Пища и иерархия ближнего круга
Кто имел право на «кремлевку»? В основном те, чьи должности были внесены в списки Номенклатуры № 1, которые утверждались ЦК. Однако кремлевка не была резервирована только за этими номенклатурными работниками, существовали исключения.
Они касались кое-кого из списков Номенклатуры № 2, которые обычно утверждались Орграспредотделом ЦК, а также из списков Номенклатуры № 3, составляемых каждой инстанцией с согласия Орграспредотдела ЦК.При Сталине списки № 1, № 2, а иногда и № 3 контролировал либо он сам, либо его ближайшие соратники — Н.С.Власик, А.Н.Поскребышев, М.Ф.Шкирятов и управделами Совнаркома. Списки не были постоянными, они пересматривались каждый год.
С 1926 г. для каждой из трех номенклатур был установлен процент общего числа привилегированных должностей: № 1 — 27,9%, № 2 — 29,4%, № 3 — 42,7% (примерно то же самое впоследствии). Это означало, что составление двух третей списков было поручено Управлению делами ЦК. Списки трех номенклатур содержали должности только по СССР и РСФСР. В союзных республиках была своя организация этого дела. Три номенклатуры касались не только государственных и партийных органов, но также общественных организаций: профсоюзы, банки, кооперативные центры и т.п. Наконец, номенклатурные должности в основном закреплялись за членами партии, но и беспартийные в принципе могли их получить54.
Право на «кремлевку» было выше других привилегий (машина, квартира, дача, бронь), которыми широко пользовались все чиновники. Многие привилегированные не имели «кремлевки», но те, у кого она была, могли благодаря ей преумножить свои возможности. Например, они могли использовать свои талоны в ведомственных спецстоловых, скажем, в столовой КГБ в Никитниковом переулке, д. 5, тогда как кремлевская столовая была недоступна для посторонних.
Известие о лишении прав на «кремлевку» воспринималось как предупреждение и обязывало готовиться к худшему: отставке, переводу в провинцию или даже аресту в годы террора.
Исаак Бабель рассказывал Борису Суварину во время их парижских встреч в 1935 г. такой случай, считая его показательным для характеристики Сталина и атмосферы тех лет. Особо ответственный работник из Наркомнаца, неизвестно в чем провинившийся и вызванный к Сталину, выслушал от него, что Политбюро его отзывает из наркомата и ЦКК и предлагает исключить из партии. Произнеся этот приговор, Сталин отобрал у него пропуска и удостоверения и сурово приказал выйти из кабинета. И когда человек - запуганный и жалкий — был уже около двери, Сталин напомнил: «Верните мне ваши талоны в “кремлевку”»55. Напомнил символически самое страшное: исключение из ближнего круга!В период своего апогея накануне перестройки “кремлевка” была доступна для нескольких тысяч человек, весьма ограниченный круг по отношению к общей численности партийно-государствен- ной номенклатуры в миллион привилегированных.
Внутри этого «двора» с центром в Кремле соблюдалась иерархия, где всем полагались разные продукты. Наряду с другими иерархическими знаками, еда позволяла различать ранги. Так, в ЦК чиновники нижней ступени в иерархии (референт, инструктор) не имели «кремлевки» и права пить чай во время перерывов.
На следующем уровне (консультант) они имели доступ в столовую, могли заказать чай и располагали персональным маленьким рабочим кабинетом.
Заведующий сектором имел право на чай с печеньем и мог заказать машину.
Заместитель заведующего отделом мог выбирать между чаем и кофе, ему подавали печенье или сушки, у него был секретарь, работавший в маленькой приемной комнате перед кабинетом начальника. Кроме того, он имел право на черную «Волгу» (серая машина соответствовала рангу, стоящему ниже).
Заведующий отделом мог заказывать чай или кофе с печеньем, вафлями и конфетами. Он занимал просторный кабинет с сейфом. У него была комната для отдыха с диваном и секретарь, который в другом кабинете следил за тем, чтобы условия работы начальника были хорошими. В распоряжении последнего днем и ночью был также персональный шофер, водитель ЗИМа56.
Самым высоким был пост секретаря ЦК. Его положение вызывало не только количественное приращение материальных благ, но и их резкое качественное улучшение57. При его кабинете был личный туалет и душ. Ему подавали все, что он хотел: чай, кофе, бутерброды, сладкое или еду. Он мог заказывать для своей семьи редкие вина и продукты. Его машина, квартира и дача были высшего качества по сравнению с теми, что находились в распоряжении подчиненных58.
Беседа с Г.Х.Шахназаровым принесла мне информацию, важную для понимания этой качественной перемены. Шутя, он и его коллеги различали «малый джентльменский» и «большой джентльменский» наборы. Под первым они имели в виду столовую, поликлинику и вертушку; второй давал преимущество иметь нечто личное: кабинет, туалет, машину. Мой собеседник не принимал всерьез того, что говорил, но историк может задаться вопросом о значении такого разделения. Оно может быть понято как неосознанный критерий, никогда не применявшийся при номенклатурном раскладе, но во властной практике явно отделявший мелкую служилую знать от высокой знати, обладающей и своим, личным добром.