§6. Фидуциарный договор (fiducia)

Договор fiducia заключался в форме mancipatio или in iure cessio с самыми разнообразными целями. Гай (Gai., 2,60) выделяет два вида фидуциарного соглашения: с другом и с кредитором — fiducia cum amico и fiducia cum creditore (contracta).

ства. Эта функциональная дифференциация вторична: структура контракта во всех случаях одинакова.

Fiducia являсгся реликтом древней универсальной сделки nexum, заключавшейся в манципационной форме и расторгавшейся посредством solutio per aes et libram. Эффект либрального ритуала определялся содержанием сопровождавшего акт заявления (nuncu­patio), за которым закон XII таблиц (6,1) признал нормативную силу. Со становлением института частной собственности среди сделок per aes et libram выделился акт с реальным эффектом — mancipatio, с которым в классическую эпоху и ассоциировался либральный риту­ал. Единство формы при функциональном разнообразии сказалось в том, что либральные сделки с обязательственным эффектом стали мыслиться как варианты манципации. Этому способствовало также то, что все они, в том числе и собственно mancipatio, основывались на личной связи между сторонами — fides, определявшей конформ­ность нормам принятого в таких случаях поведения. Можно предпо­лагать, что первоначально fides была основой реального эффекта сделки: обязанность mancipio dans состояла в обеспечении титула приобретателя^{[379] [380], а позже, когда нормой стала индивидуальная при­надлежность в обороте, роль fides свелась к средству побудить фи­дуциария к передаче вещи ее прежнему хозяину. Вещь возвра­щалась в форме обратной манципации — remancipatio (если фидуци- ант, завладев ею, не осуществлял обратное приобретение по давно­сти — usureceptio).}

Фидуциарный договор в функции реальной гарантии обяза­тельства — это вариант сделки, устанавливавшей ответственность в форме перехода во власть кредитора определенной вещи должника.

Это условие предполагалось самой структурой контракта, поскольку по форме fiducia cum creditore не отличалась от fiducia cum amico и требование фидуцианта было защищено во всех слу­чаях одинаковым иском — actio fiduciae. Этот иск, один из древ­нейших исков bonae fidei, был универсальным ио содержанию: condemnatio в объеме “quidquid ob eam rem dare facere oportet” обусловливалась соблюдением правил поведения, принятых для каждой гипотезы.

Quod A^SA^S №№ hominem Stichum fiduciae causa mancipio dedit, qua de re agitur, quidquid (ob eam rem) ut inter bonos bene agier et sine fraudatione N^mN^m A°A° dare facere oportet, eius iudex N™N^m A°A° con­demnato, si non paret ab­solvito.

Так как А.Агерий фидуциарно ман­ципировал Н.Негидию раба Стиха, о чем идет судебное разбиратель­ство, что (по этому делу), как по- доброму ведется между добрыми мужами и без коварства, Н.Неги- дий должен датъ сделать А.Аге­рию, то и присуди уплатитъ Н.Негидия А.Агерию; если не выяс­нится, оправдай.

Фраза “ut inter bonos bene agier et sine fraudatione” (Cic., de off., 3,15,61; 3,17,70; Top., 17,66), которая составляла смысловое ядро формулы (Cic., ad fam., 7,12,2: “...illa erit formula fiduciae: “ut inter bonos bene agier oportet” — “...такова была формула иска из фидуциарного договора: “как следует поступать по-доброму ме­жду добрыми мужами”), предполагала и тот случай, когда фиду­циарий не возвращал вещь но уплате фидуциантом долга.

Приведенная реконструкция иска с формулой in ius concepta отводит принципу “ut inter bonos bene...” роль критерия обязан­ности (oportere), подобную той, что в других исках bonae fidei вы­полняет фраза “ex fide bona”. Если фидуциарный договор оформ­лял соглашения поклажи или ссуды, actio fiduciae не только за­щищала фидуцианта от злого умысла со стороны фидуциария, но и предполагала ответственность за вину (culpa, — Mod. 2 diff., Coll. 10,2,2), сходную c diligentia quam suis (в классическом пони­мании). Если договор заключался manumissionis causa (ради manumissio — когда в манципационной форме передавался раб, с тем чтобы его отпустили на волю), то actio fiduciae могла оказать на фидуциария, не желавшего отпускать раба, лишь косвенное воздействие. Потребовалось вмешательство императорской влас­ти, которая наделила такого раба свободой ipso iure (D.l2,4,5,1).

Фидуциарий располагал exceptio doli, а с I в. до н. э. — actio fiduciae contraria, посредством которой он мог истребовать у фи­дуцианта возмещения расходов, произведенных на содержание или необходимое улучшение вещи.