Попытка утаить деньги, взятыя на храненіе.

Осенью 1698 года суирупоескіЙ шинкарь Петро Максименко ходилъ но селу Гуджуламъ, что близъ Полтавы, и правилъ долги, „за папой урослыи", такъ какъ въ то время miiii- ковые напитки рѣдко продавались на наличныя деньги, а больше въ долгъ („ннборгъ^и), н лучшимь временемъ для сбора этихъ долговъ была осень.

Максименко чувствовалъ себя охмелѣвтимъ и не рѣшился ѣхать домой ^п6иочи^и, а согласился нрипять радушное пригла- шеніе хозяина переночевать у него. ІІослѣ этого пріятели инлн еще немалое время, а затѣмъ окончательно охмелѣвшій Максименко вынулъ изъ-за пазухи „тхорыкъ* (родъ кошелька) съ деньгами и, отдавая его Беясуснднепку, сказалъ:

— Брате Иване! Чомусь на мепе люде роиотятъ. Прыймы ты въ мене, пидпылого, тіи гроши и заховай, щобъ въ мене ихъ хто не выдравъ пбночи.

Безсусидненко н Юрченко взяли эти деньги її тотчасъ уло- жилн гостя спать на лавѣ, и хотя къ комнатѣ долго еще продолжался шумъ и гамъ пьянствовавшихъ здѣсь посѣтителей, но Максименко былъ привыченъ къ иодобному шуму и спалъ какъ убитый.

Проснувшись поутру, опъ обратился къ хозяпнусъ просьбой возвратить взятыя на сохраненіе деньги,—тотъ притворился, что не понимаетъ даже, о какихъ онъ деньгахъ говоритъ. ІІо- бѣжалъ къ Безсусндненку—тотъ такъ же „ротился и клялся®, будто ne бралъ отъ него никакихъ денегъ. Тутъ несчастный Максименко взвылъ благимъ матомъ: пропала пемалая сумма, сорокъ золотыхъ, а главное—это были деньги чужія, такъ какъ онъ состоялъ лишь наемнымъ шинкаремъ у значпаго козака Романа Гояриня, въ Супруновкѣ, и въ его пользу собиралъ долги въ Гуджулахъ. Явился сельскій атаманъ, собрались старые козакіі изъ числа мѣстныхъ жителей, суднлн-ряднли, а дѣла рѣшить не могли, гакъ какъ Юрченко и Безсусидненко упорно стоялн на своемъ и клятвенно утверждали, что не брали отъ Максименка на храненіе никакихъ денегъ и вовсе не видѣли у него таковыхъ. Наконецъ имъ удалось отвести отъ себя подозрѣніе и свалить его па нѣкоего Процыка, извѣстнаго пьяпнцу, наканунѣ дольше всѣхъ остававшагося въ шинкѣ Юрченка н даже заночевавшаго подъ столомъ, въ одной хатѣ съ потерпѣвшимъ. Несчастный Hpоцыкъ съ нохмельн рЬшительпо ничего пе помвилЪ) что происходило наканунѣ, тѣмъ ue менѣе на него „зложили злодійство*, посадили въ колоду, боемъ хотѣли выму- чнть отъ иого сознаніе въ кряжѣ, иакопецъ взялн его веревкой за шею н хотѣли вести въ ІІолтаву, на судъ къ иолковннку.

ф

Ho въ эту иннуту пріѣхалъ въ Гуджу.іы „самъ акторъ тои шкоды⁰, ианъ Романъ Гояринъ.—n дѣло ирннядо другое теченіе.

Эготь [44]панъ⁰ Гоярннъ представляетъ собою интересную, хотян загадочную личность. Оньнезаннмалъникакогоуряда, и мы ничего не знаемъ ни о его происхожденіи, ни объ уровнѣ его образованія; но изъ всего видио, что это былъ очень умный человѣкъ, вѣроятно не лишенный н школьнаго образованіи, a главное—одаренный выдающимися судебно-слѣдовательскими способностями.

Такую же слѣдовательскую опытность обнаружилъ Гоа- ринъ и въ настоящемъ случаѣ, близко касавшемся его лнчпыхъ интересовъ. Онъ сразу же разгадалъ, что ньяный Ііроцыкъ непричастенъ воровстиу, н тотчасъ настоялъ на его освобожденіи. Затѣмъ онъ разслѣдовалъ, кто именно изъ жителей с. Гуджу- ловъ иаходшся въ шинкѣ ІОрченка въ тотъ вечеръ,когдатамъ пьянствовалъ Максименко,—u ему удалось отыскать между ними троихъ важныхъ свидѣтелей, которые почему-то не рѣшались уличить Юрченва и Безсусндненка при разслѣдованіи дѣла, произведенномъ атаманомъ и громадою.Заручившись эіимидан- ными, Гоярннъ обратился за судомъ къ владѣльцу с. Гуджуловъ, іюлтавскомунолковому судьѣПетру Буцкому,находившемуся въ то время въ своей „маетности⁰. И Буцкій не отиравплъ нстца вь ІІолтаву, въ полковой судъ, а немедленно открылъ судебное засѣданіе въ своемъ домѣ, доиустииъ къ участію въ немъ *многихъ особъ⁰, очевидно изъ числа мѣстныхъжнтедей. Эго— единственный извѣстный намъ случай, что полковой судья ey- лить безъ участія полковой и магистратской старшины и, притомъ, не въ ратушѣ, обычномъ мѣстѣ засѣданій полвоваго суда, а у себя въ имѣиіи.

Гоярннъ, въ качествѣ главнаго истца, выступилъ съ открытымъ обвиненіемъ Юрчевка н Безсусидненка въ утайкѣ взятыхъ ими _ядо сііряту" денеіт» у Максименка и „на доводъ своей справы" ставилъ трехъ свидѣтелей. Первымъ изъ нихъ допрошенъ былъ житель c. Гуджу.ювъ Сидоръ Зинычъ. Онъ такт, показалъ:

— Вачі.івъ я, паноке, тое, що Максыменко, вынявшы гроши зъ иазухы своей у тхорыку, давъ Ивану Беясусидному до спряту. БезсуендныЙ и Пычыпоръ Юрченко заразъ нишлы у сины и лнчылы онын гроши.

— Неиранда ToecTb,uanoBe,—возражали обвиняемые: пры- сягою и клятвою себе заслоняемъ, що не знаемъ и пе видаемъ о тыхъ грошихъ; а колы бъ тое на насъ мило иеревестыся, то мы самы на себе мылосты не иросымъ и горло свое ставимъ.

Тогда истецъ, „на досконалый доводъ тои жъ справы", поставилъ еще двухъ „свидковъ", Ивана Петренка и Дыныса Сергіенка, которые „у очи" стали говорить обвиняемымъ:

— Шкод& билшъ и людей добрыхъ турбоваты! He гайтеся: у васъ гроши—верните, бо Максыменко, иидныіыЙ будучи, давъ вямъ зъ тхорыкомъ гроти до спряту, якій взявшш, н личылы-сте въ синяхъ.

Послѣ этого судъ, „уважаючы тое", что хотя обвиияемые и иродолжали упорно отрицать приписываемое имъ преступленіе, „але же (такъ какъ) при трбхъ или двохъ свѣднтеляхь нсякъ глаголъ станетъ*, призналъ Юрченка и Безсусидненка нииовиыми въ утайкѣ денегъ u, „давши ихъ до вязевя, велѣлъ ихъ домы и худобу арештоватн*.

Приговоръ этотъ подлежалъ немедлеиному исполненію, такъ что истецъ, вмѣстѣ съ атаманомъ и понятыми, прямо изъ суда отправился описывать имущество обвиняемыхъ. И когда пришли въ домъ Безсусиднепка, то его жена, убѣдившись, что запирательство мужа ue привело пи кь чему, и желая выгоро- дить себя, нризналась предъ всѣми:

— Л що жъ, панове, въ мепе тыи гропіи не були: въ Ивапа nonu и теперъ за пазухою вси есть.

Гояринъ тотчасъ вернулся къ судьѣ и потребовалъ, чтобы Иванъ Безсусидненко былъ подвергнутъ допросу н обыску. Когда послѣднему предложили добровольно возвратить полученныя отъ Максименка депьгп, онъ продолжалъ увѣрять:

— Немашъ у мене жадпыхъ грошів, кромъ пяты золотыхъ.

Ho когда его „велено струснути" (обыскать), за иавухою

у него нашли въ цѣлости сорокъ золотыхъ, только не въ „тхо-

рнку“, а въ калытци". Тутъ только Безсусндненко, „будучи

•

ноконаішй лицемъ", пересталъ запираться и сказалъ:

— Гроши твои, иане Романе; а тхорика я тогди жъ по- кынунъ на у.іыци, щобъ хто взявъ, а грніпмы мнлы-сьмо зъ Нычыноромъ иодилытыся,—въ тимъ паша вына.

Послѣ этого судъ приступилъ къ составленію окончательнаго декрета. Въ законѣ не оказалось параграфа, прямо относящагося къ случаямъ, подобнымъ настоящему, поэтому пришлось ио аналогіи примѣнить 7-Гі арт. 14-го разд. Статута, предписывающій казпить смертью „приличного злодія", укравшаго на сумму болѣе четырехъ коігь ¹). Хотя въ данномъ случаѣ не было прямой кражи, а была лишь попытка утаить чужія деньги, но (продолжаетъ декретъ) „ноневажъ оныи злочывци нзывалн ими Божое надаремно и сталыся крывоирыснжцямы, бо за свндоцтвомъ трбхь особъ мусилы тыи грошилыцемъшко- дуючому вернуты“,— то судъ, увольняя ихъ „отъ горловон кар- иостн“, объявилъ ихъ „безециыми“, т. е. лишенными чести, Ub силу чего они, согласно праву Магдебургекому ^{[45] [46]}), „до кождого такъ достоннства, яко жъ и свидоцтва не маютъ быти iipmiy- щоны®. Сверхъ того, они обязаны были уплатить суду „звык- лую внну^в и _явся утраты шкодуючому нагородити®.

46.