Зархин Ю.М Уголовно-процессуальный кодекс и закон об экспертной деятельности: проблемы несоответствия

Это замечание напрямую можно отнести к несогласованности между нормами уголовно-процессуального кодекса РФ (далее: «УПК РФ») и Федерального закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» от 31 мая 2001 года № 73-Ф3 (далее: «Федеральный закон «О ГСЭД»).

Несоответствие между этими законодательными актами просматривается по следующим немаловажным вопросам.

1.

Пункт 3 ч. 2 ст. 29 и ч. 2 ст. 203 УПК РФ предусматривает необходимость судебного решения о помещении подозреваемого, обвиняемого в стационар для производства экспертизы лишь в тех случаях, когда эти лица не находятся под стражей. Это означает, что находящийся под стражей подозреваемый или обвиняемый могут, по логике этих норм, помещаться в указанные стационары по решению следователя без обращения в суд. Такая позиция разработчиков Кодекса прямо подтверждается и пунктом 5 ч. 4 ст. 163 УПК РФ, в соответствии с которым правом направления в медицинский или психиатрический стационар находящегося под стражей обвиняемого обладает лицо, производящее предварительное следствие (в контексте данной статьи - руководитель следственной группы).

Нельзя, кстати, не заметить небрежность формулировки этой нормы. Речь в ней почему-то идет только об обвиняемом, но не упоминается о подозреваемом, что на практике может вызвать

31

"Актуальные проблемы криминалистики и судебных экспертиз" (2009) непонимание и недоразумения.

В отличие от названных норм УПК РФ статья 29 Федерального закона «О ГСЭД» предусматривает обязательность судебного решения для помещения в психиатрический стационар любых лиц, в том числе -

и содержащихся под стражей.

Р.С. Маковик и Н.Р. Бессараб полагают, что решение о помещении в психиатрический стационар для судебно-психиатрической экспертизы как лица, содержащегося под стражей, так и лиц, находящихся «на воле» должно приниматься только судом, но далее они сожалеют, что «пока такой порядок предусмотрен лишь для лица, находящегося «на воле» [1]. А вот А.В. Смирнов понимает действующее законодательство таким образом, что «направление на стационарную судебно-психиатрическую экспертизу лица, как находящегося, так и не находящегося под стражей, допускается лишь по решению суда (ст. 435)» [1]. Хотя статьи 29 и 203 для такого категорического вывода оснований не дают, как и п. 5 ч. 4 ст. 163 УПК РФ.

Мы полагаем правильной позицию, зафиксированную в статье 29 Федерального закона «О ГСЭД» - обязательность судебного решения как основания для помещения в психиатрический стационар любых лиц в связи с производством по уголовному делу, в том числе -

и содержащихся под стражей. Это, на наш взгляд, соответствует конституционной и международноправовой идее необходимости судебного контроля над принудительным водворением человека 32

Ижевский филиал Нижегородской академии МВД России в места изоляции. Для лиц, содержащихся под стражей и потому наименее защищенных от произвольных решений представителей обвинительной власти, судебный контроль в данной ситуации - гарантия против необоснованного помещения в обстановку психиатрического стационара.

В Постановлении от 27 февраля 2009 года по делу о проверке конституционности ряда положений ГПК РФ и Закона РФ «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании» Конституционный Суд РФ подчеркнул, что недобровольная госпитализация в психиатрический стационар лица, страдающего психическим расстройством, безусловно, является ограничением свободы.

Пробелом процессуального законодательства мы считаем неурегулированность порядка помещения в медицинский или психиатрический стационар потерпевшего и свидетеля. Назначение экспертизы в отношении этих лиц возможно (ч. 4 ст. 195 УПК РФ), а в некоторых случаях обязательно (п. 2, 4, 5 ст. 196 УПК РФ). Не исключены ситуации, когда возникает необходимость их стационарного обследования, на которое не всегда может быть получено согласие этих лиц. В Кизнерском районе Удмуртии имел место факт, когда по делу о причинении тяжкого вреда здоровью возникла необходимость производства стационарной судебно- психиатрической экспертизы в отношении потерпевшей. Преступники причинили ей ушиб головного мозга, возникли явления амнезии, между тем как ее показания являлись основным доказательством по делу. Амбулаторная судебно-психиатрическая экспертиза не пришла к определенному выводу о способности потерпевшей давать в таком состоянии адекватные показания. Была назначена стационарная экспертиза, но потерпевшая и ее муж категорически воспротивились помещению ее в психиатрическую больницу. Только после беседы с ними специально командированного в Кизнер опытного прокурорского работника, супруги согласились на ее госпитализацию. Прокурор разъяснил им, что помещение в психиатрическую клинику ничем ей не грозит, что от буйных больных она будет изолирована,

33

"Актуальные проблемы криминалистики и судебных экспертиз" (2009) что при необходимости получит квалифицированное лечение, и что без заключения стационарной экспертизы преступники не могут быть преданы суду. Стационарная экспертиза пришла к заключению, что показания потерпевшей следует расценивать как показания психически здорового человека[1]. (В то время действовал УПК РСФСР 1960 г., не предусматривавший судебного порядка помещения в стационар).

В свете вышесказанного представляется, что помещение в психиатрический стационар участников уголовного судопроизводства в любом случае должно допускаться только по судебному решению.

Во всяком случае, эти процедуры не могут далее оставаться без четкой и однозначной законодательной регламентации, пробелы и противоречия которой чреваты как нарушением прав личности, вовлеченной в уголовный процесс, так и риском последующего исключения из числа допустимых доказательств заключения стационарной экспертизы как полученного с нарушением закона.

2.

Вопрос на первый взгляд риторический. Однако его законодательная регламентация оставляет желать лучшего. Часть 2 ст. 203 УПК РФ гласит: подозреваемый и обвиняемый, не содержащиеся под стражей, помещаются в эти стационары на основании судебного решения,принимаемого в порядке,установленном статьей 165 УПКРФ. Это означает, что ходатайство следователя о водворении в стационар находящегося на свободе человека должно рассматриваться в суде в отсутствие этого человека, а также его адвоката. Именно так решен вопрос в ч. 3 ст. 165 УПК РФ, не допускающий участия в судебном заседании ни обвиняемого, ни подозреваемого, ни их защитников. И именно по этому принципиально неприемлемому пути пошла судебная практика. В Определении Конституционного Суда РФ от 8 июня 2004 г. по жалобе Капустина В.Н. на нарушение его конституционных прав статьями 165 и 203 УПК РФ приводится такой факт (Российская газета. 2004. 22 июля). Следственные органы г. Рязани неоднократно обращались в суд с ходатайствами о помещении находящегося под 34

Ижевский филиал Нижегородской академии МВД России подпиской о невыезде Капустина в психиатрический стационар для судебно-психиатрической экспертизы. Поскольку же статьями 165 и 203 УПК РФ присутствие обвиняемого, подозреваемого, их защитника в судебном заседании при рассмотрении этих вопросов не предусмотрено, ни сам Капустин В.Н., ни его защитник о месте и времени судебных заседаний не уведомлялись, и суды трижды выносили решения в их отсутствие. Правовая позиция Конституционного Суда РФ, выраженная в их конституционно- правовом истолковании, состоит в том, что положения статей 165 и 203 УПК РФ не предполагают право суда принимать решение. Суд не может по ходатайству следователя помещать подозреваемого в психиатрический стационар для производства экспертизы без предоставления ему и (или) его защитнику возможности ознакомиться с таким ходатайством и изложить свою позицию по этому вопросу.

Оценивая вышесказанное противоречие нормативного регулирования, Л.В. Винницкий и С.Л. Мельник обоснованно утверждают, что если принятие судебного решения об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в отсутствие обвиняемого, кроме случаев объявления его в международный розыск, не допускается (ч. 5 ст. 108 УПК РФ). То при решении вопроса о помещении в медицинский или психиатрический стационар, что приравнивается к содержанию под стражей, права подозреваемого, обвиняемого необоснованно урезаются .

Если в момент решения вопроса о помещении в психиатрический стационар психически больного лица оно не в состоянии участвовать в судебном заседании ввиду своего болезненного состояния, следует исходить из правовой позиции Конституционного Суда РФ. Оно выражено в его Постановлении от 20 ноября 2007 г. по делу о проверке конституционности ряда положений статей 402, 433, 437, 438, 439, 441, 444, 445 УПК РФ. Конституционный Суд признал

35

"Актуальные проблемы криминалистики и судебных экспертиз" (2009) не соответствующими Конституции РФ положения УПК РФ, не позволяющие лицам, о которых осуществляется производство, о применении принудительных мер медицинского характера, реализовать свои процессуальные права, включая право на участие в судебном заседании, даже тогда, когда их психическое заболевание этому не препятствует. Конституционный Суд констатировал существенный пробел действующего законодательств - отсутствие в нем дифференцированного регулирования прав тех, у кого способность осуществлять процессуальные действия, несмотря на заболевание, сохранена, и тех, кто действительно по своему психическому состоянию лишен такой возможности.

До того, как такой пробел законодательства будет (если будет) восполнен, надо полагать, что лица, состояние психики которых не исключает возможности их участия в судебных заседаниях, должны допускаться к участию в суде и при рассмотрении вопроса о помещении их в стационар для производства экспертизы.

С учетом правовой позиции Конституционного Суда РФ нельзя, на наш взгляд, согласиться и с формулировкой части 13 ст.

3. Должен ли УПК РФ регламентировать сроки пребывания лиц в медицинском и психиатрическом стационарах?

Согласно ст. 30 Федерального закона «О ГСЭД» лицо может быть помещено в стационар для производства судебно-медицинской или судебно-психиатрической экспертизы на срок до 30 дней; в случае необходимости по ходатайству экспертов срок может быть продлен судьей районного суда по месту нахождения стационара еще на 30 дней, а в исключительных случаях в том же порядке повторно, но при условии, чтобы общий срок пребывания в стационаре не превышал бы 90 дней. 36

Ижевский филиал Нижегородской академии МВД России

Между тем, УПК РФ эти сроки и порядок их продления никак их не регламентирует, хотя очевидно, что это - сроки процессуальные. Ведь срок нахождения по решению суда в медицинском или психиатрическом стационаре засчитывается в срок содержания под стражей (ч. 10 ст. 109 УПК РФ). Процессуальный характер этого срока особенно явно просматривается в случаях, когда водворяются в стационары люди, не содержащиеся под стражей, для которых эта изоляция является реальным лишением свободы. Поэтому, во-первых, сроки пребывания участников уголовного процесса в медицинском или психиатрическом стационаре, порядок их продления должны регулироваться нормами УПК РФ, причем исчисляться не в «днях», а в сутках (ст. 128 УПК РФ).

Во-вторых, право обращения в суд с ходатайством о продлении такого срока должно принадлежать не экспертам, а исключительно следователю, в производстве которого находится уголовное дело и который несет полную, ни с кем не делимую ответственность за весь ход расследования. Именно ему, а не экспертам известны все обстоятельства дела в каждый данный момент, вся совокупность которых, а не только ход экспертного обследования, должна учитываться при решении вопроса о продлении срока содержания субъекта уголовного процесса в условиях стационарной изоляции. На следователе, а не на экспертах лежит обязанность немедленно освободить всякого необоснованно содержащегося в медицинском либо в психиатрическом стационаре (ч. 2 ст. 10 УПК РФ). Порядок продления сроков пребывания там должен, по нашему мнению, быть аналогичным порядку продления сроков содержания под стражей (ч. 4 ст. 108 УПК РФ), но основанием для ходатайства следователя о продлении срока должно быть мотивированное заключение экспертов о необходимости продолжения стационарного обследования. Самостоятельное же обращение экспертов в суд «через голову» следователя по поводу продления этих сроков должно быть исключено.

4. Об участии понятых при получении образцов для сравнительного исследования.

Часть 1 ст. 202 УПК РФ исключает участие понятых при получении

37

"Актуальные проблемы криминалистики и судебных экспертиз" (2009) образцовдлясравнительногоисследования.Ст.35Федеральногозакона «О ГСЭД» требует при получении таких образцов специалистом в медицинском учреждении присутствия двух медицинских работников данного учреждения. Однако понятыми их закон не называет. Остается неясным, какие у этих медицинских работников при этом права и обязанности, цель их присутствия при получении образцов и порядок оформления их участия в данной процедуре. Смысл нормы (ст. 35) о присутствии при этом именно медицинских работников медучреждения понятен. Во-первых, они в случае необходимости (например, в суде) могут квалифицированно удостоверить факт получения образцов, ход и результаты медицинской процедуры. Во- вторых, исключается присутствие при этом лиц, не входящих в состав медперсонала, что особенно актуально в случаях, когда получение образцов сопряжено с обнажением человека или иным образом затрагивает интимные стороны его личности. В-третьих, создается гарантия неразглашения медицинской и следственной тайны, утечка которой более вероятна, если бы здесь присутствовали «посторонние» понятые. Процессуальному законодательству подобная конструкция известна: в целях неразглашения тайны переписки при осмотре и выемке почтово-телеграфных отправлений в учреждениях связи в качестве понятых допускаются только работники этих учреждений (ч. 5 ст. 185 УПК РФ).

В целях устранения несоответствия между статьей 202 УПК РФ и ст. 35 Закона об экспертной деятельности было бы целесообразно установить, что при получении для сравнительного исследования образцов экспертом или специалистом в медицинских учреждениях в качестве понятых принимают участие медицинские работники соответствующего медицинского учреждения. В остальных случаях при получении образцов для сравнительного исследования участие понятых представляется допустимым по инициативе следователя либо по ходатайству лица, в отношении которого вынесено постановление следователя в соответствие с ч. 3 ст. 202 УПК РФ (ч. 2 ст. 170 УПК РФ). Нормы, регулирующие эти аспекты данного процессуального действия, должны, безусловно, иметь место в процессуальном законодательстве, а не только в законе об экспертной деятельности. 38 Ижевский филиал Нижегородской академии МВД России

Устранение противоречий и несоответствий между УПК РФ и Федеральным законом «О ГСЭД», которые, заметим, приняты практически одновременно - в 2001 году, - необходимое условие усиления гарантий законности, прав участников уголовного судопроизводства, качества экспертной, следственной и судебной деятельности.

Примечания

Зорькин В.Д. Законный брак // Российская газета. 2006 г. - С. 9. 2

Маковик Р.С., Бессараб Н.Р. Изоляция личности в российском праве и законодательстве. - М.: Экзамен. - 2007. - С. 180. 3

Смирнов А.В., Калиновский К.Б. Уголовный процесс. Учебник для вузов / 2-е издание. - СПб._ Питер. - 2005 г. - С. 665. 4

Зархин Ю.М. К вопросу о следственной этике. // Следственная практика. Выпуск 94 - М.: Юридическая литература. 1972. - С. 118 - 119. 5

Винницкий Л.В., Мельник С.Л. Экспертная инициатива в

уголовном судопроизводстве. - М.: Экзамен. 2009 г. - С. 185.

* * *