<<
>>

§ 3 Проблема «прямого действия» норм МТП

В международно-правовой литературе активно обсуждается вопрос о возможности «прямого действия» норм международных торговых договоров. Известный специалист в области международного экономического права проф.
Дж. Джексон специально поставил вопрос о соотношении норм международного торгового права и внутригосударственного права. По его мнению, особенно важно исследовать проблему «прямого действия» и «самоисполнимости» норм МТП.272

Некоторые зарубежные273 и отечественные274 ученые, считали возможным для частного лица в случаях явного противоречия между нормами внутригосударственного и международного права непосредственно применять нормы международного права, аргументируя это тем, что государство его личного закона приняло на себя обязательства по международному договору и тем самым гарантировало ему определенный объем прав. По их мнению, в этом случае можно говорить о «прямом эффекте» норм международного права. Наряду с категорией «прямой эффект» (direct effect), в доктрине международного права, текстах международных договоров, решениях международных судебных органов и в национальном законодательстве часто можно встретить указания на «самоисполнимость» (self-execution) норм международного права или их «прямое применение» (direct application). В науке международного права нет единства мнений об интерпретации этих категорий. Так, швейцарский юрист- международник, проф. Т. Котье полагает, что упомянутые категории можно использовать как синонимичные 275 Другой специалист в сфере международного торгового права Арманд де Мистрал полагает, что при определенной схожести, каждая из упомянутых категорий наполняется особым содержани-

422

ем. Как нетождественные категории «прямое действие» и «самоисполнимость» рассматривает проф. Л.П. Ануфриева.276

В контексте настоящего исследования указанные категории будут рассматриваться как тождественные с учетом следующих положений.

Концепция «прямого эффекта» находит отражение в системе права ЕС.

Она прямо вытекает из концепции «прямого эффекта» права ЕС, разработанной Судом ЕС и широко применяется на практике. Так, еще в 1963 году в ре- шении по делу Van Gend en Loos case (ECJ 1963) Суд EC указал на возможность «прямого эффекта» «безоговорочных» норм Сообщества, что означает, что такие нормы могут напрямую наделять индивидов правами, ссылаясь на которые можно отстаивать свои интересы в национальных судах государств- участников Европейского Союза как в отношениях с другими индивидами («горизонтальный прямой эффект»), так и в отношениях с государствами («вертикальный прямой эффект»).277

Вне рамок права Европейского Союза чаще можно встретить использование категорий «самоисполнимость»278, «прямое действие», «прямое применение» норм международного права.279

Я. Броунли, рассматривая понятие «самоисполнимости», отмечает, что термин «самоисполнимые» может применяться для выражения того принципа определенной системы национального права, согласно которому некоторые нормы международного права не нуждаются в инкорпорации для придания им внутригосударственной силы. 280 Однако, в большинстве стран концепция «самоисполнимости» исходит из понятия «самоисполнимые нормы договора», под которыми, по мнению Л.П. Ануфриевой, понимаются нормы, которые, будучи соответствующим образом санкционироваными государством, предназначены для непосредственного регулирования внутригосударственных отношений.281 «Несамоиспонимые нормы» требуют издания дополнительного акта национального законодательства.

Понятие «санкционированность государством» наполняется различным смыслом применительно к государствам разных правовых систем. Содержание термина «санкционированность» применительно к российской правовой системе достаточно четко раскрывается Т.Н. Нешатаевой. Она считает, что «для государства в лице его исполнительных органов (как правило, правительство или министерство иностранных дел) международный договор становится обязательным с момента подписания (здесь имеются в виду любые допустимые правом формы одобрения международного договора).

Государство (его исполнительные органы) должно предпринять необходимые меры для того, чтобы нормы договора стали обязательными для субъектов данного государства (физических лиц, юридических лиц, государственных органов). Данные меры выражаются в надлежащем опубликовании международного договора и направлены на соблюдение принципа "доведение до всеобщего сведения" норм международного договора. Праву давно известен принцип поп obligat lex nisi promulgata (закон не обязывает, если он не опубликован). В Российской Федерации данное правило предусмотрено частью 3 статьи 15 Конституции Российской Федерации: "Любые нормативные правовые акты, затрагивающие права, свободы и обязанности человека и гражданина, не могут применяться, если они не опубликованы официально для всеобщего сведения". Международные договоры, применяемые арбитражными судами Российской Федерации при разрешении споров, практически всегда затрагивают права, свободы и обязанности человека и гражданина (преимущественно экономического характера), следовательно, соблюдение критерия "доведение до всеобщего сведения" является одним из оснований законности судебного решения».282

Возможна ситуация, когда Российская Федерация выразит желание применять положения договора еще не вступившего для нее в силу. Представляется, что в этом случае «санкционированность» государством может выражаться в использовании норм международного договора в актах законодательных, исполнительных и судебных органов государства.

«Самоисполнимость» - это техническая характеристика договора, которая означает, что такой договор, будучи санкционированным государством, содержит недвусмысленные положения, которые могли бы применяться частными лицами. Если нормы договора являются «самоисполнимыми», то они имеют «прямое действие» в национальном праве государств.

Это подтверждено в практике Международного Суда ООН. Еще в 1928 году Постоянная палата международного правосудия, высказывая позицию по Делу Danzig, отметила, что «существует устоявшийся принцип международного права о том, что международный договор не может напрямую создавать права и обязанности для частных индивидов.

Но также общепризнанно, что самой целью международного договора, в соответствии с намерением договаривающихся сторон, может быть создание конкретных, недвусмысленных, норм, создающих права и обязанности и обеспеченных механизмами национального правосудия... Текст и общее содержание договора должен указывать на то, что его положения могут быть «напрямую применимы» в вертикальных

430

отношениях «между частными лицами и властями».

Как справедливо отмечает Е.Т. Усенко «самоисполним ли конкретный договор или нет, может определить лишь само государство, его законодательная практика и никто более».283 Аналогичную позицию занимает Б.Л. Зимненко, добавляя, что «самоисполнимость (несамоисполнимость) международно- правовых положений зависит от наличия (отсутствия) национально-правовых положений; причем, в данной сфере отношений должна действовать презумп-

~ 432

ция самоисполнимых международно-правовых положении».

Проф. Джексон призывает принимать во внимание то, что в силу принципа государственного суверенитета, в зависимости от степени развитости правовой системы, содержания конституционных норм и политической обстанов- ки каждое государство решает: использовать ли доктрину прямого действия для имплементации норм международного торгового права или нет.284

Можно выделить как минимум три точки зрения по проблеме прямого действия международных торговых договоров в международном праве.

Приверженцы первой из них считают возможным прямое действие международных торговых договоров в национальных судах. Известные ученые Ян Тамлир и Эрнст Петерсманн расценивают доктрину «прямого действия международных торговых договоров» как средство против политики протекционизма, проводимой многими государствами. Они убеждены в необходимости «конституционализации» принципов международного торгового права и склонны рассматривать право индивида на свободную торговлю с иностранными лицами в качестве одного из фундаментальных прав человека. А для того, чтобы избежать конфликта этого принципа с принципом государственного суверенитета, Ян Тамлир и Эрнст Петерсманн предлагают наделить индивида правом напрямую ссылаться на нормы международных торговых договоров

434

при защите своих интересов в национальных судах.

В свете предстоящего вступления РФ в ВТО, важно обратить внимание на высказывание проф.

Котье о том, что важная часть международного торгового права, «право ВТО», нечасто применяется в национальных судах. Это обусловлено, в частности, и тем, что этот предмет недостаточно хорошо преподается в юридических ВУЗах, а потому и адвокаты, и судьи недостаточно квалифицированы для того, чтобы применять «право ВТО» при разрешении споров как это делает, к примеру, Орган по разрешению споров ВТО.285

По мнению проф. Петерсманна, как только правила ВТО будут доступны частным лицам, появятся гарантии того, что власти будут строго следовать своим международным обязательствам.286

С позиции Ф. Аббота, применение доктрины прямого эффекта по отношению к международным торговым договорам позволит не только усилить степень экономической интеграции государств, но будет также способствовать большей социальной и политической интеграции.287

Другой точки зрения на исследуемый вопрос придерживается, к примеру, М. Геновский, который считает, что международный торговый договор создает общий правопорядок для юридических и физических лиц государства (не в смысле прямого действия), а в смысле правовой основы для последующего регулирования в нормах национального права.288

Оценивая практическую значимость концепции прямого эффекта для развития «права ВТО», Пиет Экхут отмечает, что разнородная интерпретация норм «права ВТО» в национальных судах различных государств может привести к снижению эффективности этих норм и уменьшению роли механизма по разрешению споров этой организации.289

Специалисты в области международного торгового права Т. Котье и К. Шеффер предлагают 17 аргументов в пользу и столько же против прямого действия норм «права ВТО». Среди положительных моментов они выделяют, в частности, то, что теория прямого эффекта- полезный инструмент для эффективного функционирования норм «права ВТО», для осуществления контроля за нормами, требующими корректировки. Они также отмечают, что большинство норм «права ВТО» сформулированы достаточно четко и поэтому могут применяться напрямую и что они позволяют защищать права частных лиц в международных торговых отношениях.

По их мнению, прямое применение норм «права ВТО» повышает роль национальных судов в защите прав участников международных торговых отношений. Среди отрицательных моментов эти ученые называют то, что нормы международного права трудно применимы в тех государствах, которые придерживаются дуалистического подхода к соотношению международного и внутригосударственного права; что действие теории прямого применения может привести к различному толкованию норм международного торгового права в национальных правовых системах; что юристы большинства стран в связи с недостаточным усвоением норм «права ВТО» не смогут применять их должным образом; что, используя доктрину прямого эффекта, суд будет часто подменять законодателя в вопросах международной торговли, а это может негативно отразиться на сложившейся во многих странах концепции разделения властей; что концепция прямого действия может использоваться крупными торговыми корпорациями в своих интере-

440

сах.

Более приемлемым, на наш взгляд, представляется подход к данной проблеме финского юриста-международника Е. Паасивирты, согласно которому нормы международного торгового права могут иметь прямое действие при соблюдении двух условий: 1) нормы договора в силу своей конкретности и определенности способны урегулировать торговые отношения невластного характера; 2) государство-участник договора санкционировало такое применение в форме, определяемой национальным законом.290

Представляется, что для ответа на вопрос о возможности прямого действия норм международного торгового права, следует также учитывать те критерии прямой применимости норм международного торгового договора, которые предложены Судом ЕС. К примеру, ссылаясь на положения ст. 21 Соглашения о свободной торговле с Португалией, Суд подтвердил, что применительно к международному соглашению критерии его прямой применимости, в целом, будут корреспондировать критериям, позволяющим напрямую применять «право ЕС», добавив при этом, что при рассмотрении возможности прямого применения международного договора в судах государств-членов ЕС следует учитывать его «природу и структуру».291 Такая же позиция была подтверждена в другом решении суда ЕС по делу Demirel.292

Оценивая концепции «прямого действия», не следует забывать о существовании двух доктрин, которые оказывают огромное влияние на развитие положений этих концепций в отдельных государствах.293

Речь идет о дуалистической и монистической доктринах соотношения международного и внутригосударственного права.294 Первая исходит из того, что международное право должно быть трансформировано в национальное право, для того, чтобы оно признавалось правоприменителем. Монистическая концепция не проводит различия между национальным и международным правом. Согласно ей трансформация норм международного права в национальное право не требуется.

Характеризуя эти концепции, бывший Председатель Международного суда ООН П. Дженнингс и член Института международного права Уотсом отмечают, что «с точки зрения международного права, государства, в общем, вольны самостоятельно принимать решения в вопросе, каким образом они выполнят свои международные обязательства во внутригосударственном правопорядке;

выбор между непосредственной рецепцией и применением международного права или его трансформацией в национальное право путем принятия статута не имеет значения, равно как и выбор между различными формами законодательства, общего права или административного действия в качестве средства выполнения международных обязательств. Каждое государство самостоятельно решает эти вопросы в соответствии с его конституционной практикой».295Как точно отмечает проф. Л.И. Волова, главное состоит в определении предела внутригосударственного исполнения международных договоров, в выяснении роли судебных органов в разрешении коллизий между положениями Конституции и международным договором в ходе его внутригосударственного исполнения».296

С позиции классической монистической концепции доктрина прямого действия норм международного права легко объяснима: если положения договора конкретны и обладают механизмом реализации, «самоисполнимы»- они применимы напрямую при разрешении споров в национальных судах с участием частных лиц.

При дуалистической модели для того, чтобы применить напрямую обладающую конкретностью норму международного договора государство может закрепить в национальном законодательстве оговорку о трансформации, аналогичную той, которая содержится в ч.4, ст. 15 Конституции РФ: «общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора». В этом случае норма международного права трансформируется в национальное законодательство государства, становиться частью национальное правовой системы, продолжая существовать в качестве нормы международного права.

Случаи применения норм международного торгового права напрямую известны в практике государств как монистической, так и дуалистической систем. Например, в США, государстве с традиционным дуалистическим подходом к соотношению международного и внутригосударственного права, некоторым торговым договорам придавался статус самоисполнимых в американских судах. К примеру, лица, пострадавшие от незаконной экспроприации, успешно обосновывали факт нарушения их прав на основе норм Договора «О дружбе, торговле и мореплавании».297

В Швейцарской Конфедерации, где преобладает монистический подход, нормы конвенции EFTA успешно применяются напрямую.298 В то же время неприменимы напрямую нормы соглашения «О свободной торговле между Швейцарской Конфедерацией и ЕС» 1972г.299 и нормы ГАТТ.300

Что касается Российской Федерации, то в части 3 ст.5 ФЗ «О международных договорах Российской Федерации» №101-ФЗ предусмотрено, что положения официально опубликованных международных договоров Российской Федерации, не требующие издания внутригосударственных актов для применения, действуют в РФ непосредственно. Для осуществления иных положений международных договоров РФ принимаются соответствующие правовые акты. Пленум Верховного Суда Российской Федерации, комментируя указанные положения в Постановлении от 10 октября 2003 г. N 5, к признакам, свидетельствующим о невозможности непосредственного применения положений международного договора Российской Федерации, относит, в частности, содержащиеся в договоре указания на обязательства государств-участников по внесению изменений во внутреннее законодательство этих государств. Далее в Постановлении приводится прямое указание на договор, который может непосредственно применяться при рассмотрении судом гражданских, уголовных или административных дел. Это- международный договор, который вступил в силу и стал обязательным для Российской Федерации и положения которого не требуют издания внутригосударственных актов для их применения и способны порождать права и обязанности для субъектов национального права.

Поскольку процесс принятия государством международного обязательства иногда бывает достаточно длительным, частичное обязательство может возникнуть еще до окончательного оформления согласия государства с международным договором, то есть, возможна ситуация, когда Российская Федерация выразит желание соблюдать (применять) положения договора еще не вступившего для нее в силу.

Такие ситуации встречаются на практике. В качестве примера можно привести упомянутое в параграфе 2 настоящей главы Постановление ФАС Восточно-Сибирского округа от 3 ноября 2004г. по Делу № Ф78-1442/04-С2- 17/176-Ф02-4532/04-С1. Напомним, что при рассмотрении этого дела государственный суд санкционировал применение отдельных положений ГАТТ. Это допустимо с позиции международного права. Так, в соответствии с положениями ст. 17 Венской конвенции о праве международных договоров 1969г. «согласие государства на обязательность для него части договора имеет силу лишь в том случае, если это допускается договором или если с этим согласны другие Договаривающиеся государства». Хотя в положениях ГАТТ 1947 и нормах Марракешского Соглашения о создании ВТО и нет нормы, позволяющей признавать часть его положений, с точки зрения международного права нет препятствий государствам, не участвующим в соглашении, применять его отдельные положения во взаимоотношениях с другими субъектами международного права. Как справедливо замечает проф. Котье, «прямой эффект может распространяться не на все международное соглашение, а на его часть».301

Кроме того, коль скоро государство выразило согласие на реализацию отдельных положений международного договора, оно не может в будущем ссы- латься на неприменение этих норм в силу отсутствия их признания. Такие действия государства могут быть оправданы в силу положений доктрины эс- топель302, получившей распространение в международном праве.

Важно заметить, что вопрос о том, являются ли нормы Соглашения по применению статьи VII ГАТТ общепризнанными, в частности, для РФ является открытым, между тем, санкционируя применение норм этого Соглашения государство фактически придает этим нормам «прямой эффект» без их трансформации в национальное законодательство, главным образом, в силу того, что нормы этого соглашения являются в достаточной степени «конкретными» и «безусловными», отвечают общему направлению торговой политики данного государства.

По мнению проф. Хилфа, нормы международного торгового права, применяемые напрямую и потому обеспечивающие автоматическую имплемента- цию, имеют большую юридическую силу, чем нормы международного права, напрямую неприменимые.303

Возьмем, к примеру, Соглашение Котону от 23 июня 2000 г.304 Отдельные нормы данного акта, обладающие юридической четкостью и безальтернатив- ностью, действуют напрямую. Так, в решениях Европейского суда справедливости по делам Case С-104/81, Hauptzollamt Mainz v Kupferberg; Case T- 115 / 94, Opel Austria GmbH v Council, было установлено, что отдельные, обладающие «точностью и безальтернативностью» нормы четвертой Конвенции Ломе, которая предшествовала Соглашению Котону, могут применяться национальными судами государств-членов Европейского Союза и использоваться для защиты прав частными лицами государств-членов Европейского Союза напрямую. А, ст. 4 содержит положения, напрямую создающие права и обя- занности для частных лиц. В ней закреплен перечень преимуществ, которыми могут обладать негосударственные «участники» отношений, которые регулируются Соглашением. Ст. 6 содержит определение понятия «участник отношений, регулируемых соглашением». К «участникам» относятся государства, негосударственные образования и лица (представители гражданского общества, частные лица, профсоюзы). При этом признание негосударственных образований «участниками» поставлено в зависимость от воли государств.305

С позиции Европейского суда справедливости, нормы ГАТТ 1947 г. не обладают указанными свойствами прежде всего потому, что слишком абстрактны и неопределенны: Case С-469 / 93, Amministrazione delle Finanze dello Stato v Chiquita Italia SpA; Case C-280 / 93, Germany v Council.

Хотя нормы «пакета Соглашений ВТО» и отличаются от норм ГАТТ 1947 г., их сущность не позволяет применять эти положения напрямую, что также подтверждено Европейским судом в решении по делу Case С-149 / 96, Portugal v. Council.306 Важно отметить, что, формулируя свои аргументы по этому делу Суд, в частности, сослался на принцип взаимности, подчеркивая тот факт, что большинство торговых партнеров ЕС не наделяют нормы «права ВТО» свойством прямого действия, что препятствует Суду рассматривать вопрос о возможности прямого действия норм «права ВТО».307

В тоже время в США нормы Соглашений пакета ВТО применимы напрямую, но лишь федеральным правительством. Это, в частности, следует из Акта конгресса США308, согласно которому ни одно лицо, кроме федерального правительства США, не имеет права подавать иск или защищаться от иска, ссылаясь на положения норм «пакета ВТО».

Нормы другого многостороннего торгового соглашения, НАФТА, по общему правилу не обладают свойством «прямого действия» на территориях государств-членов НАФТА. Однако из этого правила есть и исключения. Анализируя нормы законодательства США, Канады и Мексики, Арманд де Мистрал приходит к выводу, что НАФТА не является самоисполнимым соглашением в США и Канаде, в то время как в Мексике нормы соглашения могут быть применимы напрямую. Дж. Джексон убежден, что наделение положений НАФТА свойством прямого действия в США и Канаде возможно в будущем и это имело бы следующие положительные последствия: 1) повысилась бы эффективность норм соглашения НАФТА; 2) все участники НАФТА могли бы быть уверены, что нормы, содержащиеся в данном соглашении унифицированы и единовременно применяются во всех трех государствах; 3) повысилась бы гарантия соблюдения прав частных лиц при наличии в соглашении норм, которые могут быть применены для регулирования отношений между ними и государствами309. С ним согласен и Арманд де Мистрал, добавляя лишь, что соглашениям НАФТА следовало бы придать исключительно «вертикальных прямой эффект»310.

Факты применения норм международного торгового права напрямую имеют место и в Российской арбитражной практике. Например, в постановлении ФАС Восточно-Сибирского округа от 8 февраля 2001 г. по делу № А78- 3970/00-С2-1399у-Ф02-131/2001-С1 суд оценивал доводы индивидуального предпринимателя, считавшего, что привлечение его к ответственности за нарушение таможенных правил незаконно потому, что Торговым соглашением между Правительством Российской Федерации и Правительством Китайской Народной Республики на 1997-2000 годы было определено, что конкретные условия расчетов и платежей будут определяться участниками внешнеэкономических сделок, и, следовательно, они имеют право устанавливать в договорах конкретные условия расчетов и платежей, в том числе определять по дополнительным соглашениям произвольные и договорные сроки поступления валютной выручки от экспорта товаров в КНР. Приводя свои доводы, предприниматель ссылался на часть 4 статьи 15 Конституции Российской Федерации, в которой признается приоритет международных договоров над законодательством РФ, поэтому в данной спорной ситуации, по его мнению, подлежит применению вышеуказанное Торговое соглашение, а не Инструкция от 13 октября 1999 года «О порядке осуществления валютного контроля за поступлением в Российскую Федерацию выручки от экспорта товаров».

Не согласившись в целом с доводами предпринимателя, Суд, однако, применил положения вышеназванного соглашения к торговым отношениям с его участием.311

Особым случаем прямого действия норм международного торгового права является применение норм Конвенции ООН о договорах международной купли-продажи товаров от 11 апреля 1980 г. Нормы этого важного источника международного торгового права сформулированы четко и недвусмысленно, кроме того, возможность применения норм конвенции участниками частноправовых отношений предусмотрена государствами-участниками в самом тексте Конвенции. Согласно ст. 6 Конвенции, стороны контракта могут исключить применение Конвенции либо отступить от любого из ее положений или изменить его действие.

Несмотря на серьезные проблемы, связанные с официальным опубликованием Конвенции, которые ставят под сомнение легитимность ее применения в Российской Федерации312, положения Конвенции активно применяются напрямую частными лицами, что находит подтверждение в судебной практике. В качестве примеров применения Конвенции в отношениях с частными лицами можно привести Решение Международного коммерческого арбитражного суда при Торгово-промышленной палате Российской Федерации от 17 января 2005 года № 25/2004 по исковому заявлению Общества с ограниченной ответственностью, имеющего местонахождение на территории России, к Фирме, имеющей местонахождение на территории Польши, о взыскании денежной суммы в долларах США; Постановление ФАС Московского округа от 13 мая 2004 г. по делу № КГ-А40/3314-04.313

Учитывая практику государств, можно согласиться с мнением проф. Джоеля Трачтмана о том, что вопрос о разрешении применения норм МТП в национальных правовых системах является политическим.314 Очевидно одно: положения отдельных источников МТП могут, при соблюдении ряда условий, применяться напрямую в национальных правовых системах, что в значительной степени облегчает торговый оборот и создает большие гарантии для защиты прав частных лиц. Более определенное решение вопроса о прямом действии норм МТП особенно актуально в свете предстоящего вступления РФ во Всемирную торговую организацию, право которой содержит множество положений, применяемых напрямую при рассмотрении дел в национальных судах государств.

После того, как мы завершили анализ источников международного торгового права и показали их многообразие и специфику применения содержащихся в них норм, настало время перейти к анализу последнего, наиболее важного критерия отраслевого деления норм в МПП. Речь идет об особенностях общественных отношений, регулируемых нормами МТП или, другими словами, предмете (объекте) МТП.

<< | >>
Источник: Дедусенко, Антон Сергеевич. Международное торговое право / Диссертация / Ростов н/Д. 2007

Еще по теме § 3 Проблема «прямого действия» норм МТП:

  1. 3. Сфера применения третейского соглашения
  2. ЛИТЕРАТУРА 1.
  3. § 2. Правовые проблемы внеконвенционного регулирования электронной коммерции
  4. Литература на иностранных языках I. Convention 301.
  5. Методология и методика исследования.
  6. § 2 Особенности применения норм международных договоров и международно-правовых обычаев в МТП
  7. § 3 Проблема «прямого действия» норм МТП
  8. § 2. Арбитражное соглашение: форма и оценка действительности
  9. § 1. Генезис средств правовой защиты при нарушении договора международной купли-продажи товаров в процессе унификации нрава международной торговли
  10. § 1.2. Место инвестиционного арбитража в системе международных арбитражей
- Европейское право - Международное воздушное право - Международное гуманитарное право - Международное космическое право - Международное морское право - Международное обязательственное право - Международное право охраны окружающей среды - Международное право прав человека - Международное право торговли - Международное правовое регулирование - Международное семейное право - Международное уголовное право - Международное частное право - Международное экономическое право - Международные отношения - Международный гражданский процесс - Международный коммерческий арбитраж - Мирное урегулирование международных споров - Политические проблемы международных отношений и глобального развития - Право международной безопасности - Право международной ответственности - Право международных договоров - Право международных организаций - Территория в международном праве -
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Банковское право - Вещное право - Государство и право - Гражданский процесс - Гражданское право - Дипломатическое право - Договорное право - Жилищное право - Зарубежное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Медицинское право - Международное право. Европейское право - Морское право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Политология - Права человека - Право зарубежных стран - Право собственности - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предотвращение COVID-19 - Семейное право - Судебная психиатрия - Судопроизводство - Таможенное право - Теория и история права и государства - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Ювенальное право - Юридическая техника - Юридические лица -