Тема 7 Природа правовой системы Евросоюза

7.1. Первичное право сообществ

Иерархия отношений в рамках права сообществ часто предопре­деляется в самих актах первичного права. После того как в Мааст­рихтском договоре 1992 г.

В силу этого принципа, имеющего важное практическое значе­ние, иерархия отношений между первичным и вторичным правом предполагает не только подчинение одних актов другим, но и соз­дание целостной системы правового регулирования. Положения учре­дительных договоров и иных документов, охватываемых понятием «первичное право», в большинстве случаев сформулированы в об­щем виде или в виде программных принципов, в силу чего поруче­ние институтам сообществ принять соответствующие правовые ак­ты направлено на то, чтобы конкретизировать общие положения и создать механизмы их реализации.

Если говорить о самом понятии «первичное право», оно охва­тывает прежде всего три учредительных договора, на основе которых были созданы сообщества: Парижский договор о ЕОУС 1951 г. и два Римских договора 1957 г. — о ЕЭС и Евратоме. Учредительные договоры определили институты сообществ, их компетенцию, фор­мы и методы деятельности. Они составили, таким образом, основу как материального, так и процессуального права сообществ. Не случайно, что вскоре после принятия этих учредительных договоров они стали все чаще сопоставляться с конституциями, а то и прямо именоваться конституционным правом сообществ.

Вместе с учредительными договорами в первичное право вошли все последующие договоры, вносившие в них изменения и дополнения.

1 августа 1987 г. вступил в силу Единый европейский акт, внесшей существенные изменения и дополнения в учредительные договоры, но в принципе сохранивший прежнюю правовую основу. «Европейские сообщества, — сказано в ст. 1, — основаны на дого­ворах, учредивших Европейское объединение угля и стали, Евро­пейское экономическое сообщество, Европейское сообщество по атомной энергии, и на последующих договорах и актах, изменяю­щих или дополняющих их».

Актом первичного права является Маастрихтский договор 1992 г., учредивший Европейский Союз «на базе Европейского со­общества, дополненного сферами политики и формами сотрудниче­ства в соответствии с настоящим договором» (ст. А).

Амстердамский договор стал еще одним документом, который развивает и укрепляет принципы интеграции, заложенные еще в 1950-х гг.

Учредительные договоры и договоры, вносящие в них измене­ния и дополнения, входят в первичное право со всеми приложе­ниями, протоколами, декларациями и иными сопровождающими их документами.

В целом учредительные договоры и другие акты первичного права представляют собой свод не только принципов, но и весьма конкретных и детальных норм. Так, логика построения учредитель­ных договоров включает в себя:

• принципы общего рынка,

• политику в основных сферах интеграции,

• организационную структуру сообществ.

В организационной части — это обстоятельные документы, ре­гулирующие разные стороны организации и деятельности институ­тов сообществ, распределение полномочий между ними.

Актами первичного права являются также Договор о слиянии 1965 г. (Договор о создании единого Совета и единой Комиссии Европейских сообществ), а также Решение о проведении прямых выборов 1976 г.

Понятие «первичное право» охватывает также некоторые источ­ники, относящиеся к так называемому неписаному праву в силу их значимости и качественных характеристик. Это прежде всего право­вые обычаи и традиции, которые сложились за десятилетия сущест­вования сообществ. Нередко обычаи и традиции проистекают из политических документов (заявлений, деклараций, программ), ко­торые впоследствии не были юридически оформлены.

Базовыми принципами являются принципы, признаваемые и провозглашаемые в конституциях государств-членов. Это всеобщие

правовые ценности человечества, общепризнанные принципы и нормы международного права, в особеїпюсти те, которые защищают основные права и свободы человека. Сюда же следует отнести общие принципы процесса — как судебного, так и административного.

Как отмечает К.Д. Берхардг, «докірина, суть которой состоит в том, что нормы права сообществ содержатся не только в учреди­тельных договорах и правовых актах, но и в неписаном праве, по­следовательно отражается в решениях и заключениях Суда европей­ских сообществ»¹. Суд нередко обращается к принципам права как к основанию своих выводов по конкретному делу. Подобный под­ход заложен в Договоре о ЕЭС:

• Суду предоставлено право обеспечивать сохранение едино­образия сообществ при толковании и применении Договора (ст. 164);

• Суд компетентен принимать решения по спорам, возбуж­даемым по мотивам нарушения не только самого Договора, но и правовых норм, связанных с его выполнением (ст. 173);

• в ряде статей Договора о ЕЭС содержатся прямые отсылки к общим принципам права, например предусматривается, что в отношении ответственности, вытекающей не из контрактов, Сообщество возмещает ущерб, нанесенный его органами или его служащими, «в соответствии с общими принципами права» (ст. 215).

Нормы первичного права имеют непосредственное действие.

в которой рассматриваются разновидности правовых актов, дейст­вующих в рамках сообществ, но тем не менее на практике играют немаловажную роль. Содержащиеся в них оценки и суящения по вопросам понимания и трактовки права сообществ признаются су­дами государств-членов в качестве общеобязательных положений, которым эти суды должны следовать.

7.2. Вторичное право сообществ

Наряду с первичным правом в праве сообществ существует вто­ричное право, которое называется также производным правом. Под ним понимается «совокупность правовых актов, принимаемых ин­ститутами и другими органами сообществ в соответствии и в рамках своих правотворческих полномочий»¹.

Само слово «вторичный» подчеркивает, что данное право выте­кает из первичного права, опирается на него и не может ему проти­воречить. Объем вторичного права намного больше объема первич­ного, так как оно является прямым результатом деятельности ин­ститутов и органов сообществ.

Развитие институциональной системы сообществ, а также мас­штабов ее деятельности предопределяет постоянное увеличение объема вторичного права. Правотворческая активность институтов сообществ ограничена пределами, определенными их компетенци­ей, общими условия учредительных документов и принципами пер­вичного права. Поэтому любой спор относительно юридической силы акта вторичного права предполагает рассмотрение прежде все­го вопроса о том, как он соответствует первичному праву.

Вторичное право охватывает правовые акты как прямого, непо­средственного действия, так и опосредованного действия. Критерии подразделения правовых актов на эти две разновидности оговорены в Договоре о ЕОУС и Договоре о ЕЭС. К актам прямого, непосред­ственного действия относятся регламенты, принимаемые Советом и Комиссией, в соответствии с Договором о ЕЭС. Они являются обя­зательными во всех своих частях и подлежат прямому применению во всех государствах-членах (ст. 189). Такая же правовая природа у общих решений, принимаемых в рамках ЕОУС. В ряде случаев в ЕЭС правовыми актами прямого действия являются директивы, а в ЕОУС — рекомендации, адресованные государствам-членам.

Правовые акты непрямого, опосредованного действия — это прак­тически все остальное вторичное право. Для его применения в го­сударствах-членах требуются определенные акты национального права.

Постепенно в рамках вторичного права сложилась своя класси­фикация правовых актов. Так, еще Договор о ЕОУС выделял три вида правовых актов, принимавшихся Высшим руководящим орга­ном: решения, рекомендации, заключения (ст. 14).

Договоры о ЕЭС и Евратоме выделили уже не три, а пять видов правовых актов: регламенты, директивы, решения, рекомендации и заключения (соответственно ст. 189 и 161).

В Маастрихтском договоре была дана новая редакция ст. 189, из которой следует: «Для выполнения своих задач Европейский пар­ламент, действуя совместно с Советом, Совет и Комиссия прини­мают регламенты, директивы и решения, дают рекомендации и за­ключения».

Регламент предназначен для общего применения. Он является обязательным во всех своих частях и подлежит прямому примене­нию во всех государствах-членах.

Директива обязательна для каждого государства-члена, кото­рому она адресована, в отношении ожидаемого результата, но со­храняет за национальными властями свободу выбора форм и ме­тодов действий.

Решение является обязательным во всех своих частях для тех, кому оно адресовано.

Рекомендации и заключения не являются обязательными.

Если расставлять правовые акты сообществ по уровню иерар­хии, то верхнюю ступень, бесспорно, займет регламент. Его со­поставляют с законом во внутригосударственном праве. Говоря о значимости регламента, можно привести следующее заключение, что «строго говоря, любой учредительный договор — это регла­мент».

Путем принятия регламента решаются главные вопросы в дея­тельности сообществ, регламенты служат основой правового регу­лирования их политики в наиболее сложных сферах интеграции, где к тому же сообщества имеют самые значительные полномочия (аграрная политика, транспорт, валютная политика, таможенный союз, антимонопольная политика и т.д.). Именно совокупность регламентов составляет условный образ конституции сообществ.

Регламенты, как правило, носят по сравнению с другими право­выми актами сообществ наиболее общий характер, они адресуются не конкретным органам, учреждениям или лицам, а государствам-членам, категориям «организация» и «іражданин», сферам интеграции.

Основные свойства регламента можно сфокусировать в следую­щих принципах:

• общее применение в государствах-членах;

• обязательность применения в полном объеме;

• прямое действие.

Под действие регламента подпадают государственные органы, бизнес, граждане государств-членов. Всеобщий характер регламента не препятствует его использованию в конкретных случаях, посколь­ку регламенты не нуждаются'.

• в ратификации государствами-членами;

• во включении в национальное законодательство;

• и не могут бьггь изменены даже частично никаким органом государства-члена, они, действуя непосредственно, обеспе­чивают единство и стабильность правопорядка в рамках со­обществ.

Директива представляет собой правовой акт, отличающийся оп­ределенной спецификой. Это акт, наделенный обязательной силой, однако с примечательной оговоркой о результате, который должен быть достигнут государством-членом. Так, директива адресована определенному государству (или определенным государствам), ко­торое вправе выбирать формы и методы ее реализации. Директива активно используется как форма правового акта во многих сферах интеграции. Ее достоинства проявляются в «мягком стиле регули­рования с активным привлечением к процессу регулирования госу­дарств-членов»¹.

Что касается выбора формы реализации директивы, то он, как правило, зависит от органов сообществ, но в ряде случаев прямо предписывается первичным правом. Так, Маастрихтский договор, например, в п. 2 ст. 56 предусматривает, что «условия осуществле­ния права на учреждение фирмы после завершения перехода к об­щему рынку будут определены Советом по предложению Комиссии и после консультации с Европарламентом директивами».

Государства-члены участвуют в процессе выполнения директи­вы главным образом путем принятия актов национального законо­дательства. При этом они свободны в определении вида собствен­ного правового акта и не обязаны воспроизводить в нем положения, закрепленные в директиве. Главное, чтобы были реализованы цели и задачи директивы.

Наибольшее применения директивы имеют в сфере гармонизации права сообществ. Это предусмотрено Маастрихтским договором. Так, в ст. 100 записано: «Совет по предложению Комиссии и после консультаций с Европейским парламентом и Экономическим и со­циальным комитетом принимает единогласно директивы о сближе­нии таких законов и правовых актов исполнительной власти госу­дарств-членов, которые оказывают непосредственное воздействие на создание и функционирование общего рынка».

Решение схоже с регламентом в том, что обязательно во всей своей полноте. Оно не связано с достижением определенной цели, что свойственно директиве, но отличается конкретностью и адреса­тами норм. Это, как правило, индивидуальный акт, адресованный тому или иному лицу или группе лиц.

Порядок вступления в силу регламентов, директив и постановле­ний, принимаемых по процедуре, предусматривающей участие Ев­ропарламента, связан прежде всего с подписанием этих актов двумя высшими должностными лицами сообществ — председателями Ев­ропарламента и Совета, а затем опубликованием в официальном издании сообществ — «Официальном журнале». Перечисленные выше правовые акты вступают в силу в срок, указанный в них, а если такового указания нет, то на двадцатый день после их опубли­кования.

Особую группу актов сообществ образуют рекомендации и за­ключения. Их объединяет общий признак: отсутствие обязательной силы. В ст. 155 Договора о ЕЭС говорится, что «Комиссия выносит рекомендации или заключения по вопросам, связанным с настоя­щим Договором». Делается это в двух случаях: когда Договор прямо предусматривает подобные действия и когда так считает сама Ко­миссия. О заключениях говорится в ст. 118, определяющей задачи Комиссии в сфере социальной политики: «С этой целью Комиссия будет действовать в тесном контакте с государствами-членами пу­тем проведения исследований, выработки заключений и организа­ции консультаций в отношении как проблем, возникающих в на­циональных рамках, так и проблем, которыми занимаются между­народные организации». Таким образом, для выработки заключе­ний устанавливается лишь одно предварительное условие — кон­сультации, наиболее важные из которых проводятся с Экономиче­ским и социальным комитетом.

Различия между рекомендацией и заключением ни в учреди­тельных договорах, ни в последующих актах первичного права не предусматриваются.

Наряду с регламентами, директивами, решениями, рекоменда­циями и заключениями институты сообществ принимают акты, ко­торые обычно объединяются понятием «все другие акты», или «ак­ты особого характера». Они не перечислены в ст. 189 Договора о ЕЭС, хотя в нем можно найти основания для их принятия. Обычно «другие акты» имеют внутреннее назначение. Однако ст. 145 Дого­вора, устанавливая, что Совет вправе принимать решения, не со­держит никаких ограничений в отношении их формы.

Кроме писаного права составной частью вторичного права, как и первичного, является неписаное право. Это так называемое обычное право, которое имеет свои истоки как в государствах-

членах, так и в сложившейся практике функционирования институ­тов и других органов.

Если говорить о различиях между первичным и вторичным пра­вом, то они связаны прежде всего с тем, что вторичное право соз­дается и развивается для реализации целей, обозначенных в актах первичного права, и в рамках процедур, ими установленных. Пер­вичное право, таким образом, выступает не только «ограничителем развития» вторичного права, но и источником его идей и целей. Что касается иерархических связей, то, если первичное право соз­дается вне зависимости от вторичного, последнее связано нормами первичного права и должно ему соответствовать.

Однако по объему массив вторичного права давно уже значи­тельно превосходит сравнительно небольшой массив первичного права. Что же касается перспектив, то сфера регулирования вто­ричного права с каждым годом расширяется вследствие интеграци­онных процессов, которые ведут к расширению сфер деятельности сообществ, наделению их все новыми функциями и соответственно к повышению роли их права.

Амстердамский договор внес определенные уточнения в клас­сификацию правовых актов сообществ, учитывая возникшие по­требности в официальном признании новых видов правовых актов, например межинституциональных соглашений. Необходимо было провести разграничение между актами законодательного и админи­стративного характера.

В целом Амстердамский договор не внес изменения в принци­пиальную схему классификации и сохранил сложившуюся иерархию правовых актов. Так, иерархия по Амстердамскому договору имеет шесть уровней:

• учредительные (базовые) акты;

• общие принципы;

• международные договоры;

• производные правовые акты сообществ;

• межинституционные соглашения и подобные им акты;

• соглашения между государствами-членами.

В рамках сотрудничества в сфере права и внутренних дел Ам­стердамский договор ввел новую категорию правовых актов, полу­чивших условное наименование «структурные акты». Они прини­маются Советом и по своей юридической силе близки к директивам (ст. К.6 Амстердамского договора).

Амстердамский договор включает также Декларацию о качестве подготовки проектов законодательных актов сообществ, в которой подчеркивается острая необходимость совершенствования всего процесса такой подготовки. Декларация обязывает «Европарламент, Совет и Комиссию совместно разработать общие рекомендации,

направленные на повышение качества правовых актов, а также ме­ры, способствующие реализации таких рекомендаций».

7.3. Соотношение права Европейского Союза с международным и национальным правом

Как уже говорилось, в развитии права сообществ отчетливо проявляются как влияние международного права, так и влияние национального права. Однако передача государствами-членами всех своих новых полномочий сообществам, а также практика деятель­ности Суда европейских сообществ, исходящая из соображений «собственного правопорядка сообществ», усиливают автономность права сообществ.

Различия между международным правом и правом сообществ обнаруживаются в самом толкования права. Так, если в междуна­родном праве исходным принципом является суверенитет государст­ва, а любое исключение предается в развернутом обосновании, то в праве сообществ принят практически обратный подход. Практика Суда европейских сообществ свидетельствует о том, что приоритет права сообществ как интеграционного права представляет собой об­щепризнанный принцип, отход от которого в каждом конкретном случае нуждается в серьезной мотивировке.

В принципе право сообществ, являющееся автономным право­порядком, подлежит толкованию и применению на своей собствен­ной основе. Но, как подтверждает практика Суда европейских со­обществ, в том случае, когда в нем имеются пробелы, возможно привлечение общих принципов и норм международного права. В част­ности, Суд признал, что в сфере защиты прав и основных свобод человека могут применяться положения международных договоров, участниками которых являются государства-члены: «Международ­ные договоры о защите прав человека, в которых участвуют или к которым присоединились государства-члены, также могут содер­жать положения, которые следует принимать во внимание в рамках права сообществ».

Все три сообщества обладают международной правоспособно­стью. Это значит, что они являются субъектами международного права и выступают носителями международно-правовых прав и обязанностей. Правоспособность сообществ закреплена всеми тре­мя учредительными договорами сообществ, однако наиболее широ­кая формулировка международной правосубъектности сообществ содержится в Договоре о ЕОУС, не только установившем, что «Объединение является юридическим лицом», но и закрепившем общий принцип, согласно которому «в международных отношениях Объединение обладает правоспособностью, необходимой для осу­ществления своих функций и достижения целей».

Римские договоры 1957 г. практически повторили положения Договора о ЕОУС. Так, в ст. 210 Договора о ЕЭС и соответственно в ст. 184 Договора о Евратоме содержится следующий текст: «Со­общество пользуется правами юридического лица». Пределы право­способности сообществ определены следующим образом: «В каж­дом из государств-членов Сообщество обладает самой широкой правоспособностью, признаваемой национальными законодательст­вами за юридическими лицами; оно, в частности, может приобре­тать и отчуждать движимое и недвижимое имущество и выступать стороной в судопроизводстве» (ст. 211 и 185 соответственно).

В целом можно сказать, что в учредительных договорах был оп­ределен такой объем правоспособности, который в принципе не ус­тупает объему правоспособности юридических лиц по национальному законодательству, особенно в области имущественных отношений. Такой подход получил в дальнейшем свое развитие. Так, в Мааст­рихтском договоре гражданско-правовая сторона правоспособности сообществ была выдвинута на передний план: «договорная ответст­венность сообществ определяется законом, применимым к кон­кретному контракту»; «в случае внедоговорной ответственности Со­общество в соответствии с общими принципами права, действую­щими во всех государствах-членах, возмещает ущерб, нанесенный его институтами или служащими при исполнении ими своих обя­занностей» (ст. 215, новая).

Правоспособность сообществ в сфере международного права, про­являющаяся в отношениях с третьими государствами и междуна­родными организациями, определяется параметрами, которые за­ложены в учредительных договорах и иных правовых актах, их из­меняющих и дополняющих- С другой стороны, международная пра­воспособность подтверждается или отвергается их партнерами — третьими государствами и другими международными организация­ми, которые признают ее прежде всего путем заключения с ними международных договоров, что выражается в обмене дипломатиче­скими представителями, проведении переговоров и др. В частности, деятельность сообществ на международной арене регламентируется договорами, касающимися ГАТТ, Европейской зоны открытой тор­говли, режима морского пространства и др.

Особую группу составляют договоры сообществ с рядом госу­дарств об ассоциации.

Маастрихтский договор не внес никаких изменений в статус со­обществ. Они остались субъектами международного права. В отли­чие от них Европейский Союз не обладает международной право­способностью. Определяя его задачи, государства-члены отметили в Маастрихтском договоре только необходимость «способствовать утверждению его индивидуальности на международной арене, осо­

бенно путем осуществления общей внешней политики и общей по­литики безопасности, включая возможное оформление в дальней­шем общей оборонительной политики, которая могла бы привести со временем к созданию общих сил обороны» (ст. В).

Таким образом, о соотношении права ЕС и международного права можно сказать следующее.

1. Право ЕС исходит из общепризнанных принципов и норм международного права. Они не только оказывают влияние на со­держание права сообществ, но и признаются главенствующими в случае коллизий. В своих решениях Суд сообществ руководствуется тем, что эти принципы и нормы носят обязательный характер в рамках сообществ.

2. Положения международных договоров имеют обязательную силу. Они подразделяются на две группы: первую составляют дого­воры и соглашения, заключенные государствами-членами, а вторую — договоры и соглашения, заключенные сообществами в целом. Одна­ко различий в юридической силе происхождение договоров не по­рождает.

Достигнутый уровень интеграции, общее назначение сообществ, их природа и главные цели — все в целом характеризует соотноше­ние права сообществ и национального права. Для того чтобы пра­вопорядок, установленный в сообществах, был рациональным и эффективным, он должен удовлетворять двум условиям:

• соотношение права сообществ и национального права долж­но отражать баланс интересов, которые представляют, с од­ной стороны, сообщества, а с другой — входящие в них го­сударства;

• эффективное правовое регулирование, строгая иерархия правовых актов и современная технология их реализации должны быть основополагающими критериями оценки пра­вопорядка.

Право сообществ и национальное право представляют собой два самостоятельных правопорядка, которые, однако, не только не изоли­рованы, а, наоборот, взаимозависимы и дополняют друг друга. Их взаимозависимость обусловлена следующими факторами:

• изначально право сообществ создавалось с учетом и под пря­мым воздействием национального права государств-членов;

• для реализации права сообществ используются националь­ные механизмы, включая принятие «проводящих» правовых актов, судебные решения национальных судов и другие воз­можности.

В свою очередь, право ЕС нередко определяет формат примене­ния национального права, является стимулятором его развития. Кроме того, появились специфические формы взаимопроникнове­

ния права сообществ и национального права, в частности через предварительные решения Суда Европейских сообществ. Так, в со­ответствии со ст. 177 Договора о ЕЭС «национальные суды госу­дарств-членов обращаются в Суд Европейских сообществ за разъ­ясняющим заключением», которое, как правило, предопределяет решение национального суда по конкретному делу.

По мере передачи государствами-членами своих полномочий сообществам стали возникать коллизии между правом сообществ и национальным правом. Для их устранения необходимо было не только определить принципы разрешения коллизий, но и устано­вить соответствующую процедуру, однако в учредительных догово­рах вопрос о соотношении права сообществ и национального права практически не рассматривался.

Тем не менее ответы на многие сложные вопросы, касающиеся соотношения права сообществ и национального права были полу­чены благодаря практике Суда Европейских сообществ, который не раз вынужден был самостоятельно выносить свои оценки и сужде­ния по коллизионным вопросам. Решения Суда Европейских сооб­ществ заполнили правовой вакуум, порождавший немало осложне­ний при рассмотрении конкретных дел. В итоге именно судебная практика сегодня составляет весьма важную часть правового регу­лирования соотношения права сообществ и национального права. Так, в своем решении по делу Variola /S.P. Administratione Italiana delle Finanze от 10 октября 1973 г. Суд Европейских сообществ под­черкнул два важных положения:

• правовой акт сообщества (в данном случае решение) имеет силу и действует непосредственно на территории каждого го­сударства-члена; по своей правовой природе и функции в системе права сообществ решение порождает прямые право­вые последствия и является основанием для отдельных прав, защита которых является обязанностью национальных судов;

• непосредственное действие права сообществ предполагает, что решение вступает в силу и порождает права или обязан­ности сторон без издания в каждом конкретном случае акта национального права.

В решении по делу Staatliche Verwaltung/S.P. Simmenthal от 9 марта 1978 г. Суд Европейских сообществ установил, что «принцип непо­средственного действия права сообществ» означает следующее: «правомерно принятый правовой акт сообщества вступает в силу во всех государствах-членах с момента принятия и действует, пока не утрачивает силу. Положения правового акта являются источником прав и обязанностей для всех, кого они касаются, независимо от того, идет речь о государстве-члене или о таких отдельных лицах, которые участвуют в правовых отношениях, порождаемых право­

вым актом сообществ». Подобное действие правового акта сооб­ществ распространяется и на каждый суд, который в рамках своей компетенции и как орган государства-члена призван защищать пра­ва, предоставленные кому-либо правовым актом сообществ.

Суд отметил далее, что «судья национального суда обязан в рамках своей компетенции применять без ограничений право со­обществ и защищать права тех, кому они им предоставлены». При этом «судья обязан оставлять без внимания нормы национального права, принятые ранее или позднее соответствующего правового акта сообществ, если эти нормы противоречат праву сообществ».

Следует рассмотреть еще один документ Суда Европейских сооб­ществ — решение по делу Kommision/Italienische Republik от 26 февра­ля 1976 г. Касаясь вопроса о применении права сообществ, Суд в этом решении отметил, что сознательное выполнение директивы каждым государством особенно важно потому, что средства такого выполнения определяются самим государством-членом. При этом государство-член не должно ссылаться в качестве оправдания или объяснения своего поведения на то, что другие государства запаз­дывают с реализацией директивы. Ответственность государства- члена не может быть также ослаблена ссылкой на действия того или иного государственного органа либо на существование в на­циональном праве той или иной нормы, расходящейся с положе­ниями директивы.

Суд Европейских сообществ не только призывал государства- члены следовать нормам права сообществ, но и устанавливал их ответственность за невыполнение соответствующих правовых актов сообществ. В этом отношении показательны два решения Суда прак­тически по одному и тому же делу Andrea Frankovisch/Italienische Republik (от 19 ноября 1991 г. и от 9 ноября 1995 г.). Важнейшим положением данных решений является следующее: «действие права сообществ было бы затруднено и защита порожденных им прав ос­лаблена, если бы каждый, наделенный этими правами, не имел в случае их нарушения права на возмещение ущерба, причиненного ему действиями государства-члена, не соблюдающего нормы права сообществ». Принцип ответственности государства за ущерб, при­чиненный тому или иному лицу нарушениями права сообществ, составляет неотъемлемую часть правопорядка, утвержденного учре­дительными договорами.

Таким образом, в теории и на практике утвердились два главных принципа, определяющих соотношение права сообществ и нацио­нального права:

• приоритет права сообществ по отношению к национальному праву;

• принцип прямого действия права сообществ.

Значение этих принципов на практике заключается в возмож­ности физических и юридических лиц опираться на право сооб­ществ и добиваться его реализации через суды государств-членов.

Приоритет права сообществ по отношению к национальному праву постепенно нашел отражение в конституционном праве государств- членов, что выразилось в общей тенденции развития национальных пра­вовых систем. Однако пути и формы инкорпорации международного права в национальное заметно отличаются в разных система права.

В странах континентального права преобладает монистический подход — право сообществ рассматривается как составная часть на­ционального права при соблюдении двух обязательных условий:

1) инкорпорация права сообществ в национальное право должна проходить в соответствии с порядком, установленном в конститу­ции данного государства;

2) признается только то право сообществ, которое принято в рамках их полномочий, т.е. выход сообществ за пределы своих пол­номочий лишает правовые акты обществ как приоритета, так и вся­кой законной силы.

Странам общего права, как показывает пример Великобрита­нии, присущ дуалистический подход, который означает, что право сообществ, с одной стороны, и национальное право, с другой, раз­водятся в разные стороны. Это сделано по аналогии с международ­ным правом: международный договор в странах общего права суда­ми в качестве источника действующего права не признается. Чтобы добиться этого, необходим проводящий акт национального законо­дательства. Так, даже для инкорпорации Договора о ЕЭС в британ­ское право потребовался специальный национальный правовой акт, которым стал Акт о Европейских сообществах 1972 г.

Полная и точная инкорпорация в национальное законодатель­ство адресованных ему директив ЕЭС была объявлена в Маастрихт­ском договоре «основным условием сплочения и единства в про­цессе европейского строительства». К Договору была приложена Декларация о применении правовых актов Сообщества, в которой отмечалось, что способы, с помощью которых его законодательные положения могут быть применены наилучшим образом, определя­ются каждым государством-членом с учетом собственных институ­тов, правовой системы и других обстоятельств». Однако в любом случае при соблюдении ст. 189 Договора о ЕЭС, которая закрепляет за его институтами право принимать регламенты, директивы и ре­шения, существенное условие правильного функционирования Со­общества состоит в том, чтобы «меры, предпринимаемые различ­ными государствами-членами, обеспечивали применение «законо­дательства» Сообщества с такими же эффективностью и строго­стью, с какими применяются их национальные законы».