1 Переход горцев в российское подданство

После разгрома имамата Шамиля и с окончанием Кавказской войны горцы оказались включены в российское правовое пространство. И прежде отдельные джамааты и ханства вступали в российское подданство.

российскую территорию и, главное, разрешение торговать в русских городах и крепостях (см., например: ЦГИА РГ, ф. 2, on. 1, д. 910, л. 2). Ло конца 50-х годов XIX в. русское подданство означало для горцев лишь уплату ежегодной дани русским военным властям (ясак) (АКАК: 1866, I, 210, 481). В разных частях Дагестана дань эта принимала самые разнообразные формы. Как отмечалось в записке, представленной 15 сентября 1864 г. в Главный штаб Кавказской армии, «сообразно времени полной подчиненности каждого общества (сельской общины или союза общин горцев. —В.Б.) в крае (Дагестане. — В.Б.), их развитию и промышленности одни из них платят подати, другие — земский сбор; иные вносят подати деньгами, а другие произведениями земли; некоторые выставляют подводы натурно, а некоторые содержат военных нукеров или выставляют чагар (крепостных. — В.Б.)...» (Сведения о податях, натуральных повинностях и других налогах, взимаемых с жителей Дагестанской области // РФ ИИАЭ, ф. 5, on. 1, д. 60, л. 1). Российская сторона не вмешивалась во внутренние дела горцев. Договоры признавали экстерриториальность права обеих сторон. На российской территории горцы должны были подчиняться российским законам. В Нагорном Дагестане российские подданные обязаны были руководствоваться местным адатом и шариатом.

Сохранившиеся в русских архивах договоры позволяют представить себе правовые взаимоотношения российской стороны и горцев накануне покорения Нагорного Дагестана. 26 февраля 1802 г. в г. Георгиевске был заключен федеративный союз России с горскими князьями.

Характерные договоры российской военной администрации с «вольными обществами» есть в письмах 1817-1819 гг. генерала А.П.Ермолова к разбитым им джамаатам селений Чиркей и Акуша:

«Жителям сел[ения] Чиркей объявляется, что, прошая сделанное ими нарушение спокойствия, позволяется им по-прежнему жшъ безопасно в домах своих, обрабатывать поля, пасти скот свой и производить торг во всех местах, где находятся войска российские, которые с ними будут поступать приязненно. Жители, собравшись в мечетях, дадут присягу на Алкоране быть верными подданными великого российского государя, для чего посланы будут от меня особенные люди. Жители по сделанному старшинами селений расчету должны представить положенное число баранов или вместо их скота. Каждый год должны платить российскому императору дань, состоящую, со всех вообще салатавских селений (аварское „вольное общество" Салата- вия. —В.Б.), из пятисот баранов, а с каждого селения — по расчету старшин. На собственных землях должны быть караулы, и не допускать воровства и разбоев» (ЦГИА РГ, ф. 2, on. 1, д. 848, л. 2).

В другом письме, отправленном в 1819 г. акушинскому кади Зухум-кади, Ермолов предписывал:

«Вы обязаны впредь исполнять следующее: сохранять прежний образ управления и прежние обычаи без всякой перемены... Наблюдать, чтобы во владениях даргинских не было пристанища неприятелям и врагам России, и не иметь с ними никакой связи...

месяце представлять две тысячи баранов к коменданту кр[епости] Дербентской...» (там же, л. 4, 7).

Отдельные договоры такого рода сохранились и в записи горской стороны. Уникальный арабский текст из цахурского селения Мишлеш в Южном Дагестане был опубликован Л.И.Лавровым (Лавров: 1961, 180-181). Это выбитая грубоватым насхом историческая запись на плите, встроенной в стену старого здания, возможно бывшей мечети. К сожалению, в публикацию Лаврова вкрались ошибки и неточности в переводе правовых терминов, некоторые из них были исправлены при втором издании текста (Лавров: 1968, ч. 2, 92). Я счел возможным полностью исправить эти ошибки в предлагаемом ниже русском переводе:

«(1)19 Мишлешская община (джама'ат ал-мишлиший) решила (итта- фака) (2) договориться с христианами (3) и быть с ними сообща в добре и зле (ва джа'алу 'ала-н-насара сава' ма'а-хум фи-л-хайр ва-ш- шарр)20. В дату (4) от [хиджры] Пророка, да благословит его Аллах и приветствует (са-лам-'айн-мим), тысяча двести тридцатый год (1814-15 г.)».

Л.И.Лавров считал, что эта надпись «свидетельствует о дружественном настроении цахуров к русским во время распространения русского влияния в Южном Дагестане» (Лавров: 1968, ч. 2, 162; 1961, 181). На мой взгляд, такая интерпретация слишком категорич- на. Можно с тем же основанием предположить, что джамаат Мишлеша, подобно Лжаро-Белоканскому обществу, был разбит русскими войсками, и тогда цахуры заключили с Россией договор о дружбе. Выражение джаалу 'ала-н-насара может также иметь значение: «уладили отношения, примирились с христианами». В пользу последней интерпретации говорит приведенный выше случай с султаном Елисуйским, владения которого граничили с Мишлешем. Интересно отметить, что, как и в приведенных выше документах, посредником между кавказскими мусульманами и Российской империей здесь также является джамаат, ханство или иное местное, пусть даже одноаульное политическое образование.

Положение радикальным образом изменилось в 60-е годы XIX в., когда период вооруженного противостояния с Россией сменился чередой мирных, но не менее тяжелых для горцев реформ. Российские власти пришли к выводу о необходимости преобразования внутреннего устройства горского общества, поняв, что после победа над Шамилем нельзя более строить отношения с новыми мусульманскими подданными страны по законам военного времени. Чтобы Дагестан и остальной Северный Кавказ действительно стали неотъемлемой частью империи, нужно было привязать горцев к России, приучить их к новым условиям существования. Эту задачу и должно было решить «устройство нашего управления... во всех новопокоренных обществах», которым занимался Барятинский.