§ 2. Материально-правовые отношения участников международного коммерческого арбитража.

Недействительность арбитражного соглашения.

Арбитражное соглашение о передаче спора на рассмотрение международного коммерческого арбитража не является внешнеэкономической сделкой. Следовательно, при установлении недействительности арбитражного соглашения нельзя руководствоваться положениями Гражданского кодекса РФ, предусматривающими правовой режим действительности внешнеэкономических сделок. К такому выводу приходит А. Вершинин: «Недействительность соглашения (арбитражного соглашения) в данном случае следует из императивного требования Закона (Закона РФ о МКА), а не Гражданского кодекса, как можно было бы предположить, который устанавливает недействительность внешнеэкономических сделок на основании несоблюдения письменной формы.

При отсутствии в доверенности лица, подписавшего внешнеэкономический договор, явно выраженного полномочия на передачу споров в арбитраж, т.е. заключение арбитражного соглашения, арбитражное соглашение в виде арбитражной оговорки, может быть признано незаключенны.м, и, как следствие этого недействительным. Данный вывод вытекает из статьи 174 или статьи 168 Гражданского кодекса РФ. Согласно статье 174 ГК, если полномочия лица на совершение сделки ограничены договором либо полномочия органа юридического лица - его учредительными документами по сравнению с тем, как они определены в доверенности, в законе либо как они могут считаться очевидными из обстановки, в которой совершается сделка, и при ее совершении такое лицо или орган вышли за пределы этих ограничений, сделка может быть признана судом недействительной по иску лица, в интересах которого установлены ограничения, лишь в случаях, когда будет доказано, что другая сторона в сделке знала или заведомо должна была знать об указанных ограничениях.

Так как природа данных правоотношений носит материально-правовой характер, допустимо применение правила по аналогии с признанием арбитражного соглашения недействительным.

Арбитражная практика Международного коммерческого арбитражного суда при Торгово-промышленной палате РФ последних лет затрагивает вышеназванные проблемы поверхностно. Чувствуется нежелание арбитров вникать в важность разбираемых ими вопросов и стремление к быстрому разрешению споров. Так, в деле № 400/1993 (решение от 28.04.95.) «установив, что управляющий фирмы-ответчика в надлежащей форме принял все условия спорных контрактов, состав арбитража не счел необходимым заняться изучением вопро- са о том, должно ли было лицо, подписавшее контракт, иметь особые письменные полномочия на заключение действительного арбитражного соглашения, и вообще право какой страны должно применяться к вопросу о его полномочиях».92 С одной стороны, этот тезис противоречит российской доктрине юридической природы арбитража, выразителем которой является Лебедев С.Н.93 Но с другой - можно приветствовать попытку арбитров провести различие между действиями, означающими одобрение представляемым арбитражного соглашения, заключенного представителем, не имеющим достаточных полномочий, и действиями по одобрению основного договора: «ссылка обеих сторон в телексной переписке на намерение обратиться в арбитраж применительно к неоплате за поставленный товар, с точки зрения логики, могла иметь смысл лишь в отношении того арбитражного органа, который был указан в арбитражных оговорках спорных контрактов».94

В другом деле № 62/1995 (решение от 20.12.96.) арбитры МКАС при ТПП РФ также подвергли исследованию полномочия представителя ответчика на заключение основного договора, содержащего арбитражную оговорку и действия ответчика по одобрению основного договора.

Исходя из всего вышесказанного, можно сделать вывод о том, что в практике МКАС при ТПП РФ последних лет принцип автономности арбитражного соглашения от основного договора не соблюдается в отношении признания арбитражного соглашения заключенным. Это противоречит российской доктрине юридической природы арбитража и может привести к негативным последствиям практического характера97.

В теории о природе арбитража автономность арбитражного соглашения от основного договора признается как сторонниками договорной теории, так и сторонниками процессуальной теории.98 Однако в современной юридической литературе высказывается и противоположная точка зрения. Так, по мнению Саушкина Д.В., арбитражное соглашение, помещенное в текст основного контракта, не является самостоятельной материально-правовой внешнеторговой сделкой.99 Данный вывод логически следует из утверждения о наличии неразрывной связи между арбитражным соглашением и условиями основного внешнеэкономического договора, содержащего это арбитражное соглашение в виде арбитражной оговорки или отдельного документа, т.е. арбитражного соглашения в собственном смысле слова (proprio vigore), о применимом праве или коллизионными нормами международного частного права при отсутствии вышеназванных условий.

К такому же утверждению приходит и английская правовая доктрина, однако делая при этом прямо противоположный вывод: «Согласно английским взглядам арбитражная оговорка в контракте образует самостоятельный договор (self-contained contract) параллельный (collateral or ancillary) главному договору, частью которого она является.

Проблема установления права, регулирующего арбитражное соглашение, имеет и другие практические аспекты. По общему праву английский суд вправе увеличить время для проведения арбитража в случае, если договор регулируется английским правом независимо от того, где происходит арбитраж. Таким образом, английский суд не будет увеличивать время для проведения арбитража в случае, если договор регулируется иностранным правом, даже при условии проведения арбитража в Англии.101 Такой результат можно было бы избежать, если рассматривать соответствующую норму Закона Великобритании об арбитраже 1996г.102 (ст. 50 об увеличении времени для вынесения арбитражного решения) как имеющую материальный и процессуальный характер, чтобы применить данное полномочие суда к арбитражам, проводимым в Англии, независимо от регулируемого права.

Из приведенных выше положений английской правовой доктрины, а также воспринятой внутренним законодательством об арбитраже многих стран принципа автономности арбитражной оговорки от основного договора, т.е. рассмотрения вопроса действительности (в рамках оспоримости) арбитражного соглашения отдельно от основного договора, представляется необоснованным утверждение Д.В. Саушкина о лишении арбитражного соглашения характера са- мостоятельности. Корректно говорить лишь о возможности проявления связи между арбитражным соглашением и основным договором в решении некоторых вопросов, к примеру, установления права, применимого к арбитражному соглашению, или рассмотрения вопроса действительности арбитражного соглашения (в рамках ничтожности).

В соответствии с английским Законом об арбитраже 1996г. сторона по арбитражному соглашению вправе передать в суд рассмотрение вопроса о недействительности договора по причине обмана, ошибки, принуждения.103 Хотя данное положение имеет процессуальный характер, оно порождает презумпцию материально-правовой зависимости арбитражной оговорки от судьбы главного договора.

Однако есть вопросы, которые в силу особой природы арбитражного соглашения, могут разрешаться только отдельно от основного договора. Особая природа арбитражного соглашения, отличающаяся от любого гражданско- правового договора, заключается в возможности признания арбитражного соглашения юридически действительным и заключенным в надлежащем порядке даже в том случае, когда у сторон не сформировалось четкого представления о предмете своего соглашения.104 Данный вывод логически вытекает из реально существующей практики заключения внешнеэкономических договоров, содержащих арбитражную оговорку. Возможная неопределенность предмета арбитражного соглашения компенсируется действием правовых норм как внутреннего законодательства, так и международных договоров. Цель этих норм состоит в предоставлении гарантии для добросовестной стороны арбитражного соглашения по защите ее интересов.105

Следовательно, при анализе юридической природы арбитражного соглашения нельзя применять в чистом виде как общие понятия гражданского права (существенные условия договора), так и общие понятия гражданского или арбитражного процесса (пророгационные соглашения). Допустима постановка вопроса об обязательных и факультативных условиях арбитражного соглашения. Под «обязательными условиями» следует понимать условия, отсутствие которых в арбитражном соглашении дает основание полагать, что стороны не достигли соглашения относительно их, и делает его недействительным. К обязательным условиям относится условие о том, какие споры стороны желают передать на рассмотрение в арбитраж, а также собственно указание на то, что стороны согласны передать спор на рассмотрение и разрешение третейским судом (соглашение об арбитраже в узком смысле слова). Все остальные условия арбитражного соглашения являются факультативными, т.е. их отсутствие в арбитражном соглашении не влияет на юридическую силу последнего.

По мнению Вершинина А., в арбитражном соглашении в обязательном порядке должны быть определены конкретные правоотношения сторон, составляющие предмет арбитражного разбирательства. Степень конкретизации категории споров может ограничиваться лишь указанием на связь с ними. Таким образом, определение конкретных категорий споров, передаваемых на рассмотрение в третейский суд, не обязательно. Также Вершинин А. указывает на нежелательность заключения и сложности исполнения арбитражного соглашения, предмет которого составляют правоотношения, определяемые не по материаль- но-правовым признакам, а по процессуальным: предмету иска, цены иска, способу защиты.106

Также, проблема автономности арбитражного соглашения возникает при осуществлении полномочия государственного суда приостанавливать производство по иску одной из сторон, поданного вопреки наличию в основном договоре арбитражной оговорки, и в случаях отказа суда осуществлять данное полномочие. Согласно ч. 1 ст. 8 Закона «О международном коммерческом арбитраже» от 07.07.93г. суд, в который подан иск по вопросу, являющемуся предметом арбитражного соглашения, должен прекратить производство и направить стороны в арбитраж, если не найдет, что соглашение недействительно, утратило силу или не может быть исполнено.2 Недействительность арбитражного соглашения достаточно исследована в вышеприведенной российской правовой литературе. Однако в отношении последних двух оснований принятия государственным судом иска к своему производству при наличии арбитражного соглашения заметны пробелы как в теории, так и в законодательстве.

Арбитражное соглашение может быть признано утратившим силу вследствие истечения срока исковой давности. Здесь необходимо принимать во внимание то, что с момента вынесения арбитрами арбитражного решения права и обязанности сторон по основному договору трансформируются в права и обязанности сторон по арбитражному решению, при условии признания этого решения государственным судом. Таким образом, срок исковой давности предъявления стороной претензии по основному договору может отличаться от срока, по истечению которого арбитражное соглашение признается как утратившее силу. Однако это правило действует лишь до вынесения арбитражного решения. Проблема применения к арбитражному соглашению сроков исковой давности возникла еще в конце 19 века/ Эта проблема тесно связана с установлением момента начала течения срока исковой давности. Данным моментом в Англии по общему праву считается дата возникновения первоначального осно- вания арбитража, т.е. возникновения спора.107 Статутным правом этот момент может быть установлен с даты вынесения арбитражного решения.108 Согласно ст. 14 английского закона об арбитраже 1996г. стороны вправе сами определить момент, который будет считаться началом арбитражного процесса для применения законодательства об исковой давности. Таким образом, возможность применения различного по своей продолжительности срока исковой давности к основному договору и арбитражному соглашению лишний раз доказывает его автономность.