Раснаявшійся воръ-утайщикъ.

У полтавскаго мѣіцанива Стефана Бутіса, вятя извѣстнаго въ то время богатаго „купца* Стефаиа Козельскаго, лѣтомъ 1699 года случилась покража: изъ его „комори" (лавки), стоявшей па рынку, кѣмъ-то была похищена значительная сумма 596 золотыхъ.

Былъ у Бутка въ Полтавѣ іпинокъ, куда часто заходилъ „на пидпытокъ* его сосѣдъ Якимъ, „ІІороховннковъ зять®. Эго быль бѣдный ремесленникъ, какъ u его тесть, занимавшійся выдѣлкой пороха. Однажды онъ засидѣлся въ шинкѣ дольше обыкновеннаго н, увидя зашедшаго сюда хозяина, сталъ униженно просить его выпить съ нимъ меду, обѣщая за то сообщить ему нѣчто очень важное. Заинтересованный этимъ обѣщаніемъ, Бутко присѣлъ къ подвыпнвшему гостю и велѣлъ подать конву съ медомъ. Якимъ находился въ какомъ-то возбужденномъ состояніи, былъ необыкновенно говорливъ, безъ всякаго повода пустился увѣрять Бутка въ своей необыкновенной якобы преданности и расположеніи къ нему, н всѣ эти изліянія неожиданно закончилъ слѣдующимъ признаніемъ:

— Знай, брате, що твоимъ грошнмъ, за икіи журыгася, я есть нрытомиымъ. Бо въ той часъ, якъ ты, маючы утрату, сорошувавъ людей для розыску шкоды, п я па прошеніе тное пвшовъ н тіи гроши у cunu на коморіі зпайшоиъ и въ назуху зъ мишкомъ вложывъ, а принисшы, въ госпбдн с80Ій сховавъ у землю и накрывъ бочкого.

Разумѣется, Бутко не замедлилъ на другой же день представить откровеннаго Якнма въ нолковый судъ u „просить HH него святой справедливости*. Ila допросѣ судебномъ Якимъ не отрекся отъ свонхъ словъ и повторилъ прежнее „самохотное" признаніе:

— Грошв чодъ сиыомъ въ комори я взявши, въ дому свои.мъ сховавь и доброволне нрызпаіо, що Степанони ирыгом- ніи гроши, мною не краденый, тнлко найденыи н схованыи въ дому моимь, ііодкынувь я у Стеиаііови сины, до которыхъ и тенеръ, якъ иасамоти, выниымъ ставаю себе Степанови, чого недостаетъ ёго суммы, отнлачоватыся, нокы мого здоровья и худобы станетъ.

Судъ, вмѣсто декрета, велѣлъ прочесть въ слухъ 7-й арт. 14-го разд. Статута, гласящій: „кож.дый злодій, зъ лицемъ приведений и правомъ ііерекоііаный при лыцн его, которое бы стбяло вышей чотырохъ конъ грошіЙ, маетъ быти горломъ карань", и ватѣмь выдалъ обвиняемаго „на волю шкодуючой сторонѣ®, предоставляя ей „якъ хотиты зъ злодіемъ аостуоыты*. Степанъ Бутко заявилъ, что онъ „не инстигуетъ шкодцу своего па смерть®, а желаетъ, чтобы Якимъ выплачивалъ ему недостающіе B20 золотыхъ, истраченные имъ изъ общей суммы 596 золотыхъ. Судъ объявилъ Якнма _яволыіымъ отъ смерти" и обязалъ его „во всемъ погодити" истца. Здѣсь же, на судѣ, сдѣлана била раѳцѣика убогаго имущества отвѣтчика, которое должно было поступить на пополненіе „утраты" Путковой: хата сь дворомъ была оцѣнена иъ 8 копъ, конь въ 10 тадяровъ, двадцать смушковъ въ 10 золотыхъ, нолкамепя нороху въ 10 копъ, три плахты съ полотномъ въ б золотыхъ, поясъ шелковый въ ту же цѣну. Недоставало еще около 200 золотыхъ, но Бутко согласился, чтобы Якимъ выплачивалъ ему эту сумму по мѣрѣ своего заработка.

47.