Война

«Всякая война необходима, как всякое другое явление»^[647], - начинал свою «Философию войны» Р. Штейнметц. Война есть акт политический. Страбон в своей «Географии» приводит пример, как Халкида и Евбея, даже поссорившись между собой из-за территории Лелантской равнины, «вовсе не настолько разошлись, чтобы решать все споры самовластно военной силой, но пришли к соглашению о том, как и при каких условиях вести войну»^[648].

Еще «Энциклопедия» Д. Дидро и д'Аламбера, определяя войну как спор между государями или государствами, решаемый силой оружия, делила войны в зависимости от причин их возникновения на законные и незаконные^[649]. С ходом веков их стали по политическому смыслу подразделять на справедливые и несправедливые, колонизаторские и национально-освободительные, захватнические и отечественные.

Сципион Африканский, разгромив карфагенян и предлагая им условия мира, подтверждал, по свидетельству Полибия, сохранение за ними прежних территорий, хотя и оговаривал это обязанностью «не объявлять войны без соизволения римлян ни одному из народов ни за пределами Ливии, ни в самой Ливии»^[650]. Но этот красивый жест сменился иными решениями, подтверждающими то, что в течение веков внешняя политика государств была направлена на приобретение новых территорий, на изменение по принуждению их статуса, и были войны основным способом такого приобретения и такого принудительного изменения статуса.

Государства выступают в качестве живых организмов, борясь за колонии, рынки сбыта, источники сырья. В этом смысле следует понимать и К.

Именно война как естественная форма деятельности государства во внешнем мире, насильственная борьба, военная функция ^[652], остается главным фактором изменения территории по принуждению. Потому, что «война - это акт насилия, имеющий целью заставить противника выполнить нашу волю», и применению этого насилия нет предела^[653]. Международное право долгое время признавало агрессии и аннексии главными формами принуждения государств к территориальным уступкам. К. А. Неволин, характеризуя отношения между государствами, приходил к выводу, что при безуспешности мирных сношений остается единственное средство решения споров - война^[654].

Через завоевания, как правило, и создавались государства. Дюринг, Л. Гумплович и К. Каутский видели в завоевании и насилии даже главную причину возникновения государства и права^[655]. Это относится не только к континентальным государствам: войнами богата история Англии, а военные походы и политический талант Ода Нобунага, Тоетоми Хидэеси и Токугава Иэясу «собрали» Японию. Не случайно А. А. Искендеров назвал переломным момент японской истории, связанный прежде всего с именем и деятельностью Тоетоми Хидэеси - не императора, а великого и жестокого воителя^[656]. Даже либеральный Б. Чичерин спокойно констатировал то, что «свободные государства, заключенные в тесном пространстве, если они не принуждены боязливо отстаивать свою самостоятельность против могучих соседей, естественно, стремятся к расширению»^[657].

Н. Макиавелли называл военное искусство главной причиной обретения власти, а небрежение им - главной причиной утраты власти^[658]. Даже с позиции права война, по словам Л. Оппенгейма, «представлялась естественной функцией государства и прерогативой его неограниченного суверенитета»^[659].

Гражданские войны вызывались, как правило, несправедливым распределением прав на землю, вследствие чего люди были разделены на богатых и бедных. При этом революционеры безоговорочно признавали «законность, прогрессивность и необходимость гражданских войн, т. е. войн угнетенного класса против угнетающего...»^[660]!. Мао Цзэдун, характеризуя войну, которую вела в 20-30-е гг. китайская Красная армия, даже указывал ее смысл «для пропаганды в массах, для организации масс, для вооружения масс и для помощи им в создании революционной власти»^[661]. А главное в ленинском понимании сущности войны - классовая природа политики, продолжением которой является война.

Международные конфликты практически все связаны с межгосударственным территориальным переделом. Война, как правило, завершалась миром либо когда оказывалась разбитой армия противника и оккупирована его территория, либо когда стратегическая цель войны достигалась потенциально, т. е. создавалось положение, не оставляющее сомнений в том, что, в частности, армия «в состоянии» оккупировать вражескую территорию^[662].

Завладению территорией не всегда предшествовали военные действия, хотя и в этом случае часто лилась кровь во имя удержания территории. Русский князь Дмитрий Донской (1350-1389), прославленный своей храбростью на Куликовом поле в 1380 г., не смог укрепить Московское государство и расширить его территорию, в то время как его сын Василий (1385-1425 гг.), менее историей возвеличенный, присоединил к территории Московского княжества Нижний Новгород и Городец, Мещеру и Тарусу, Муром и Суздаль.

Перераспределение территории было главной причиной Балканских войн 1912-1913 гг.

Обострение империалистических противоречий и стремление европейских держав к территориальной экспансии привели к Первой мировой войне 1914-1918 гг. ^[664] Война завершилась территориальным переделом мира и его устройством по Версальской системе. Руководители Германии, США, Бельгии, Франции, Великобритании, Италии, Японии, Польши и Чехословакии 27 августа 1928 г. в пакте Бриана-Келлога официально заявили об осуждении метода обращения к войне для урегулирования международных конфликтов и отказе в своих взаимоотношениях от войны в качестве национальной политики, но советское предложение распространить это воспрещение на внеевропейское пространство было отклонено на конференции по разоружению в 1933 г.

Именно географией отличаются мировые войны от всех прочих. В них военные операции и планы захватывают каждый континент (а в древности - основные части известного пространства), все морские и воздушные пути. После Первой мировой войны современности территориальный передел не в пользу Германии был осуществлен в отношении Восточной Пруссии, Северного Шлезвига, Верхней Силезии. После советско-финской войны 1940 г. Финляндия уступила СССР Выборг с прилегающей территорией, часть Карелии.

Но можно выделить и обратную зависимость войны - при любой ее форме (маневренной, позиционной, партизанской или подпольной) - от территории. Война, как логическое и фактическое последствие наступившей дезинтеграции устоявшейся системы отношений, как самый значительный беспорядок, происходящий в наиболее крупных и могущественных системах социального взаимодействия ^[665] во многом определяется организационной и экономической системой территории, ее географическими особенностями.

Не только более давние времена, но и XX в. изобилуют примерами войн как территориальной экспансии. В 1931 г. Япония без предупреждения захватила территорию бывшей Маньчжурии и одной из провинций Китая, создав марионеточное государство Маньчжоу-го. В 1935 г. Италия начала войну за овладение территорией Эфиопии. В 1938 г. Германия осуществила присоединение (аншлюс) территории Австрии, а в 1939 г. - Чехословакии. С попытки Германии овладеть территорией Польши в 1939 г. началась Вторая мировая война. В 1940 г. Германия оккупировала территории Норвегии, Дании, Нидерландов, Бельгии и Люксембурга, а для Франции и Греции это был год начала вооруженной защиты своих территорий. В 1941 г. мировая война перекинулась на территорию России (Советского Союза), Малайзию, Таиланд, тихоокеанские территории США.

Ф. Рузвельт, характеризуя цели войны, формально не выдвигал на передний план территориальные приобретения: «Мы воюем не ради завоеваний или мести, а ради такого мира, в котором наша страна, наши дети и наши ценности были бы в безопасности. Мы намерены уничтожить угрозу, исходящую от Японии... Мы намерены победить не только в этой войне, но и в мире, который за ней последует»^[667]. Более того, он подчеркивал, что «жизнь и достояние любого человека невозможно обеспечить без личной свободы и свободных общественных институтов», а личная свобода человека и гарантии его собственности «в любой стране зависят от соблюдения во всем мире прав и обязательств, вытекающих из принципов свободы и правосудия»^[668]. Что касается государств, то сохраняет свою актуальность вывод И. В. Сталина, сделанный в 1943 г.: лишь те государства выдерживали испытание войной, «которые оказывались сильнее своего противника по развитию и организации хозяйства, по опыту, мастерству и боевому духу своих войск, по выдержке и единству народа на всем протяжении войны»^[669].

Когда в 1945 г. Япония проиграла войну и впервые в своей истории подверглась иноземной оккупации, она официально приняла мирную конституцию и отказалась от войны как средства национальной политики. В результате безоговорочной капитуляции Япония потеряла огромные территории, как захваченные в период Второй мировой войны, так и принадлежавшие ей ранее, в том числе отошедшие к Советскому Союзу Южный Сахалин и Курильские острова.

До Гаагской конференции 1899 г. нормы права войны принадлежали (за исключением Парижской декларации о морском праве 1856 г., Женевской конвенции 1864 г. об улучшении участи больных и раненых воинов и Петербургской конвенции 1868 г. об отмене употребления разрывных пуль) к неписаному международному праву. XX в., формализовав законы и обычаи войны, потеряв в огне двух мировых и многих локальных войн десятки и десятки миллионов человеческих жизней, свел к минимуму это крайнее средство самопомощи в осуществлении действительного или воображаемого права.

Значительный вклад в разработку представлений о роли и месте войн в мировом общественном развитии, как и в осмысление отечественной истории внес П. Сорокин^[670], хотя и следует согласиться с Б. Н. Бессоновым, отмечающим у П. Сорокина передержки и преувеличения^[671]. Анализируя войну как социально-политическое явление, представляющее собой форму разрешения различного рода конфликтов между государствами и народами, социальными группами и общественно-политическими движениями средствами вооруженного насилия, А. С. Капто особо отмечает изменение понимания сущности войны и пересмотр классификации войн в конце XX в.^[672].

И все же на рубеже XX-XXI вв. война осталась основной формой политики территориального переустройства.

Великобритания и Аргентина воевали в апреле-июне 1982 г. за обладание территорией Фолклендских (Мальвинских) островов. В 1991-1997-м полыхали войны за новое государственно-территориальное размежевание на территории бывшей СФРЮ.

Несмотря на то, что по Корану война есть пожарище, которое необходимо потушить, и она должна быть закончена не из-за какой-либо боязни, а в случае если противник склонен к миру, войны бушуют и в исламском мире. Хотя справедливость при джихаде обязательна, даже, как подчеркивает Ч. Г. Гусейнов, если враг ненавистен^[673], каждый понимает ее по-своему, и в 1980-1988 гг. в кровопролитной войне решали свой территориальный спор Иран и Ирак.

Начав весной 1999 г. вооруженную агрессию против Союзной Республики Югославия, руководители США и их государств-сателлитов не просто отбросили в сторону механизмы ООН (санкции ООН на применение силы не было), они предали забвению исходный постулат международного права о том, что суверенитет государства не означает права на произвол и преступление, не оправдывает нарушения международного права.

Но в силу развития оружия массового уничтожения уже в XX в. войны стали предельно опасны. С полным основанием Президент Кубы Ф. Кастро в своем выступлении 28 января 2003 г. по случаю 150-летия со дня рождения Хосе Марти, человека, который, может быть, впервые в истории употребил термин мирового равновесия, назвал готовившуюся в тот момент войну против Ирака «следствием самого колоссального отсутствия равновесия в военной области, которое когда-либо существовало на Земле»^[674].

Остается верить, что рано или поздно агрессоры конца XX - начала XXI в. ответят за ими содеянное.

18.2.