. На этом основании Иеринг называл свою теорию историко- общественной, желая первой частью данного обозначения указать на противоположность своих взглядов нативистическим, а второй — отметить среду развития нравственности и права.

Благоприятствующим условием для нравственного воспитания человека является связь его личных целей с чужими интересами. Совпадение целей и интересов отдельных лиц дает возможность обществу найти доступ к природному эгоизму человека и обуздать его в своих видах300. Так возникает сложная система нравственных и юридических норм, налагаемых на личность средой. Все это общественные императивы, охраняющие жизненные условия существования общества301. С этой точки зрения общественно полезное и нравственное — одно и то же. Момент общественной пользы является здесь решающим302.

Нетрудно видеть, что вся эта историко-общественная теория оставляет место для серьезных сомнений. Начать с того, что полное отрицание нравственных задатков в человеке едва ли способно подвинуть нас в понимании сложной и трудной проблемы возникновения морали и права. Мысль, что нравственность выросла из ничего, на сухой почве эгоистических стремлений, является такой же крайностью, как и утверждение, будто бы человек получил от природы готовые нравственные понятия. Не говорил ли сам Иеринг, делая в этом случае уступку своим критикам, что и животным знакомы мотивы сохранения рода, несводящиеся к самосохранению?303 И не настаивал ли он в начале своего сочинения на несводимости к эгоизму самоотречения?304 С другой стороны, точка зрения общественной пользы, внося видимую простоту в нравственные вопросы, упускала, однако, из виду возможность конфликтов общего блага и требований личности — конфликтов, в которых нравственное чувство наше далеко не всегда становится на сторону общества. Наконец, хотя утилитаризм Иеринга и не узкоматериальный, так как он в числе интересов, охраняемых правом, упоминает и идеальные305, однако он слишком настаивает на эгоистической и практической подпочве всех нравственных определений. Право, справедливость, нравственность — все это характеризуется им, по преимуществу, с практической стороны. Весь моральный порядок является в его глазах системой общественного эгоизма, а нравс- твенное поведение лица — самоограничением силы, повинующейся собственному интересу. Понятие нравственного сводится здесь к понятию целесообразного. Вследствие этого теория Иеринга вызывает против себя все те упреки, какие обыкновенно делаются против утилитаризма306. Не скрываются ли за временными и изменчивыми соображениями целесообразности более глубокие основания нравственных начал? Не определяется ли сама польза, польза истинная и прочная, естественным соотношением вещей и природными свойствами человеческого духа? Эти вопросы не возникают для Иеринга. А между тем результаты развития, достигнутые человечеством, он считал настолько неизбежными, что, если бы, по его словам, история возобновлялась сотню и тысячу раз, люди всегда приходили бы к тому же пункту, на котором мы находим их теперь307. Не заключалось ли в этом известного сближения с иными взглядами, расширяющими рамки узкого утилитаризма?

Подводя итоги предшествующего изложения, мы должны прийти к выводу, что телеологическая точка зрения, развиваемая Иерингом, представляя собой реакцию против крайностей органической доктрины, сама заключала в себе известные крайности, свойственные всякой реакции. Являясь законным протестом против учений о непроизвольности исторического развития и прирожденности нравственных норм, теория Иеринга слишком односторонне подчеркнула идею творчества человеческого, создающего будто бы весь мир нравственности и права из ничего. Иеринг не успел докончить своего сочинения и издать третий его том, в котором он хотел продолжить анализ этических начал308. Быть может, мы нашли бы здесь новые видоизменения его взглядов. В этом виде, в каком они доступны нашему изучению теперь, эти взгляды всегда будут оставлять место для сомнений и недоразумений.

Изложив существенные черты исторической теории Иеринга, я должен теперь определить отношение его к естественному праву.