§ 7. СУД И ПРОЦЕСС

Роль государственных орга­нов в борьбе с правонарушениями первоначально была довольно скромной. Длительное время сохранялись пе­режитки непосредственной расправы потерпевшего с нарушителем его права.

Источники содержат скудные сведения о порядке преследования нарушителей права. Бесспорно лишь, что наиболее полное развитие получила состязательная форма процесса, которая характеризовалась активно­стью сторон и относительной пассивностью государ­ственных органов. Обвинитель (им мог быть любой римский гражданин) должен был собрать и представить суду доказательства, обеспечить явку свидетелей. В хо­де судебного разбирательства стороны имели равные права. Если обвинитель отказывался поддерживать об­винение, дело прекращалось. Низкая активность госу­дарственных органов в возбуждении уголовных дел бы­ла связана, в частности, с неразвитостью понимания преступления как общественно опасного деяния.

В еще большей степени состязательная форма про­цесса характерна для разбирательства гражданских дел. Здесь складывается так называемый легисакционный процесс. Высокая активность сторон сочеталась со стро­гим формализмом. Первая стадия процесса протекала с участием магистрата (претора). Обязательным было не только присутствие сторон, но и наличие спорной вещи в натуре или символически (кусок земли со спорного участка, балка строения). Стороны совершали предпи­санные ритуалом действия, произносили строго опреде­ленные слова.

вания касался палкой (vindicta) предмета спора и за­являл, что вещь принадлежит ему. То же делал и ответ­чик. Стороны как бы готовились к бою: наличие в руках у тяжущихся палок, возможно, даже увесистых дубин, свидетельствовало о пережитках старины, когда спор о праве «решался» силой, самоуправством. Но вмешивал­ся претор, приказывая снять палки со спорной вещи, и, если считал необходимым, передавал дело на разреше­ние суда. Следовательно, претор как представитель го­сударственной власти сам не судит, а лишь «регулиру­ет» самоуправство, направляет спор в спокойное, «за­конное» русло.

Этим кончалась первая стадия легисакционного про­цесса. Вторая стадия проходила с участием судей, кото­рые назначались претором (как правило, из лиц, из­бранных сторонами). Судьи выслушивали выступления сторон, оценивали представленные ими доказательства и выносили решение. Малейшее нарушение стороной строго установленной формы процесса вело к проигры­шу дела. Так, например, истец в обоснование своего требования должен был в точности повторить слова за­кона, на который он ссылается: «Если кто-нибудь пре­дъявлял иск по поводу уничтожения виноградных лоз и называл их в иске виноградными лозами, то он проигры­вал это дело, так как должен был назвать их деревьями: Закон XII таблиц, на основании которого предъ­являлся иск о срезанных лозах, говорил вообще о сре­занных деревьях» (Гай, 1.4.2).

* * *

Сравнительно пассивная роль государственных орга­нов в борьбе с правонарушениями и активная роль част­ных лиц, чьи непосредственные интересы были затрону­ты, связь с религиозными представлениями, строгое сле­дование форме и ограниченный набор правовых средств регулирования отношений были характерны не только для суда и процесса, но и для других областей ранне­римского права. Эти черты права были присущи началь­ным ступеням правового развития не только Древнего Рима, но и других рабовладельческих (и даже ранне­феодальных) государств.

ным фактом, что здесь правовое регулирование обще­ственных отношений лишь начинает свое поступатель­ное движение

В квиритской форме римского права нельзя видеть только примитивизм и упрощенчество. Для своего вре­мени она была оптимальной. Право не может быть вы­ше достигнутого уровня экономического и культурного развития Уже на первом этапе римского права суще­ствовало относительное соответствие между правом и развивающимся рабовладельческим способом производ­ства. Специфическая правовая форма, почерпнутая из обычаев и вековых традиций, имела свой смысл. При слабом развитии письменности, тем более при ее отсут­ствии, могла применяться лишь устная форма сделок. Так, манципация наилучшим образом способствовала фиксации в памяти присутствующих всех деталей сдел­ки. Объективно существовавшая связь права с религией имела тот побочный результат, что ею обеспечивалась надежность исполнения договора. Религиозная обряд­ность в судебном процессе при вере в божественные си­лы могла содействовать изобличению виновного.