§3. Российское законодательство и международное право о судебной защите прав человека: проблемы соответствия

В сфере защиты прав и свобод личности государство прежде всего использует внутренние процедуры и механизмы, органы и организации. Главное - насколько развиты данные структуры, от этого зависит эффективность внутригосударственной защиты прав и свобод человека.

Право на эффективное восстановление в правах компетентными судами предоставляется конституцией или законом. Это право в общем виде закрепляет ст. 8 Всеобщей декларации прав человека и детализирует ст. 2 Международного пакта о гражданских и поли­тических правах. В последнем устанавливается, что каждое участ­вующее в Пакте государство обязуется:

1) обеспечить любому лицу, права и свободы которого нару­шены, эффективное средство правовой защиты, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официаль­ном качестве;

2) обеспечить, чтобы право на правовую защиту для любого лица, требующего такой защиты, устанавливалось компетентными судебными, административными или законодательными властями, или любым другим компетентным органом, предусмотренным пра­вовой системой государства;

3) обеспечить применение компетентными властями средств правовой защиты, когда они предоставляются^[89].

Хотя Декларация не называет конкретный вид судопроизвод­ства, исходя из формулировки - «восстановление нарушенного права» - можно сделать вывод, что речь идет о судопроизводстве в широком смысле: конституционном, гражданском, уголовном, ад­министративном и арбитражном. В этом отношении Всеобщая де­кларация учитывает возможности судопроизводства в рамках лю­бого государства.

В Международном пакте о гражданских и политических правах 1966 г. перечень органов, призванных защищать и восстанавливать нарушенные права физических лиц уже не ограничивается нацио­нальными судами: право на защиту должно обеспечиваться «ком­петентными судебными, административными или законодатель­ными властями, или любым другим компетентным органом, преду­смотренным правовой системой государства» (п.

Для обеспечения реализации права на судебную защиту Пакт предусматривает ряд юридических гарантий: обязанность каждого государства-участника обеспечить любому лицу, права и свободы которого нарушены, эффективное средство правовой защиты, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве (п. 3 а ст. 2); обязанность каждого государ­ства-участника обеспечить применение компетентными властями средств правовой защиты, когда они предоставляются (п. 3 с ст. 2); равенство всех перед судами и трибуналами (п. 1 ст. 14); право каж­дого на справедливое и публичное разбирательство дела при опре­делении его прав и обязанностей в каком-либо гражданском про­цессе компетентным, независимым и беспристрастным судом, со­зданным на основании закона (п. 1 ст. 14).

Право на судебную защиту гарантировано Конституцией Рос­сии. Закрепленная в ч. 1 статьи 46 Конституции гарантия судебной защиты каждого означает, что им обладает любое лицо независимо от гражданства. На это прямо указывается в Постановлении Кон­ституционного Суда РФ от 17 февраля 1998 г. «По делу о проверке конституционности положения части второй статьи 31 Закона СССР от 24 июня 1981 года «О правовом положении иностранных граждан в СССР» в связи с жалобой Яхья Дашти Гафура». В этом постановлении сказано: «Право на свободу и личную неприкосно­венность и право на судебную защиту являются личными неотчуж­даемыми правами каждого человека вне зависимости от наличия у него гражданства какого-либо государства и, следовательно, должны гарантироваться иностранным гражданам и лицам без гражданства наравне с гражданами Российской Федерации»^[90].

Гарантия судебной защиты означает, с одной стороны, право каждого подать жалобу в соответствующий суд и, с другой, обязан­ность последнего рассмотреть эту жалобу и принять по ней закон­ное, справедливое и обоснованное решение.

Под судами, как органами судебной власти, осуществляющими защиту прав и свобод граждан, имеются в виду суды, образованные в соответствии с требованиями, указанными в ч. 3 ст. 128 Консти­туции и в Федеральном конституционном законе «О судебной си­стеме Российской Федерации»^[91].

Создание чрезвычайных судов и судов, не предусмотренных указанным законом, не допускается.

Суды имеют различные полномочия и осуществляют правосу­дие в различных процессуальных формах, каковыми являются кон­ституционное, гражданское, арбитражное, административное и уголовное судопроизводство.

Система судебных органов и порядок их работы определяется национальным правом каждого государства. Международное право регулирует лишь отдельные нормативные и процессуальные вопросы деятельности судов (равенство всех перед судом, право обвиняемого на защиту и др.); рекомендательные нормы более по­дробно регламентируют принципы, касающиеся независимости су­дебных органов.

Гарантии независимости судебной власти обеспечиваются предусмотренной законом процедурой осуществления правосудия; запретом чьего бы то ни было вмешательства в данную деятель­ность; установленным порядком приостановления и прекращения полномочий судьи; неприкосновенностью судьи; предоставлением судье материального и социального обеспечения, соответствую­щего его высокому статусу и др.

Рассматривая возможности защиты прав и свобод индивида на внутригосударственном уровне, международное право основное внимание уделяет разработке требований, предъявляемых к судеб­ным органам, профессиональным юристам, в обязанности которых входит защита прав гражданина и должностным лицам, призван­ным обеспечивать поддержание правопорядка в государстве.

Седьмой конгресс ООН по предупреждению преступности и об­ращению с правонарушителями, проходивший с 26 августа по 6 сентября 1985 г. в Милане, принял Основные принципы, касаю­щиеся независимости судебных органов. Принципы были одоб­рены Резолюциями Генеральной Ассамблеи ООН 40/32 от 29 но­ября 1985 г.

Важность реализации индивидом возможностей, предоставляе­мых международными судебными органами, подчеркивается Ос­новными принципами и руководящими положениями, касающи­мися права на правовую защиту и возмещение ущерба для жертв грубых нарушений международных норм в области прав человека и серьезных нарушений международного гуманитарного права, принятыми 16 декабря 2005 года Резолюцией 60/147 60 сессии Ге­неральной Ассамблеи ООН. «Адекватное, эффективное и быстрое средство правовой защиты при грубых нарушениях международ­ных норм в области прав человека или серьезных нарушениях меж­дународного гуманитарного права должно включать использова­ние всех имеющихся и надлежащих международных процедур, в рамках которых заинтересованное лицо может иметь правосубъ­ектность, и оно не должно ограничивать использование каких-либо других внутренних средств правовой защиты»^[93].

Особое внимание, уделяемое именно судебным органам, объяс­няется тем, что именно «на судей возлагается обязанность прини­мать окончательное решение по вопросам жизни и смерти, сво­боды, прав, обязанностей и собственности граждан» (ч. 7 р. I Ос­новных принципов).

Конкретизируют Основные принципы Процедуры эффектив­ного осуществления Основных принципов независимости судеб­ных органов, утвержденные резолюцией Экономического и Соци­ального Совета ООН, включающие в себя 15 процедур, в том числе и международных.

1) подготовку докладов для Комитета по предупреждению пре­ступности и борьбе с ней Генеральным Секретарем ООН каждые пять лет (процедура 8);

2) издание сборника «Права человека: сборник международных договоров», в соответствии с разделом V резолюции 1986/10 Эко­номического и Социального Совета (процедура 10);

3) включение в обязанности Организации (а именно: Департа­мента по техническому сотрудничеству в целях развития и Про­граммы развития ООН) решения следующих вопросов:

a) помощь правительствам (по просьбе последних) в создании и укреплении независимых и эффективных судебных систем;

b) предоставление услуг экспертов и региональных и межреги­ональных советников по судопроизводству;

c) расширение эффективности мер по осуществлению Основ­ных принципов;

d) содействие в проведении семинаров на профессиональном и непрофессиональном уровне по вопросам роли судебной системы и важности осуществления Основных принципов (процедура 11) и др.;

4) систему мероприятий в рамках ООН по эффективному осу­ществлению Основных принципов (процедуры 12-15).

Проблема деятельности профессиональных защитников, при­званных оказывать помощь физическим лицам в реализации и вос­становлении их законных прав и интересов, обсуждалась на VIII конгрессе по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями, проходившему в Гаване с 28 августа по 7 сен­тября 1990 г. В качестве одной из причин рассмотрения подобного вопроса на международном уровне была названа необходимость «обеспечения надлежащей защиты прав и основных свобод чело­века, пользоваться которыми должны все люди, независимо от того, являются ли эти права экономическими, социальными и куль­турными или гражданскими и политическими, необходимо, чтобы все люди действительно имели доступ к юридическим услугам, предоставляемым независимыми профессиональными юристами».

В частности, государства, поддерживающие данные Основные принципы, должны обеспечивать:

- выполнение юристами своих профессиональных обязанно­стей в отсутствии угроз, препятствий, запугивания или неоправ­данного вмешательства;

- беспрепятственные консультации юристов с клиентами внутри и вне страны;

- освобождение юристов от судебного преследования, судеб­ных, административных, экономических или иных санкций за лю­бые действия, совершенные в соответствии с признанными про­фессиональными обязанностями^[94].

Действующее в настоящее время законодательство внесло зна­чительные изменения в существовавший ранее статус адвокатов, в связи с чем можно отметить практическое соответствие россий­ского законодательства в области предоставления защитника меж­дународно-правовым нормам.

Минимальные стандартные правила ООН, касающиеся отправ­ления правосудия в отношении несовершеннолетних - «Пекинские правила» - (утверждены Резолюцией 40/33 Генеральной Ассам­блеи ООН от 29 ноября 1985 года)^[95], предусматривают выполнение конкретных действий от государственных органов на стадиях рас­следования, судебного разбирательства и отбывания несовершен­нолетними наказания; определяют возраст привлечения к уголов­ной ответственности и т. д. В качестве основных целей для госу­дарств Правила называют создание условий для содержательной жизни подростка в обществе в тот период развития, когда он или она склонны к неправильному поведению; создание условий для благополучного развития института семьи; принятие особых мер для эффективной деятельности школ и институтов, иных образова­тельных учреждений; а также специальное развитие судебной си­стемы и правоохранительных органов для защиты молодежи и под­держанию мирного порядка в обществе.

Российское законодательство в этой сфере, в принципе, включает в себя все основные международные нормы и стандарты, хотя реаль­ная практика, к сожалению, неутешительна. Возможно, проблема в недостаточном учете особенностей производства по делам несовер­шеннолетних, которые явно подчеркивают Пекинские правила.

Первое - специализация судей и полиции. И подобная практика не является для России чем-то новым: судьи специализировались персонально в рамках общих судебных учреждений, а специализа­ция полиции состоит в существовании отделов по предупрежде­нию и профилактике преступности несовершеннолетних и специа­лизированных категорий следователей МВД. Кроме того, в веде­нии полиции до сих пор находятся приемники-распределители для несовершеннолетних.

Второе - это максимальная конфиденциальность дел, касаю­щихся несовершеннолетних правонарушителей. В этом отношении российское законодательство содержит большой пробел; практиче­ски все положения Пекинских правил, относящиеся к конфиденци­альности (например, избежание причинения несовершеннолетнему вреда из-за ненужной гласности или из-за ущерба репутации - п. 8.1) не находят отражения в действующих правовых нормах.

Декларацию основных принципов правосудия для жертв пре­ступлений и злоупотребления властью (принята Резолюцией 40/34 Генеральной Ассамблеи ООН 29 ноября 1985 г.^[96]) следует отметить особо, поскольку она формулирует понятие «жертвы». Это «лица, которым индивидуально или коллективно был причинен вред, включая телесные повреждения или моральный ущерб, эмоцио­нальные страдания, материальный ущерб или существенное ущем­ление их основных прав в результате действия или бездействия, еще не представляющего собой нарушения национальных уголов­ных законов, но являющегося нарушением международно-при­знанных норм, касающихся прав человека» (раздел В, п. 18). Де­кларация рекомендует государствам в необходимых случаях ис­пользовать «неофициальные механизмы урегулирования споров, включая посредничество, арбитраж и суды обычного права или местную практику, с тем чтобы содействовать примирению и предоставлению возмещения жертвам» (раздел А, п. 7). В данном случае со стороны международного сообщества государствам предлагаются новые возможности для урегулирования внутренних специфических ситуаций, связанных с защитой прав личности. Кроме того, Декларация предусматривает справедливую реститу­цию жертвам злоупотреблений.

Конкретные положения Декларации находят отражение в Кон­ституции РФ: права потерпевших от преступлений и злоупотреб­лений властью охраняются законом. Государство обеспечивает потерпевшим доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба (ст. 52). Широкие права в этой сфере предоставляет и уго­ловно-процессуальное законодательство.

Вопрос о соотношении международных и национальных норм в применении к праву на судебную защиту был темой Постановления Пленума Верховного Суда РФ №5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров РФ» от 10 октября 2003 года^[97]: «Согласно части 1 статьи 46 Конституции Российской Федерации каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод.

Исходя из этого, а также из положений части 4 статьи 15, части 1 статьи 17, статьи 18 Конституции Российской Федерации, права и свободы человека согласно общепризнанным принципам и нор­мам международного права, а также международным договорам Российской Федерации являются непосредственно действующими в пределах юрисдикции Российской Федерации».

Обязывая суды применять нормы международного права, Вер­ховный Суд определяет, что «при осуществлении правосудия суды должны иметь в виду, что по смыслу части 4 статьи 15 Конститу­ции Российской Федерации, статей 369, 379, части 5 статьи 415 УПК РФ, статей 330, 362-364 ГПК РФ неправильное примене­ние судом общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации может являться основанием к отмене или изменению судебного акта. Не­правильное применение нормы международного права может иметь место в случаях, когда судом не была применена норма меж­дународного права, подлежащая применению, или, напротив, суд применил норму международного права, которая не подлежала применению, либо когда судом было дано неправильное толкова­ние нормы международного права»^[98].

Индивид, исходя из законодательства государства и его между­народных обязательств, должен использовать все внутригосудар­ственные средства и механизмы защиты своих прав. Конституция Российской Федерации прежде всего в ст. 45 гарантирует государ­ственную защиту прав и свобод человека и гражданина. В качестве государственных гарантий, предусмотренных Конституцией, можно обозначить провозглашение демократического правового государства (ст. 1), признание прав и свобод человека непосред­ственно действующими и определяющими деятельность законода­тельной, исполнительной власти и местного самоуправления (ст. 18) и т. д.

Однако более важны конкретные юридические гарантии за­щиты прав и свобод, содержащиеся в Конституции, среди которых выделяются: судебная защита (ст. 46); административно-правовые способы защиты (ст. 33); охрана прав потерпевших от преступле­ний и злоупотреблений властью, выражающаяся в обеспечении до­ступа к правосудию и возможности получения компенсации за при­чинение ущерба (ст. 52, 53); право на получение квалифицирован­ной юридической помощи (ст. 48) и др.^[99]

Значение судебной защиты подчеркивается как в Пакте о граж­данских и политических правах, так и во Всеобщей декларации прав человека: «каждый человек имеет право на эффективное вос­становление в правах компетентными национальными судами в случаях нарушения его основных прав, предоставленных ему кон­ституцией или законом» (ст. 8).

Гарантии реализации права на судебную защиту закреплены не только в Конституции, но и в законодательстве о судоустройстве и судопроизводстве, а также во всей системе отраслевого законода­тельства, применяемого судами при рассмотрении и разрешении гражданских, трудовых, брачно-семейных, земельных, экологиче­ских, административных и иных дел.

Использование Конституционным Судом Российской Федера­ции международно-правовых актов способствует как формирова­нию правоприменительной практики других судов и органов пуб­личной власти, в том числе по вопросам обеспечения уголовного, гражданского и административного судопроизводства, так и им­плементации общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров РФ в национальное право, со­вершенствованию действующего законодательства, прямому дей­ствию Конституции РФ, толкованию не только конституционных, но и международно-правовых норм в сфере содержания прав и сво­бод граждан.

В этой связи, на наш взгляд^[100], абсолютно оправданным явля­ется внесение в Конституцию поправки, которая обязывает Кон­ституционный Суд РФ «в порядке, установленном федеральным конституционным законом, разрешает вопрос о возможности ис­полнения решений межгосударственных органов, принятых на ос­новании положений международных договоров Российской Феде­рации в их истолковании, противоречащем Конституции Россий­ской Федерации, а также о возможности исполнения решения ино­странного или международного (межгосударственного) суда, ино­странного или международного третейского суда (арбитража), налагающего обязанности на Российскую Федерацию, в случае если это решение противоречит основам публичного правопорядка Российской Федерации»^[101].

Наличие международных процедур и механизмов, а также меж­дународных норм, регламентирующих защиту прав и свобод чело­века, не означает того, что внутригосударственные средства должны быть обойдены либо поставлены на второй план. Напро­тив, специальные механизмы и процедуры и международное регу­лирование внутригосударственных механизмов защиты прав лич­ности призваны стать дополнительной гарантией выполнения гос­ударствами их международных обязательств.

В тех пределах, в которых вопросы защиты прав человека не входят во внутреннюю компетенцию государства, забота сообще­ства об их соблюдении не является вмешательством во внутрен­нюю компетенцию, но и проявляться такая забота должна в фор­мах, соответствующих международному праву. Никакая междуна­родная защита прав человека невозможна без ограничения госу­дарственного суверенитета, но ее осуществление должно быть в достаточной степени корректным по отношению к внутреннему праву.