ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В заключение обозначим основные вехи проведенного исследования, а также суммируем ключевые выводы, которые полагаем возможным использовать для совершенствования российского законодательства и судебной практики в сфере защиты прав и интересов миноритариев в непубличных обществах.

В первой главе, посвященной правовой природе непубличного общества в различных юрисдикциях и обоснованию его сущностных отличий от публичного общества, обозначена отправная точка для дальнейшего анализа. По результатам проведенного сравнительно-правового исследования автор пришел к выводу, что между закрытыми корпорациями в США, частными компаниями в Великобритании (в особенности компаниями, именуемыми квазитовариществами), а также непубличными обществами в России существует много общих черт (ограниченный круг участников, ограничения на передачу акций (долей) третьим лицам, затруднительность выхода из компании, запрет открытой подписки и др.), что может быть объяснено историческими причинами, а именно их происхождением от товариществ. Кроме того, большинство российских хозяйственных обществ по своим сущностным характеристикам представляют собой закрытые корпорации в понимании американской доктрины.

Далее были рассмотрены базовые предпосылки для ущемления прав и законных интересов миноритарных участников любой корпорации, в которой больше одного участника и доли участников неравны, - принцип большинства, корпоративный контроль и конфликт интересов мажоритариев и миноритариев.

В настоящем исследовании корпоративный контроль понимался в узком смысле, а именно как владение преобладающей долей в уставном капитале общества, которая позволяет принимать положительное решение по большинству вопросов деятельности общества и оказывать решающее влияние на стратегию ведения его бизнеса. Однако выводы, к которым автор приходит по результатам исследования, в большинстве случаев могут быть применены и к ситуации, когда

формально миноритарный участник становится при определенных обстоятельствах фактически контролирующим участником, поскольку способен заблокировать принятие того или иного решения общества или же получает возможность принимать решение по сделке, в совершении которой имеется заинтересованность мажоритарного участника.

Конфликт интересов большинства и меньшинства в непубличном обществе неизбежен и особенно обострен; при этом основной интерес меньшинства состоит в получении дохода при справедливом его распределении между участниками, тогда как интерес большинства главным образом заключается в управлении бизнесом в собственном интересе. Интерес же общества в целом в контексте непубличного общества довольно трудно установить, поскольку он всякий раз сливается либо с интересом большинства, либо с интересом меньшинства.

Зарубежные ученые и суды еще около 100 лет назад осознали особую природу непубличной корпорации и озадачились проблемой защиты миноритариев от оппортунистического поведения со стороны мажоритария. В связи с разработанностью данной темы и высоким уровнем научной дискуссии по ней в США и Великобритании значительная часть исследования была посвящена анализу ключевых подходов к защите миноритариев от притеснения со стороны мажоритариев, выработанных законодателем и судами в данных правопорядках.

В США для целей обоснования необходимости защиты миноритариев от различного рода нарушений их прав и интересов в закрытых корпорациях на контролирующих участников таких корпораций были возложены фидуциарные обязанности по аналогии с взаимными обязанностями товарищей в товариществе. В дальнейшем американская судебная практика выработала подход, который еще более благоволил миноритариям, - теорию, согласно которой расстройство разумных ожиданий миноритарных участников закрытой корпорации, имеющихся у них при вступлении в совместный бизнес, признавалось притеснением. Оба подхода затем были использованы для разработки специального механизма защиты миноритариев в закрытой корпорации - иска из притеснения (oppression remedy).

Английские законодатель и суды также постепенно пришли к пониманию, что интересам миноритариев зачастую несправедливо причиняется вред в результате поведения мажоритарных участников. Это привело к разработке доктрины несправедливого ущемления интересов миноритариев (“unfair prejudice”), основанной на принципах справедливости и учете их обоснованных ожиданий при вступлении в совместный бизнес с мажоритарием, в ходе применения которой основная роль также отводится английским судам.

В российской бизнес-практике также весьма распространены случаи притеснения миноритариев со стороны мажоритариев причемони характерны иногда и для публичных корпораций. Однако, в отличие от рассмотренных зарубежных правопорядков, в российском законодательстве отсутствует специальный институт, призванный охватить проблематику притеснения или иного несправедливого отношения к миноритарным участникам в непубличных обществах. По результатам проведенного анализа автор приходит к выводу, что притеснение миноритарных участников непубличного общества как правовой феномен имеет двойственную правовую природу и может быть охарактеризовано: 1) как последствие злоупотребления правом корпоративного контроля, понимаемого в самом широком смысле как осуществление мажоритарным участником своих корпоративных прав исключительно в своем собственном интересе, в результате чего права и (или) законные интересы миноритариев ущемляются; 2) как последствие нарушения возложенной на участника непубличного общества обязанности действовать добросовестно с учетом интересов остальных участников общества.

Анализ зарубежных подходов наглядно показал, что суды при защите миноритариев от притеснения со стороны мажоритарных участников учитывают нарушение не только прямо закрепленных в законодательстве прав, но также интересов и разумных ожиданий миноритариев. В российском же праве защита интереса практически невозможна в отрыве от защиты конкретного субъективного права.

В рассмотренных правопорядках наиболее эффективным способом защиты от притеснения или иного несправедливого отношения к миноритариям является предоставление им права потребовать от мажоритария (или общества в целом) выкупить их доли по справедливой цене, устанавливаемой под контролем суда. Кроме того, и в США, и в Великобритании миноритарии могут взыскать с мажоритария убытки, которые были причинены непосредственно им действиями, признаваемыми притеснением или иным несправедливым нарушением их прав или интересов. В ряде случаев миноритариям предоставляется возможность взыскать часть убытков, причиненных компании в целом, в свою пользу пропорционально их доле в уставном капитале, так как косвенный иск в контексте непубличного общества признается малоэффективным способом защиты интересов миноритарных участников.

Все эти опции на данный момент недоступны для российских миноритариев непубличных обществ, а существующие в российском праве способы защиты не позволяют обеспечить по-настоящему эффективную защиту их интересов. Отсутствие угрозы ответственности или иных негативных последствий провоцирует контролирующих участников на все большие злоупотребления; при этом действия мажоритариев могут формально оставаться в рамках закона, но фактически приводить к нарушению интересов миноритариев и их вытеснению из общества.

В связи с существованием обозначенной проблемы назрел вопрос о разработке системы мер, которая позволяла бы эффективно обеспечить соблюдение и защиту интересов миноритариев непубличного общества. Учитывая формальный подход российских судов и в большинстве случаев их неготовность применять гибкие конструкции, основанные на принципах права, копирование зарубежных подходов в чистом виде представляется нецелесообразным и преждевременным. Данные подходы следует адаптировать к российским правовым реалиям и выработать на их основе некие законодательные критерии, типичные ситуации, которые будут служить ориентиром для судов при выявлении случаев притеснения миноритариев со стороны мажоритарных участников. При этом перечень указанных критериев или ситуаций должен быть примерным и открытым, чтобы исключить обход закона с использованием пробелов в законодательном регулировании.

Доказательство факта притеснения должно приводить к срабатыванию одного или нескольких способов защиты, которые также предстоит имплементировать в российское законодательство. Основным способом защиты в российском праве, как и в большинстве зарубежных правопорядков, должен стать выкуп мажоритарием (или в некоторых случаях обществом) доли (акций) обиженного миноритария по справедливой (т.е. рыночной) цене, определенной в судебном порядке.

Наряду с совершенствованием непосредственно способов защиты от притеснения целесообразно также создать гарантии соблюдения интересов миноритарных участников, прежде всего в части получения пропорционального дохода от вложенных в компанию инвестиций. Для этого возможно установить требование об обязательной выплате ежегодных дивидендов (распределении прибыли) при наличии чистой прибыли у общества или предоставить миноритариям право потребовать распределения прибыли в судебном порядке, если она имеется, но необоснованно удерживается в обществе с целью лишить миноритариев какого-либо дохода от вложенных инвестиций.

Кроме того, требуют доработки и уже имеющиеся в законодательстве превентивные правовые конструкции, направленные на защиту миноритарных участников хозяйственных обществ, главным образом механизм выхода из компании в случае, если участник не согласен со значимым корпоративным решением (“dissenters rights’").

Выстраивание и применение комплексной системы обеспечения и защиты интересов миноритариев, предполагающей совершенствование имеющихся защитных механизмов и создание новых, требующих более гибкого подхода суда к оценке фактических обстоятельств дела исходя из принципов добросовестности и справедливости, позволит более тонко настроить баланс интересов мажоритариев и миноритариев. Даже при наличии критериев и ориентиров, установленных в законе, роль суда в ходе оценки обстоятельств притеснения в конкретном деле будет оставаться решающей. Суд, применяя те или иные нормы закона, всегда будет учитывать фактические обстоятельства дела, которые практически во всех случаях индивидуальны. К сожалению, российские суды в настоящий момент не вполне готовы к кардинальному переходу от привычного формального мышления к принятию решений исходя из систематического толкования закона и принципов права. Для такого перехода необходимы комплексное решение политико-правового характера и значительный период времени. Однако мы убеждены, что начать работу в данном направлении следует - и как можно раньше.