§3. Объективная сторона вымогательства.

#

3.1. Общие свойства вымогательского действия. Объективная сторона преступления подразумевает внешний, происходящий в конкретных условиях действительности процесс совершения преступного деяния, причиняющего или способного причинить существенный вред личности, обществу или государству.

Закон (ст.163 УК РФ) фиксирует признаки действия с помощью двух терминов: требование и угроза. В литературе объективную сторону вымогательства рассматривают как совокупность двух действий, различных «по сол

держанию, характеру и направленности» : требование направляется против основного объекта, а угроза - против дополнительного, с тем, чтобы обеспечить осуществление посягательства на основной объект .

Требование определяется как выраженная в решительной, категорической форме просьба, распоряжение. В этом смысле требование понимается в законе и в юридической теории^{[57] [58] [59] [60]. Ю.И. Шевцов определяет требование как «категоричное, императивное и информационное волеизъявление виновного передать ему имущество, право на него либо совершить действия имущест-}

венного характера»¹. Однако в реальности имущественное требование может не быть решительным, категоричным и т.п.

#

#

Как можно заметить, большое значение в рамках преступлений против собственности имеет способ преступления. Способ служит основным критерием законодательной градации форм хищения. Можно предположить, что и за рамками хищений он имеет не меньшее значение. Но если при описании форм хищения способ четко отражается в характеристике действия (тайное, открытое, путем обмана и т.д.), то в составе вымогательства он скрыт за признаками действия и может быть обнаружен только при анализе их в совокупности.

В уголовно-правовой литературе принято считать, что при характеристике способа вымогательства следует исходить из общепринятого понимания способа совершения преступления как определенного порядка, метода, последовательности телодвижений и приемов, применяемых для достижения преступной цели . Способом является не одну лишь угроза, но и обусловленное ею имущественное требование. «Только совокупность этих двух приемов способна привести к достижению целей вымогательства. Поэтому способом совершения вымогательства является принуждение, т.е. сочетание имущественного требования и угрозы причинить вред в случае отказа удовлетворить это требование»^{[61] [62] [63]. Данная позиция разделяется практически всеми исследователями вымогательства[64].}

В ряде случаев законодатель прямо указывает в законе на принуждение как основной признак объективной стороны соответствующих преступных деяний (ст.ст.147, 149, 179, 302, ч.2 ст. 309 УК РФ). Тем самым не способ скрывается в действии, а, наоборот, конкретное принудительное действие скрывается, растворяется в способе и приобретает значение фактического обстоятельства. Мы считаем, что такой тип законодательной формулировки должен быть применен и к вымогательству.

Термин «принуждение» в наибольшей степени отражает механизм вымогательского воздействия - приневоливание потерпевшего к передаче имущественных выгод, вытягивание из него материальных благ. Вместе с тем, характеристика объективной стороны вымогательства при помощи термина «принуждение» вовсе не означает, что указание на угрозу становится излишним. Угроза является конструктивным признаком состава вымогательства. Она конкретизирует механизм принуждающего воздействия на личность потерпевшего; подчеркивает его насильственный характер. Обозначение объективной стороны преступного принуждения через сочетание его с угрозой также используется в уголовном законодательстве РФ (ст.ст. 120, 149, 179, 133, 309, 333 УК РФ).

Таким образом, с объективной стороны вымогательство есть соединенное с угрозой принуждение лица к предоставлению имущественной выгоды. Это означает, что предоставление потерпевшим указанной выгоды используется вымогателем как условие не приведения угрозы в исполнение. Как пра- вило, вымогатель четко обозначает характер имущественного притязания, чего нельзя сказать об угрозе, которая на практике часто носит скрытый и завуалированный характер. Вымогательские действия имеют преимущественно словесную форму, они обращаются непосредственно к принуждаемому лицу, либо к иным, связанным с ним лицам.

т

т

Обязательным признаком объективной стороны вымогательства является противоправность указанных действий. Данный признак вымогательства служит дополнением юридической характеристики предмета преступления, согласно которой предмет для вымогателя является чужим, не принадлежит ему на законном основании.

Если субъект свойственным вымогательству способом истребует имущественную выгоду на законном основании или на таком основании, правомерность которого оспаривается, содеянное при наличии дополнительных признаков может быть квалифицировано как самоуправство (ст.ЗЗО УК РФ). Имея разграничительное значение, противоправность вымогательского принуждения является существенным признаком объективной стороны данного преступления, а потому на наш взгляд, должна быть закреплена в законе. В частности, в смежных вымогательству составах хищения законодатель прямо указывает на противоправность деяния (примечание 1 к ст.158, ст.166 УК РФ).

Анализ уголовных дел о вымогательстве показывает, что предъявляя имущественные требования вымогатели часто пытаются придать им законный вид, обосновывая их наличием между собой и потерпевшим различного рода гражданских договоров, необходимостью возмещения причиненного ущерба и т.п. При квалификации содеянного в таких случаях необходимо устанавливать отсутствие между виновным и потерпевшим гражданскоправовых отношений по поводу предмета вымогательства. Иногда вымогате-

ли специально вступают с потерпевшим договоренности либо иные имущественные отношения с целью последующего вымогательства. В частности, выдают кредит с последующим завышением процентов по нему, имитируют дорожно-транспортные происшествия и выдвигают в дальнейшем требования о возмещении причиненного ущерба, вовлекают потерпевшего в совместные коммерческие операции для заявления впоследствии имущественных притязаний¹.

т

Так, Клименко вовлек Абушенко в совместное предприятие. В московской фирме «Нордбалт» они получили 10400 бутылок газированной воды для реализации в течение двух недель с условием выплаты стоимости полученной продукции после реализаций.

Подготовленное подобным образом вымогательство имущественной выгоды остается противоправным, поскольку нарушает пределы осуществления гражданских прав: не допускаются действия граждан и юридических лиц, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах (ст.10 ГК РФ).

т

В другой ситуации вымогательское принуждение имеет выраженную противоправную основу, хотя и совершается под каким-либо оправдывающим предлогом: требование связано с предоставлением охранных услуг, обеспечением безопасности, предоставлением права торговли и т.п.

Тенчов Э.С., Корягина O.B. Вымогательство. Текст лекций. Иваново: Иван. гос. ун-т. 1998. С. 17-18. Архив Ленинского районного суда г.Ставрополя. 1995. Д. №1-423.

Члены организованной преступной группы Андриенко В.В., А.В., И.В., и Арсланкадиев Ш.Г. требовали у директора ТОО «Техноволга» Чеботаева деньги в сумме 200.000.000 рублей под предлогом охраны его предприятия¹. В другом случае, Никифоров Р.И. и Безродное Ю.А., представившись членами осетинской группировки, занимающейся рэкетом, требовали у владельца торгового киоска Мамедова В.М. деньги за право торговли на их территории^{[65] [66].}

■т

3.2. Признаки вымогательской угрозы. Обязательным признаком объективной стороны вымогательства является угроза. Угроза есть активное действие, выражающее запугивание, обещание причинить кому-либо вред, зло^[67].

В уголовном праве выделяют признаки наказуемой угрозы. Так, Л.Д. Га- ухман применительно к угрозе насилием выделил ее содержание (применение физического насилия), действительность, момент предлагаемой осуществимости и интенсивность^[68]. Р.А. Левертова считает, что для любой угрозы характерны два признака: а) способность угрозы воздействовать на психику потерпевшего и б) наличие в угрозе элемента устрашения. Признаки наличности, интенсивности и реальности характерны, по мнению автора, не для всех угроз. Кроме того, различаются угрозы нанесением различного вреда: физического, морального, имущественного; и угрозы, имеющие различную форму выражения^[69]. По мнению Г.К. Кострова, общим для всех угроз является то, что угроза есть заявление о предстоящем причинении вреда, и реальность угрозы. В отдельных составах преступлений угроза также может иметь признаки конкретного содержания и момента предполагаемой реализации^[70].

По нашему мнению, признаки угрозы - это ее дополнительные характеристики, позволяющие либо отграничить наказуемую угрозу от угроз с

меньшей степенью общественной опасности, либо классифицировать угрозы в зависимости от их особенностей в том или ином составе преступления. Исходя из этого, можно выделить следующие признаки вымогательской угрозы: содержание, форма, интенсивность, момент реализации, наличность, реальность. При этом форма, и интенсивность угрозы выступают как признаки факта, подлежащие индивидуальной оценке в конкретном проявлении вымогательства, а остальные признаки имеют общий характер, свойственны любой вымогательской угрозе.

Содержание угрозы - это характер обозначенной предстоящей опасности, определяемый видом вреда, который будет причинен в случае реализации угрозы.

В ст.163 УК РФ указываются альтернативно три вида вымогательских угроз, различающиеся по содержанию: угроза применением насилия, уничтожением или повреждением имущества, распространением позорящих или иных сведений.

Угроза применением насилия. Физическое насилие - это общественно опасное противоправное воздействие на организм человека, совершаемое вопреки его воле и направленное на причинение вреда физическим благам личности¹. Угроза касается применения насилия любой степени тяжести - от побоев до убийства. В отличие от разбоя и грабежа, в составе вымогательства насилие, которым угрожают (как и то насилие, которое применяется реально), не разделяется на опасное и не опасное для жизни и здоровья. По уголовному кодексу РСФСР 1960 года использование при вымогательстве угрозы убийством или нанесением тяжких телесных повреждений считалось ква-

Л

лифицирующим обстоятельством (ч.З ст.148) . В действующем УК данные виды угроз являются разновидностями угрозы применением насилия. Хотя ^{[71] [72]}

Ф

угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью составляет самостоятельное преступление, предусмотренное ст.119 УК РФ, использование такой угрозы при вымогательстве охватывается статьей 163, так как санкция этой статьи предусматривает более строгое наказание. Таким образом, угроза насилием в составе вымогательства означает, что вымогатель угрожает подвергнуть потерпевшего или его близкого насилию в самом широком смысле: избить, истязать, убить, похитить, изнасиловать или подвергнуть иным насильственным действиям сексуального характера. В частности, как вымогательство с угрозой применения насилия были квалифицированы действия Агаева Р.С., угрожавшего Баяндурову С. похищением его малолетней дочери¹.

Угроза уничтожением или повреждением чужого имущества. Данная угроза имеет в виду совершение действий, влекущих соответственно либо невосстановимую утрату вещи, либо такое качественное ухудшение предмета, которое может быть устранено. Угроза совершить иные действия в отношении чужого имущества не является признаком вымогательства.

Хаменский требовал у несовершеннолетнего Манукъян деньги и золотые ювелирные изделия, угрожая, что если тот не выполнит требуемого, то знакомые Хаменского отберут у Манукъян и его родителей квартиру. На предварительном следствии данные действия квалифицированы как вымогательство под угрозой уничтожения имущества потерпевшего и его близких^{[73] [74]. На наш взгляд, подобная квалификация ошибочна. Хотя Манукъян в силу несовершеннолетия воспринял угрозу «отобрания» квартиры реально. Хаменский, судя по его словам, не угрожал уничтожением этой квартиры или другого имущества.}

Представляется, что вымогатель угрожает совершить указанные в ст. 163 действия по отношению к чужому имуществу, т.е. имуществу, не находящемуся в его собственности или законном владении. Поэтому безразлично, принадлежит ли данное имущество потерпевшему или его близким, является ли оно их собственностью либо вверено им или находится под их охраной. Уничтожение или повреждение чужого имущества во исполнение угрозы не охватывается составом вымогательства и при наличии соответствующих оснований должно квалифицироваться по совокупности статей 163 и 167 УК РФ.

Угроза распространением сведений, позорящих потерпевшего или его близких, либо иных сведений, которые могут причинить существенный вред правам или законным интересам потерпевшего или его близких. Вымогательство с такой угрозой принято называть шантажом, хотя в ст.163 Уголовного кодекса этот термин не употребляется.

Сведения, выступающие предметом шантажистской угрозы, могут иметь различное содержание. Для квалификации шантажа не имеет значения, соответствуют они действительности или являются ложными по содержанию.

Распространением сведений является сообщение любым способом (устно, письменно) неограниченному кругу лиц, по крайней мере, одному не осведомленному человеку.

Распространение позорящих сведений, как правило, способно повредить чести потерпевшего, подорвать его репутацию, то есть ухудшить мнение окружающих о нем. Позорящими считаются сведения об аморальных поступках, совершенных потерпевшим или его близкими, о дурных наклонностях, порочащих связях и т.п.

Лозанович, Севостьянов и Жигалин угрожали несовершеннолетней Проновой сообщением родителям и знакомым о якобы сделанном ею аборте¹. Абрамян и Камакина - распространением сведений об интимной жизни по-

•у

терпевшей Акининой с другими мужчинами . Зобнин угрожал Подчернину распространить сведения о том, что последний под предлогом игры на гитаре ^{[75] [76] заманивает детей в свою квартиру и совершает в отношении них развратные действия1.}

Если шантажист действительно огласит сведения заведомо клеветнического характера, то содеянное, при наличии к тому оснований, следует квалифицировать дополнительно по ст.129 УК РФ. Реальное оглашение истинных позорящих сведений рекомендуется оценивать как оскорбление (п.З постановления Пленума BC от 4.05.90 года «О судебной практике по делам о

л

вымогательстве»).

Иные сведения, распространение которых способно причинить вред правам, законным интересам потерпевшего или его близких, могут касаться любых обстоятельств, но чаще всего они ставят под угрозу право лица сохранять определенные сведения в тайне от других людей. Это, например, личная или семейная тайна, тайна усыновления (удочерения), коммерческая, налоговая или банковская тайна. Ответственность за действительное оглашений таких сведений установлена соответственно ст.ст.137, 155, ч.2 ст. 183 УК РФ.

На наш взгляд, сведения о совершенном потерпевшим или его близкими преступлении, ином правонарушении не следует относить к позорящим, как это сделал Пленум BC РСФСР (п.З названного постановления): возможное их распространение представляет опасность не столько для чести лица, сколько угрожает ему привлечением к ответственности и именно в силу этого оказывает мотивирующее воздействие на потерпевшего. Распространение подобных сведений нарушает признаваемое в ст. 51 Конституции РФ право каждого хранить в тайне факты противоправной деятельности - собственной или своих близких родственников.

Ранее судимые Еремин и Грибиниченко, узнав, что несовершеннолетние Гордиенко и Смирнов совершили кражу долларов США и другого имущество из квартиры их знакомой Шмыговой, потребовали от потерпевших передачи им 750 долларов США, угрожая в противном случае донести о совер- ^{[77] [78] шенной ими краже в милицию1. По нашему мнению, данное вымогательство должно быть квалифицировано, как совершенное под угрозой распространения, не позорящих сведений, как это сделал суд, а иных сведений, которые могут причинить существенный вред правам и законным интересам потерпевшего.}

#

Определение того, являются ли сведения позорящими, а также способно ли их распространение причинить иной существенный вред, относится к компетенции суда. При этом, видимо, следует исходить из субъективной оценки данных сведений самим потерпевшим. В ряде случае она может не совпадать с общепринятой оценкой, основанной на моральных, этических представлениях, знании правовых норм и т.д.

#

Так, в уже упоминавшемся деле Хаменского обвиняемый угрожал также оговором, доносом в органы милиции о том, что Манукъян является вором и преступником, в результате чего Манукъян будет ложно привлечен к уголовной ответственности^{[79] [80]. Данные сведения, нелепые с точки зрения закона, тем не менее, оказали мотивирующее воздействие на потерпевшего.}

Таким образом, в конкретных обстоятельствах именно потерпевший, попавший под принуждение, решает, насколько реален и опасен грозящий ему вред.

Расширение содержания шантажистской угрозы за счет иных сведений, способных причинить существенный вред правам и законным интересам потерпевшего или его близких, было критически воспринято в литературе^[81]. Мы также считаем не вполне удачной соответствующую формулировку закона. Во-первых, не сами сведения способны причинить вред, а их распространение, то есть то действие, которым угрожает шантажист. Во-вторых, в качестве средства принуждения при вымогательстве может быть использована угроза причинения вреда любому интересу, который заведомо для виновного

представляется потерпевшему существенным, хотя бы этот интерес вообще не охранялся уголовным законом¹. C этих позиций, на наш взгляд, было бы правильнее говорить в рамках предмета шантажистской угрозы об «иных сведениях, распространение которых способно причинить существенный вред интересам (не обязательно правоохраненным) потерпевшего или его близких».

Таким образом, содержание, которое закон придает вымогательской угрозе, предполагает и противоправные действия (насилие, уничтожение или повреждение чужого имущества, распространение клеветнических и тайных сведений), которые при наличии к тому оснований могут образовать самостоятельное преступление, и действия нейтральные или даже общественно полезные (например, сообщение об имевшем место преступлении). Но в любом случае возможность совершения этих действий способна причинить существенный вред потерпевшему.

По-видимому, выстраивая перечень действий, составляющих содержание вымогательской угрозы, законодатель исходил из того что угрозы именно такого содержания способны причинить вред интересам потерпевшего и послужить средством вымогательского принуждения. Вместе с тем, развитие методов давления на потерпевшего в последние годы обусловило использование угроз, не закрепленных в ст.163 УК РФ, например, угроза отобрания или незаконного удержания чужого имущества. Довольно часто встречаются ситуации, когда лицо, выдвигая вымогательское требование, изымает при этом у потерпевшего какие-либо вещи как бы в виде залога - до удовлетворе-

л

ния требования . Не исключено, что в дальнейшем будут использованы и другие угрозы, если они окажутся эффективными для вымогателей. Поэтому, очевидно, что определение вымогательской угрозы в ст.163 УК РФ несет в ^{[82] [83] себе известный недостаток казуистического перечня: «перечни усложняют законодательный текст и, кроме того, создают возможности для появления пробелов и упущений в законодательстве»1.}

Представляется, что описание в законе конкретных видов угроз является излишним, как и перечисление видов предмета вымогательства. Исключение из закона данных перечней будет отвечать требованиям совершенствования законодательной техники и позволит акцентировать внимание на общем свойстве угроз в составе вымогательства - их способности причинить вред интересам потерпевшего или связанного с ним лица, причем вред существенный, позволяющий использовать угрозу в качестве средства принуждения. •

Момент осуществления вымогательской угрозы. В уголовно-правовой литературе традиционно подчеркивается, что угроза при вымогательстве не является наличной, непосредственной, ее выполнение откладывается вымогателем на срок, предоставляемый для выполнения требования. В этом выражается общее свойство вымогательского действия. Оно характеризует угрозу не как ближайшую и неизбежную, а как более или менее отдаленную и преодолимую опасность^{[84] [85]. В тоже время признается, что угрозы уничтожить, повредить чужое имущество или распространить нежелательные сведения могут предлагаться к немедленному осуществлению в момент контакта с потерпевшим, если последний откажется удовлетворить предъявленное требование[86].}

По нашему мнению, действующая редакция нормы о вымогательстве не позволяет говорить о направленности вымогательской угрозы лишь в будущее. Особенность вымогательства заключается в том, что при его совершении, либо требование, либо угроза (либо и то и другое) всегда обращены в

будущее настолько, что создают для потерпевшего реальную возможность избежать причинения обозначенного вреда (как личного, так и имущественного), использовав те или иные меры защиты¹. На это обращалось внимание в материалах судебной практики: Пленум BC СССР рекомендовал квалифицировать как вымогательство «насилие или угрозу его применения, направленные на получение имущества в будущем, а равно предъявленное потерпевшему требование о немедленной передаче имущества под угрозой применения в будущем насилия к нему самому или к его близким, при отсутствии признаков нападения» (п.13 постановления от 5.09.86 года «О судебной

Л

практике по делам о преступлениях против личной собственности») .

C указанных позиций, угроза немедленного применения насилия, соединенная с требованием передачи имущества в будущем, образует типичную вымогательскую ситуацию.

Ранее судимый Андреев потребовал от несовершеннолетнего Коновалова принести ему на следующий день 100 рублей под угрозой применения насилия. На попытку Коновалова возразить Андреев ударил его головой в лицо, причинив сотрясение мозга^{[87] [88] [89].}

Заболотный и Гринев, встретив ранее знакомого Курилова, потребовали, чтобы он принес им денег, угрожая в противном случае, применением насилия. На полученный отказ они избили Курилова^[90]. Очевидно, угроза применения насилия в данных ситуациях носила непосредственный характер. Действия виновных были верно квалифицированы судом как вымогательство.

Теоретически можно представить себе и такую ситуацию, когда к немедленному осуществлению предлагается угроза причинения вреда близкому потерпевшего, или когда в немедленной реализации угрозы задействуются другие лица, специально для этого приглашенные. Например, в случае хорошо организованного вымогательства, сопряженного с похищением человека либо захватом заложника. Такая угроза обладает даже большей опасностью, чем угроза при разбое или насильственном грабеже.

В уже упоминавшемся деле Андреевых, принуждение потерпевшего происходило в номере гостиницы, где кроме самих братьев Андреевых по их приглашению находились Карнаушенко и Арсланкадиев, представленные потерпевшему как участники дагестанской преступной группировки. От Че- ботаева требовали регулярных выплат денежных сумм, угрожая в случае отказа немедленным применением насилия. Потерпевший в данной ситуации посчитал угрозу реальной и впоследствии поэтапно выплатил требуемую сумму¹.

Практически важными являются такие признаки угрозы, как ее наличность и реальность. Наличность угрозы означает, что она существует в объективной действительности, а не в воображении потерпевшего. Лишь объективный критерий может свидетельствовать о наличии угрозы, а не субъективный, как полагают некоторые авторы. Трудно, например, согласиться с Г.К. Костровым в том, что существование угрозы, ее содержание и характер необходимо оценивать в пределах опасений, возникших у потерпевшего^{[91] [92]. Таким образом, решение вопроса автор полностью переносит в субъективную плоскость, без учета того, что адресат угрозы — потерпевший может обладать повышенной чувствительностью и преувеличивать предполагаемую опасность. Поэтому, следует согласиться с Э.Ф. Побегайло, считающим, что при оценке существования угрозы надо исходить из объективных оснований, «субъективное же ее восприятие играет подчиненную роль»[93].}

Реальность как признак угрозы означает способность угрозы вызвать убеждение в ее осуществимости. Сама угроза с учетом форм и средств ее осуществления, а также поведение виновного до и после угрозы должны обладать достаточно серьезной силой убеждения, чтобы внушить потерпевше

му опасения в том, что действия, которыми угрожает виновный, будут осуществлены. При этом заблуждение потерпевшего относительно осуществимости угрозы, как и действительные намерения виновного привести или не привести угрозу в исполнение для признания ее реальной значения не имеют. Важно другое: угроза должна быть объективно способной оказать достаточно интенсивное воздействие на волю потерпевшего, вызвать у него состояние страха, опасения причинения вреда тем благам, которым угрожает вымогатель.

Представляется, что указание на объективную способность угрозы к осуществлению должно найти отражение в законе. Наряду с существенным характером вреда, составляющим содержание вымогательской угрозы, указание на то, что угроза была способна причинить существенный вред интересам потерпевшего или связанного с ним лица, стало бы основным подлежащим доказыванию признаком угрозы.

Форма угрозы - это способ доведения угрозы до сознания потерпевшего, конкретное действие субъекта, выражающее угрозу. Это может быть словесная (вербальная) передача информации, а может быть и невербальное поведение угрожающего: интонация речи, дополнительные экспрессивные средства общения (мимика, жесты, телодвижения), физические действия, подтверждающие реальность намерений субъекта^[94].

Ранее мы выяснили, что угроза при вымогательстве может предполагаться как к немедленному осуществлению, так и в будущем за отказ от выполнения предъявленного требования. Поэтому при вымогательстве возможна и такая форма выражения угрозы, как создание обстановки, в которой возникает опасность немедленного применения насилия. Однако, в большинстве случаев, обстановка, в которой угроза высказывается, а также другие переменные факторы служат лишь дополнительным свидетельством реальности вымогательской угрозы и усиливают принуждающее воздействие. Как пока-

зывает практика, на восприятие вымогательской угрозы оказывает влияние: количество, внешний вид и оснащенность вымогателей, их размещение и поведение на месте преступления, принадлежность их к преступным группировкам и судимость, ссылки вымогателей на известных лидеров преступной среды, соотношение физических сил вымогателя и потерпевшего, а также собственная информированность потерпевшего о криминальной ситуации и аналогичных случаях вымогательства.

В том же деле Андреевых в совершении вымогательства участвовали пять человек, трое из которых являлись сотрудниками милиции, о чем было известно потерпевшему. Виновные проявляли осведомленность о близких потерпевшего, угрожали применением насилия в отношении них со стороны лиц дагестанской национальности¹. В таких условиях естественно, что потерпевший воспринял угрозу реальной.

В другом случае, граждане КНР Ким Тан Хо, Тунг Чанг Лунг, Цин Цунг Фан, Лю Цунг Хуа, Сун Квун вымогали деньги у своего соотечественника Ли Чанг Ли. После отказа потерпевшего выполнить требование, они стали избивать его, «нанеся каждый по несколько ударов руками и ногами по различным частям тела, причинив ему побои». Затем двое из принуждавших вытащили из карманов ножи и, направив лезвия на потерпевшего, пригрозили ему убийством. Ли Чанг Ли воспринял угрозу как реальную и был вынужден удовлетворить требования вымогателей, на что, по-видимому, повлияли интенсивность угрозы и насилия, численное и физическое превосходство вымогателей. К тому же потерпевший был осведомлен о фактах криминальной деятельности своих соотечественников^{[95] [96].}

В зависимости от того, каким способом и насколько конкретизировано выражается угроза, она может носить определенный или неопределенный характер^[97]. В принципе, проблема определенного или неопределенного характера угрозы относится сейчас лишь к угрозе насилием и заключается в установлении действительности и реальности угрозы на основе данных о ее выражении. По изученным нами уголовным делам при квалификации вымогательской угрозы насилием редко указывались конкретные угрожающие высказывания и действия вымогателя, как правило, отсутствовал анализ всей совокупности обстоятельств выражения угрозы. По 54% дел, в которых фигурировала угроза насилием, следственные органы и суд ограничивались указанием на то, что обвиняемый угрожал «физической расправой». Представляется неправомерным использование данного общего понятия для описания общественно опасных действий, несущих в себе уголовно-правовое значение. Поэтому, если угроза насилием выражена в неопределенной форме, на практике необходимо с особой внимательностью изучать все связанные с ней обстоятельства дела. Очевидно, нельзя игнорировать при квалификации насилия такие конкретные действия субъекта как удары, толчки, применение оружия или их последствия - телесные повреждения.

Интенсивность - количественный признак угрозы, показатель ее опасности, означающий степень напряженности усилий вымогателя. Особенность вымогательской угрозы в том, что даже в отсутствие открытой грубости и агрессии, при незначительности используемых для угрозы действий (намек, рассказы о «несчастных случаях» с другими людьми, о сложной криминальной обстановке, сообщении сведений о подробностях жизни лица или его близких и т.п.) влияние угрозы на потерпевшего может быть очень велико.

Невозможно определить четко степень общественной опасности той или иной угрозы. Однако, по нашему мнению, угроза причинить вред близким потерпевшего всегда более интенсивна, чем угроза в отношении самого потерпевшего. При такой угрозе способность лица к сопротивлению утрачивается, им овладевает чувство бессилия перед опасностью. Человек всегда более реально представляет причинение вреда близкому, чем самому себе. Опрошенные нами судьи и работники правоохранительных органов (лица, кото-

рым известен механизм вымогательского воздействия) в 34% случаев заявили, что окажись они сами в положении жертвы вымогательства, они изменили бы вариант поведения на более благоприятный для вымогателя именно в ситуации обращения угрозы к интересам их близких.

Высокой интенсивностью отличается и угроза, сопровождаемая демонстрацией оружия. В этом отношении мы склонны согласиться с высказанным в литературе предложением о введении в число квалифицирующих обстоятельств вымогательства его совершение с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия.

Таким образом, анализ признаков вымогательской угрозы позволяет нам сделать вывод о том, что в тексте ст. 163 УК РФ следует заменить описание вариантов содержания вымогательской угрозы указанием на то, что угроза способна причинить существенный вред интересам потерпевшего или связанного с ним лица.

3.3. Проблема момента окончания вымогательства обусловлена спецификой законодательной конструкции состава данного преступления, не включением последствий в признаки объективной стороны.

Для объективной стороны сформулированных в рамках материальных составов имущественных преступлений характерны материальные имущественные последствия в виде прямого ущерба либо упущенной выгоды и соответствующего увеличения имущественных благ на стороне виновного лица.

Вымогательство по своей имущественной природе также является материальным, представляет собой противоправное извлечение имущественной выгоды посредством принуждения, соединенного с угрозой или насилием. Предметом его выступает всякая имущественная выгода: связанная с непосредственным получением имущества (движимого или недвижимого), лишь возможностью получения такого имущества в будущем, освобождением от имущественных обязательств либо извлекаемая из безвозмездно выполняемых работ или оказываемых услуг.

Вместе с тем, закон не требует наступления указанных последствий полностью или какой-либо их части: согласия потерпевшего на предоставление имущественной выгоды, начала выполнения соответствующих действия (осуществления бездействия). Иначе говоря, вымогательство признается совершенным даже в случае, если его имущественные цели не реализовались ни в какой мере.

Переходя к анализу такого законодательного подхода к вымогательству, согласимся, что дискуссиям о существовании выделяемых обычно конструкций составов преступлений (материальной, усеченной, формальной) пора предпочесть осмысление причин, побуждающих законодателя прибегнуть к одной из разновидностей состава в том или ином случае¹.

В науке утвердилась позиция о том, что в двухобъектных преступлениях важность и высокая сравнительная значимость личности как объекта определяет достаточность соответствующего посягательства и необязательность в связи с этими нарушения основного, менее ценного объекта (в данном случае имущественных интересов). Как справедливо заметил А.В. Наумов, если бы эти составы преступлений (разбой и вымогательство — Авт.) были сконструированы по-другому, как материальные, они считались бы оконченными лишь при наступлении определенных последствий (завладения имуществом). Очевидно, что такая конструкция не отвечала бы интересам охраны личности и

л

могла бы нанести ущерб борьбе с этими опасными преступлениями .

Таким образом, избрание законодателем усеченной конструкции состава вымогательства, не включение в структуру состава последствий в извлечения имущественной выгоды обусловлено характером способа преступления, а в его рамках - опасностью используемых для принуждения посягательств на личность (угроза, насилие). Видимо, из аналогичных соображений исходили и в «доюридическом» понимании вымогательства: в современном русском ^{[98] [99]}

языке глагол «вымогать» имеет только несовершенный вид¹, т.е. это понятие само по себе не предполагает действия, приведшего к результату.

Решение вопроса о фактическом окончании вымогательства предполагает выяснение момента завершения вымогательского действия, которым закон ограничивает объективную сторону. Свойственное вымогательству информационное действие - передача определенной информации - имеет необходимым компонентом восприятие данной информации ее адресатом. Поэтому, как справедливо заметил В.Н. Куц^{[100] [101], окончание действия правильно связывать с доведением всей информации, которую выдает субъект, до сведения хотя бы одного потерпевшего. В настоящее время данный тезис принимается многими специалистами[102]. Возможность покушения на вымогательство образуется при наличии разрыва во времени между принудительными действиями и их восприятием (например, когда вымогательство совершается без личного контакта субъекта с потерпевшим), если в данный промежуток времени возникнут независящие от вымогателя обстоятельства, которые воспрепятствуют доведению преступления до конца. Приготовление же к вымогательству (имеются в виду квалифицированные составы) может выразиться в любом из видов действий, указанных в ч.І ст.ЗО УК РФ, если они по обстоятельствам, не зависящим от лица, не привели к принудительному вымогательскому воздействию на потерпевшего.}