Зоны силового противостояния (Ближний Восток, Курдистан, Балканы)

Развитие исторического процесса дает основание выделить в различных регионах мира неизменные на протяжении веков территории (зоны) социально-политической нестабильности. Вовлечение государств в процессы, протекающие на таких территориях, всегда приводило к вооруженным столкновениям, приобретавшим от века к веку все более интернациональный характер. Не менее существенным является стремление то одного, то другого мирового политического лидера именно на этих территориях опробовать очередную концепцию мироустройства. К таким территориям геополитической нестабильности следует отнести Ближний Восток, Курдистан и Балканы.

Ближний Восток с древности, с периода раннего христианства будоражил Европу, вызвав даже такое явление, как Крестовые походы. В XX в. он вновь стал зоной силового противостояния. С изменениями территориального устройства, появлением новых границ в связи с созданием государства Израиль, на Ближнем Востоке начался перманентный кризис, приводящий к периодическим региональным вооруженным конфликтам (подробнее см. гл. 23.).

Курдистан как разрушитель азиатской территориальной стабильности. Курдистан - этногеографический термин, применяемый к территории центральной части Западной Азии в сопредельных областях современной Турции, Ирана, Ирака и Сирии, на которой проживают курды, составляющие большинство населения.

Курды (курманджи) - один из древнейших мировых этносов, чье историческое существование превышает два с половиной тысячелетия. По религии в основном мусульмане-сунниты. Их общая численность в мире к концу XX в. составляет 35 млн человек, а по другим данным - 40 млн человек. Основная часть курдов проживает на территории современной Турции (около 20 млн человек), значительные курдские общины имеются в Иране (около 8-9 млн человек), Ираке (свыше 5 млн человек), Сирии (около 2 млн человек). Остальные разбросаны по миру, в том числе около 1 млн человек проживают в государствах Западной Европы и до 1 млн человек - на территории Содружества Независимых Государств.

После окончания Первой мировой войны и распада Османской империи в 1921 г. был подписан Севрский договор, предусматривавший возможность создания на части территории бывшей империи Курдского государства. Договор выполнен не был. В 1923 г., после победы в Турции движения младотурков под руководством К. Ататюрка, в Лозанне был подписан новый договор, по которому за Турцией оставалась вся Малая Азия, включая и часть территории еще не созданного курдского государства. В декабре 1925 г. Лига Наций передала провинцию Мосул, находившуюся ранее под мандатом Британской империи, Ираку. Таким образом, территория компактного проживания курдов оказалась разделенной между Турцией (около половины условного Курдистана), Ираном (свыше 150 тыс. кв. км), Ираком (75 тыс. кв. км) и Сирией (15 тыс. кв. км).

М. С. Лазарев обоснованно выделяет две причины сохранения в Курдистане зоны напряженности и очага вооруженных конфликтов.

Во-первых, это усиление и расширение вовлечения в курдские дела западных держав, особенно США.

Во-вторых, растущая самостоятельная роль курдского национального самосознания, получившего мощный стимул от революционных изменений в России и антиколониальной волны в Азии и Африке^[1081].

Первая причина - неослабевающий интерес развитых государств к Курдистану - обусловливается как наличием на его территории запасов стратегического сырья (нефть, газ), так и важностью географического положения с точки зрения возможности прокладки через него нефте- и газопроводов для транспортировки нефти и газа из государств Ближнего и Среднего Востока и зоны Каспия в Европу.

Вторая причина региональной напряженности не менее важна. Устойчивость стремления курдов, независимо от страны их проживания, к национальному суверенитету и обретению собственной государственности, стабильная и жесткая оппозиционность большинства курдских политических организаций по отношению к центральным властям государств расселения курдов, наличие у курдов собственных вооруженных формирований, способных противостоять регулярным правительственным войскам, - все эти факторы делают курдский вопрос и в политическом и в территориальном смысле уравнением со многими неизвестными.

Геополитические процессы 80-90-х гг. XX в. актуализировали курдскую проблему, выведя ее за рамки собственно борьбы курдского народа за свою национальную независимость и сделав ее предметом даже не регионального, а мирового торга за сферы влияния. Но если регионально-реформистское течение в курдском национально-освободительном движении (Демократическая партия Курдистана во главе с М. Барзани, Патриотический союз Курдистана, возглавляемый Д. Талабани), получающее поддержку западных держав, а потому и имеющее прозападную политическую ориентацию, выступает за различные формы автономии курдов на территории существующих государств - Турции, Ирана, Ирака, Сирии, то радикально-демократическое течение (Рабочая партия Курдистана) расценивает современное положение Курдистана как колониальное и целью своей деятельности объявляет создание единого, независимого государства, включающего в себя всю территорию расселения курдов.

Особенно жесткое неприятие курдской проблемы имеет место в Турции, правящие круги которой отрицают само существование курдского народа. За весь период существования республики в Турции не было принято ни одного закона, который признавал бы национальные права курдов. Ввиду силовой антикурдской внутренней политики Турции борьба курдов за свое самоопределение может определяться как антиколониальная со всеми вытекающими отсюда международно-правовыми последствиями.

С начала 90-х гг. XX в. по инициативе Рабочей партии Курдистана (РПК) на части официальной территории Турции, в партизанском режиме контролируемой курдскими национально-освободительными силами, проводится реорганизация партизанских отрядов в регулярную курдскую армию, формируемую по территориальному принципу. Если основу курдских повстанцев составляют формирования в 40-50 тыс. человек, имеющие опыт ведения партизанской войны в течение нескольких лет, то численность их активных сторонников, готовых при необходимости влиться в боевые отряды с оружием в руках, оценивается в 375-400 тыс. человек. Наибольшим влиянием движение за создание самостоятельного государства обладает на территории Северного (Турецкого) и Юго-Западного (Сирийского) Курдистана, составляющей более половины территории Курдистана и почти две трети всего курдского населения.

Уже полтора десятка лет в восточных провинциях Турции идет война между частями регулярной турецкой армии и отрядами курдского национально-освободительного движения. На территории Восточной Анатолии давно осуществляется режим чрезвычайного положения. Хотя вооруженное противоборство распространилось постепенно с первоначальных десяти на двадцать юго-восточных вилайетов (провинций), курдам не удалось создать стабильных территориальных зон, недоступных турецким законам и контролю. Базовые районы курдского национально-освободительного движения регулярно подвергаются массированным ударам турецких вооруженных сил. В силу этого высший представительный орган власти курдов был конституирован 12 апреля 1995 г.

В декабре 1995 г. один из лидеров РПК А. Оджалан заявлял о готовности партии прекратить в одностороннем порядке боевые действия на турецкой территории и приступить к поиску политического решения курдской проблемы. По аналогии с механизмом урегулирования Боснийской проблемы предлагалось созвать ближневосточную или курдскую мирную конференцию с участием представителей Курдистана, Турции, Ирана, Ирака и Сирии, с приглашением в качестве наблюдателей официальных представителей Европейского Союза и США. Учитывая расстановку сил, РПК была готова к компромиссу в виде федеративного статуса Курдистана в составе Турции в пределах ее ныне существующих государственных границ.

Более успешно, чем курдское движение на территории нынешней Турции, идет процесс формирования национальной государственности в Южном Курдистане (Ирак). В Конституции Ирака при БААС официально была закреплена автономия курдов. В 1974 г. создан Курдский автономный район площадью 38 650 кв. км и с населением свыше 5 млн человек.

Воспользовавшись конфликтом между Ираком и международным сообществом 1990-1991 гг. и примененными против Ирака широкомасштабными санкциями, парламент Иракского Курдистана в октябре 1992 г. принял решение об образовании на территории Курдского автономного района государства Курдистан, входящего в «федеративную Иракскую Республику».

После неофициального соглашения с Багдадом по территориальному размену провинции Сулеймания, большая часть которой находится южнее 36-й параллели - навязанной международным сообществом линии разграничения курдов и правительственных войск Ирака, - на провинции Таамин (Киркук) и Найнава (Мосул) к северу от 36-й параллели территория «Свободного Курдистана» стала включать территории провинций Эрбиль, Дохук, Сулеймание. Пожалуй, лишь внутренние трудности, прежде всего жесткое противоборство между ведущими курдскими политическими организациями, не позволили иракским курдам с большими для себя выгодами использовать тяжелейшую для Багдада ситуацию.

Территория «Свободного Курдистана» изначально находится под патронажем учреждений ООН и антииракски настроенных держав (США, Англии, Саудовской Аравии, Кувейта и др.). «Полунезависимость» этой курдской территории может считаться исключительно важным достижением национально-освободительного движения курдов, оказывающим серьезное влияние на развитие ситуации во всем Курдистане.

Именно курдское направление было самым слабым для С. Хуссейна при обороне от американской агрессии в 2003 г., именно Иранский Курдистан - главная проблема в обеспечении целостности Ирака для США и других «гарантов» мирного урегулирования.

Еще в начале 80-х гг. Турция и Ирак достигли договоренности о преследовании турецкими вооруженными силами курдских повстанцев на иракской территории на глубину 10-15 км от границы сроком на трое суток. Пользуясь этим, турецкая армия неоднократно пересекала иракскую и иранскую границы, нанося удары по военным объектам и просто населенным пунктам курдов, углубляясь порой в глубь чужой государственной территории на 40 км и более.

К осложнениям в территориальном вопросе ведут и нефтяные проблемы: южный маршрут транспортировки продукции Каспийского нефтяного консорциума пролегает через территорию Турецкого Курдистана. Воспользовавшись ослаблением режима С. Хуссейна, Турция планирует создать на севере Ирака «буферную зону» глубиной от 5 до 10 км, депортировав из этой зоны курдское население. Попытка осуществить эти планы будет актом откровенной аннексии части территории Ирака, но государства, заинтересованные в успехе консорциума, могут обеспечить ей международное правовое прикрытие.

Далеки от разрешения проблемы национально-культурной автономии курдов и в Исламской Республике Иран. Отрицая принцип равноправия для нешиитского населения Ирана, игнорируя этническое многообразие страны, руководство ИРИ отделяет региональное значение курдского вопроса от своей внутренней политики. Иран стремится использовать контролируемые им курдские организации и группы как средство давления на соседние страны. Подобную линию в своей внешней политике проводит и Сирия.

Проблемы границ на Балканах. Сербский вопрос. На Балканском полуострове на протяжении многих веков то тлеет, то разгорается пожар войны. Это связано с перекройкой или попыткой перекройки границ балканских государств. Не будем уходить в глубокую древность. «Пороховая бочка» Европы после относительного затишья 1945-1990 гг. сразу вслед за расчленением Социалистической Федеративной Республики Югославия вновь взорвала мир в Европе. И на сей раз мы должны констатировать, что стержень прежней (с 1929 г.) Югославии - Сербия вновь стала полигоном «нового мирового порядка»^[1082].

Судьбы России и Сербии связаны, и эта связь - не только удобный символ. На протяжении веков политические конфликты в этой части Балканского полуострова так или иначе обязательно сказывались на России. И ныне процессы, происходящие в Югославии, на полшага, на несколько месяцев опережают аналогичные процессы в России. Связь не носит мистического характера. Все намного проще: Сербия всегда была полигоном антирусских сил Запада. И ныне Западное сообщество сначала «обкатывает» механизмы своего «нового мирового порядка» на Сербии, а затем в несколько модифицированном виде пытается применять их в отношении России.

Вот лишь некоторые наиболее острые совпадения, которые заставляют сопоставить ситуации в России - Советском Союзе и Сербии - Югославии:

1. Государствообразующую роль и в Югославии и в Советском Союзе играла одна нация, сербская - в Югославии, русская - в Советском Союзе. Объективное положение, дополненное гипертрофированно-формализованным стремлением к равенству, привело к тому, что партийно-государственная элита обоих государств стремилась снизить влияние ведущей нации. Это выражалось не только в определенных льготах для представителей иной национальности, но, что оказалось наиболее опасным, - в случайном конструировании административных границ между искусственно создаваемыми национальными республиками, в территориальных «подарках» малочисленным нациям.

В результате разрушения Советского Союза и Югославии на мировой карте появилось множество государств, которые ранее либо вообще никогда не существовали (Белоруссия, Казахстан, Украина, Узбекистан, Киргизия, Таджикистан, Туркмения, Македония, Босния и Герцеговина), либо имели в XX в. весьма ограниченный опыт самостоятельной государственности (Грузия, Эстония, Латвия, Литва, Азербайджан, Армения, Хорватия).

2. Мировое сообщество обоснованно считало ненормальным и временным явлением раздельное существование немецкого народа, пред принимало и предпринимает все возможное для сглаживания противоречий между Севером и Югом Кореи. Но мировое сообщество, видимо, полагает нормальным разделение осетин между двумя государствами. Сербы же в данном контексте оказываются нацией уникальной. После разрушения СФРЮ они оказались разделенными границами трех независимых государств. Четвертая часть всех сербов сегодня проживает за пределами Союзной Республики Югославия.

Подобная ситуация складывается и на постсоветском пространстве, где один из крупнейших народов мира - русский - оказался разделенным в соответствии с административными границами бывшего СССР. Попытки России защитить русское и

«русскоязычное» население в республиках ближнего зарубежья вызывают резкое неприятие соседей и обвинения во вмешательстве во внутренние дела.

3. Международное сообщество применило полномасштабные санкции против Союзной Республики Югославия. Сегодня, пусть еще и до вольно тихо, начинают раздаваться голоса о возможности введения санкций против России, особенно в связи с ее продолжающимся сотрудничеством с Ираном в сфере использования мирной атомной энергии. Сценарий развала Югославии применяется в отношении России.

Как и любой другой конфликт, территориальное размежевание в Югославии невозможно понять вне исторического контекста. На протяжении веков основной дилеммой сербов являлось: создавать собственное национальное государство, или же государство, объединяющее всех южных славян. Несмотря на многовековое турецкое господство, государственная идея сербов, во многом поддерживаемая православием, связывалась с влиянием России. При упорной самостоятельной борьбе сербского народа за собственную государственность, создание независимого сербского государства связано все же с победой России в ходе русско-турецкой войны. Возникшее в 1878 г. Королевство Сербия было государством мононациональным. Однако значительная часть сербских территорий не вошла в его состав, эти территории, населенные сербами, находились в составе соседних государств. Вполне закономерно на повестку дня встал вопрос об объединении всех сербов и заселенных ими территорий в одном государстве.

Одновременно объективные процессы укрепляли идею объединения всех южных славян. Менее всего здесь следует усматривать проявления панславянизма или сербского гегемонизма. Южнославянские народы, будучи зажатыми между двумя могущественными империями - Австро-Венгерской и Османской - видели в создании объединенного государства единственный способ сохранения национальной самоидентичности и независимости. В качестве теоретического обоснования объединения сербов, хорватов и словенцев в единое государство была выбрана конструкция троименного народа. Так в 1918 г. и было создано единое государство южных славян, получившее название Королевство сербов, хорватов и словенцев. Спустя девять лет оно стало называться Югославией. Вряд ли сегодня можно соглашаться с И. Броз Тито как в том, что в течение 22 лет Югославия жила под властью алчного великосербского гегемонистского меньшинства во главе с королем ^[1083], так и в реальности после 1945 г. правильного решения социального и национального вопросов¹⁰⁸⁵.

Во имя идеи создания более сильного югославянского государства сербы принесли в жертву собственные национальные интересы, собственную государственную идею.

Аналогии напрашиваются сами собой. Во имя единого советского государства русские отказались от собственного национального унитарного государства и поддержали идею новой исторической общности - советского народа.

Оценивать события 1991-1995 гг. на Балканах однозначно как либо межэтнический, либо межконфессиональный, либо межгосударственный конфликт нельзя. Человеку со стороны трудно понять конфликт, участниками которого являются славянские народы, говорящие на одном языке. Наиболее поверхностным различием между ними является религиозная принадлежность. Хорваты и словенцы - католики, испытывающие на себе сильное влияние Ватикана. Сербы, черногорцы - православные. Появление же на Балканах нации «мусульмане» - историческая «заслуга» маршала И. Броз Тито. В этническом, языковом плане мусульмане - те же сербы.

Время от времени на авансцену европейской истории выходит так называемый Сербский вопрос. Современное понимание и толкование Сербского вопроса связывается с появлением в 1987 г. подготовленного Сербской академией наук и искусств знаменитого «Меморандума о сербском вопросе». Среди его авторов - Добрица Чосич, впоследствии первый президент Союзной Республики Югославия. При личном знакомстве Д. Чосич произвел на меня впечатление не только искреннего сербского патриота, но и глубоко интеллигентного мудрого человека.

1085

См.: Там же. С. 167.

Сербский вопрос — это европейский вопрос. Его разрешение жизненно важно для Европы. За счет унижения Сербии можно решить ряд европейских проблем: обеспечить целостность Хорватии, Боснии и Герцеговины, усилить влияние Германии, а следовательно, и Европейского Союза. Однако исторический опыт показывает, что оскорбленная и униженная Сербия, которая будет ожесточенно бороться за свое достоинство, идеалы и ценности, - еще большая проблема для Европы.

Но Сербский вопрос — это и восточный вопрос. К сожалению, ни Россия, ни Сербия не смогли противостоять усилению восточного воздействия на Балканы. Рост мусульманского влияния в Боснии, албанизация Косово, неоднозначная ситуация в Сунджаке, автономистские настроения на мусульманском юге Болгарии создают новое соотношение сил на Балканах.

Сербский вопрос в его современном понимании - это проблема объединения сербов в едином государственном образовании. Символической представляется современная сербская геральдика. Герб Республики Сербской - двуглавый орел с щитом посередине, на котором крестом разделены четыре буквы «с», повернутые в разные стороны, что символизирует разделение сербского народа. Согласно легенде, истинное возрождение сербского народа наступит тогда, когда буквы «с» повернутся «лицом» друг к другу.

Как уже отмечалось, разрушение Югославии очень напоминает разрушение Советского Союза. В 1989 г., после того как правящая партия Югославии - Союз коммунистов прекратила свое существование и были образованы республиканские партии, в республиках Югославии были проведены выборы, и к власти пришли силы, ориентирующиеся на самостоятельное государственное развитие республик. Открыто об этом заявили руководители Словении и Хорватии. В 1990 г., вопреки действовавшей Конституции СФРЮ 1974 г., Словения заявила о своем государственном суверенитете. Позднее, в декабре того же года, Словения провела референдум, в ходе которого большинство жителей республики проголосовало за выход из югославской федерации. Первая ось напряженности возникла между Центром, с одной стороны, Хорватией и Словенией - с другой.

Почувствовав югославский конституционный кризис, Македония в сентябре 1990 г. приняла Дополнение 74 к своей Конституции, на основании которого получала право объявлять о проведении референдума об отделении Республики Македонии от югославской федерации, если федерация своими действиями создаст негативные обстоятельства для положения Македонии как члена федерации. Референдум о суверенитете и независимости Македонии, правда, в отличие от других бывших югославских республик, с потерявшимся позже в политических бурях дополнением «с правом вступить в союз суверенных государств Югославии», прошел 8 сентября 1991 г. В той ситуации (вспомним, что тогда творилось в СССР) в нем приняло участие 75,74 % избирателей (1132 981 человек), из которых «за» проголосовали 95,26 % (1 079 308 человек).

В возникновении кризиса на Балканах вряд ли нужно видеть злую волю стран Западной Европы или Америки. Их первая реакция была довольно неопределенной. Сепаратизм в Хорватии и Словении открыто поддерживался лишь Германией и Ватиканом. Впервые после Второй мировой войны Германия позволила себе подобную внешнеполитическую акцию, не согласовав свои действия ни с НАТО, ни с Европейским Союзом: еще в 1991 г. в одностороннем порядке она признала независимость Хорватии и Словении. Мусульманам Боснии поддержку оказала Турция, увидевшая в распаде Югославии удобный повод для отказа от концепции Ататюрка «мир в Турции, мир вокруг нее». Многое зависело от позиции США и исторического союзника Сербии - России.

Югославия (как, впрочем, и Советский Союз) была одним из учредителей Организации Объединенных Наций, членом Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе. Согласно Хельсинкскому Заключительному акту территориальная целостность страны гарантировалась мировым сообществом. Центральные власти Югославии, республиканские правительства Сербии и Черногории предприняли все возможные меры для сохранения федерации. Председатель Президиума СФРЮ Йович и председатель союзного правительства Маркович предложили заключить новый союзный договор.

Первая растерянность западных стран прошла довольно скоро. Советский Союз доживал последние дни и не мог вмешаться в развитие событий на Балканах. Под настойчивым давлением Германии Европейское сообщество признало независимость Словении и Хорватии. Признало, несмотря на неурегулированность взаимоотношений Хорватии с Сербией, на наличие территориальных проблем, на стремление Славонии и Краины, входивших в состав Хорватии, остаться в союзном государстве.

Боснийский узел. 14 октября 1991 г. Скупщина Боснии и Герцеговины приняла

Меморандум о независимости республики. Меморандум был принят в отсутствие председателя Скупщины и депутатов от сербской общины. В апреле 1992 г. поспешно и непродуманно большинство стран мирового сообщества признало независимость Боснии и Герцеговины - государства, искусственность которого была очевидна.

В качестве правового оправдания признания были использованы результаты референдума о независимости Боснии и Герцеговины. Формально-юридически референдум 1 марта 1992 г. нельзя признать легальным, так как вопреки Конституции Боснии за независимость высказалось менее 63 % населения республики (вместо необходимых 2/3). Согласно Основному закону Боснии и Герцеговины изменения в Конституцию республики могли быть внесены только в том случае, если в их поддержку высказалось на референдуме большинство каждой из трех общин. Сербская община Боснии в своем абсолютном большинстве участия в референдуме вообще не приняла; всего лишь 7 % боснийских сербов пришли на избирательные участки. К тому времени 9-10 ноября 1991 г. сербы провели другой референдум, в ходе которого высказались за сохранение Югославской федерации.

21 декабря 1991 г. Скупщина сербского народа в Боснии и Герцеговине принимает резолюцию, в соответствии с которой декларируется создание Сербской Республики Босния и Герцеговина в рамках Югославии, в «случае принятия мусульманской и хорватской общинами в Боснии и Герцеговине решения изменить позицию в отношении Югославии». В январе 1992 г. объявлено о независимости Сербской Республики Боснии и Герцеговины.

Дипломатическое признание Боснии до того момента, как ведущие боснийские общины договорились о будущем республик, обострило ситуацию. Однако, поиски виноватых в кризисе на Балканах никогда не занимали у Запада много времени. Босния была признана независимым государством в момент, когда у нее не было собственного парламента, правительство республики распалось, а вооруженные столкновения происходили по всей территории республики. Суверенным и независимым было признано «государство-призрак».

Поспешность, с которой это было сделано, с правовой точки зрения не выдерживает никакой критики. В конце 1991 г., когда политическая ситуация на востоке Европы привела к созданию целого ряда новых независимых государств, Европейским сообществом были разработаны юридические критерии их признания. Босния и Герцеговина, испытывающая внутренний раскол, находящаяся в состоянии гражданской войны, не соответствовала ни одному из этих критериев. Тем не менее, в угоду политическим интересам, прежде всего германским, Босния была признана государством, причем на нее стали распространять положения Заключительного акта Хельсинкского совещания о нерушимости границ.

Территории и народу Боснии и Герцеговины часто не везло с «умиротворителями». По Берлинскому трактату 1878 г. они были оставлены под турецким суверенитетом, но одновременно подлежали занятию Австро-Венгрией и переходили под ее управление. Как писал Ф. Ф. Мартенс, Босния и Герцеговина находились в положении «невозможном юридически и неспособном умиротворить этот край» 1086. В XX в. все карикатурно и трагически повторилось.

Современные границы территории Боснии и Герцеговины являются результатом «социалистического» переоформления последствий войн между Австро-Венгерской и Османской империями. Они не несут в себе этнической нагрузки. При создании после Второй мировой войны югославского союзного государства на территории Боснии и Герцеговины было всего две нации: сербы и хорваты. Лица, исповедовавшие ислам, могли свободно причислять

¹⁰⁸⁶ Мартенс Ф. Современное международное право цивилизованных народов. Т. 1. С. 369. себя к любой из них. Большинство из них признавало себя сербами. Сербы в Боснии никогда не были национальным меньшинством. Даже во времена Австро-Венгерской империи сербы в Боснии имели свои особые права. Сербское население Боснии было неотъемлемой составной частью сербского национального большинства на Балканах.

В 1961 г. Тито принимает решение о закреплении за мусульманами статуса нации, что нашло свое подтверждение в Конституции СФРЮ 1974 г. Начался постепенный процесс оттока православного сербского населения из Боснии и увеличения доли мусульман. Так, в соответствии с последней переписью населения мусульмане составляли 43 %, а сербы - 31 %. Однако, если учитывать и сербов, самоопределившихся как «югославы», то доля сербов достигнет 38 %.

Во времена Тито Боснию называли Югославией в миниатюре. Это определение полностью подтвердилось, в наиболее явной форме обнажив противоречия югославского общества. Запад не хочет создания первого в Европе мусульманского государства, но еще более не хочет возникновения на Балканах сильного сербского государства, являющегося естественным историческим союзником России.

Международное сообщество предприняло активные усилия по урегулированию конфликта в Боснии. В октябре 1991 г. личным представителем Генерального секретаря ООН в Югославии был назначен С. Вэнс (в апреле 1993 г. его заменил Т. Столтенберг). От Европейского сообщества посредником в мирном урегулировании конфликта был назначен лорд Д. Оуэн. В 1994 г. им на смену пришел официальный уполномоченный Контактной группы К. Бильд. На саму Контактную группу, составленную из представителей Великобритании, Франции, Германии, Российской Федерации и Соединенных Штатов Америки, возлагалась обязанность выработать схему мирного урегулирования в Боснии и Герцеговине. Сердцевиной такого урегулирования была задача произвести территориальное размежевание противоборствующих сторон.

В соответствии с первоначальным планом Вэнса - Оуэна (1992 г.) Босния делилась на десять самостоятельных провинций, город Сараево выделялся в особый столичный район. Сербская территория разбивалась на отдельные, не связанные между собой области с большими анклавами, из-под контроля сербов выводилось почти 40 % контролируемых ими земель, основные промышленные районы и магистрали. На территории, предназначенной мусульманам, находилось бы свыше 2/3 промышленного потенциала Боснии. Основной целью картографии по плану Вэнса - Оуэна было сохранение единого государства Босния и Герцеговина в связи с невозможностью образования и существования трех сепаратных государств.

Позиция российской дипломатии длительное время была довольно примитивной: российский МИД поддерживал все западные инициативы: введение санкций против Югославии, план Вэнса-Оуэна, эмбарго на поставки оружия мусульманам, план Контактной группы.

Без каких-либо колебаний план Вэнса-Оуэна был подписан хорватами. Мусульмане, продолжая надеяться на международную интервенцию, были вынуждены сделать то же самое. Слово было за сербами: согласны ли они с потерей территорий, завоеванных большой кровью, и, что самое главное, с отказом от идеи создать сербское государство в Боснии.

На том этапе предложения сербов сводились к сохранению некоего подобия государства Босния, состоящего из трех практически автономных государственных образований: сербского, хорватского и мусульманского. Оговорив возможность последующего изменения карты раздела на провинции, лидер боснийских сербов Радован Караджич подписал план Вэнса - Оуэна, но с оговоркой о том, что его подпись должна быть подтверждена парламентом Республики Сербской. Скупщина Республики Сербской на своем заседании, состоявшемся в городе Билач, однозначно отвергла план Вэнса - Оуэна. Тем самым был отринут и любой другой приемлемый для Запада вариант сохранения единой Боснии. Оказалось невозможным заставить - в угоду желаниям иностранных политиков - враждующие народы жить в одном государстве.

К 1995 г. мусульмане контролировали более двух третей Сараева, сербы - около трети города. Тем не менее, по утверждению сербских политиков, этого было вполне достаточно для строительства нового города. Обладание городом имело не только символический смысл, в городе сосредоточены значительные производственные мощности. В сербской части города находились предприятия, производившие более 60 % довоенной промышленной продукции города. В мусульманской части города проживало около 250 тыс. человек, в сербской - 200 тыс. В городе было расквартировано 6 батальонов миротворческих сил ООН: 5 батальонов в мусульманской части города (3 французских, египетский и украинский), в каждом по 1200 солдат, и один батальон - российский (общей численностью в 498 солдат и офицеров) - в сербской. Сербы категорически выступали против размещения на их территориях миротворческих сил ООН, представляющих любые государства, кроме России.

Никакого изначального противоречия между православными и мусульманами нет, эта истина подтверждается и боснийским примером. В то время, когда в центральной Боснии шла ожесточенная борьба сербов с войсками мусульманского правительства Сараево, около пятидесяти тысяч мусульман из Бихача и Велика-Кладуши, спасаясь от войск Изетбеговича, находили пристанище в Республике Сербская Краина. На территории автономной области Западная Босния мусульманские солдаты пятого корпуса боснийской армии убивали своих единоверцев. Когда мусульманские беженцы направились к границе с Хорватией, которая, кстати, как бы состоит в конфедерации с мусульманской общиной, загребское руководство отдало распоряжение о перекрытии границы. Следовательно, сводить конфликт к противоречию трех боснийских общин нельзя. Помимо зачастую разнонаправленных интересов великих держав и соседних государств, неоднозначна и палитра политических сил в самой Боснии. Существовали и существуют противоречия среди лидеров мусульманской общины. Особенно четко это было видно при противостоянии в середине 90-х гг. XX в., с одной стороны, сил Фикрета Абдича, наиболее последовательного сторонника мира с сербами, с другой - сил непримиримого мусульманского правительства в Сараево.

Югославия знала несколько планов мирного урегулирования конфликта в Боснии, начиная с плана Кутильера 1992 г. Среди «памятных вех» неудач европейской дипломатии помимо плана Вэнса - Оуэна весны 1993 г., следует отметить план Оуэна - Столтенберга (первая половина 1994 г.). 5 июля 1994 г. министры иностранных дел России, США, Великобритании, Франции и Германии, получившие название «Контактной группы», утвердили первый из своих планов территориального разграничения в Боснии.

После сложных дипломатических маневров Союзная Республика Югославия рано или поздно соглашалась с каждым мирным планом по очереди. Но с той же методичностью они отвергались сербами Боснии. Сербы отвергли план Контактной группы так же, как ранее ими был отвергнут план Вэнса - Оуэна. Почему?

Все вышеуказанные планы строились по лекалам западных государств в соответствии с их интересами и представлениями о будущем Боснии. Зачастую картографические изыскания Контактной группы напоминали раскрашивание контурных карт, где школьники допускают ошибки в силу незнания либо озорства ради. Предлагаемые карты не только не согласовывались с сербской стороной, но и кроились с тем условием, чтобы при любом исходе сербы вынуждены были сказать «нет». Основные аспекты причин «сербского упрямства» в тот период:

1. Территориальный. Сербы контролировали 64 % территории Боснии. Контактной группой была установлена следующая пропорция: 51 % - хорвато-мусульманской федерации и 49 % - сербам. Проблема состояла не только в процентах площади территории, которые по тому или иному плану мирного урегулирования предназначаются для сербов с одной стороны, для мусульман и хорватов - с другой. Главный вопрос - «качество» территории. Пользуясь шахматным языком, сербы были готовы пожертвовать количественным преимуществом ради качества.

2. Военный. В принципе Контактная группа согласилась с разделением Боснии на несколько национальных государственных образований: сербское и хорвато-мусульманское. Предлагаемая сербам территория не представляет собой единого территориального массива. По своим контурам она очень мало напоминает государство, в военном плане защитить его будет очень сложно.

3. Конституционный. По плану Контактной группы Босния и Герцеговина

превращались в единое федеративное государство. При анализе внутригосударственного устройства это объединение по своим государственно-правовым признакам более напоминает конфедерацию, но по отношению к внешнему миру продолжает выступать как единая страна. Именно с этим более всего и не были согласны сербы.

Кровопролитный конфликт похоронил возможность существования задуманного Западом единого государства Босния и Герцеговина. Босния и Герцеговина могла сохраниться как нечто целое только и исключительно в рамках Югославской федерации. На начальной стадии распада Югославии европейские аналитики видели в Боснии некое подобие моста между Хорватией и Сербией при том, что Босния останется единым государством. Умозрительная концепция столкнулась с политическими и историческими реалиями. Босния и Герцеговина никогда не была государством, это искусственно созданное государство, «фикция». Чем скорее призрак исчезнет, тем скорее в Европу вернется мир. Православный сербский народ добился фактического равноправия, создал в Боснии собственное государство - Республику Сербскую.

В мае 1992 г. российская дипломатия допустила ошибку, значительно ослабившую наши международные позиции. Поддавшись на уговоры, точнее диктат Запада, Россия проголосовала за принятие Резолюции Совета Безопасности ООН № 757 от 30 мая 1992 г., предусматривавшей введение санкций против Союзной Республики Югославия. Югославии инкриминировалось «нарушение принципов ООН», в силу чего «Югославия (Сербия и Черногория) представляют собой угрозу международному миру и безопасности». Была предпринята попытка откровенного шантажа Черногории: в случае ее выхода из состава Югославии санкции в отношении Подгорице были бы отменены. Вопреки требованиям Верховного Совета Российской Федерации и российской общественности, вопреки здравому смыслу МИД России дал указание представителю России в ООН Ю. Воронцову голосовать за введение санкций.

Санкции предусматривали приостановление членства Югославии в международных организациях, не признавалось ее правопреемство с бывшей СФРЮ, замораживалось имущество Югославии в иностранных банках. Были блокированы все экономические контакты с внешним миром, запрещены авиаперевозки. Чтобы воздействовать на сербского избирателя перед выборами в Народную Скупщину Сербии, 16 декабря 1992 г. принимается Резолюция Совета Безопасности № 787, запрещающая перевозки товаров через территорию СРЮ, в том числе по Дунаю, устанавливающая жесткий контроль в территориальных водах Югославии на Адриатике. Логическим продолжением политики по изоляции Югославии стала Резолюция Совета Безопасности № 820 от 17 апреля 1993 г., которая запрещала транзит по Дунаю, передвижение югославских судов.

Поддержка внешнеполитическим ведомством России санкций против Югославии вызвала болезненную реакцию как в Сербии, так и в самой России. Уже 26 июня 1992 г. Верховный Совет Российской Федерации принимает постановление «О содействии урегулированию югославского кризиса», в котором де-факто выражает несогласие с позицией МИД в вопросе о санкциях, и поручает Правительству России обеспечить проведение внешнеполитической линии, исключающей возможность вооруженного вмешательства отдельной страны или группы стран в конфликт в Боснии, предлагает способствовать беспрепятственной доставке в республику гуманитарной помощи. Спустя месяц российский парламент поручает Министерству иностранных дел изучить возможность постановки в Совете Безопасности ООН вопроса о сокращении объема санкций в отношении Союзной Республики Югославии или о введении моратория на их применение при получении свидетельств готовности Югославии выполнять адресованные ей положения резолюции СБ ООН.

В дальнейшем вопрос о санкциях в отношении Союзной Республики Югославия, наряду с проблемой разделения Боснии, становится ключевым вопросом российской дипломатии на Балканах. Международные санкции болезненны для любой страны, особенно для страны небольшой, экономика которой во многом ориентировалась на туризм и транзитные перевозки.

У Союзной Югославии не оставалось иного выхода, кроме как попытаться отгородиться от конфликта в Боснии. Надеясь на смягчение санкций, выполняя пожелания Контактной группы, СР Югославия объявила о введении санкций в отношении Республики Сербской. Граница между СР Югославия и Республикой Сербской была закрыта для всех товаров, кроме тех, которые поставляются в гуманитарных целях. Все это сопровождалось странным молчанием официальной России. Сербы еще раз убедились в истинности своей поговорки: «Бог высоко, а Россия далеко».

Осложнение взаимоотношений по линии Белград - Пале было связано не в последнюю очередь с субъективными моментами взаимоотношений президента Сербии, а затем и новой Югославии Слободана Милошевича с президентом Республики Сербской Радованом Караджичем. Каков бы ни был истинный характер межличностных отношений двух выдающихся лидеров сербов, по обоим берегам р. Дрины живет один народ, который в равной мере испытывает трудности военного времени и международной блокады.

24 сентября 1994 г. Совет Безопасности ООН принял резолюцию № 943 о частичном смягчении, сроком на 100 дней, санкций в отношении СР Югославия. В этот же день была принята Резолюция № 942 об ужесточении санкций против территории, контролируемой боснийскими сербами. Вопрос о действительном снятии санкций увязывается Соединенным Штатами с выполнением Югославией и сербами целого ряда условий. Однако по прошествии оговоренных ста дней санкции были восстановлены в прежнем объеме.

Конфликт трех славянских этносов Югославии не остался внутренним делом одной или нескольких стран Балканского полуострова, он на-ложился на цивилизационный разлом.

Сегодня славянские государства переживают сложный и болезненный этап дезинтеграции (разрушение Советского Союза, война в Югославии, «бархатный развод» Чехословакии). Дезинтеграция славянского мира является предварительным условием усиления турецкого воздействия, воскрешения идей пантюркизма. На территории СНГ этому процессу объективно препятствует Россия, на Балканах - Югославия. Следовательно, только через расчленение этих государств возможно глобальное изменение соотношения сил.

В соответствии с Новым мировым порядком, основанным на идеях атлантизма, Турция призвана заполнить геополитическое пространство, из которого пытаются вытеснить славянские государства, и прежде всего Россию. Россия, ища союзников для нейтрализации турецкого вмешательства на южном фланге СНГ (Закавказье, Средняя Азия, Крым), должна рассчитывать и на надежных партнеров на балканском направлении. Для противодействия «атлантическому предначертанию» и Россия и Сербия заинтересованы во взаимной поддержке, более того, в тесном политическом, военном и экономическом союзе.

Несмотря на то, что социалистическая Югославия была в большей мере ориентирована на Запад, в сознании сербов и черногорцев Россия воспринималась как братская страна. Хотя экономическая зависимость Югославии от Запада привела к определенной зависимости духа, распад Югославии, отделение прогермански настроенных словенцев и хорватов привели к возрождению на качественно новом уровне национального самосознания сербов. Сербы предприняли уже третью в XX столетии попытку создания югославского государства.

27 апреля 1992 г. Республика Сербская и Республика Черногория объединились в государство, которое явилось правопреемником СФРЮ. Новое объединенное государство получило название Союзная Республика Югославия. Россия признала СРЮ правопреемником СФРЮ.

Союзная Республика Югославия занимала около половины территории прежней федерации. Сербы и геополитически, и экономически объективно представляют собой становой хребет безопасности на Балканах. В Европе боятся, да и в самой Югославии пока стараются избегать словосочетания «Великая Сербия». Но великая, сильная Сербия не представляет опасности для европейской стабильности. Скорее наоборот, ослабление Сербии вызвало радикальный слом всей системы интересов и отношений в этой части мира. Рано или поздно Сербия нормализует свои отношения с другими республиками прежней федерации. Нормализация отношений - это не единовременный акт, а сложный и противоречивый процесс.

Поначалу идея, что СРЮ является государством - правопреемником СФРЮ, не вызвала сколько-нибудь существенных возражений со стороны мирового сообщества. Однако под давлением Европейского сообщества Арбитражная комиссия Конференции по Югославии принимает решение о том, что Югославия как субъект международного права прекратила свое существование и речь должна идти о признании либо о непризнании новой Югославии.

С формально-юридической точки зрения Союзная Республика Югославия не нуждалась в признании со стороны внешнего мира в целом, и других экс-республик СФРЮ в частности. Союзная Республика Югославия выступала в качестве правопреемника СФРЮ. Лишь после свержения С. Милошевича и прихода при президенте В. Коштунице на пост главы сербского правительства З. Джинджича СРЮ отказалась от своей позиции правопреемства и была повторно принята в ООН.

Будущее Боснии определялось в ходе равноправных переговоров трех национальных групп. Политические переговоры должны были вестись без каких-либо предварительных условий и навязывания воли одной стороны другой - равноправные переговоры сербов, хорватов, мусульман в Боснии, сербов Краины с Загребом в Хорватии. Контактная группа могла предложить всем сторонам нечто приемлемое только в случае активного участия в ней российской дипломатии.

Параллельно с ослаблением позиций российской дипломатии происходило нарастание американской активности в регионе. В результате миссии экс-президента США Д. Картера было достигнуто соглашение о четырехмесячном перемирии в Боснии, которое, однако, было нарушено уже в середине января 1995 г. мусульманской стороной. Выступая как нейтральная сила, американская дипломатия на самом деле использовала свой традиционный метод кнута и пряника. Заверяя сербов в понимании их позиции, Соединенные Штаты руками Великобритании вносили, а затем и проталкивали на заседании Совета Безопасности 14 января 1995 г. резолюцию, предусматривающую отмену символических послаблений санкций в отношении Югославии и подтверждающую резолюции Совета Безопасности № 757 от 30 мая 1992 г. и № 820 от 17 апреля 1993 г.

Россия по историческим и политическим причинам могла и должна была предложить свой план мирного урегулирования боснийского конфликта. В его основу следовало положить стремление установить прочный и справедливый мир. В феврале 1995 г., после очередного визита в зону боснийского конфликта, прежде всего в Пале и Сараево, встретившись с политиками и в Белграде, я попытался убедить своих российских коллег в том, что Российский план умиротворения в Боснии должен включать:

1) незамедлительное дипломатическое признание двух новорожденных республик в Боснии: хорвато-мусульманской федерации и православной Республики Сербской;

2) нормальную связь православно-сербских и хорвато-мусульманских земель в Боснии между собой, а православно-сербских - и с СР Югославией. Республика Сербская состоит из двух частей, соединенных между собой довольно узким перешейком в районе города Брчко;

3) трансформацию Сараево в два автономно существующих города;

4) размен территорий, предусматривающий ликвидацию мусульманских анклавов (Горажде, Сребреница) внутри сербской территории. В качестве предмета торга могла выступить идея обмена территории анклавов внутри Республики Сербская на территорию, прилегающую к Сараево. Это позволяло избежать в Боснии ситуации «двух Берлинов», ибо обе части прежнего Сараево, как бы каждая из них ни была названа, могли развиваться в гармоничном единстве с остальной частью своей республики;

5) интеграцию анклава Бихач в Республику Сербскую. Если сараевское руководство исламских фундаменталистов во главе с А. Изетбеговичем занимало резкую антиправославную позицию, то генерал Абдич, контролировавший анклав Бихач на северо-западе Боснии, считал в тот период возможным сосуществование мусульманской общины с православной в едином сербском государстве. По сути, речь шла о разделе территорий, контролируемых мусульманами, между Хорватией и Сербией. Учитывая искусственность возникновения «мусульман» как нации, их славянское происхождение, языковое и этническое родство с православными сербами, путь реинтеграции представлялся исторически справедливым и практически возможным;

6) обеспечение для православно-сербского государства в Боснии выхода к Адриатическому морю. Речь идет о территориальном размене с Хорватией в районе Дубровника;

7) федеративный договор Республики Сербской с Союзной Республикой Югославия и федеративный (конфедеративный) союз хорвато-мусульманской федерации с Хорватией.

Россия была безоговорочно заинтересована в мирном урегулировании на Балканах. И первоочередными задачами российской дипломатии в этом регионе являлись:

- во-первых, незамедлительное снятие всех международных санкций против Союзной Республики Югославия, начиная с тех, которые были применены на основе резолюций Совета Безопасности ООН № 757 и 820. Снятие санкций с СР Югославия не должно было увязываться с принятием боснийскими сербами того или иного плана посредников;

- во-вторых, создание условий для поставок в Союзную Республику Югославия гуманитарной помощи, газа, нефтепродуктов и иных энергоносителей для гражданских целей в уведомительном порядке вне зависимости от решения вопроса о снятии санкций;

- в-третьих, возобновление участия Югославии в деятельности международных и региональных организаций. Авторитет и вес России позволял ускорить и снизить болезненность адаптации новой Югославии в международных структурах. Россия была обязана проинициировать вопрос о признании Союзной Республики Югославия полным правопреемником СФРЮ со всеми вытекающими из этого факта последствиями;

- в-четвертых, дипломатическое признание Республики Сербской. Развитие событий на Балканах регулярно доказывало преждевременность признания со стороны международного сообщества единой Боснии и Герцеговины. Исправить ошибку следовало признанием права боснийских сербов на создание самостоятельного государства либо государственного образования в рамках конфедерации или федерации с Союзной Республикой Югославия;

- в-пятых, содействие диалогу конфликтующих сторон. Роль и значение международных посредников (Контактная группа, высокопоставленные чины различных государств) велико, но никто из них не в состоянии заменить непосредственный диалог конфликтующих сторон.

К сожалению, мои предложения официальная российская дипломатия предпочла проигнорировать, говоря об их политизированности. Время неумолимо работало против православных сербов.

Официальное признание Россией права сербов Боснии и Сербской Краины на государственное самоопределение могло в то время многое изменить, хотя и осложнило бы положение самой России. Еще в марте 1994 г., побывав в этом кровоточащем уголке Балкан, и проводя переговоры о мерах по прекращению военных действий с президентами и главами парламентов Республики Сербская Краина и Республика Сербская, я видел и ожесточенную решимость сражаться, и готовность к поиску решения. Надо всем довлела неясность политического выбора Белграда.

Судьба территории Сербской Краины. На территории Хорватии оказались два обширных региона компактного проживания православных сербов. Опасаясь этнической чистки и стремясь сохранить связь с Сербией, население этих регионов провозгласило самостоятельную республику. В период неопределенности статуса таких территорий требуется политическая воля и активное стремление к прояснению ситуации. Встречаясь в 1994 г. при посещении Вуковара и российских миротворцев с руководством краинских сербов, я так и не понял, почему они и с Республикой Сербской не объединяются (что было бы логично в свете искусственных титовских границ СФРЮ), и в Хорватии не бьются за свой статус, если не хотят ввязываться в боснийское территориальное разбирательство таким стиранием границ. Правовая неопределенность губительна, тем более, когда тайная поддержка сильной армии (а армия СРЮ таковой пока оставалась) могла уменьшаться, но не расти. Роковые решения принимались иногда и сербской стороной. Сербская Краина - яркий тому пример.

К январю 1995 г. послами П. Гэлбрайтом (США), Л. Керестеджиянцем (Россия), К. Айди (ООН), и Г. Аренсом (ЕС) в Загребе с участием юристов-экспертов из ООН был подготовлен сбалансированный рабочий проект Соглашения по Крайне, Славонии, Южной Бараний и Западному Срему между правительством Республики Хорватии и «представителями образования, определяемого как Республика Сербская Краина» (План «Z - 4»).

Предлагавшееся четырьмя послами Конституционное Соглашение по Крайне и другим заселенным сербами районам, оказавшимся после 1991 г. на территории Хорватии, впитало в себя весь мировой опыт автономного территориального устройства. Автономная Сербская Краина планировалась как единое территориальное образование, состоящее из населенных сербским большинством районов «в соответствии с результатами переписи населения 1991 г., а также с учетом определенных географических и экономических факторов, в секторах «Север» и «Юг». Совместная Комиссия должна была определять линию границы на основе консенсуса (ст. 1.1). Краина получала явные атрибуты государственности: герб и флаг (ст. 1.3), сербский язык и кириллицу (ст. 1.4), свое квазигражданство (ст. 1.5), дополненное двойным гражданством (п. «а» ч. 2 ст. XI.3 гласил: «Никто из граждан Республики Хорватии не будет без его согласия лишен этого гражданства по причине принятия им гражданства СРЮ»), самостоятельные полномочия (функции) с правом взаимного делегирования полномочий с Республикой Хорватия (ст. П.2), право избирать законодательные органы и президента, формировать судебную систему (ст. III.1, III.2, III.3).

Чего стоила одна ст. Ш.4 проекта Соглашения, которая гласила: «Ни для членов или должностных лиц Законодательного органа, ни для Президента и министров, ни для судей и любых других должностных лиц органов Краинского правительства не будет требоваться одобрение их назначения со стороны официальных лиц или органов центрального правительства, причем ни одно из этих официальных лиц или органов (РХ) не сможет смещать никого из членов, должностных лиц или официальных лиц Краинского правительства, имея в виду, что они могут быть смещены Специальным Конституционным судом по обвинению в совершении преступления, влекущего заключение в тюрьму».

Статья V.1 Проекта предполагала, что Краина не будет образовывать, содержать и разрешать формирование каких бы то ни было вооруженных сил. Демилитаризацию Краины планировалось начать не позднее чем через три года после вступления в силу настоящего Соглашения, и завершить не позднее чем через пять лет после вступления в силу Соглашения.

В 20-х числах января 1995 г. все четыре посла официально встретились в Загребе с Президентом Республики Хорватия Туджманом, а на другой день в Книне - с руководителями Сербской Краины. И вот тут состоялся роковой финал. Если Туджман холодно взял предложенный проект Соглашения и все приложения к нему, заявив, что поищет время посмотреть, но ничего не гарантирует, то лидеры краинских сербов с порога отказались даже в руки брать привезенные послами бумаги. Миссия провалилась. Чуть позже «случайно» встретивший послов перед отлетом один из краинских руководителей принес извинения за сделанное, но сослался на соответствующее указание из Белграда.

Запретив в 1995 г. переговоры об особой автономии в рамках Хорватии, официальный Белград не защитил Краину в 1996 г. от вооруженного вторжения хорватской армии и осуществленной хорватами полной этнической чистки^[1084].

Дейтонские соглашения (1995 г.). Усилиями международных посредников в ноябре 1995 г. Республика Босния и Герцеговина, Республика Хорватия и Союзная Республика Югославия (последняя также и от имени Республики Сербской) подписали в Дейтоне (Огайо, США) Общее рамочное соглашение о мире в Боснии и Герцеговине, а также серию конкретизирующих его документов (Дейтонские соглашения). Подписи сторон под Общим рамочным соглашением были засвидетельствованы полномочными представителями Европейского союза, Франции, ФРГ, России, Великобритании и США.

Главным позитивным результатом соглашений было официальное международное признание Боснии и Герцеговины, состоящей из двух энтитетов (государственных образований) - Федерации Боснии и Герцеговины и Республики Сербской, подкрепленное демаркацией границ между их территориями. Главным негативным - закрепление новой властно-регулирующей роли НАТО в Европе. Не случайно среди документов, подкрепляющих Общее рамочное соглашение, на первом месте стоят соглашения между НАТО и отдельными участниками процесса мирного урегулирования, а не Конституция Боснии и Герцеговины (Приложение 4). Речь идет прежде всего о Соглашении между Республикой Босния и Герцеговина с Организацией Североатлантического договора (НАТО) о статусе НАТО и его персонала, таком же Соглашении между Республикой Хорватия и НАТО, о Соглашении между СРЮ и НАТО о механизмах транзита для операций по мирному плану.

В государственно-территориальном отношении Дейтонские соглашения компромиссны до внутренней противоречивости. С одной стороны, «все вооруженные силы в Боснии и Герцеговине действуют, сообразуясь с суверенитетом и территориальной целостностью Боснии и Герцеговины» (п. 2 «а» ст. I Приложения 1-А), с другой стороны, стороны выразили понимание и согласие с тем, что «внутри Боснии и Герцеговины обязательства согласно настоящему Приложению применяются одинаково в рамках обоих образований» (п. 3 ст. II), более того, Республика Босния и Герцеговина, Федерация Босния и Герцеговина и Республика Сербская порой перечисляются как равнопорядковые субъекты (п. 1 ст. III, п. 1 ст. IV и др.).

Установив вдоль линии прекращения огня в Сараево зону разъединения в один (1) км с каждой стороны при праве командования многонациональных вооруженных сил по выполнению соглашений (СВС) увеличивать ее до двух км, Соглашения гарантировали функционирование коридора безопасности между территорией Федерации Боснии и Герцеговины и ее анклавом Горажде, предусмотрели арбитражное урегулирование в отношении территории района Брчко (ст. V Соглашения о линии разграничения между образованиями и связанными с этим вопросами). Правовой режим СВС на всей территории Боснии близок к оккупационному.

В результате Дейтонских соглашений решение Боснийской проблемы было переведено из военной плоскости в политическую. При прекращении войны и сохранении формальной территориальной целостности Республики Босния и Герцеговина впервые юридически закреплено существование равноправных государственных образований -

мусульмано-хорватской Федерации Босния и Герцеговина и православной Республики Сербской (п. 3 ст. II Конституции Боснии и Герцеговины от 20 ноября 1995 г. в Приложении 4 к Общему рамочному соглашению). Будущее неумолимо поведет их в сторону окончательного разделения и полной независимости.

Единая Босния и Герцеговина умерла. Принудительное соединение двух образований является не более чем шаткой конфедерацией. Об этом свидетельствуют механизмы формирования Парламентской ассамблеи (Палата народов состоит из 15 делегатов, включая пять хорватов, пять боснийцев, пять сербов, избираемых соответственно хорватскими и боснийскими делегатами в Палате народов Федерации или Национальной ассамблеей Республики Сербской; две трети из 42 членов Палаты представителей избираются на территории Федерации, а одна треть - на территории Республики Сербской), Президиума Боснии и Герцеговины, состоящего из одного боснийца, одного хорвата и одного серба, избираемых на раздельных территориях Федерации и Республики Сербской, а также крайне ограниченная компетенция Совета министров. Вопрос о территории, ее границах и режиме в Конституции полностью обойден.

Во главе российской парламентской делегации 5 октября 1996 г. я прибыл итальянским военным самолетом в Сараево. Намечалась церемония принесения присяги избранными членами Президиума Боснии и Герцеговины, а также делегатами Палаты представителей. М. Краешник и сербы не приехали. С задержкой в три часа в зале городского театра принесли присягу А. Изетбегович, К. Зубак и делегаты от хорвато-мусульманской федерации. Первоначально я предложил К. Бильдту свою помощь в привлечении к участию в ней М. Краешника и других сербских лидеров, но, когда тот от помощи самонадеянно уклонился, уверенный, что сербы приедут, после еще трех часов всеобщего ожидания, я подумал о неуместности своего торопливого посредничества: досады на долгое и бесплодное ожидание свое и других международных наблюдателей не было, ибо православные сербы оправданно подчеркнули вынужденный и временный характер своего участия в Республике Босния и Герцеговина. Сербская сторона не приехала, уклонившись от демонстрации псевдосогласия.

Процесс реализации Дейтонских соглашений фактически неоднократно подтверждал, что единого государства Босния и Герцеговина не существует.

Международное сообщество, отмечая в Лиссабонском документе встречи ОБСЕ на высшем уровне от 3 декабря 1996 г. вклад этой организации в продвижении и консолидацию мира в Боснии и Герцеговине, не преминуло под давлением США вновь обозначить проблемы Косово, Санджака и Воеводины, без особых церемоний вмешиваясь во внутренние дела Югославии^[1085].

Территория Косово и Метохии. Едва наметилась хотя бы относительная стабилизация в Боснии и Герцеговине, как лидеры НАТО стали раздувать проблему албанской автономии в Косово и Метохии.

Впервые ознакомившись с жизнью Косово и Метохии в марте 1994 г., я имел возможность встречаться и обсуждать проблемы совместного проживания сербов и албанцев как с сербским руководством края, так и с руководителями албанских политических организаций. И я, и другие российские депутаты убедились тогда в способности лидеров обеспечить мирное развитие региона, если их извне не будут подстрекать к иному. Косовских албанцев придерживали, пока США и их партнеры были в трясине боснийского кризиса, но как только там наметился жесткий перевес «умиротворителей», пружину албанского сепаратизма отпустили.

В 1998-1999 гг. ситуация в южной сербской автономии была сделана эпицентром мировой политики. Через переговоры в Рамбуйе США и их союзники попытались навязать руководству СРЮ во главе с С. Милошевичем такой план албанской автономии Косово, который бы выводил край из-под сербского государственно-территориального контроля. Да и сама постановка вопроса была колониального типа: суверенному государству предлагали проект государственно-территориальной модели организации части его территории, существенные корректировки проекта отвергались, а в случае его непринятия обещалось вооруженное вмешательство.

В октябре 1998 г. в обстановке готовящейся агрессии НАТО против Югославии официальная российская парламентская делегация, которую мне поручили возглавить, прилетела в Югославию, посетив Белград, Приштину, Печ. Мы встретились с Президентом Югославии С. Милошевичем, руководителями парламента и правительства Югославии и Сербии, с полномочными представителями албанской оппозиции, лидерами всех ведущих политических партий Югославии. Работая в обстановке непрекращающихся террористических вылазок албанских экстремистов в Косово и Метохии, мы пытались укрепить шаткий мир в крае, сделать ненужной и изначально противозаконной попытку отдельных государств и их союзов применить против Югославии силу в нарушение Устава ООН и без санкции Совета Безопасности. В тот момент такова была позиция России - консолидированная позиция Парламента, Президента и Правительства России. Не могу не вспомнить добрым словом тогдашнее руководство Газпрома, которое в течение ночи обеспечило нас самолетом. Воздушный коридор «выбивали», когда делегация утром уже прибыла в аэропорт. В тот момент нам удалось в значительной мере разрядить ситуацию, прорвав полетом нашего спецрейса не только дипломатическую изоляцию Белграда.

Но ни Косово, ни Югославию не собирались оставлять в покое традиционные исторические недруги сербов. В связи с новым витком напряженности, по просьбе югославской стороны 18-19 февраля 1999 г. во главе официальной делегации Государственной Думы России я вновь экстренно посетил Югославию, встретился с Президентом СРЮ С. Милошевичем, председателем Союзного правительства М. Булатовичем, председателем Сербского правительства М. Марьяновичем, председателем Сербского парламента Д. Томичем. В ходе тяжелой трехчасовой личной встречи с С. Милошевичем анализировали ситуацию, обсудили возможные действия Югославии и России. Агрессия была предрешена. На прямой вопрос Президента, может ли Югославия рассчитывать на помощь России в случае натовской агрессии, я вынужден был сказать, что российский парламент будет полностью против агрессора, но внешнюю политику в России определяет Президент, а на него и на его окружение возлагать надежды не надо.

По возвращении в Москву я пытался активизировать позицию официальной России, а 20 февраля провел соответствующие консультации и в Минске с руководством Белоруссии.

Мы не ограничивались работой с сербской стороной. Руководители МИД России, прежде всего И. С. Иванов, пытались удержать ситуацию в правовом поле, находясь в самом тесном контакте со своими североамериканскими и западноевропейскими коллегами. В обстановке нового нагнетания обстановки на Балканах 17-19 марта во главе официальной делегации Государственной Думы Российской Федерации я побывал в Албании, где встретился с президентом, председателем правительства, руководством Парламента Республики Албании и представителями всех основных политических партий Албании (включая бывшего президента Албании и лидера албанских радикалов С. Беришу). В ходе бесед мы излагали аргументы российской стороны против планов НАТО в отношении переустройства Косово, предостерегали руководство Албании от возможной гуманитарной катастрофы в случае агрессии, о других последствиях политики НАТО на Балканах. К сожалению, наши худшие опасения оправдались, и в кратчайший срок.

После отказа Белграда согласиться с бесцеремонным вмешательством в свои внутренние дела, 24 марта 1999 г. Организация Северо-Атлантического Договора в нарушение п. 4. ст. 2, ст. 51 и ст. 53 Устава ООН, без санкции Совета Безопасности ООН, под предлогом защиты албанской части населения, проживающей в Косово и Метохии, начала ничем не оправданные систематические, интенсивные, по существу круглосуточные бомбардировки военных и гражданских объектов на территории Югославии. НАТО приступило к планомерным ракетным обстрелам югославской территории. Сосредоточенные вокруг СРЮ наземные силы НАТО не вовлекались в конфликт ввиду нежелания американских военных и политиков проверять их боеготовность в прямом столкновении с хорошо подготовленной югославской армией.

Это была необъявленная война: гибли люди, разрушались политические, военные и экономические объекты. Даже европейские либералы стыдливо признают, что «это была незаконная война во имя справедливости»^[1086].

С 31 марта по 4 апреля 1999 г. в обстановке вооруженной агрессии НАТО против Югославии наша официальная парламентская делегация вновь была в Югославии. Мы каждый день были в той или иной зоне бомбардировок, осматривали последствия бомбардировок в Белграде, Нови-Саде, Чачаке, бывали в госпиталях, селах, воинской части, на митингах и массовых акциях протеста против бомбардировок. В одну из ночей в Белграде, разбуженный ночным ракетным обстрелом, я увидел пламя в центре города. Прибыв через несколько минут к месту поражения, стал свидетелем последствий «точечных ударов» НАТО: полыхали здания МВД Сербии и МВД Югославии. Мы разделяли трагедию людей, боль городов и сел, но разве в этом задача политиков?

В те дни в ходе переговоров с Президентом СРЮ С. Милошевичем, руководителями союзного и сербского парламентов, союзного и сербского правительств, руководством всех основных политических партий Югославии мы чувствовали, какую надежду возлагают все сербы на Россию, мы искренне страдали от собственного человеческого бессилия. Впоследствии, во время многочасовой встречи 8 апреля 1999 г. в Минске с А. Г. Лукашенко, я не скрывал горечи, и мы обстоятельно обсуждали различные аспекты помощи жертвам агрессии.

Ценю внимание к делегации, которую я возглавлял, со стороны натовских военных: они отслеживали все наши перемещения по территории Югославии: первый мост через Дунай был разрушен ракетой НАТО в городе Нови-Сад в ночь с 31 марта на 1 апреля через 15 минут после проезда через город в сторону Белграда российской парламентской делегации, второй - в том же городе в ночь с 3 на 4 апреля, через час после нашего проезда по нему при возвращении домой. После этих двух ударов началось массовое разрушение мостов.

5-8 мая я вновь во главе официальной парламентской делегации посетил Республику Македонию, где встретился с Президентом государства, «патриархом» югославской политики К. Глигоровым, с председателем правительства, руководством парламента. Прежде всего обсуждалась ситуация в Косово и пути прекращения агрессии НАТО и урегулирования конфликта. Мы посетили лагеря албанских беженцев в Македонии. При возвращении в Москву через Софию встретились с заместителем председателя парламента Болгарии Б. Сендовым на предмет координации действий российских и болгарских парламентариев по урегулированию ситуации на Балканах. А война продолжалась.

После начала применения специальных ракет, разрушающих энергетическую систему, и предательства В. С. Черномырдина (только так можно оценить действия российского спецпредставителя на югославо-российско-американских переговорах, когда он грубо нарушил полученные им инструкции российского Президента и навязал руководству СРЮ план урегулирования, подготовленный США, угрожая сербам уже и от имени России), Белград капитулировал.

Жуткая и парадоксальная ситуация: агрессия НАТО против Югославии не переросла в общеевропейскую войну только благодаря сдержанности С. Милошевича и всего сербского руководства, которые под многодневными обстрелами не нанесли ни одного ответного удара.

Территория Косово и Метохии по плану Тэлбота - Черномырдина оказалась оккупированной войсками НАТО, поделившими ее между государствами на сектора (зоны) ответственности. Государственные границы с выводом югославской армии, на которую по закону возложена задача их охраны, оказались открыты, в край хлынули албанцы с территории Албании и Македонии. Погромы и убийства привели к изгнанию с территории Косово основной части сербского населения. Приехав 29 июня 1999 г. на место событий вскоре после ввода иностранных войск, посетив 1 июля Приштину, мы видели колонны сербских беженцев, которые под российским или британским прикрытием тянулись к границам других сербских областей. Геноцид сербов НАТО предотвратить или остановить не пыталось. Пробившись с помощью британского контингента в расположение российских миротворческих сил в аэропорту Слатина, мы затем фактически в обстановке военных действий в Приштине встретились с находившимися в окружении албанских боевиков сербскими руководителями края З. Анджелковичем и Н. Вуйовичем. Они делали все, чтобы остановить геноцид. Наши беседы в Белграде с руководителями югославского и сербского парламентов, сербского правительства по вопросам возможной помощи России в восстановлении разрушенных югославских объектов казались какими-то неестественными. Какое восстановление, если продолжали гибнуть ни в чем не повинные мирные люди.

Ракетно-бомбовые удары НАТО по территории Югославии не могут быть квалифицированы иначе как акт агрессии. Согласно Определению агрессии, принятому Генеральной Ассамблеей в 1974 г., агрессией «является применение вооруженной силы государством или группой государств против суверенитета, территориальной неприкосновенности и политической независимости другого государства или каким -либо образом, несовместимым с Уставом ООН». Акт агрессии включает в себя, в частности, «бомбардировку вооруженными силами государства или применение против него любого оружия». При этом «никакие соображения любого характера, будь то политического, экономического, военного или иного характера, не могут служить оправданием агрессии».

Анализируя причины, приведшие к агрессии против СРЮ, можно утверждать, что основными среди них являются следующие:

во-первых, это - демонстрация нового (Мальтийско-Мадридского) мирового порядка, утверждение атлантизма как единственно возможной концепции цивилизационного развития мира;

во-вторых, стремление США «повязать кровью» своих европейских союзников, с тем чтобы идея единой Европы оказалась бы локализованной на территориях Западной и Центральной Европы, оставшись недостижимой мечтой для остальных европейцев.

Не что иное, как намечавшееся введение евро - успех интеграционной политики Европейского Союза - привело к войне НАТО против Югославии. США в полной мере реализовали свой единственный выработанный за два века своего существования внешнеполитический принцип - принцип экономического меркантилизма. Натовские бомбардировки Югославии уничтожали транспортные коммуникации, направление которых было ориентировано на Восток. В результате геоэкономической войны на Балканах образовалась «серая зона» или глубокая экономическая периферия в Юго-Восточной Европе, включая Болгарию, Румынию, Молдову и Украину. Здесь, с одной стороны - ослабело присутствие России, с другой, в результате введенного эмбарго против СРЮ, прекратились или резко ослабли западноевропейские внешнеторговые связи с самой крупной региональной державой на Балканах.

Помимо очевидной цели - превращения Восточной Европы, а затем и части исторической России в сферу влияния США и НАТО, расширение НАТО с самого начала имело и антиевропейский аспект. Конец Европы «ялтинского образца», - резко предупреждал. 3. Бжезинский, - ни в коем случае не должен был стать «возвратом к Европе образца Версаля». Нежелательные для США рудименты нового европейского мышления были замечены в Вашингтоне, и стратегия превращения НАТО в военно-политический инструмент «свободного» мирового порядка под контролем США была ускорена. Именно на фоне агрессии против Югославии померкла идея Соединенных Штатов Европы, а Европейский Союз был введен в удобные для США рамки.

Помимо политических и правовых последствий агрессия НАТО весной 1999 г. подорвала устои международной морали, при этом были проигнорированы судьбы целых народов во имя достижения военно-политических интересов узкой группы западных стран. В ходе агрессии НАТО против многонационального народа Югославии проявилось опасное манипулирование средствами массовой информации, ведение информационной войны, использование пропаганды как фактора подготовки, развязывания и ведения агрессивной войны против суверенного государства, когда настоятельно и навязчиво тиражировался миф о гуманитарной катастрофе, о якобы проводимых сербами этнических чистках в Косово и Метохии.

Агрессия НАТО разрушила надежды на единство европейского пространства безопасности, которое начало складываться с окончанием «холодной войны» и которое предполагалось как основа для всеобщей системы безопасности. Отныне страны, не являющиеся членами блока, не могут быть гарантированы, что они не станут объектами перевоспитания с применением военной силы.

Огромную опасность для современной Европы представляют сторонники ее «неораскола», вновь осознанно противопоставляющие Запад и Россию, сегодня оставшуюся в одиночестве в своем следовании линии на единую Европу. Разрушение СССР ознаменовало собой начало всеевропейской геополитической катастрофы. Сложившаяся ситуация однополюсного мира с единственной сверхдержавой в лице США порождает нестабильность.

И главным инструментом поддержания этой нестабильности выступает блок НАТО, который вопреки всем декларациям, несмотря на исчезновение угрозы реального военного противостояния на континенте, не изменил ни агрессивных принципов, ни военного характера своей деятельности. Более того, он при активном участии ООН стал стремительно осваивать политически ангажированные жандармские функции, что ярко проявилось в ходе событий на территории Югославии, прежде всего в Косове. Именно блок НАТО довел косовскую проблему до того состояния, когда ее любое якобы новое решение, будь-то признание независимости этой югославской провинции или ее поглощение Албанией, в равной мере взрывоопасны для Европы.

24.5.