§ 15. Пределы вопроса. Отождествление «природы» с логическим содержанием понятия. Констатирование юристами естественного факта
1. Вопрос о естественном праве есть вопрос об образовании юридических норм и учреждений. Потому сюда не относится такое словоупотребление, где «природа», обозначая свойство какого-нибудь предмета, который обращает на себя внимание юриста, рассматривается им вне всякого отношения к источнику той нормы, которую он излагает. Так, например, Гай446разъясняет определение Аквилиева закона о взысканиях за недозволенное убийство чужого раба или животного в том смысле (л., с. 215), что под последним следует разуметь домашних четвероногих, живущих стадами; он исключает из числа животных, предусмотренных законом, диких зверей, но включа- ет туда слонов и верблюдов и замечает, что они относятся как бы к среднему разряду, потому что они служат вьючным скотом и имеют дикую «природу». Или, подтверждая мнение о недействительности купли-продажи ядов, тот же юрист делает исключение относительно тех ядов, которые способны терять свою вредоносную «природу» и даже становятся полезными в качестве, например, лекарства, когда их мешают с другими веществами447. В обоих примерах «природой» обозначается известное фактическое обстоятельство без всякого отношения его к происхождению самой нормы448. На том же основании к материалу естественного права не принадлежат те случаи, где юристы говорят о «природе» какого-либо юридического отношения. «Природа» относится здесь к известному понятию, обозначая его содержание, но не характеризует его происхождения. Так, о соглашениях, дополняющих куплю-продажу, говорится, что недействительны те из них, которые содержат в себе что-либо противное «природе» этого контракта^; упоминается об условиях, противных «природе» легатов449, и о качестве, сообщенном законом «природе» приданого15; или о стипуляциях утверждается, что все они по «природе» своей суть cautionales450.
Об императоре Зеноне говорится, что он дал эмфитевзису собственную природу, отделив его от купли и найма (л., с. 658)451, а об императоре Юстиниане, что он сообщил одну природу всем легалам и фидеикомиссам (л., с. 472)452. Подобно этому о «природе» сервитутов говорится, что она не допускает владения ими (л., с. 569 сл.)453. Здесь сопоставляются логически два понятия: о сервитуте и о владении и выводится соответствующее следствие: с понятием о сервитуте не согласуется применение к нему владения. Actio quod metus causa [жалоба по поводу действия, совершенного из страха (лат..)] предполагает, что принуждение нанесло пострадавшему от него имущественный ущерб; поэтому «природа» этого иска не допускает его применения относительно кредитора, который употребил насилие над своим должником ради уплаты последним его долга (л., с. 574)454. «Природе» договора поклажи противно требовать проценты ранее просрочки455; под природой поклажи разумеется при этом (как видно из дальнейших слов того же фрагмента) совокупность не только необходимых, но и обыкновенных ее принадлежностей. По «природе» своей обязанности, вытекающие из продажи, неделимы и потому должны выполняться in soliduin [за общей ответственностью (лат.)] наследниками продавца456. Последующее соглашение не может изменить «природу» обязательства, по которому был установлен вначале корреалитет457. Из «природы» залогового иска (actio pigneraticia) следует, что по уплате долга заложенная вещь должна быть возвращена должнику458. Во всех приведенных случаях природой того или другого института обозначается соответствующее понятие; притом в пределах пяти случаев понятия излагаются или просто называются, в остальных же они развиваются459.Такая терминология римских юристов не содержала в себе ничего исключительного. И в современном юридическом языке мы часто слышим употребление слова «природа» в подобном же значении. Так, говоря о «природе» того или другого права, обязанности, сделки и т.д., разумеются под этим соответствую- щие общие понятия460.
Дурная сторона такого словоупотребления состоит в том, что оно сообщает конкретность понятиям, которые на самом деле образованы путем отвлечения от ряда сделок. Отсюда, как следствие, получается наклонность признавать эти понятия за единственно возможные или целесообразные. Таким образом, если вышеописанное словоупотребление не выражает отношения какого-либо понятия к числу «естественных», то все-таки может дать повод к такому отнесению.2. Следует различать порядок фактических отношений человека к природе и юридические предписания. Помянутый порядок заключает в себе норму, которая определяется, во-первых, взаимодействием законов природы и, во-вторых, умением людей пользоваться этими законами. Эта норма изменяется только по мере общего прогресса знаний, и соблюдение ее не подлежит произволу. В каждом данном состоянии ее она представляется ненарушимой, потому что никто не может нарушить ее. Напротив, юридическое определение установлено обществом, основано на его авторитете и нарушимо со стороны отдельных лиц. Некоторые выражения естественного порядка состоят к близком отношении к праву и привлекают в себе внимание юристов. Римские юристы были склонны относить их к разряду естественных юридических предписаний; но это было не более как смешение понятий. Когда, например, говорилось, «что по естественному разуму» стипуляция ничтожна, буде в ней обещано невозможное461, тогда имелось в виду отношение совершенно иного рода, нежели в том случае, когда видели в естественном разуме, например, источник наследственного преемства детей после родителей462 Никакая человеческая сила не в состоянии осуществить договор с невозможным содержанием, тогда как наследственное право детей после родителей, сколь разумным оно ни казалось бы, имеет за себя относительную силу авторитета общества, покровительствующего ему, и всегда может страдать от произвола отдельных лиц. Правила, подобные вышеприведенному (относительно стипуляции), содержат в себе простое констатирование неизбежного естественного факта, но вовсе не юридическую норму1.
Поэтому такие правила не имеют никакого значения для вопроса о существовании естественного права, если только не расширять без нужды смысла последнего выражения. Констатирование факта имеет обыкновенно отрицательное назначение, определяя пределы, далее которых не может быть осуществлена та или другая юридическая норма. При применении к отдельным случаям нормы, которая заключает в себе констатирование фактического отношения, судьбя, конечно, может ошибиться в характеристике данного случая и счесть, например, невозможное обязательство за возможное. Из этого не следует, однако, что возможность определяется юридическим путем. Своим приговором судья не делает обязательства возможным, а только совершает несправедливость, присуждая ответчика уплатить за неисполнение невозможного, которое по ошибке представляется судье возможным.Как замечено выше, римские юристы причисляли формулы, которые констатировали естественные факты, к числу право-определений, но было бы вернее исключить их из этой категории.
§16. Теперь мы переходим к юридическим нормам и учреждениям, которые были причислены римскими юристами к категории естественных. Наша задача состоит в том, чтобы определить скрытый субъективный мотив, который побудил юристов счесть те или другие нормы и учреждения «естественными» в отличие от других. Как увидим, мотив этот был во всех случаях однороден; но разнообразились поводы к образованию его. Несколько поводов вели к одному и тому же результату. Сообразно их различию вся область «естественного» права должна быть разделена на группы.