Цивилизационный баланс

Традиционное для приверженцев марксизма XX в. рассмотрение истории как жесткой смены социально-экономических формаций подвергалось сомнению еще в размышлениях самого К. Маркса об «азиатском» способе производства.

С лета 1993 г., после статьи «Столкновение цивилизаций?» С. Хантингтона, не утихают дискуссии вокруг цивилизационного подхода к прошлому и будущему. Ныне обоснованно констатируется полный триумф цивилизационного сознания 1094. Примечательно при этом, что, расширяя свое исследование о цивилизациях, их концепции и будущности Запада и мировых цивилизаций, о взгляде на возможность универсальной цивилизации и о конфликтах, порождаемых западным универсализмом, С. Хантингтон в названии одноименной с нашумевшей статьей книги уже снял вопросительный знак^{[1091] [1092].}

Но что есть цивилизация? Для начала можно воспринимать цивилизацию как комплекс институтов, обычаев и искусства некоторых групп народностей, как это делал

А. Мухарджи ^[1093]. Эволюция цивилизаций была и остается основным содержанием человеческой истории, и Россия при всех своих внутренних кризисах стала неумолимо

выходить в ряды лидеров общественного развития с момента формирования на рубеже XIX-XX вв. новой концепции развития цивилизации, предполагающей увязку уровня цивилизованности с уровнем коллективизации всех сфер общественной жизни^[1094].

Трудно не согласиться с Л. И. Мечниковым, констатировавшим отсутствие достоверных известий о географической среде, т. е. физико-географических условиях, в которых «возникла первичная цивилизация, послужившая фундаментом всемирной истории человеческого рода» ^[1095]. Цивилизации, проходя формационные ступени, развиваются либо, заходя в эволюционный тупик, замещаются более жизнеспособными.

1. Иран при правлении маздакитов (VI в.).

2. Микронезия при династии Сауделеров.

3. Государство исмаилитов.

4. Фашизм в Германии XX в.

5. Франция конца XVIII в.

6. Китай времен Мао Цзедуна.

7. Камбоджа времен Пол Пота^[1097].

С автором можно и нужно спорить, исходя из того, что главным показателем степени цивилизованности и государства и общества выступает стабильное, устойчивое социальное развитие, означающее такое состояние, при котором каждый человек удовлетворяет свои основные материальные потребности и имеет равные возможности для реализации своего потенциала^[1098]. А. Грамши даже называл создание новых и более высоких типов цивилизации, приведение «цивилизации» и моральных норм широких народных масс в соответствие с потребностями непрерывного развития экономической системы производства и, следовательно, выработку также и в физическом отношении новых типов человеческого общества в качестве воспитательной и созидательной задачи государства^[1099].

В предисловии к работе Л. Мечникова «Цивилизация и великие исторические реки» Э. Реклю отметил, что, «не приписывая влиянию рек на человека никакого таинственного и фатального характера, мы тем не менее должны признать тот факт, что с начала истории цивилизация Старого Света зародилась и развивалась на берегах больших рек, между 20 и 40° сев. шир. Нил в своем нижнем течении, Тигр и Евфрат, Инд и Ганг, Хуанхэ и Янцзы были колыбелью цивилизации и своими ежегодными разливами являлись учителями прибрежных жителей»^[1100]. Рассматривая освоение людьми океанических рек, о речной и морской стадиях развития цивилизации писал и X.

Возвращаясь к пониманию, что такое цивилизация, следует отметить, что сегодня этот термин, обозначавший для Н. И. Кареева не более чем культуру, гражданственность, образованность^[1102], звучит значительно сильнее. «Понятие цивилизации, - писал П. Мужоль, - является одним из самых сложных; оно охватывает собой совокупность всех открытий, сделанных человеком, и всех изобретений; оно определяет сумму идей, находящихся в обращении, и сумму технических приемов; это понятие выражает также степень совершенства науки, искусства и промышленной техники; оно показывает данное состояние семейного и социального строя и вообще всех существующих социальных учреждений. Наконец, оно резюмирует состояние частной и общественной жизни, взятых в их совокупности»^[1103]. Вслед за Е. Б. Черняком будем исходить из того, что цивилизация - это самодвижущаяся, целостная система, охватывающая одну или несколько социоэтнических общностей либо все человечество в целом^[1104].

Размышляя о современном государственно-территориальном развитии континентов, трудно отрешиться от традиционного для русского человека европоцентризма. Европоцентристская модель нашего понимания цивилизаций основывается на триаде понятий: Европа - Культура - Прогресс. При всей спорности подобного понимания, европоцентризм для русского человека вполне естественен, учитывая то обстоятельство, что Россия не только занимает восточную часть Европы, но и объективно живет в системе европейских понятий и категорий.

Еще Ф. Гизо, рассматривая историю Европы, утверждал, что европейская цивилизация существует, поскольку цивилизации различных государств Европы обнаруживают свое единство, и, вопреки различию во времени, месте и обстоятельствах, эта цивилизация «вытекает из фактов почти однородных, состоит в связи с одними и теми же началами и почти всюду клонится к сходным результатам»^[1105]. Для X. Дж. Макиндера европейская цивилизация является в значительной степени результатом вековой борьбы против азиатских вторжений ^[1106]9.

Исторически, безусловно, европейская является одной из первых. На основе европоцентризма, но преодолевая его, в истории человечества можно вычленить через призму социальных традиций, образа жизни, экономической эволюции и религии несколько цивилизационных схем взаимоотношений государственной власти и территории:

1) антично-европейская, своего рода исходный для современного человечества цивилизационный стандарт из глубины веков;

2) азиатская, отграничивающая себя азиатским способом производства и деспотическими политическими режимами;

3) китайская и ее модификации (японская, корейская, стран Юго-Восточной Азии);

4) христианско-европейская с производной от нее Атлантической (системы Нового Света, прежде всего США);

5) христианско-азиатская (славяно-православная), выражающаяся наиболее ярко в Русской цивилизации. Россия имеет все характеристики самостоятельной цивилизации, прежде всего за счет особого осмысления духовной сферы, роли территории и земли.

С. Хантингтон, совмещая этнический и религиозный критерии, выделяет девять цивилизаций: Западную, Латиноамериканскую, Африканскую, Исламскую, Синскую,

Индуистскую, Православную, Буддистскую и Японскую^[1107]. Обоснованно критикующий его за индуктивность подхода, мало пригодного для геополитического анализа, С. Переслегин - три самостоятельные цивилизации: Евро-Атлантическую, Евразийскую, Афразийскую

(Исламскую) ^[1108]. Россию он рассматривает как трансцендентную цивилизацию, из которой можно выстроить самостоятельную Русскую (Северную) цивилизацию со своими парадигмальными принципами, жизненными форматами и производственными стандартами^[1109].

Заслуживает внимания и современная цивилизационная схема Е. Ф. Морозова, в соответствии с которой выделяются Российская (Евразийская), Западная (Европейская), Индийская, Исламская, Восточно-азиатская (Китайская), Латиноамериканская и Африканская цивилизации^[1110].

В 1992 г. при знакомстве в Париже с генералом Пьером Галуа (в 1994 г.

Но влияние массовой культуры настолько велико, что сегодня американизм господствует во многих сферах жизни европейских стран. Безусловно, его захват не ограничивается захватом европейских территорий.

Североамериканская цивилизация игнорирует какие-либо глубокие корни своего собственного прошлого, она просто молода и напориста, ее культурные, нравственные ценности не прошли шлифовки многовековыми испытаниями. Еще А. Грамши отмечал, что, помимо прочего, американизм в своей наиболее завершенной форме требует одного предварительного условия: «рационального демографического состава», а именно отсутствия многочисленных классов, не играющих сколько-нибудь существенной роли в сфере производства^[1112].

Атлантический образ жизни - а там, конечно, доминирует представление о культуре США - неминуемо будет вести к вытеснению славянской и мусульманской цивилизации как явления истории. А смешение ценностей чревато их утратой. Те, кто навязывает другому свой самый хороший опыт насильно, должен вспоминать, что благими намерениями выстлана дорога в ад. Действия таких благодетелей (при условии искренности их намерений) будут, в лучшем случае, псевдоагрессией, как это определял Э.

Нет нужды напоминать, что на линиях разлома между цивилизациями возникают даже цивилизационные войны, которые могут быть как агрессивными, так и оборонительными. Война, отмечает А. С. Капто, не раз выступала средством поглощения одной цивилизацией других, вплоть до попыток утвердить ценности какой-либо цивилизации во всем мире^[1114].

Насколько С. С. Алексеев прав в отношении византийского характера российских правовой и политических систем, настолько же он заблуждается в выводе, полагая неизбежной смену традиционных цивилизаций, таких как российская, «последовательно демократическими, либеральными цивилизациями»^[1115]. Да, философия гуманистического права была стержнем, духовно-интеллектуальным нервом правового прогресса в XVIII-XX вв. Но, сломав христианскую этику и основанные на ней духовность и культурные ценности, свергнув Бога во имя Человека в душе человека, гуманизм породил чудовище. С разрушением в последнее десятилетие XX в. ялтинско-потсдамской системы сдержек и противовесов, завершившимся безнаказанной агрессией НАТО против Югославии в 1999 г. и полным извращением принципов международного права при последующем нападении США и их сателлитов на Афганистан и Ирак, либеральный гуманизм рухнул, вернув правовые основы человеческой цивилизации ко временам дикости и людоедства.

Именно традиционные политические и правовые системы (в том числе российская) с их мировоззренческим консерватизмом и индивидуальной самобытностью оказываются в ситуации этой тотальности непременным условием сохранения мировой стабильности, предпосылкой воссоздания выстраданных веками международно-правовых принципов развития человечества.

Нужды экологического оздоровления нашей планеты уже признают все. Но они находятся в непримиримом противоречии с атлантическими стандартами уровня жизни. Их столкновение с экологической безопасностью Земли зафиксировано на известной конференции 1992 г. в Рио-де-Жанейро. Не случайно документы этой конференции фактически замолчали официальные средства массовой информации большинства ведущих стран.

Сквозь призму проблемы развития и баланса цивилизаций уместно рассматривать и теорию Л. И. Мечникова об их речном происхождении. «Четыре древнейшие великие культуры, - писал он, - все зародились и развились на берегах больших рек. Хуанхэ и Янцзы орошают местность, где возникла и выросла китайская цивилизация; индийская, или ведийская, культура не выходила за пределы бассейнов Инда и Ганга; ассиро-вавилонская цивилизация зародилась на берегах Тигра и Евфрата - двух жизненных артерий Месопотамской долины; наконец, Древний Египет был, как это утверждал еще Геродот, "даром" или "созданием" Нила» ^[1116]. Помимо прочего, Л. И. Мечников обозначает при этом и формирование территориальных государств.

Глобальная политика все больше становится полицивилизационной и многополюсной. С. Хантингтон предрекает перерастание в крупномасштабные войны локальных конфликтов между группами и государствами из различных цивилизаций^[1117]. Но есть и другой вариант развития человечества - через взаимоуважительное параллельное развитие, через взаимопроникновение без слияния и подчинения. Такой путь возможен при сбалансированном в масштабах планеты прогрессе государств и народов - цивилизационном балансе.

Близка к признанию необходимости цивилизационного баланса попытка С. Хантингтона сформулировать систему правил, соблюдение которых должно способствовать сохранению мира в полицивилизационном мире:

- правило воздержания, которое состоит в том, что стержневые страны воздерживаются от вмешательства в конфликты в других цивилизациях;

- правило совместного посредничества, заключающееся в том, что стержневым странам необходимо договариваться между собой с целью сдерживания или прекращения войн по линиям разлома между государствами или группами государств, относящимися к их цивилизации;

- правило общностей: людям всех цивилизаций следует искать и стремиться распространять ценности, институты и практики, которые являются общими и для них, и для людей, принадлежащих к другим цивилизациям^[1118].

Недостатком этой системы правил остаются их сугубая технологичность, конкретно политическая приземленность и нацеленность в сегодняшний день без какой-либо футурологии. Впрочем, для того они и сформулированы. Не случайно С. Переслегин характеризует С. Хантингтона как идеолога долговременной стратегической обороны Западной цивилизации ^[1119]22, который низвел науку до уровня политической доктрины^[1120].

Помимо всего этого следует учитывать и те особенности современной эпохи вообще, которые воплощаются в образе технологической цивилизации, опирающейся на

сложившееся в Западной Европе мировоззрение, подчинившее себе почти весь мир ^[1121]. Индивидуализм стал религией этой цивилизации, интерес, а не ценность - основой ее морали. Все другие цивилизации, в том числе Русская, стали ею вытесняться, а потому без стремления к какому-то балансу столкновение цивилизаций будет борьбой на уничтожение.

В качестве элементов цивилизационного баланса можно выделить:

- гуманизацию межгосударственных и межцивилизационных отношений как ориентир общественного прогресса и основной принцип социальной политики;

- сглаживание конфликтности между культурными корнями цивилизаций, диалог культур;

- снижение порога конфликтности и обеспечение прогресса, имеющего устойчивую социальную направленность^[1122];

- формирование диалектичной системы взаимозависимости и самодостаточности развития существующих цивилизаций;

- гармонию во внутренних общественных отношениях той или иной цивилизации как основу межцивилизационного партнерства (завершившийся процесс культурного синтеза).

Для обеспечения цивилизационного баланса особое значение имеет главный принцип геополитики - принцип примата национальных (государственных) интересов. Он не отрицает общечеловеческих ценностей, просто ориентируется на них не всегда, а лишь в случаях, когда это сулит определенный выигрыш для внешней или внутренней политики соответствующего государства при гармоничном сочетании интересов государства и интересов личности. Для России это особенно важно, ибо В. В. Ильин, Т. А. Ильина и С. М. Лощакова оправданно видят суть российской ситуации в нахождении нашего Отечества в фазе безвременья, социальной, цивилизационной неопределенности. Среди векторов, влияющих на направление развития России, они называют вестернизацию, почвенный изоляционизм, евро-российскую кооперацию, консолидацию развитых стран против развивающихся^[1123].

25.2.