Эвакуация и реэвакуация колхозного общественного скота

Эвакуация и реэвакуация колхозной собственности вызвали целый ряд специфических проблем военного времени. Эвакуация и реэвакуация колхозного имущества, в первую очередь скота, были проведены с полным учетом как самостоятельности, так и множественности субъектов права колхозно-кооперативной собственности.

Колхозное законодательство насчитывает ряд актов, изданных в годы войны применительно к эвакуации и реэвакуации Скота.

Белоруссия, Украина, Северный Кавказ, Московская и Ленинградская области и другие бывшие под ударом врага районы Советского Союза эвакуировали сотни тысяч и миллионы голов скота, разместили его в колхозах тыла на так называемую передержку.

Спрашивается, какой правовой характер имела передержка и каковы взаимоотношения между колхозом- собственником скота и колхозом тыла, у которого скот на время эвакуации стоял на передержке?

Если суммировать все имеющиеся по этому поводу законоположения, то дело представится в следующем виде.

Эвакуированный скот сопровождался гонщиками — членами того колхоза, который являлся собственником скота, причем характерно, что на всем протяжении пути- гонщикам выдавались одновременно суточные от колхоза — собственника скота и начислялись трудодни от того колхоза, куда скот поступал на передержку. Колхозники, сопровождавшие скот, оставались в колхозах, принявших его на длительную передержку, и работали там на правах колхозников с начислением им трудодней на равных основаниях с членами этих колхозов тыла.

Следует раньше всего отвести предположение, будто колхоз тыла, бравший скот на передержку и оплачивавший трудоднями работу гонщиков скота, делал это на каких-то правах нового собственника или участника в общей собственности в отношении скота.

Самое существо колхозно-кооперативной собственности с имущественной самостоятельностью каждой кооперативной единицы исключает подобное предположение, и потому начисление трудодней колхозам тыла за работу по уходу за эвакуированным скотом следует рассматривать лишь как исключение военного времени, подобно тому., что мы видели в отношении оплаты труда лиц, мобилизованных на работу в колхозы.

Колхозный общественный скот эвакуировался и размещался в колхозах тыла в плановом порядке. Так, например, колхозы Московской области размещали скот на передержку в колхозах Ивановской и Ярославской областей. По постановлению СНК СССР и ЦК ВКП(б) «О неотложных мерах по восстановлению хозяйства в районах, освобожденных от немецкой оккупации» *, уполномоченный обл(край) исполкома направлял скот частично освобожденных районов на передержку в колхозы других районов этой же области по плану, утвержденному облисполкомом и обкомом ВКП(б). Таким образом, при передаче скота на передержку основное значение имел административный акт местных органов власти, которому предшествовало добровольное соглашение колхоза тыла на то, чтобы принять скот. Это соглашение, как видно, не имело самостоятельного значения для возникновения гражданскоправовых отношений между колхозом, принявшим скот на [172]

передержку, и колхозом-собствсмником скота, а являлось лишь предпосылкой для издания соответствующего административного акта. Нельзя также не учитывать, что в зависимости от передвижки фронта скот нередко перегонялся из одного колхоза в другой по два, три к более раз. Если сюда присоединить и то обстоятельство, что помимо длительной передержки существовали в пути следования еще и кратковременные передержки скота для его отдыха, если учесть, что в ряде случаев, когда колхозное стадо сводилось к нескольким головам скота, последний раздавался на передержку отдельным колхозным дворам и нечленам колхоза, о чем колхоз-собственник не мог предварительно знать, то станет ясным, почему в данном случае не могли иметь места самостоятельные договорные отношения.

Таким образом, отношения между колхозом-собствен- ником скота и колхозом тыла, принявшим скот на передержку, являются ярким примером того, как во время войны многие имущественные отношения не только между государственными предприятиями, но и между колхозами должны были возникать в результате а д м и н и с т р ат и в н о-п равового акта.

Законодательство устанавливало характер обязанностей, возложенных на колхоз, принявший на передержку скот, и его права в отношении этого скота. Что касается хранения скота, то эта задача распределялась между колхозом-держателем скота и гонщиками — членами колхоза, собственника скота. Основная же обязанность колхоза- держателя заключалась в предоставлении скоту крова и содержания. За выполнение этих своих обязанностей кол_ хоз тыла в возмещение понесенных расходов получал право на пользование доходами, приносимыми скотом-

Упомянутое выше постановление СНК СССР и UK ВКП(б) *0 неотложных мерах по восстановлению хозяйства в районах, освобожденных от немецкой оккупации», от 21 августа 1943 г. впервые уточняет это понятие «пользования». Статья 2 постановления говорит, что «колХозы> совхозы а другие организации, а также колхозники, рабочие и служащие, имеющие на передержке эвакуированный скот колхозов, обязаны возвратить все наличное поголовье ЭТОГО скота, а также возместить то количество скота, которое этот колхоз за время передержки эвакуированной: скота израсходовал для выполнения своих °бя-

зательств по мясосдаче государству или' забил его на внутриколхозные нужды».

Из этой формулировки следует, что колхоз—держатель скота, очевидно, освобождался от обязанности компенсировать скот, погибший вследствие естественных причин, и, что наиболее существенно, от обязанности возвращать приплод колхозу — собственнику с к о т а. В соответствии с порядком, установленным для освобожденных от немецких оккупантов рай°нов Украинской ССР, возмещение скота, забитого для ВНУ' триколхозных нужд или сданного[173] по мясопоставкам, должно было осуществляться в первую очередь за счет молодняка, выращенного от эвакуированного скота. Так как возмещение можно производит^ лишь за счет собственного имущества, то здесь, таким образом, со всей определенно'стыо признавалось, что подобный молодняк является собственностью колхоза, у которого на передержке и пользовании находился эвакуированный скот.

Это признание пользователя собственником приплода представляло огромное практическое значение при том масштабе, который получило дело эвакуации — реэвакуации общественного колхозного скота.

Постановление «О неотложных мерах по восстановлению хозяйства в районах, освобожденных от немецкой оккупации», разрешая экономическую задачу — возвращение в освобожденные районы общественного колхозного скота, создало, как видно из сказанного, юридический критерий для установления грани между собственностью колхозов тыла и собственностью колхозов освобожденных районов. Не ограничиваясь, далее, общим понятием о скоте, возвращаемом в освобожденные районы, это постановление указывает на необходимость строгого соблюдения, имущественных прав отдельных колхозов в пределах этой последней группы. Оно устанавливало, что «возвращаемый в освобожденные от немецкой оккупации районы рабочий скот должен передаваться только колхозам — владельцам скота». Перераспределение скота по другим колхозам запрещалось.

257

Так как на практике в освобожденные районы часто возвращался не тот скот в натуре, который был эвакуирован, а в случае убоя или сдачи по мясопоставкам — его замена, то установление права собственности колхоза на скот должно было осуществляться по актам (ст. 4).

17 3q,w, JjSS. Советское право. Часть I.

Практика установила не только случаи частичной гибели эвакуированного скота, порядок возмещения которого был изложен выше, но и обратные случаи — наличие на передержке в тыловых районах скота, хозяина которого не представлялось возможным установить. Тому служили причиной как многочисленные и не всегда заактированные переброски скота, так в ряде случаев и полное уничтожение деятельности отдельных колхозов в опустошенных районах, которые оставляли после себя немецко-фашистские варвары. Понятно, что подобный скот должен был быть признан как бесхозяйное имущество собственностью государства (ст. 68 ГК РСФСР).

Осуществляя, таким образом, право собственности в отношении бесхозяйного скота, государство следовало издавна установившемуся правилу, согласно которому общая масса колхозно-кооперативной собственности в связи с прекращением деятельности какой-либо единицы не должна уменьшаться, почему основной капитал кооперативного объединения или неделимые фонды колхозов при ликвидации передаются другой кооперативной ячейке Г

Само собой разумеется, что при множественности субъектов права кооперативно-колхознс'й собственности подобная передача обозначает перемену собственника, причем в случаях, подобных вышеприведенному, возникает как промежуточное явление — собственность государства. Поэтому под общей массой собственности колхозов 1 имеется в виду чисто экономическое, а отнюдь не юридическое единство.

Таким образом, следует отчетливо различать возвращение скота, собственник которого известен, от централизованного распределения бесхозяйного скота.

У колхозов-еобственников эвакуированного скота возникли по поводу него правоотношения не только с колхозами тыла, где скот был размещен на передержку, но и с теми гонщиками, которые его сопровождали. Гонщикам скота было предоставлено право пользоваться бесплатно в пути молочными и мясными продуктами, а также продавать скот, неспособный следовать к месту назначения, если это было в интересах владельца скота.

Колхозы прифронтовой по'лосы, помимо той основной массы скота, которую они эвакуировали на восток, передали еше значительное его количество' на хранение различным организациям и лицам по месту нахождения колхоза. В процессе этой передачи условия были далеко не всегда достаточно ясны, что и предопределило большое количество последующих споров, возникших между колхозами-собственниками и колхозами — временными держателями скота.

Число этих споров пополнилось также за счет тех многочисленных случаев, когда колхозный общественный скот попадал в распоряжение различных лиц не в результате передачи его самими колхозами-собственниками, а вследствие многократных обменных операций.

Это и создало почву для тех «коровьих» дел, которые возникли в освобожденных районах. Анализ подобного рода дел выходит за пределы настоящей работы. Необходимо лишь указать на тот выдвинутый нашим законодательством общий принцип, согласно которому весь колхозный скот, на каком бы основании и в чьем бы временном пользовании он ни состоял, подлежал возвращению колхозу-собственнику!. Это относилось равным образом как к недобросовестным, так и к добросовестным приобретателям колхозного скота. Споры колхозов по поводу возврата их скота решались в административном порядке, за исключением тех случаев, когда речь шла не о возвращении скота в натуре, а о возмещении его стоимости вследствие его гибели — последние случаи подлежали судебному разбирательству.

Восстановление собственности колхозов освобожденных районов осуществлялось не только путем стягивания уцелевшей ее части в руки бывших собственников. Наряду с этим наше законодательство и практика знают целый ряд других источников пополнения собственности артелей в освобожденных районах. К ним относятся: контрактация скота, закупка его в тыловых районах, помощь колхозов тыла и др.

V.