А. О СВОБОДЕ

§1—3. Дух, разум, свобода, человеческая свобода, границы ее

§1. Мы различаем в человеке две стороны. С одной стороны, он такое же физическое существо, как и прочие творения; в этом отношении он только совершеннейшее животное и подлежит, как все прочие творения, естественной необходимости.

С другой стороны, человек есть существо духовное. Он тем отличается от всех других творений, что ему дана возможность самоопределять себя к чему-либо, дана воля, выбор. Эта возможность самоопределения есть свобода человека. В духе и в данной в нем свободе лежит подобие Божие, приписываемое человеку уже древнейшим из наших священных писаний.

По своей свободе человек подобен Богу, но не равен Ему. Бог — чистейший дух, чистейшая свобода; человек же вместе с тем творение, существо физическое и обладает свободою ограниченною, конечною, связанною силою необходимости. Способность, служащая посредником между духовною и физическою стороною человека, есть разум — способность познавать необходимое. Разум — необходимое благо для человека, как для существа, подчиненного физической необходимости. Разум для человека то же самое, что инстинкт для животных; он ведет человека сквозь опасные силы природы, враждебно окружающие его со времени наступившего между ними разлада; без этой способности он подчинился бы влия- нию их и изнемог бы в борьбе с ними. Мы проходим мир природы, как бы через сильно вращаемый колесный прибор, железные зубцы и иглы которого грозят захватить и уничтожить неосторожного. Человек живет в постоянной борьбе с жаром и холодом, огнем и водою, с противодействующими силами земли и ее творениями, даже со своею собственною плотью и кровью и стремлениями своей души; для этой борьбы ему дан разум как орудие.

Но было бы ложным считать разум за высочайшее благо. Человек обладает им только ради своего несовершенства. Высшее благо есть дух, сила свободы, поэтому мы не можем приписывать Богу никакого разума; для Бога нет ничего необходимого, и самое необходимое для Него является свободным актом Его духа. Справедливо отрицаем мы разум у животных, но именно потому, что они только существа физические, между тем как человек не исчезает в физической необходимости, а как дух противостоит ей и поэтому ее может познавать.

§2. Основное понятие права есть свобода. Из этого следует, что не из понятия разума можно прийти к понятию права. Это подтверждается опытом, который представляют нам попытки философов основать право на разуме.

Эти попытки пользуются известною популярностью у тех, которые привыкли ставить разум выше всех других человеческих сил, довольствуясь в этом одном видеть себя выше животных и не желая стать на ступень, ведущую к более еще высоким сферам; они готовы все, что кажется существенным преимуществом, связать с этим их высочайшим благом. И так действительно случилось, что отождествляли доброе с разумным, неразумное со злом и рассматривали разум как принцип свободы, не обращая внимания на лежащее в этом утверждении противоречие. Если зло есть неразумное, то свобода, носящая в себе возможность злого, не может быть выведена из разума, исключающего понятие зла, точно так же и наоборот: согласно требованию разума доброе, напротив, должно бы было совершаться необходимо, требование же, чтобы доброе совершалось посредством свободы, не исключающей возможности злого, противоречит разуму. Разум не есть принцип свободы, а, напротив, элемент, противоположный свободе, и таковым являлся искони.

Разумно только необходимое; поэтому философия, имеющая в виду исключительно «постижение разумного»585, должна отречься от постижения свободы; и если она для спасения своей универсальности все действительное включает в круг разумного: что разумно, то действительно, и что действительно, то разумно (необходимо), — то она лишает нас свободы, которую этим самым признает недействительной.

Философы, выводящие право из разума, находятся вне своего предмета; они или вовсе не доходят до понятия права, или доходят, делая скачки.

Для достижения понятия права мы должны взять за исходную точку духовную сторону человека. Отрицаем ли мы поэтому разум в праве? Никоим образом. Духу человека, вследствие его качества как существа естественного, определена граница. Человек должен держаться этой границы, и разум помогает ему познать ее. Дух человека, отказывающийся от разума, является безумием. Свобода человека для своего существования должна быть разумною, т. е. пребывать в границах человеческой природы. Право есть нечто разумное, и в этом состоит та его сторона, с которой оно представляется системой, образует организм родов и видов. Но это только одна сторона права, исходя от которой мы никогда ни достигли бы другой — свободы; в этой последней лежит зародыш права.

§3. Отвлеченное понятие свободы есть возможность самоопределения. В свободе можно различать два элемента ее де- ятельности: выбор между различными возможностями, предоставляющимися духу, и волю — направление духа к выбранному. Но то и другое — один и тот же акт, только рассматриваемый с разных сторон, поэтому мы можем определить свободу как возможность выбора или возможность воли.

Для свободы человека мы нашли границу в его свойствах как физического существа; она — конечная свобода. Граница эта дается принципом, лежащим вне свободы, не ею самою; она поэтому есть внешняя граница. Человек познает ее разумом; его воля неразумна, если желает выйти из этой границы, если направляется на что-либо естественно невозможное, все равно отвращается ли от выбранного природа тела или души. Но так как граница эта для свободы есть внешняя, то самая свобода через это в своем внутреннем существе не изменяется, внутренне она остается неограниченною. Содержание ее определяется не этою внешностью; оно было бы бесконечно, если бы свобода имела только эту внешнюю границу. Таким образом, мы не можем назвать то ограничение ограничением самой свободы на таком же основании, на каком, например, не можем отказать неограниченному властелину в этом предикате потому только, что его господство не простирается далее границ его государства, или считать неограниченным того, который должен повелевать территорией большего объема.

Это замечание не лишнее потому, что нередко представляли разум модификацией свободы и полагали предикатом разумной свободы определить ее содержание.

Содержание человеческой свободы определяется не естественною необходимостью, которая противостоит ей как внешняя граница и указывается также не разумом, оно определяется существованием божественной воли. Отношение человеческой свободы к бесконечной свободе всемогущего Бога дает первой ее содержание.

Это отношение связывается всегда с тем фактом, что человек не есть только дух, но в то же время и существо физическое, что поэтому его свободе противостоит физическая необходимость; но одно это не дало бы еще его свободе никакого особого содержания. Содержание это свобода человека получает только потому, что над ним господствует существо — чистейший дух, чистейшая свобода, — не связанное никакою физическою необходимостью, для которого и природа есть его свободная воля, одним словом — всемогущее существо.

Установлением этого отношения дается конкретное понятие человеческой свободы.

Свобода дана человеку не для того, чтобы воля его содержала в самой себе свою цель и направление: в этом случае свобода была бы внутренне неограниченною, человек был бы равен Богу, отличаясь только внешним ограничением природы; он был бы Богом, как те, о которых говорит Исайя: они суть вихрь и суета — или Илья: он, может быть, задумался или занят чем-либо, или в дороге, а может быть и спит (III Цар 18, 27). Это будет та свобода, которой грезят атеисты, бесконечная сила в земляном сосуде, медный колосс на глиняном пьедестале. Человек имеет свободу для того, чтобы через свое свободное определение выполнять волю Божию. Воля Божия должна осуществляться; все прочие творения побуждаются к тому своей естественною необходимостью, человек же должен по своей воле быть подвластен и послушен воле своего Творца. В повиновении Богу лежит его действительная свобода. Свобода человека состоит не втом, что он не имеет никакого господина над собою, но в том, что обладает силой добровольно подчиняться этому господину, что его подчинение высшей воле не есть внешняя необходимость, но послушание.

Таким образом содержание человеческой свободы составляет выбор: или подчиняться владычеству Бога, сделаться рабом Божиим, или следовать небожественному наслаждению, «страстям сердца», быть рабом грехов; другими словами: или вращаться во свете духа Божия, в действительной свободе, или во мраке природы, в ложной свободе. Если бы человек избрал второе, то не избег бы окружающего его всемогущества Божия, даже если бы взял «крыле свои рано»; он все-таки подчинен этому всемогуществу, как все прочие творения, только без человеческого преимущества собственного определения и под угрозою суда, перед которым делает его виновным злоупотребление божественным даром свободы.

Поэтому конкретное понятие свободы таково: свободный выбор между добром и злом.