1. Развитие отдельных составов преступлений, предусматриваемых действующим законодательством

Из обзора развития во время войны Особенной части уголовного права можно сделать некоторые выводы.

Обзор этот свидетельствует прежде всего о том, что не подверглись во время войны никаким изменениям составы преступлений против личности.

Незначительным изменениям подверглась группа составов преступлений хозяйственных. Если исходить из теоретической системы, то, как мы видели, только три преступления этой группы потребовали изменения в их трактовке: спекуляция, самогоноварение и, отчасти, сбыт продуктов, относительно которых имеется специальное запрещение. Спекуляция потребовала изменения в ее трактовке, с одной стороны, потому, что она угрожала дезорганизацией снабжения тыла и фронта, а о другой — потому, что появились некоторые новые формы преступных действий в области торговли, которые судебная практика квалифицировала как спекуляцию: продажа продуктов в крупных размерах при определенных условиях. Самогоноварение как преступление, приводящее к нерациональному использованию столь ценных во время войны продовольственных ресурсов, стало настолько более опасным, что потребовалось усиление репрессии за него. Нарушение запрещения продажи хлеба, табака, махорки и др. до выполнения государственного плана поставок угрожало выполнению этих планов, ставшему особо важным во время войны, и потребовало расширительного толкования ст. 99 УК РСФСР и соответствующих статей УК других союзных республик.

Отсутствие специальных указаний по таким ставшим во время войны особенно опасными хозяйственным преступлениям, как выпуск недоброкачественной и некомплектной продукции или обмеривание и обвешивание покупателей, объясняется тем, что редакция соответствующих статей относится к недавнему времени, что она полностью учла опасность этих преступлений и предусмотрела достаточно широкие рамки санкций (в обоих случаях лишение свободы до 10 лет), дававшие возможность проведения выдержанной карательной политики по этим преступлениям и во время войны.

Полное отсутствие каких-либо руководящих указаний по такому особенно опасному во время войны преступлению, как бесхозяйственность, может бытъ объяснено тем, что бесхозяйственность преследовалась во время войны по статьям УК о должностных преступлениях. Основание к этому давали и специальный, узко очерченный круг субъектов по ст. 128 УК (лица, стоящие во главе учреждений и предприятий), и несоразмер- пая опасности этого преступления, — в особенности во время войны, — слабая мера репрессии по этой статье (лишение свободы до двух лет или исправительно-трудовые работы на срок до одного года). В пользу такого предположения говорит, га частности, то, что действия лиц, привлекавшихся к уголовной ответственности за бесхозяйственное расходование топлива, квалифицировались по ст. ст. 109 и 111 УК РСФСР и соответствующим статьям УК других союзных республик.

К числу глав уголовных кодексов, потребовавших наименьших изменений и дополнений законодательства, относится и глава о преступлениях контрреволюционных. Объяснение этому мы уже дали выше. Судебная практика в основном могла проводить беспощадную борьбу с вражескими действиями средствами «Положения о государственных преступлениях».

Незначительным изменениям подверглась глава о преступлениях имущественных. Не должно представляться странным, что изменений в этой группе преступлений потребовали во время войны составы кражи личного имущества. Облегченная в ряде случаев благодаря условиям военного времени возможность совершения таких краж, с одной стороны, и дезорганизующее действие таких краж на тружеников тыла, с другой, и, наконец, появление новых, специфических для военного времени опасных форм кражи (например, продуктовых и промтоварных карточек), — все это вызывало необходимость усилитъ во время войны репрессию за кражу личного имущества граждан.

Условия военного времени требовали также усиления репрессии за некоторые формы повреждения и истребления имущества. Усиление это и имело место в отношении истребления и повреждения коллективных и индивидуальных огородов, молодняка крупного скота, а также в отношении преступно-небрежного отношения к лошадям.

Понятным является также и то, что составы остальных имущественных преступлений (о преступлениях, направленных против социалистической собственности, мы будем говорить отдельно) не подверглись новой трактовке. Условия военного времени не давали для этого оснований. Можно было ожидать усиления репрессии за разбой (тем более, что дела о разбое Указом от 22 июня 1941 г. «О военном положении» были отнесены в местностях, объявленных на военном положении, к подсудности военных трибуналов), но следует предположить, что отсутствие руководящих указаний по этому вопросу объясняется возможностью применения к особо злостным случаям разбоя ст. 593 УК.

Незначительным изменениям подверглись во время войны и составы преступлений против порядка управления, не относящихся к особо опасным. Усилить свою опасность могли лишь преступления этой группы, состоящие в нарушении правил о воинской обязанности. Но предусматривающие такие нарушения статьи уголовных кодексов во время войны фактически не сохранили своего действия, ибо соответствующие действия квалифицировались по статьям о воинских преступлениях. Из всех статей уголовных кодексов о преступлениях против порядка управления значение приобрели во время войны ст. 68 УК РСФСР и аналогичные статьи УК Других союзных республик, поскольку по этим статьям квалифицировалось уклонение от всеобщего военного обучения. Остальные статьи главы о преступлениях против порядка управления, предусматривающие преступления, не представляющие усиленной опасности с точки зрения интересов разгрома врага, не испытали никаких изменений.

Как закономерным было отсутствие каких-либо серьезных изменений в трактовке перечисленных категорий преступлений, так вполне закономерными явились изменения в трактовке других категорий преступлений,— посягательств на социалистическую собственность, преступлений, особо опасных против порядка управления, должностных преступлений и преступлений в области трудовых отношений. Все эти категории преступлений связаны с нарушением таких интересов, которые были чрезвычайно важными в деле организации разгрома врага.

Ни одна из войн, которые знало человечество, не потребовала такого расхода материальных ресурсов, такой гигантской материальной базы, как Великая Отечественная война. Она потребовала величайшей по размерам мобилизации всех видов социалистической собственности во всех отраслях сельского хозяйства и промышленности, кредитной и финансовой системы, транс- порта, всех других отраслей социалистического хозяйства. Во время войны каждый рубль, каждый килограмм продуктов, сырья, промышленных изделий имел значение для организации победы. Росту значения социалистической собственности соответствовало усиление опасности посягательств на нее. Усилению же опасности посягательств на социалистическую собственность должно было соответствовать усиление ответственности за такие посягательства. Это усиление ответственности выразилось, как мы видели, в разных направлениях: в усилении охраны тех видов социалистической собственности, которые имеют особое значение для организации разгрома врага, в усилении ответственности лиц, на которых возложена охрана социалистической собственности, в усилении ответственности должностных лиц, по вине которых был нанесен ущерб социалистической собственности, в признании некоторых новых обстоятельств основанием для квалификации хищений социалистической собственности по закону 7 августа 1932 г., в усилении материальной ответственности расхитителей социалистической собственности.

Преступления, особо опасные против порядка управления, колеблют основы государственного управления и хозяйственной мощи нашей страны. Как известно, по объекту и объективной стороне большинство этих преступлений ничем не отличается от соответствующих контрреволюционных преступлений. Однако не все из числа преступлений этой категории равно повысили свою опасность во время войны, а если и повысили, то нуждались в усилении уголовной ответственности за них. В огромной степени выросла опасность двух групп этих преступлений, тесно между собою связанных по их вреду для дела победы над врагом: преступлений, объектом которых является транспорт, и преступлений, объектом которых являются непосредственно интересы обороны СССР.

Наш обзор развития во время войны Особенной части уголовного права показал, какое значение сыграли ст. 593в УК РСФСР и соответствующие статьи УК других союзных республик в деле усиления ответственности за нарушение трудовой дисциплины на транспорте. Этот же обзор показал, что ряда изменений и дополнений по>- требовали во время войны составы преступлений, особо опасных против порядка управления, направленных против обороны СССР.

Исключительную роль — в особенности в начале войны — в борьбе о уклонением от повинностей военного времени сыграла ст. 59е УК — статья, действующая только в условиях военного времени. Однако статья эта, бывшая в начале войны общей нормой, предусматривающей все случаи уклонения от повинности военного времени, стала впоследствии субсидиарной нормой, применявшейся только при отсутствии специальных норм

0 конкретных видах уклонения.

Еще большее, пожалуй, развитие испытало во время войны применение на практике статей уголовных кодексов о должностных преступлениях. «Правда» в передовой статье от 12 марта 1944 г. писала: «В военное время советский и хозяйственный аппарат призван обеспечить точное исполнение директив Государственного Комитета Обороны, советского правительства по обслуживанию фронта. Более того, — этот аппарат становится составной, неотъемлемой частью всего военного организма страны». Эта столь возросшая во время войны роль административного и хозяйственного аппарата в огромной мере должна была усилить ответственность должностных лиц Советского государства за нарушения ими своего служебного долга. Отсюда и рост уголовной ответственности должностных лиц, который мы наблюдали в нашем обзоре. Этим объясняется, в частности, и более легкий переход от квалификации по ст. 109 и 116 УК к квалификации по закону 7 августа 1932 г., и более легкий переход от ответственности по

1 ч. ст. 116 к ответственности по 2 ч. той же статьи, и учащение применения к должностным преступлениям ст. 109.

И, наконец, та группа преступлений, в отношении которых последовало во время войны наибольшее сравнительно количество Указов Президиума Верховного Совета СССР, постановлений СНК СССР, постановлений Пленума Верховного суда СССР, разъяснений Прокуратуры СССР и НКІО СССР, а именно — преступлений в области трудовых отношений.

Нетрудно, таким образом, убедиться, что изменения и дополнения, происходившие во время войны в области Особенной части уголовного права, имели место по отношению к тем категориям преступлений и к тем отдельным составам преступлений, которые приобрели во время войны повышенную опасность и могли бы тормозить достижение задачи скорейшего разгрома врага, если бы борьба с ними не была усилена.

2.