2. Влияние отягчающих и смягчающих обстоятельств на квалификацию преступлений

Ст. ст. 47 и 48 УК содержат перечень (примерный) обстоятельств, отягчающих и смягчающих ответственность. Значение таких обстоятельств известно. Оно точно определено в ст. ст. 31 и 32 Основных начал уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик.

Таким образом,бесспорным представляется, казалось бы, положение, что при отсутствии специального указа- [167]

ния о том в законе отягчающее обстоятельство может повлечь только усиление наказания в рамках санкций данной статьи УК, что надо четко различать обстоятельства, составляющие существенный признак преступления, и что определенное обстоятельство из отягчающего вину может превратиться в обстоятельство, составляющее существенный признак преступления лишь в случае, если такое превращение прямо предусмотрено законом.

Эти положения, конечно, относятся полностью и к обстоятельствам, смягчающим ответственность.

Во время Отечественой войны наметилась и получила некоторое развитие тенденция, идущая вразрез с этими положениями.

Обстоятельства эти следующие: рецидив, последствия преступления, возраст, злостность.

Пункт «вх» ст. 47 УК в числе отягчающих обстоятельств называет «совершение преступления лицом, уже раньше совершившим какое-либо преступление». При этом суд, — продолжает ст. 47 УК ,— «вправе, в зависимости от характера первого преступления, не признать за ним отягчающего значения».

Уголовные кодексы в довольно значительном числе статей Особенной части рассматривают рецидив (неоднократность или систематичность) как отягчающее ответственность обстоятельство, влекущее за собою более тяжкое наказание, чем наказание за совершение того же преступления, но в первый раз (ч. 1 ст. 60, ч. 2 ст. 601, ч. 1 ст. 61, ч. 2 ст. 62, ч. 4 ст. 64, ч. 2 ст. 74, ч. 2 ст. 79, ч. 2 ст. 83, ч. 3 ст. 87-а, ч. 2 ст. 117, ч. 2 ст. 133-а УК РСФСР и соответствующие статьи УК других союзных республик).

Только в одном случае УК рассматривает рецидив как обстоятельство, являющееся существенным признаком преступления (ст. 192-а, предусматривающая повторное нарушение установленных правил прописки паспор-

146

10 Зіік. 342QL. Советское право. Часть II.

тов или временных удостоверений лицами, приезжающими в местности, где введена паспортная система, имеющими установленные документы). В другом случае одним из возможных существенных признаков преступления признается «систематичность» (ст. 109 УК). Наконец, судебная практика считала систематичность хищения социалистической собственности обстоятельством, влекущим ответственность не по статьям Уголовного кодекса, а по закону 7 августа 1932 г.

Во время войны судебная практика в ряде случаев придавала рецидиву значение существенного признака преступления.

Мы уже упоминали о двух постановлениях Пленума Верховного суда СССР (7 июля 1941 г. и 12 ноября 1942 г.), которыми прогул, совершенный в третий раз (во время отбывания наказания за предшествующие прогулы), признается основанием для квалификации его не как прогула, а как самовольного ухода с работы (вместо ч. 2 ст. 5 Указа 26 июня — по ч. 1 той же статьи в первом случае и по Указу 26 декабря 1941 г. — во втором). Рецидив при прогуле из отягчающего вину обстоятельства превращается таким образом в существенный признак другого состава преступления.

Практика квалифицировала по ст. 105 УК повторное нарушение запрещения продажи хлеба до выполнения хлебозаготовок. Так как совершение такого нарушения в первый раз признается административным проступком, то рецидив становится признаком, превращающим административное нарушение в уголовное преступление.

Согласно постановлению СНК СССР от 24 ноября 1942 г. в случае невыполнения в срок колхозными дворами, единоличными хозяйствами и хозяйствами отдельных граждан обязательных поставок сельскохозяйственных продуктов государству народный суд, по заявлению районного уполномоченного Наркомзаготовок, налагает на недоимщиков штраф в размере до двухкратной стоимости несданных в срок продуктов, исчисленной по рыночной стоимости (ст. 1). Виновные в неоднократном или злостном невыполнении обязательных поставок сельскохозяйственных продуктов государству, помимо уплаты штрафа, привлекаются к уголовной ответственности по ст. 596 УК РСФСР и соответствующим статьям УК других союзных республик. И здесь, следовательно, повтор- ноетъ становится обстоятельством, обосновывающим применение ст. 59 6.

Судебная практика в случае повторности уклонения от мобилизации на лесозаготовки или самовольного ухода с работ по лесозаготовкам применяла к виновным ст. 59 6, т. е. опять-таки повторность считалась не отягчающим обстоятельством, а существенным признаком преступления. Это относится и к уклонению от мобилизации на работу по лесосплаву и выгрузке древесины и к самовольному уходу с таких работ.

Как мы уже видели, систематичность прогулов или нарушений трудовой дисциплины со стороны лиц, мобилизованных на сельскохозяйственные работы, признавалась практикой отказом по существу или уклонением от работы, на которую они мобилизованы. Систематичность превращала дисциплинарный проступок в преступление, т. е. являлась существенным признаком отказа или уклонения от работы.

Наличие или отсутствие вредных для государства, для государственных и общественных учреждений, предприятий и организаций последствий всегда являлось существенным обстоятельством при оценке общественной опасности тех или других действий. В одних случаях наличие таких последствий или возможность их наступления являются по действующему законодательству обязательным элементом состава преступления *. В других наличие или отсутствие таких последствий является отягчающим или смягчающим обстоятельством[168] [169]. Наконец, в некоторых случаях отягчающим обстоятельством является больший размер вреда[170].

«Основные начала», а вслед за ними и уголовные кодексы всех союзных республик, считают отягчающим обстоятельством, «если преступление хотя и не направлено непосредственно против интересов Советского государства или интересов трудящихся, но по своим объектив

ным результатам может принести ущерб этим интересам» (п. «в» ст. 31).

Как правило, причинение ущерба государству продолжало и в условиях военного времени оставаться отягчающим вину обстоятельством, влекущим за собою только более суровое наказание в рамках санкции данной статьи Уголовного кодекса. Пленум Верховного суда СССР указал в постановлении своем от 12 февраля 1942 г., что причиненный ущерб, согласно п. «б» ст. 47 УК РСФСР, является обстоятельством, влияющим на определение судом меры наказания С

В условиях войны всякий ущерб, причиненный государству, являлся вместе с тем ущербом для дела скорейшего разгрома врага, и, следовательно, ущерб государству от того или иного действия повышал опасность этого действия по сравнению с мирным временем.

Последствия являлись и в судебной практике военного времени обстоятельством, влиявшим на изменение квалификации.

Уже 13 ноября 1941 г. Пленум Верховного суда СССР указывает, что наступление или возможность наступления последствий, предусмотренных в ст. 59за УК [171]

РСФСР и соответствующих статьях УК других союзных республик, влечет за собою квалификацию прогула или самовольного ухода с работы со стороны работников транспорта не по Указу 26 июня 1940 г., а по этим статьям УК1. 22 октября 1942 г. Пленум Верховного суда СССР еще большее значение придал последствиям преступления в отношении работников военизированной охраны железных дорог и водного транспорта. По ст. 593в УК РСФСР и соответствующим статьям УК других союзных республик должны квалифицироваться допущенные этими работниками нарушения порядка несения службы, которые повлекли или могли повлечь последствия, указанные в названных статьях УК[172] [173]-

Последствия от хищения семенного зерна рассматривались как основание для перехода от квалификации действий виновного по 2 ч. ст. 116 к квалификации по закону 7 августа 1932 г.

В зависимости «от обстоятельств дела, личности обвиняемого и размера прйчиненного государству ущерба» должен, как мы уже видели, решаться вопрос о квалификации по соответствующим статьям Уголовного кодекса или по закону 7 августа 1932 г. действий должностных лиц, уличенных в разбазаривании государственного или колхозного зерна (муки) и иных продовольственных ресурсов на самогоноварение (постановление Пленума Верховного суда СССР 24 декабря 1942 г.)[174].

Для квалификации умышленного повреждения посевов и урожая на землях, отведенных учреждениям и предприятиям под коллективные и индивидуальные огороды рабочих и служащих, известное уже нам постановление от 26 июня 1942 г. Пленума Верховного суда СССР считает обязательным наступление ущерба, причем «незначительный ущерб» не влечет за собою уголовной ответственности 1.

Наступление вредных для государства последствий приобретает значение при квалификации некоторых преступлений по ст. 5814 УК- Интерес в этом отношении представляет приводившееся уже выше определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного суда СССР от 28 октября 1942 г. по делу Чванина. Чванин обвинялся в том, что, работая на шахте электрослесарем, он 34 дня не выходил на работу, изготовляя себе подложные справки, а также изготовляя подложные справки, освобождавшие от работы, ряду других рабочих шахты. Чванин был осужден по ст. 5814 УК- Верховный суд РСФСР переквалифицировал действия Чванина на

ч. 1 ст. 72 УК- Судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда СССР признала квалификацию по ст. 5814 правильной, указав в мотивировочной части, что «при оценке действий Чванина следовало учесть, что он совершил преступление на одном из предприятий угольной промышленности, имеющей особо важное значение в условиях военного времени, где вопросы укрепления трудовой дисциплины и поднятия производительности труда играют первостепенную роль, а всякий причиненный ущерб является особо ощутительным (разрядка наша. — Авт.). На фоне трудового энтузиазма, вызванного широким патриотическим подъемом основной массы рабочих, действия Чванина, влекущие дезорганизацию производства и оказывающие отрицательное моральное влияние на неустойчивые элементы, не могут быть расценены иначе, как подрыв производства» [175] [176].

Во всех приведенных случаях причинение ущерба государству играет роль не отягчающего обстоятельства, а существенного признака преступления.

Такое же значение приобрела во время войны и злостность совершения преступления.

Понятие злостности было известно и довоенному законодательству и судебной практике, хотя им редко пользовались и закон и практика.

Злостность, как правило, понималась как обстоятельство, отягчающее ответственность. В этом смысле употребляет это понятие 2 ч. ст. 59зв УК. Так понимало злостность и постановление Пленума Верховного суда СССР от 28 апреля 1939 г. по делу Петрова и др. С

Однако и довоенное законодательство и судебная практика довоенного времени знали отдельные случаи, когда злостность играла роль не отягчающего обстоятельства, а существенного признака состава преступления. Так, в ст. 79 3 УК злостность действий, повлекших за собою гибель лошади, является существенным признаком преступления. Судебная практика считала злостность хищения социалистической собственности обстоятельством, дающим основание квалифицировать хищение социалистической собственности не по статьям Уголовного кодекса, а по закону 7 августа 1932 г.

В числе других тенденций, еще до войны намечавшихся в области Особенной части, но во время войны проделавших более быстрый процесс развития, находится и тенденция признания злостности лишь обстоятельством, являющимся существенным признаком преступления.

Уж в постановлении Пленума Верховного суда СССР 26 июня 1941 г. «О квалификации нарушений правил и распоряжений по местной противовоздушной обороне» существенным признаком такого нарушения, дающим основание для квалификации нарушения по ст. 59 8 УК, объявляется злостность[177] [178].

Практика применяла ст. 59 6 УК РСФСР при злостном отказе или уклонении от внесения налогов или выполнения повинностей. Таким образом, злостность признавалась существенным признаком данного преступления.

По ст. 58 14 УК РСФСР и соответствующим статьям УК других союзных республик квалифицировалось злостное уклонение от сдачи трофейного имущества и злостная порча его.

Злостное или систематическое нарушение трудовой дисциплины мобилизованными на сельскохозяйственные работы рассматривалось как уклонение от выполнения работ и влекло за собою применение Постановления СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 13 апреля 1942 г.

Постановление Пленума Верховного суда СССР от 15 августа 1942- г. предлагает квалифицировать по ст. 79 1 или 131 УК РСФСР и соответствующим статьям УК других союзных республик злостные случаи убоя колхозниками молодняка крупного скота,— убоя, связанного с невыполнением плановых заданий по выращиванию молодняка или с нарушением договоров контрактации молодняка для колхозных товарных ферм.

Постановление СНК СССР от 24 ноября 1942 г. предлагает квалифицировать по ст. 59 6 неоднократное или злостное невыполнение обязательных поставок сельскохозяйственных продуктов государству.

Судебная практика по ст. 59е квалифицировала злостное уклонение от работ по лесозаготовкам и по проведению лесосплава и выгрузке древесины.

В числе смягчающих обстоятельств действующее уголовное законодательство предусматривает совершение преступления лицом, не достигшим совершеннолетия. Это обстоятельство может повлечь за собою, как известно, понижение наказания в рамках санкции данной статьи Уголовного кодекса.

В условиях войны, когда задача повышения ответственности виновных в некоторых преступлениях повела в исправлении дефектов светомаскировки, несмотря на предупреждение и требование органов власти, дежурных по МПВО, соседей и т. д. Наконец, к злостным нарушениям относятся повторяющиеся, систематические нарушения требований светомаскировки.

к значительному усилению наказаний за их совершение, могло создаться положение, при котором и несовершеннолетние, в случае совершения ими таких преступлений, подвергались новым суровым санкциям, что однако, было бы явно нецелесообразно. Законодательство и судебная практика не могли не учесть этого обстоятельства.

Выше уже отмечалось, что постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 13 апреля 1942 г. «О порядке мобилизации на сельскохозяйственные работы в колхозы, совхозы и МТС трудоспособного населения городов и сельских местностей» не распространило уголовную ответственность за уклонение от мобилизации на подлежавших мобилизации учащихся 6—10 классов неполных средних и средних школ, т. е. на учащихся в возрасте от 14 лет, и что, согласно указанию Пленума Верховного суда СССР, не подлежали уголовной ответственности за уклонение от мобилизации на сельскохозяйственные работы или за самовольный уход с этих работ и подростки в возрасте от 14 до 16 лет, независимо от того, являлись ли они или не являлись учащимися.

Нецелесообразность привлечения подростков от 14 до 16 лет к уголовной ответственности в тех случаях, когда новыми законодательными актами была установлена суровая репрессия за некоторые ставшие особо опасными в условиях военного времени преступления, явилась для Пленума Верховного суда СССР основанием к даче соответствующих указаний.

Так, по общему правилу подростки моложе 16 лет подлежали ответственности по Указу 26 декабря 1941 г., предусматривающему в виде санкции тюремное заключение на срок от 5 до 8 лет. Несовершеннолетие могло сыграть роль только смягчающего обстоятельства. Однако Пленум Верховного суда СССР в постановлении от 1 августа 1942 г. указал, как мы знаем, что работающие на предприятиях военной промышленности ученики подростки в возрасте моложе 16 лет в отношении ответственности за самовольный уход с предприятия приравниваются к учащимся ремесленных училищ и школ ФЗО, и к ним должен применяться по аналогии Указ Президиума Верховного Совета СССР от 28 декабря 1940 г. «Об ответственности учащихся ремесленных, железнодорожных училищ и школ ФЗО за нарушение дисциплины и за самовольный уход из училища (школы)» 1.

После издания Указа 15 апреля 1943 г. «О введении военного положения на всех железных дорогах» работники железных дорог за преступления против порядка службы стали привлекаться к ответственности по статьям о воинских преступлениях. В силу этого прогул свыше двух часов стал рассматриваться как самовольная отлучка, караемая по п. «в» ст. 1937 УК, а самовольная отлучка свыше одного рабочего дня и самовольный уход с работы — как дезертирство, караемое по п. «г» ст. 193 7 УК. Однако Пленум Верховнбго суда СССР в постановлении от 30 августа 1943 г. указал, что прогул без уважительных причин, совершенный работающими на транспорте подростками в возрасте до 16 лет, должен квалифицироваться по ч. 2 ст. 5 Указа 26 июня 1940 г., а самовольный уход с работы — по аналогии по Указу Президиума Верховного Совета СССР от 28 декабря 1940 г. «Об ответственности учащихся ремесленных, железнодорожных училищ и школ ФЗО за нарушение дисциплины и за самовольный уход из училища (школы)».

И в этих двух случаях возраст рассматривается не как обстоятельство, смягчающее вину, а как обстоятельство, дающее основание для квалификации действия по другому, более мягкому закону.

Новые правила учета и передвижения военнообязанных и призывников [179] [180], изданные во время войны, установили ответственность за нарушение военнообязанными и призывниками правил воинского учета и передвижения и за содействие этому (пособничество уклонению) по ст. 193 10а, хотя такие нарушения предусмотрены ст. 64 УК [181] [182] [183].

Пленум Верховного суда СССР 18 февраля 1943 г. постановил, что преступления против установленного по-

рядка несения службы, совершенные лицами, находившимися в силу призыва через военные комиссариаты в составе формирований местной противовоздушной обороны (МПВО), подлежали квалификации по соответствующим статьям Положения о воинских преступлениях [184]. В этом случае целый ряд преступлений, предусмотренных статьями Уголовного кодекса об общеуголовных преступлениях, должен был квалифицироваться по статьям о воинских преступлениях.