§ 4. Комплексный характер института международного коммерческого арбитража. Международный коммерческий арбитраж и международное частное право

Любой исследователь, пытаясь охватить все аспекты какого-либо многогранного общественного явления, сталкивается с неминуемыми трудностями методологического характера. Не является исключением и международный коммерческий арбитраж.
Сфера его применения настолько широка и разнообразна, что кажется на первый взгляд невозможным вместить его в какую-либо ограниченную систему дефиниций и общих принципов. МКЛ функционирует и в рамках международной межправительственной организации - Международного центра по разрешению инвестиционных споров (МЦРИС), созданного на 4i -JocCHtoAAa /

основе Вашингтонской конвенции о разрешении'инвестиционных споров между государствами и лицами иных государств 1965г., и в рамках международной неправительственной организации - Международной торговой палаты (1СС), членами которой являются главным образом национальные комитеты (торговые, торгово-промышленные палаты). Кроме того, национально-правовые системы рассматривают в качестве МКА третейские разбирательства, проходящие как за их пределами, так и внутри этих стран при обязательном соблюдении основного условия: одна из сторон третейского разбирательства по своему личному закону (у юридических лиц он определяется по закону их инкорпорации, ведения основной хозяйственной деятельности, нахождения административного центра, у физических лиц - по закону гражданства или местожительства) относится к иной правовой системе, нежели той, где проходит это разбирательство.

Фундаментальным принципом функционирования МКА является принцип автономии воли сторон, проходящий красной нитью через данное общественное явление и содержащий в себе тенденции его дальнейшего развития в будущем. В отечественной правовой литературе существуют различные точки зрения на сущность автономии воли сторон. По мнению Рамзайцева Д.Ф., автономия воли - это общепризнанное правило международного публичного права52,

Л

по мнению Богуславского М.М., это проявление свободы договора , по мнению Лунца Л.А., это одна из коллизионных норм или один из коллизионных институтов права.53 Филиппов А.Г. считает, что «принцип автономии воли сторон представляет собой органичное сочетание двух начал - коллизионного (по назначению) и принципа свободы договора (по способу реализации)».54 Не вдаваясь в подробную дискуссию об убедительности тех или иных аргументов, при- водимых сторонниками вышеназванных точек зрения, хочется отметить один существенный недостаток, присущий им всем: сущность принципа автономии воли объясняется лишь с помощью форм его внешнего выражения. Однако этот подход не объясняет феномен обратного воздействия участников общественных отношений на право, которое превращается иногда в единственную предпосылку правового регулирования их взаимодействия друг с другом.

На таком фоне более привлекательной выглядит теория Рубанова А.А. Его трактовка принципа автономии воли как самостоятельного правового института базируется на обоснованной теоретически возможности международного взаимодействия национально-правовых систем и наличия обратной связи между общественным отношением и правом. Хотя участники общественного отношения не являются создателями права, но они выступают инициаторами процесса выбора той или иной правовой системы55.

Такая теоретическая аргументация может выступать в качестве теоретической основы решения проблем, связанных с делокализацией, отделения МКА от международного частного права и публичного порядка страны его проведения или связанного тесным образом с существом рассматриваемого спора.

В качестве примера можно привести отличие права об арбитраже от судебного права. Если для судьи коллизионная норма выступает в качестве основания для постановки вопроса о применении иностранного права, своеобразной директивой, то для арбитра таким основанием может служить соглашение сторон о выборе не только материального права, но и системы коллизионных норм, с помощью которых можно установить право, регулирующее правоотношения сторон. Таким образом, для судьи в отличие от арбитра, соглашение сторон о применимой коллизионной норме не будет иметь юридическую силу. Это вытекает из отличного от судьи статуса арбитра, который вовлечен в сложную систему договорных связей во время арбитражного разбирательства. Прежде всего - это договорные отношения между участниками арбитражного разбирательства: -

сторонами и арбитрами (с момента назначения арбитров и дачи их согласия на ведение арбитражного разбирательства); -

сторонами и арбитражным институтом (в случае делегирования сторонами арбитражному институту полномочий по выполнению действий организационного характера (отправления повесток) и др.); -

арбитрами и арбитражным институтом (существование в арбитражном институте списка арбитров, предлагаемых для избрания сторонами, подчинение их административным органам арбитражного института: президиуму, президенту торгово-промышленной палаты и др.).

Предложенная система связей договорных отношений между участниками арбитражного разбирательства наводит на мысль о публично-правовом характере договора (в гражданско-правовой трактовке этого вопроса), стороной которого выступает постоянно действующий арбитражный институт. Его продолжительное существование, осуществление единственной деятельности по разрешению споров, учредительные документы, утвержденные высшими органами государства, (относительно международных коммерческих арбитражных судов) требуют признания за арбитражным институтом особого статуса, который дает ему ряд преимуществ, но и налагает на него ответственность.

Эта ответственность должна быть аналогичной той, которую несет любая организация при осуществлении ею своей деятельности в рамках публичного договора. Обязанности такого рода организаций по выполнению работ или оказанию услуг четко регламентируются законодательством, ограничивая в некоторой степени принцип свободы договора при его заключении в целях защиты интересов потребителей этих услуг. Так, например, отказ организации от заключения публичного договора не допускается. Данное правило должно распространяться и на постоянно действующий третейский суд.

Сторона по арбитражному соглашению, обратившаяся надлежащим образом в постоянно действующий третейский суд и получившая отказ в рассмотрении дела по причине отсутствия у него компетенции (не имеет значения в данном случае, кем был сделан отказ: арбитром, назначенным самой стороной, или исполнительным органом постоянно действующего третейского суда (президентом ТПП РФ), должна иметь возможность оспорить этот отказ в суде. Однако статус арбитра, включенного в списки постоянно действующег о третейского суда, отличается от статуса арбитра, назначенного для арбитража ad hoc. В первом случае на арбитра возложены обязательства публично-правового характера из-за его принадлежности или какой-либо иной связи с постоянно действующим третейским судом.

Таким образом, можно установить в законодательстве об арбитраже процессуальное правило об обжаловании постановления арбитра/арбитров постоянно действующего третейского суда об отсутствии компетенции рассматривать спор между сторонами или предусмотреть гражданско-правовую норму о подаче иска о понуждении заключения договора (договора между арбитражем и сторонами). В действующем российском законодательстве такая норма отсутствует, так как нормы ст. 426 и п. 4 ст. 445 ГК РФ не применяются в отношении постоянно действующего третейского суда. Согласно ч. 2 ст.6 и ч. 3 ст. 16 Закона «О международном коммерческом арбитраже» от 07.07.93г. сторона по арбитражному соглашению может оспорить лишь постановление арбитража о признании за собой компетенции рассматривать спор.

Хотя постоянно действующий арбитражный институт не является коммерческой организацией, любой предприниматель, передающий свой спор на разрешение ему, должен иметь соответствующие гарантии в беспристрастном и добросовестном исполнении арбитрами-членами арбитражного института своих функций. Регламент такого арбитражного института должен рассматриваться как составная часть оферты при ознакомлении с ним сторонами, которые, предусмотрев в своих контрактах арбитражные оговорки со ссылкой на этот арбитражный институт, вправе рассчитывать на проведение арбитражного раз- бирательства в соответствии с данным регламентом. В случае нарушения арбитрами регламента или по каким-либо другим причинам причинения сторонам ущерба, вызванного, например, ненадлежащим уведомлением ответчика о дате проведения арбитражного разбирательства, вследствие чего арбитражное решение признается недействительным, что является следствием неквалифицированных действий арбитров, стороны могут подать иск о возмещении убытков. Правда, как это признается в швейцарской правовой литературе по арбитражу, предъявление подобного рода исков представляют большую редкость.

К сожалению, в российской правовой литературе встречаются точки зрения, препятствующие проведению в жизнь идеи возложения на арбитров гражданской ответственности. Хотя иногда сторонники данной точки зрения не преследуют цель опровержения этой идеи, основа их правового обоснования грешит противоречиями с юридической природой арбитража. В частности, Е Скородумов в целях обоснования освобождения от уплаты налога на добавленную стоимость с оплаченных услуг по рассмотрению МКА споров, а также освобождения от уплаты страховых взносов в различные фонды с гонораров арбитров отрицает существование какой-либо связи арбитров и постоянно действующего третейского суда, в список которого данные арбитры входят: «... у организации, при которой создан третейский суд, полностью отсутствуют договорные отношения как со спорящими сторонами, так и с судьями, рассматривающими спор между ними, и судьи не связаны с кем-либо договорными отношениями».56С данным утверждением ни в коем случае согласиться нельзя.

Можно принять такие аргументы, как непризнание за постоянно действующим третейским судом статуса юридического лица, поскольку не предусмотрена его государственная регистрация, отрицание в деятельности третейского суда признаков предпринимательской деятельности вследствие отличия некоторых функций арбитра от функций заказчика и исполнителя по договору об оказании услуг, но нельзя согласиться с упрощенным обобщением или срав- нением деятельности третейского суда с судебной деятельностью. Поэтому нельзя признать правильной аргументацию позиции Высшего Арбитражного суда РФ, который отказал Государственной налоговой инспекции №10 Центрального округа г. Москвы в принесении протеста на постановление апелляционной инстанции Арбитражного суда г. Москвы по делу №12-30 от 26 июня 1995г., в котором прямо указано, что деятельность МКАС по рассмотрению гражданско-правовых споров, по существу, является судебной деятельностью Автор настоящей работы ни в коей мере не подвергает сомнению правильность мнения Е. Скородумова и позицию ВАС РФ по налоговым вопросам в деятельности МКА. Возражение вызывает лишь правовое обоснование решений этих вопросов, которое является серьезным препятствием для решения другой, не менее важной проблемы, а именно ответственности арбитров перед сторонами.

В Великобритании данная проблема решена на законодательном уровне. Согласно ч. 1 ст. 29 Закона об арбитраже от 17 июня 1996г. арбитр не несет ответственность за что-либо сделанное или упущенное им намеренно или не намеренно при выполнении им своих функций в качестве арбитра, если не будет доказано, что он совершил это действие или упущение недобросовестно. Данная норма декларирует ограниченный иммунитет арбитра от подачи исков гражданско-правового характера о взыскании убытков. Однако даже доктрина ограниченного иммунитета арбитра не возлагает на него ответственность за вынесение им арбитражного решения, которое невозможно исполнить в стране ответчика по причине противоречия публичному порядку, нормам налогового, валютного, таможенного законодательства и другим нормам, имеющим императивный характер в силу принадлежности к публично-правовым отраслям права.

Особенность этих норм заключается в ограничении прав сторон по заключению, исполнению хозяйственных договоров. Причем иногда такие ограничения могут противоречить основным принципам права и справедливости в угоду проведения монопольной политики государства в соответствии с потребностями экономического положения его на мировых рынках. В качестве наглядной иллюстрации можно привести следующий пример из американской судебной практики. Так «американский суд отказал в исполнении третейского решения в части взыскания процентов по повышенной ставке на том основании, что такое взыскание носит штрафной характер и поэтому противоречит публичному порядку США и штату Джорджиа».57 Может ли арбитр в этом случае нести ответственность перед сторонами за вынесение решения, которому не суждено быть исполненным? Утвердительный ответ на поставленный вопрос связан с невоз- можностью практического характера учесть публичный порядок всех стран, где проигравшая сторона имеет имущество, и, где, соответственно возможно предъявить иск об исполнении иностранного арбитражного решения. Отрицательный же ответ может породить порочную практику вынесения арбитрами решений, заведомо неисполнимых, что наносит значительный^^

родному коммерческому арбитражу как эффективному способу разрешения

< — ^

споров. Эту неразрешимую ситуацию возможно решить путем разработки док- аниченного иммунитета арбитра, которая подразумевала бы исчерпывающий перечень случаев ответственности арбитра. В случае введения данного правила, доверие предпринимателей к постоянно действующим третейским судам возрастет. Необходимость предлагаемого правила, а также введение других правовых гарантий приведения в исполнение арбитражных решений международного коммерческого арбитража остро ощущается именно в настоящее время. Пока не сформировалось единое «международное моральное созна- ние» среди предпринимателей различных стран, «сообщества деловых людей» нельзя говорить об эффективности «механизма международно-нравственной регуляции», в который входят такие элементы, как моральное сознание, моральные нормы, моральные отношения, а также система обратной связи между практикой и моралью, включая последующую коррекцию».58 Быть может в будущем моральное воздействие на участников арбитражного разбирательства будет так велико, что стороны арбитражного соглашения будут добровольно исполнять вынесенное арбитражным трибуналом арбитражное решение, исходя из соображений, что отказ, пусть даже обоснованный с точки зрения права страны исполнения арбитражного решения, в признании и добровольном его исполнении, повлечет наступление негативных последствий, наносящих урон деловой репутации фирмы, влекущих наступление больших убытков и потерей фирмы привилегированного положения на международном рынке.

Из всего вышесказанного можно сделать вывод о том, что МКА не входит в международное частное право как отрасли внутригосударственного права ни одной страны.59 Так, международное частное право, традиционно, относят к внутригосударственному праву, а не к международному, правомерно утверждая о существовании «национального» международного частного права в рамках каждого государства. Юридическая природа норм МКА отличается от норм международного частного права. Данное положение подтверждает еще и наличие аспектов международно-публичного характера в МКА, а именно в части рассмотрения инвестиционных споров. Международный центр по разрешению инвестиционных споров, созданный на основе Вашингтонской конвенции 1965г., является международной межправите^^ур^нной прсашпярией и тем самым обладает международно-правовой субъектностыо. ]Гаким образом, отношения, складывающиеся между участниками арбитражного разбирательства по разрешению инвестиционных споров в рамках данной Конвенции носят без сомнения международно-правовой характер и лежат в области международного публичного права, нежели в области МЧИ

С широким распространением в настоящее время такого явления, как «1ех mercatoria» правовой статус МКА осложняется и становится еще более неопределенным. Некоторые арбитражные институты, к примеру, Международная торговая палата, рассматривают соглашения сторон о проведении арбитражного разбирательства арбитрами в качестве «дружеских посредников» или ех ае- que et bono как соглашения о выборе «lex mercatoria». Хотя эти понятия не идентичны друг другу, но они не являются взаимоисключающими. Данный вид арбитражного разбирательства является санкционированным государством исключением из правовой системы регулирования этих вопросов. Однако данное исключение не освобождает арбитраж от соблюдения тех минимальных, в большинстве своем процессуальных гарантий государственных интересов на этапе оспаривания арбитражного решения в суде или приведении его в исполнение.

Все вышеизложенное действует только в рамках МКА и неприменимо в судебной системе. Судьи, занимающие высокие должности в государстве, ни в коем случае не могут выступать в качестве «дружеских посредников» и тем более разрешать споры ex aeque et bono. Поэтому высказывание Богуславского М.М. о том, что «стороны могут избрать только правопорядок, действующий в определенной стране, а не какие-либо общие начала права и справедливости»,60может быть обосновано только в отношении разрешении споров в государственном суде. Часть 1 статьи 7 Европейской конвенции 1961г., пункт 1 статьи 28 Типового закона ЮНСИТРАЛ 1985г. нельзя рассматривать как запрет на применение lex mercatoria, так как в данных нормативных актах есть соответствующие нормы, предусматривающие возможность проведения арбитражного разбирательства арбитрами в качестве «дружеских посредников» (ч. 2 ст. 7 Европейской конвенции 1961г.) и ex aequo et bono (п. 3 ст. 28 Типового закона ЮНСИТРАЛ 1985г.) Данные нормы не должны соотноситься друг с другом как генеральные и субсидиарные, так как уже говорилось выше, преследуют различные цели и соответственно имеют различный предмет регулирования. В первом случае речь идет о выборе права сторонами, во втором - об исключении сторонами какого-либо права. Первый шаг к такому пониманию был сделан при издании Объяснительной записки к Типовому закону ЮНСИТРАЛ 1985г., устанавливающей, что «выбор сторон не обязательно должен быть ограничен системами национального права, но может включать, например, нормы международных конвенций, которые еще не вступили в силу».61

Из вышеизложенного видно, что МКА нельзя рассматривать как часть международного частного права, несмотря на присутствие в нем отличительного признака данной отрасли права: постановка коллизионного вопроса^^ ^IJQ Международный коммерческий арбитраж и ^TD международный гражданский процесс. В современной правовой литературе многие авторы рассматривают МКА как часть международного гражданского процесса.62 Однако аргументы в защиту этой точки зрения не могут быть признаны обоснованными и достаточными: «К этим вопросам (вопросам международного гражданского процесса) примыкают и вопросы МКА. Объясняется это близостью отдельных институтов, их взаимодействием и отчасти - традицией».63 Более осторожный подход продемонстрирован М.М. Богуславским. По его мнению, к международному гражданскому процессу относятся в числе прочих вопросы признания иностранных арбитражных соглашений, рассмотрение споров в порядке арбитража, принудительное исполнение решений иностранного арбитража.64

Автор умышленно приводит точки зрения ученых-международников, специализирующихся на вопросах МЧП. Тем значительнее будет виден контраст между их подходом к юридической природе МКА и подходы ученых- процессуалистов. По мнению последних, придерживающихся традиционных взглядов, гражданский процесс - это совокупность процессуальных действий и правоотношений, связанных с осуществлением правосудия по гражданским делам.65 Обязательным субъектом гражданского процесса является суд, который представляет собой единственный орган, уполномоченный на осуществление правосудия. Строгое следование такой точки зрения может привести к следующим выводам: 1)

МКА не является частью международного гражданского процесса 2)

Правоотношения, возникающие в области МКА, не носят процессуального характера.

Подтверждением распространенности данных выводов в российской доктрине служит высказывание Елисейкина П.Ф., который заявляет, что «доюрис- дикционное урегулирование носит внепроцессуальный и непроцессуальный характер».66 Поскольку, по его мнению, доюрисдикционные процедуры, к которым причисляется и арбитраж, не имеют властного содержания, они представляют собой «проявление наиболее существенных элементов метода гражданско-правового регулирования: юридического равенства субъектов, автономии...».67

Таким образом, в систему отрасли гражданско-процессуального права могут входить только те нормы МКА, которое непосредственно связаны с признанием и исполнением иностранных арбитражных решений российскими судами. Порядок же рассмотрения споров МКА не входит в понятие гражданского процесса и, кроме того, не имеет процессуального характера.

Исходя из всего вышесказанного, можно констатировать факт существования в российской правовой доктрине двух подходов к вопросу о юридической природе арбитража (как внутреннего, так и международного). То, что эта проблема ни разу не была освещена в какой-либо единой монографии и не стала предметом дискуссии на высоком уровне, объясняется различной специализацией ученых, сфера профессиональных интересов которых лежит не только в различных отраслях права, но и в различных системах права: внутригосударственной и международной. Ученые-международники или ученые, занимающиеся сравнительным правоведением: А.Д. Кейлин, С.Н. Лебедев, Л.А. Лунц, А.И. Минаков, О.И. Хлестова приводили в качестве теоретического обоснования своих выводов и взглядов труды иностранных ученых, заслуживших международное признание. Такой теорией, признанной вышеназванными российскими учеными стала смешанная теория юридической природы арбитража. Кроме того, следует иметь в виду, что в соответствии с данной теорией была подписана и вступила в силу почти во всех странах мира Нью-йоркская конвенция о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений 1958г., участницей которой является и Россия. Ученые-процессуалисты, занимающиеся изучением гражданского процессуального права в рамках одной националь- но-правовой системы (России), к числу которых можно отнести сторонников так называемого традиционного направления: Т.Е. Абову, Н.И. Авдеенко, В.П. Волошанина, П.П. Гуреева, А.А. Добровольского, С.Ю. Каца, А.Ф. Козлова, А.А. Мельникова, В.М. Семенова, В.Т. Тавдевосяна, Н.А. Чечину, Д.М. Чечота, М.С. Шакарян и др., категорически выступают против признания за отношениями, возникающими при рассмотрении споров в третейских судах, процессуального характера. Данное утверждение базируется на таких догматических постулатах российской науки гражданского процессуального права, как обязательное присутствие в качестве субъектов процессуальных правоотношений - суда, обладающего властными полномочиями в отношении других участников процессуальных правоотношений, тем самым отрицание равенства между ними, наличие императивно-диспозитивного метода, обусловленность воли лица интересом.68

Существование вышеназванных двух противоположных подходов к вопросу юридической природы арбитража приводит к теоретическому тупику. Поэтому в настоящее время объективно созрела необходимость создания новых теоретических конструкций, которые бы смогли примирить сторонников двух противоположных лагерей. Истоки зарождения нового направления в определении юридической природы арбитража можно найти в так называемой теории нетрадиционного юридического процесса, общеправовой процессуальной теории (метатеории). Предпосылкой ее создания стало высказывание Н.Б. Зейдера, который предложил включить в предмет гражданского процессуального права юрисдикционную деятельность всех органов: третейских и товарищеских судов, профсоюзных организаций, комиссий по трудовым спорам и т.д., так как деятельность этих органов «в определенной области служит одной общей цели и имеет один предмет - разрешение спора о праве и защиту нарушенного им оспоренного права».69 Задачей сторонников теории нетрадиционного процесса, к числу которых можно отнести В.М. Горшенева, П.Е. Недбайло, В.Н. Протасова, И.А. Жеруолис и др., стало распространение свойств и характеристик юридического процесса не только на правоприменительную деятельность, т.е. не только на ту деятельность, которая осуществляется судом при отправлении правосудия, но и на учредительную и контрольную деятельность государственных органов. В этой связи не убедительно звучит критика сторонников традиционной школы, указывающих на то, что понятие процесса и процессуальной формы сложилась на иной, специфической основе, а не просто на основе человеческой деятельности, и для чистоты и последовательности научных понятий

•у

нежелательно размывать понятие «процесс» понятием «процедура». Как справедливо говорит В.М. Горшенев, «любые попытки противопоставить процедуру и процесс, как в реальном, так и в понятийном смысле бесперспективны, поскольку в сфере общественного мнения эти понятия отождествляются.»70

В.М. Протасов выделяет еще 2 задачи общеправовой процессуальной теории: сформулировать теоретические положения, в равной мере относящиеся ко всем процессуальным явлениям, и предложить общеправовой критерий разграничения материального и процессуального в правовой системе.71

Последняя задача, а также способы ее решения сторонниками общеправовой процессуальной теории, представляет большой интерес для изучения юридической природы международного коммерческого арбитража, так как основной идеей смешанной теории арбитража выступает разделение правоотношений, возникающих в области МКА, на процессуальные и материально- правовые.

Сторонники теории традиционного юридического процесса категорически выступают против деления права на материальное и процессуальное: «... утверждение сторонников теории юридической процессуальной формы, что нормам права самим по себе, независимо от их отраслевой принадлежности, присущи свойства, делающие их либо процессуальными, либо материальными, и что поэтому основное деление нашего права - деление на соответствующие части - не является само по себе разумеющимся положением».1

Наряду с подобного рода точкой зрения существует опасность впадения в другую крайность: признание в качестве процессуальных норм, регулирующих порядок заключения договора, процедуру составления завещания. Данные нормы, по мнению В.М. Горшенева, регулируют организационные отношения, которые имеют вспомогательный характер. Критерием разделения этих отношений на процессуальные и материально-правовые выступает характер взаимоотношений их участников: «Если организационные отношения, например, строятся на началах субординации и устанавливаются по вертикали, то они приобретают качество процедурно-процессуальных отношений и регулируются про- цедурно-процессуальными нормами, выделяемыми из отраслей материального права с различной степенью группировки, вплоть до самостоятельных отраслей процессуального права. Если же организационные отношения, социальные связи строятся на началах координации и устанавливаются по горизонтали, то они приобретают качество локальных организационных отношений и регулируются локальными организационными нормами, включенными в соответствующие материальные отрасли права».72

Однако отсутствие субординации участников организационных отношений и следовательно вертикальной связи между ними вряд ли обосновывают доминирующее положение организуемых отношений над организационными и тем более перенос на последние материально-правовых свойств. Такой подход скорее оправдывает стройную логическую систему понятий, ее целостность, чем объясняет суть исследуемых правоотношений. Налицо, приоритет догматических принципов и постулатов теории на реальностью и истинной природой исследуемых социальных явлений.

Некоторыми учеными (Е.Я. Мотиловкером, П.Ф. Елисейкиным, В.М. Протасовым) была предпринята попытка установить другой критерий разделения материальных и процессуальных норм. Решение проблемы ставилось в зависимости от различных функциональных свойств объекта регулирования нормами права. По их мнению, материальными являются нормы, регулирующие так называемые регулятивные (ординарные) правоотношения, а процессуальные - нормы, регулирующие правоотношения, «возникающие из предусмотренных законом конфликтных ситуаций, препятствующих осуществлению регулятивных правоотношений, называющиеся охранительными.»73 Однако данный критерий также не отличается безупречностью ввиду сложности в выделении только регулятивных или только охранительных норм. Так как эти термины более подходят к описанию функций права, предыдущей вывод вообще лишен всякой возможности для практического применения.

Подробный анализ основных положений общеправовой процессуальной теории был проведен в настоящей работе с целью поиска новых идей и неординарных решений, которые могли послужить источниками зарождения новой теории юридической природы арбитража или уточнения применяющейся на практике смешанной теории. Не углубляясь в сравнительный анализ деталей и конечных выводов, можно констатировать главное объединяющее начало - научный метод. Метод индукции, используемый сторонами общеправовой процессуальной теории, во многом схож с изложенным в настоящей работе принципом открытой системы. Яркими примерами могут служить высказывание ТГМ^Протасова, сделанное им в полемике со сторонниками традиционной школы: «правильным здесь представляется обратный путь: к формированию положений общей теории процесса идти «снизу» (а не сверху - от общей теории права), т.е. выявляя общие признаки, общие закономерности действия отраслевых видов процесса»,74 или высказывание Горшенева В.М.: « специализация, а не унификация предопределяет совершенствование структуры правоприменительного процесса».75

Международный коммерческий арбитраж- самостоятельный комплекс норм.

Прежде чем перейти к обоснованию тезиса о том, что МКА представляет собой самостоятельный комплекс норм, целесообразно провести четкую грань между внутренним арбитражем и МКА.

Причиной этого служит различный механизм признания и приведения в исполнение арбитражных решений. Если внутреннее арбитражное решение приводится в исполнение в стране его вынесения, то в отношении иностранного арбитражного решения применяется двухуровневая процедура признания и приведения в исполнение данного решения: в стране его вынесения в случае оспаривания арбитражного решения проиграв- шей стороной и в стране возможного его исполнения, обычно определяемой в зависимости от наличия в ней имущества или денежных средств проигравшей стороны.

Термин «иностранное арбитражное решение» выражает отношение государства к арбитражному решению, вынесенному за его пределами. Именно этот критерий является общепризнанным в мировой практике.

Таким образом, вполне возможна трансформация внутреннего арбитражного решения, но осложненного иностранным элементом, в иностранное арбитражное решение с точки зрения государства, где оно может быть исполнено. Поэтому необходимо ввести как на теоретическом, так и на практическом уровне, новьщ термин: «внутреннее арбитражное решение, осложненное иностранным элементом». Это дает возможность лучше представить себе область "Регулирования норм МКА и точнее определить правовой режим подобного рода арбитражных решений. Сходный по содержанию термин также может быть применим и в отношении арбитражного соглашения: внутреннее арбитражное соглашение, осложненное иностранным элементом. Введение этих двух терминов оправдывается существованием пробела, как в науке, так и в законодательстве, по крайней мере, в России.

Достаточно хорошо и полно проработаны понятия: внутреннее арбитражное соглашение и решение и иностранное арбитражное соглашение и решение. Единственным критерием, как уже было сказано, является место будущего проведения арбитража или уже проведенного арбитража. Однако данный критерий не безупречен. Место проведения будущего арбитража очень трудно определить, если арбитражное соглашение даже не содержит порядок его определения, особенно при арбитраже ad hoc. Что же касается уже проведенного арбитража, то и здесь могут возникнуть определенные проблемы при определении «национальности» арбитражного решения: -

вынесение арбитражного решения не означает его подписание или вручение, хотя последнее считается некоторыми авторами вынесением арбитражного решения в правовом смысле слова76; -

если место проведения арбитражного разбирательства и вынесение арбитражного решения не было определено в арбитражном соглашении и арбитражное разбирательство проходило в разных странах, представляется затруднительным определить "национальность" арбитражного решения. Хотя, по мнению профессора кафедры процессуального права Стокгольмского университета JI. Хеймана, арбитражное решение не перестает считаться шведским арбитражным решением, если арбитры провели некоторую часть арбитражного разбирательства в любой другой стране77.

Кстати, необходимо отметить, что нормы, регулирующие заключение и исполнение внутреннего арбитражного соглашения и вынесение внутреннего арбитражного решения и его исполнение, не входят в комплекс норм МКА, так как в отношениях между сторонами отсутствует иностранный элемент и, следовательно, нет необходимости делать исключение из общего национального правового регулирования и создавать специальные правила. Появление иностранного элемента обычно связывают с изменением субъектного состава сторон. Так, например, в соответствии с английским, швейцарским и российским законодательством о МКА арбитраж считается международным, если национальность одной из сторон, определяемая по ее личному закону или статуту (в отношении юридических лиц), отличается от другой. Критериями определения личного закона или статута могут являться по английскому праву - гражданство или постоянное местожительство для физического лица, место регистрации или осуществления центрального контроля и управления для юридического лица78;

по швейцарскому праву: домицилий или постоянное местожительство или местопребывание; по российскому праву - местонахождение коммерческого предприятия стороны. Хотя данный перевод термина "business place", взятый из Типового закона ЮНСИТРАЛ 1985г., представляется автору неточным и неудачным, вследствие существования в России двух точек зрения о предприятии как коммерческой деятельности79, рамки настоящей работы не позволяют провести подробный анализ. Также п. 2 ст. 1 Закона РФ о МКА представляет возможность предприятиям с иностранными инвестициями, созданным на территории РФ и являющимися таким образом юридическими лицами российского права, передавать споры, возникшие между ними и другими российскими юридическими лицами в МКА. Данная норма действует наряду с правом предприятия с иностранными инвестициями отказаться от применения к нему Временного положения о третейском суде для разрешения экономических споров от 24 июня 1992г. - своего рода свода правил о проведении внутреннего арбитража. Такое расширение круга субъектов МКА не совсем оправдано. Хорошо понятны причины такого расширения - преобразование российского законодательства с целью создания в России привлекательного центра для получения иностранных инвестиций. Однако, если не будет определена процентная доля участия иностранного капитала в подобного рода предприятиях, цель вышеназванной нормы потеряет свою эффективность. Зато нарушение общего правила, предусматривающего запрет для юридических лиц российского права выходить из-под юрисдикции российского государства, может иметь негативные последствия.

Итак, введение новой терминологии обусловлено потребностью в построении четкой теоретической конструкции понятий. Автором предлагается формулировка данных терминов в следующей редакции:

1) Внутреннее арбитражное соглашение, осложненное иностранным элементом, - арбитражное соглашение, в котором одна из сторон является

а) лицом с иностранным гражданством или постоянное местожительство которого находится за границей или, имеющим основное место деятельности за границей;

б) юридическим лицом, которое создано, учреждено или имеет основное место деятельности за границей;

и которое предусматривает место проведения арбитражного разбирательства в России

2) Внутреннее арбитражное решение, осложненное иностранным элементом - арбитражное решение, вынесенное в России в соответствии с внутренним арбитражным соглашением, осложненным иностранным элементом.

Практическая польза новой терминологии связана с необходимостью установления нового правового режима для подобного рода арбитражей. В настоящее время широко дискутируется проблема исключения юрисдикции суда го- cyдapcтвaJ^aдapбитpaжным разбирательством, в котором оно проходит, стпрп- нами и арбитрами МКА. Основание осуществления юрисдикции суда заключа ной юрисдикции в отношении арбитражного разбирательства. Такое исключение судебной юрисдикции может быть полным и ограниченным. Соответственно в первом случае речь идет об исключающем соглашении в широком смысле, а во втором - в узком смысле: 1)

Исключающее соглашение в широком смысле - соглашение сторон, согласно которому последние берут на себя взаимное обязательство не обращаться в суд государства места проведения арбитражного разбирательства за предоставлением средств судебной защиты как до начала или во время рассмотрения дела в арбитраже, так и после его рассмотрения путем оспаривания арбитражного решения (подача иска об отмене арбитражного решения или признание его недействительным). 2)

Исключающее соглашение в узком смысле - соглашение сторон, согласно которому последние берут на себя взаимное обязательство не обращаться в суд государства места проведения арбитражного разбирательства только для оспаривания вынесенного арбитражного решения путем подачи иска об отмене арбитражного решения или признания его недействительным.

Все изложенное выше в настоящем параграфе преследует единственную цель - теоретическое обоснование тезиса о том, что МКА представляет собой самостоятельный комплекс норм.

Тенденция развития права в современном мире заключается в «публициза- ции» частного права, сближению отдельных отраслей и образованию комплексных отраслей и институтов.1 С.С. Алексеев правомочно вводит понятие "комплексное образование". Система норм, входящих в подобное образование не имеет отраслевой самостоятельности, но не перестают испытывать на себе влияние отраслей права, к которой они принадлежат.80 Порядок взаимосвязи норм, входящих в комплексное образование, носит характер вторичности по сравнению с взаимосвязью с нормами из своих основных отраслей права. Таким образом, нормы МКА испытывают на себе влияние международного публичного права, международного частного права, гражданского права, гражданского процессуального права и подчиняются с определенными исключениями общим принципам перечисленных отраслей.

Идея С.С. Алексеева нашла свое воплощение применительно к конкретным областям общественных отношений в работах Марышевой Н.И. и Викулина А.Ю. Обосновывая тезис о том, что нормы о международной правовой помощи представляют собой самостоятельный комплекс норм, Марышева Н.И. исследовала «общий круг субъектов, характер действий и возникающих правоотношений, общие принципы оказания правовой помощи».81 Викулин А.Ю. поднял состояние науки банковского права на новый качественный уровень путем введения «ряда основополагающих понятий банковского законодательства», без которых невозможно применение системного подхода в исследовании проблем данной комплексной отрасли права.82

Учитывая уже опробированные подходы и методы исследования проблемы определения порядка взаимосвязи норм, принадлежащих к различным отраслям права, автор считает обоснованным рассматривать МКА как самостоятельный комплекс норм, выделив общий круг субъектов, общие принципы, права и обязанности участников отношений, а также основные понятия МКА. Что касается последних (основных понятий), то в работах Лунца Л.А., Кейлина А.Д., Лебедева С.Н., Минакова А.И., Хлестовой И.О. такие понятия, как иностранное арбитражное соглашение и иностранное арбитражное решение, постоянно действующий третейский суд, арбитраж ad hoc и др., достаточно полно и всесторонне исследованы. Поэтому в рамках настоящей работы нецелесообразно останавливаться на их изложении и описании. Представляет интерес только такая область МКА, которая оказалась незатронутой и, следовательно, не обеспеченной правовым инструментарием.

Для восполнения этого пробела автор в настоящем исследовании ввел новые понятия: внутреннее арбитражное соглашение, осложненное иностранным элементом; .?адууренНбГтфбжфажте осложненное иностранным эле

ментом; исключающее соглашение в широком и узком смысле слова.

Субъектов правоотношений, возникающих в области МКА, можно разделить на три группы: стороны по спору (процессуальные оппоненты), арбитраж (третейский суд), разрешающий их спор, и государственный суд или другой компетентный орган власти, осуществляющий контроль над проведением арбитражного разбирательства и приводящий в исполнение арбитражное решение.

Хотя закон РФ о МКА не указывает, кто может быть стороной в споре, переданном на рассмотрение МКА, экономический характер спора, предусмотренный в п. 2 ст. 1 данного закона и подробный, но не исчерпывающий перечень гражданско-правовых отношений, которые могут рассматриваться в качестве оснований для передачи спора в МКА, утвержденный Положением о МКАС при ТПП РФ (приложение №1 к данному закону), прямо подразумевает, что сторона по арбитражному соглашению должна заниматься предпринимательской деятельностью. Таким образом, только юридические лица и граждане, зарегистрированные в качестве предпринимателей и осуществляющие предпринимательскую деятельность, могут передавать свои споры на рассмотрение МКА. Об иностранном элементе, который обязательно должен присутствовать в коммерческих отношениях сторон и прямо относится к их субъектному составу, было сказано выше.

Следующей группой субъектов правоотношений, возникающих в области МКА, является арбитраж (третейский суд). В свою очередь он состоит из нескольких видов. Различают постоянно действующий третейский суд (институционный арбитраж) и арбитраж ad hoc. Постоянно действующие третейские суды делятся на национальные (создаваемые обычно при торгово-промышленных палатах) и международные (имеющие статус межправительственных организаций, к примеру, Международный центр по разрешению инвестиционных споров, и имеющие статус неправительственных организаций, как, например, Арбитражный суд при Международной торговой палате в Париже, а также в зависимости от сферы разрешения споров, на общие - разрешающие все споры хозяйственного характера, к примеру, МКАС при ТПП РФ, и специализированные - разрешающие споры, возникающие только в одной области: морские, (на пример, МАК при ТПП РФ) или инвестиционные (на пример, МЦРИС). К последней третьей группе субъектов принадлежат государственные суды или другие компетентные органы. В России - это суды второго звена судебной системы: Верховный суд республики в составе РФ, краевые, областные, городские суды, суд автономной области и суд автономного округа. Некоторые элементы контроля над проведением арбитражного разбирательства можно выявить в функциях Президента 11111 РФ.

Права и обязанности субъектов правоотношений, возникающих в области МКА, можно разделить на 2 большие группы: организационные и функциональные. Только в отношении третьего вида субъектов - государственных судов - по характеру производимых ими действий организационные заменяются на вспомогательные. Так как инициатива по созданию арбитража должна принадлежать не государственному суду, а сторонам. Суд может по просьбе стороны принять участие в создании арбитража. Но его роль в этой процедуре субсидиарная. Государственный суд привлекается к участию в создании арбитража в самом крайнем случае, когда исчерпаны все средства для надлежащего исполнения арбитражного соглашения самими сторонами в случае противодействия одной из них или недостижения между ними согласия.

Организационными правами и обязанностями сторон в споре являются: 1) назначение арбитра/арбитров, полномочных разрешить спор: а) заявление отводов, ходатайств о замене арбитра, утратившего доверие одной из сторон в его беспристрастности;

б) установление квалификационных и профессиональных требований, которым должно отвечать лицо, претендующее на звание арбитра;

в) установление числа арбитров, полномочных разрешить спор. 2)

установление порядка проведения арбитражного разбирательства:

а) определение места проведения арбитражного разбирательства;

б) определение временных рамок проведения арбитражного разбирательства. 3)

установление правил процедуры арбитражного разбирательства или установление неформального арбитража в виде дружеских посредников.

Функциональными правами и обязанностями сторон в споре являются следующими: 1)

предъявление требований и их обоснование; 2)

доказывание фактов, составляющих основание требований и возражений, иных обстоятельств, имеющих значение для правильного разрешения спора; 3)

личное или через представителя участие в арбитражном разбирательстве; 4)

заключение мирового соглашения без вынесения арбитражного решения; 5)

выбор права, регулирующего правоотношения сторон в споре, или дача указания арбитрам вынести арбитражное решение ex aeque et bono (по доброй воле).

Очень часто в случае передачи спора на рассмотрение постоянно действующему третейскому суду вышеперечисленные вопросы регулируются регламентами этих арбитражей. Однако основанием применения данных регламентов является арбитражное соглашение сторон, а значит, воля сторон подчиняться регламенту институционного арбитража.

Организационные права и обязанности арбитража в целом схожи с организационными правами и обязанностями сторон в споре. Однако данные права и обязанности возникают у арбитража только в случае, если стороны не смогли прийти к соглашению по данным вопросам или передали их на рассмотрение арбитражу.

Функциональными правами и обязанностями арбитража являются следующими: 1)

установление предмета и оснований заявленных требований; 2)

определение предмета доказывания; 3)

установление доказательств, их исследование и оценка; 4)

разрешение спора и вынесение арбитражного решения.

В целом перечисленные полномочия во многом схожи с полномочиями государственных арбитражных судов РФ.83 Однако некоторые полномочия государственных арбитражных судов вообще неприменимы к третейскому разбирательству, а некоторые могут быть применимы с оговоркой. Так, например, определение субъектного состава участников арбитражного процесса по конкретному делу, предусмотренное ст. 32 Арбитражным процессуальным кодексом РФ, не может являться полномочием третейского суда. Так как основанием арбитражного разбирательства (третейского) является арбитражное соглашение сторон, и от их волеизъявления зависит участие других заинтересованных лиц в рассмотрении спора и вынесении в отношении их арбитражного решения. Формулирование выводов о признании или непризнании установленных фактов, имеющих правовое значение в рассматриваемом споре, предусмотренное ст. 125 АПК РФ, возможно в третейском разбирательстве лишь в случае соглашения сторон в явно выраженной форме или подразумеваемой форме о вынесении арбитражем (третейским судом) мотивированного решения. А применение к спорному правоотношению норм материального и процессуального права, предусмотренное п. 1 ст. 125, ст. ст. 126-134 АПК РФ, возможно в третейском разбирательстве лишь в случае отсутствия соглашения сторон о проведении арбитражного (третейского) разбирательства в виде дружеских посредников или вынесении арбитражного решения по доброй воле (ex aeque et bono).

Деление же правомочий государственных судов в области МКА на вспомогательные и функциональные зависит от того, рассмотрен ли спор арбитражем или нет, вынесено ли арбитражное решение или нет. К вспомогательным правомочиям государственного суда относятся правомочия по предоставлению сторонам помощи в случае невозможности осуществления ими организационных прав и исполнения обязанностей, а также по предоставлению обеспечительных мер. Функциональные же правомочия государственного суда связаны с решением вопросов признания арбитражного решения недействительным, его отмены и исполнения.

Переходя к описанию принципов МКА, необходимо иметь в виду главную особенность их определения и действия. Речь идет о том, что принципы МКА берут свое начало в основных принципах других отраслей права, имеющих разную отраслевую принадлежность: гражданского, гражданского процессуального права, международного публичного, международного частного права. Поэтому принципы МКА, с одной стороны, подчиняются основным принципам вышеперечисленных отраслей права, а, с другой стороны, основные принципы этих отраслей права применяются в области МКА с некоторыми оговорками и исключениями.

Среди российских ученых, занимающихся данной проблемой, можно выделить А.А. Григорова.84 Однако его исследования носит ограниченный характер в силу ряда причин: 1)

описание принципов деятельности внешнеторгового арбитража сделано на основе только советского опыта в данной области и, следовательно, только советского права; 2)

изменились объективные условия (законодательство и доктрина), на основе которых проводилось исследование. В настоящее время существует воз- можность образования иных международных арбитражных центров в России, помимо ВТАК и МАК при ТПП СССР, занимавших монопольное положение 20-30 лет назад.

Его двухуровневую классификацию принципов внешнеторгового арбитража: принципы, регулирующие организацию, и принципы, определяющие процессуальную деятельность внешнеторгового арбитража, следует дополнить третьей группой принципов: принципы, регулирующие признание и исполнение арбитражных решений. Видоизмененная классификация в наибольшей степени соответствует трехуровневой классификации субъектов МКА, их правам и, обязанностям. v (t

Первый и главный прин^д^ю^^ппы^р^ можно сформулировать, по мнению автора, как^ринцип автономии воли стсь) рон. Данный принцип по своей юридической природе более схож с принципом диспозитивности гражданского (материалыгого) права, чем гражданского процессуального права. Необходимым усжИжем проведения арбитражного разбирательства в МКА, как и возникновения правоотношений во многих областях гражданского права (сделки, договоры и т.д.), является соглашение сторон. Принцип диспозитивности в Процессуальном праве принадлежит к принципам, определяющим процессуальную деятельность и тем самым имеет более узкую сферу применения. Сфера же применения принципа автономии воли сторон в МКА более широк^и распространяется на следующие стадии арбитражного разбирательства: 6 е&от-о (рыуч^ ^cdtL^&jr 1)

избрание сторонами в споре арбитражного трибунала; ^ Q^^i*^ 2)

согласование сторонами в споре состава арбитражного трибунала; ' 3)

установление порядка проведения арбитражного разбирательства; 4)

установление правил процедуры арбитражного разбирательства; 5)

выбор правовой системы, регулирующей разрешение спора по существу, или ее исключение.

Выделение А.А. Григоровым в качестве отдельного принщ^ю - принцип полного равенства сторон при конструировании состава арбитража вряд ли оправдано, так как эта функция сторон полностью охватываете

денциальности третейского разбирательства. Данный принцип признается поч

ти всеми известными международными центрами по рассмотрению внешнеэкономических споров. Содержание данного принципа раскрыто в Регламенте МКАС при ТПП РФ от 1 мая 1995г. Согласно п. 8 данного регламента арбитры, докладчики и сотрудники секретариата обязаны не разглашать ставшую им известной информацию о спорах, разрешаемых МКАС, которая может нанести ущерб интересам сторон. Так как в содержании данного принципа входит запрет на публикацию арбитражных решений без согласия сторон, это гарантирует им «сохранение производственных и коммерческих тайн сторон спора». Поэтому перенесение А.А. Григоровым принципа гражданского процессуального права - принципа гласности судебного разбирательства на арбитражное разбирательство противоречит юридической природе МКА.

|номии воли сторон. Нельзя согласиться и с другим его принц коллегиальности рассмотрения дел. Как известно, арбитражное разбирательство в МКА может проводиться как единоличным арбитром, так и арбитражным трибуналом, состоящим из нескольких арбитров. Так, например, в английском праве существует презумпция о том, что если сторонами не достигнуто соглашение о числе арбитров, разрешающих спор, арбитражное разбирательство проводится единоличным арбитром (solo arbitrator). Поэтому в МКА действует принцип гражданского процессуального права: принцип сочетания единоличного или коллегиального начал в рассмотрении и разрешении гражданских дел, но с некоторой поправкой. Если в гражданском процессуальном праве содержание данного принципа строго регламентировано гражданским процессуаль-

Следующим организационным принципом МКА в противовес принципу гражданского процессуального права (принципу национального языка судопроизводства) является принцип выбора сторонами по спору языка арбитражного разбирательства. Сторонам, заключившим соглашение о проведении арбитражного разбирательства в нейтральной стране, вовсе необязательно подчиняться правилам проведения судебного разбирательства на языке нейтральной страны. Достаточно будет, если арбитр и стороны хорошо владеют одним языком, на котором может быть проведено арбитражное разбирательство, без несения дополнительных расходов на переводчика.

И, наконец, последним организационным принципом МКА является принцип вмешательства государственного суда или другого компетентного органа власти в случае недостижения сторонами соглашения по организации проведения арбитража, включая установление процедуры арбитражного разбирательства, или недобросовестного поведения одной из сторон. Данный принцип распространяется на осуществление сторонами и арбитрами как своих организационных прав и обязанностей, так и функциональных.

Завершая анализ организационных принципов МКА необходимо два слова сказать об особенностях действия некоторых принципов гражданского процессуального права. Принцип осуществления правосудия только судом не находит никакого применения в МКА, так как затрагивает совершенно другую область правоотношений, а принцип независимости судей и подчинения их только закону трансформируется в принцип беспристрастности арбитров. Потому что нельзя говорить о полной независимости арбитров. Ведь их назначение на должность осуществляется сторонами. В английском же праве при рассмотрении спора двумя арбитрами, назначенными каждой из сторон, каждый из арбитров пытается прийти к компромиссу с другим арбитром, отстаивая интересы назначившей его стороны. Если согласие между арбитрами не достигается, назначается супер - арбитр, а два арбитра превращаются в поверенных сторон.

Главным принципом, определяющим процессуальную деятельность МКА, является принцип разрешения спора в соответствии с арбитражным соглашени- ем. Данный принцип заменяет принцип объективной истины, применяемый в гражданском процессуальном праве. Вследствие того, что арбитры связаны условиями арбитражного соглашения, цель арбитражного разбирательства заключается, прежде всего, в устранении конфликтной ситуации, разрешении разногласий сторон и нахождении приемлемого решения. Отыскание объективной истины присутствует здесь постольку, поскольку способствует решению вышеназванной задачи третейского разбирательства.

Что же касается такого принципа гражданского процессуального права, как принцип законности, то он может быть применим в МКА только в случае, если стороны не исключили разрешения существа спора и правил процедуры арбитражного разбирательства по национально-правовой системе. Однако, несмотря на это право сторон, минимальный перечень требований и процессуальных гарантий должен, по мнению автора, всегда присутствовать в любом арбитражном разбирательстве. Данный перечень представляет собой следующие особенные принципы, определяющие процессуальную деятельность МКА: 1)

принцип фиксирования или закрепления в какой-либо материальной форме любых процессуальных действий участников арбитражного разбирательства.

Данный принцип должен применяться и при соглашении сторон о проведении арбитражного разбирательства только на основе письменных документов, и при устных слушаниях. Обязательным атрибутом последних является протокол. Только при условии его ведения стороны имеют гарантию, что все их утверждения, заявления, возражения по существу спора будут учтены арбитражным трибуналом; 2)

принцип обоснованности арбитражного решения. Даже если стороны заключили соглашение о вынесении немотивированного арбитражного решения, соблюдение этого принципа необходимо, так как он является внешним выражением другого принципа: принципа беспристрастности арбитров. Стороны должны быть гарантированы как от волеизъявления ар- битров, испытывающих на себе влияние одной из них, так и от волеизъявления арбитров, ничем не объяснимого или лишенного здравого смысла;

3) принцип обязательного уведомления каждой из сторон о дате, времени и месте проведения слушаний при формальном арбитраже (проведении устных слушаний) или начале исследований арбитражным трибуналом документов при неформальном арбитраже (проведение арбитражного разбирательства на основе письменных документов);

а) принцип равной возможности каждой из сторон в полном объеме осуществить защиту своих интересов;

б) принцип равной возможности каждой из сторон в полном объеме ознакомиться с позицией своего процессуального оппонента и его возражений.

Применение принципов гражданского процессуального права, определяющих процессуальную деятельность в области МКА также, как и в отношении организационных принципов, имеют свои особенности. Принцип устности судебного разбирательства может быть вообще исключен в случае заключения сторонами соглашения о проведении арбитражного разбирательства только на основе письменных документов. Такое право сторон предусмотрено ст. 24 Закона РФ о МКА. Принцип диспозитивности и состязательности применяются также и в МКА, так как не противоречат его юридической природе. То же самое можно сказать о принципах непосредственности и непрерывности судебного разбирательства применительно к арбитражному разбирательству. Однако, исходя из чисто практических соображений такие требования больше соответствуют идеальной модели арбитража, чем отражают реальное положение дел.

И, наконец, последней группой принципов МКА являются принципы, регулирующие признание и исполнение арбитражных решений. Данные принципы могут быть сформулированы по аналогии с принципами оказания международной правовой помощи, обобщенными Марышевой Н.И.:85 1)

решение вопросов признания и исполнения арбитражных решений государственными судами в соответствии с процессуальными нормами права страны суда; 2)

строгое выполнение норм международных договоров в сфере МКА; 3)

признание, соблюдение и защита при решении вопросов признания и исполнения арбитражных решений процессуальных прав граждан и юридических лиц, приравнивая иностранных граждан и юридических лиц в отношении их процессуальных прав к собственным гражданам и юридическим лицам данного государства; 4)

допустимость отказа в признании и исполнении иностранных арбитражных решений в случае нарушения публичного порядка государства суда, к которому обращена просьба.

<< | >>
Источник: АНУРОВ ВАСИЛИЙ НИКОЛАЕВИЧ. РОЛЬ МЕЖДУНАРОДНЫХ ДОГОВОРОВ В ФОРМИРОВАНИИ СОВРЕМЕННОЙ КОНЦЕПЦИИ МЕЖДУНАРОДНОГО КОММЕРЧЕСКОГО АРБИТРАЖА / Диссертация / Москва. 2000

Еще по теме § 4. Комплексный характер института международного коммерческого арбитража. Международный коммерческий арбитраж и международное частное право:

  1. 1. Понятие и правовая природа третейского (арбитражного) соглашения
  2. 4. Проблемы правового регулирования третейских (арбитражных) соглашений
  3. ПРОБЕЛЬНОСТИ В ТЕМАТИКЕ ДИССЕРТАЦИОННЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ ПО ПРАВОВЫМ НАУКАМ
  4. 2.1. Традиционные доктрины правового регулирования трансграничной несостоятельности
  5. § 1. Международные торговые договоры. Источники правового регулирования международной торговли
  6. § 4. Комплексный характер института международного коммерческого арбитража. Международный коммерческий арбитраж и международное частное право
  7. § 2. Адвокатура как ведущий конституционно-правовой институт оказания квалифицированной юридической помощи населению
  8. § 4. Основные направления развития права
  9. Сергей Вячеславович Васильев Правовое регулирование электронной коммерции
  10. § 1. Сфера применения Конвенции и Закона о международном коммерческом арбитраже
  11. § 2. Отказ в признании и приведении в исполнение арбитражного решения по причинам, связанным с проблемами арбитрабельности и публичного порядка
  12. § 2. Дифференциация гражданско-правового регулирования в социалистическом обществе
- Европейское право - Международное воздушное право - Международное гуманитарное право - Международное космическое право - Международное морское право - Международное обязательственное право - Международное право охраны окружающей среды - Международное право прав человека - Международное право торговли - Международное правовое регулирование - Международное семейное право - Международное уголовное право - Международное частное право - Международное экономическое право - Международные отношения - Международный гражданский процесс - Международный коммерческий арбитраж - Мирное урегулирование международных споров - Политические проблемы международных отношений и глобального развития - Право международной безопасности - Право международной ответственности - Право международных договоров - Право международных организаций - Территория в международном праве -
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Банковское право - Вещное право - Государство и право - Гражданский процесс - Гражданское право - Дипломатическое право - Договорное право - Жилищное право - Зарубежное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Медицинское право - Международное право. Европейское право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Политология - Права человека - Право зарубежных стран - Право собственности - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Семейное право - Судебная психиатрия - Судопроизводство - Таможенное право - Теория и история права и государства - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Ювенальное право - Юридическая техника - Юридические лица -