Российская Федерация после 1991 г.

Советский социализм в 1991-1993 гг. потерпел крах, сокрушив при этом государство. Форсированная капитализация страны, попытки либеральных преобразований по западным стандартам также оказались непригодными для России и, более того, поставили под угрозу ее национальную безопасность и территориальную целостность.

Современная официальная история республик прежнего СССР и населяющих их людей после 1989-1990 гг. есть не что иное, как мистификация, причем мистификация многоуровневая. Она затрагивает и политическую, и экономическую сферу, но наитягчайшие последствия порождает в общественном и индивидуальном сознании. «Сшиблись» и зашатались идеалы, рухнули авторитеты, превознеслись ложные кумиры. Многие люди в обстановке социальной истерии 1990-1992 гг. отвыкли слушать и слышать, многие, перестав понимать то, что происходит, замкнулись в себе. Сознание подавили Тоталитаризм, Номенклатура и прочие, порой искусственно сконструированные монстры, в борьбе с которыми происходило самоуничтожение русской культуры и российского общества, а этапы такого самоуничтожения праздновались, выдаваясь за триумф Перестройки, за успехи реформ. Черное объявлялось белым, белое - черным.

Год 1991-й, как во все более отдаляющемся прошлом и 1917-й, стал годом великого поражения России - СССР, на развалинах которой появились «независимые» государства, причем процесс их искусственного конструирования продолжается и ныне. С новыми государствами пришли войны, экономический хаос, десятки миллионов людей в одночасье оказались вне своей исторической родины, лицами без прав, а часто и без гражданства.

После 1991 г. великорусский этнос, основатель и стержень российской государственности, разделен между несколькими вновь созданными государствами.

Национальная политика России должна строиться при этом по следующим принципам:

- единство русской культуры в ее национальном многообразии;

- становление и развитие государственно-территориального федеративного устройства;

- сохранение национально-государственной символики, выражающей основные особенности и этапы развития страны (включая советский период);

- развитие различных форм культурно-национальной автономии малочисленных и диаспорных этносов;

- предоставление возможности для представителей диаспорных этносов обретения своей исторической родины;

- разрешение межнациональных конфликтов мирными, прежде всего политическими средствами;

- создание экономических и социальных условий для приема русских и русскоязычных беженцев и вынужденных переселенцев;

- построение воспитательной работы в системе образования и воспитания, в средствах массовой информации на историко-патриотических принципах и национально-культурных ценностях.

Результаты деятельности правившей с 1991 г. в России группировки иначе не назовешь, как полным провалом или историческим поражением. Провозглашенные цели реформ достигнуты не были. Структурной перестройки экономики не произошло. Сложившийся в СССР промышленный и сельскохозяйственный потенциал разрушен, новые высокотехнологичные отрасли не возникли. Более того, уже существовавшие высокотехнологичные производства пали жертвой безответственно проводимой конверсии и демилитаризации экономики.

В основе реформ находилась объективная потребность освобождения общества от устаревших политических и экономических форм, препятствовавших повышению эффективности экономики, высвобождению творческой политической и экономической энергии народа. Ошибки в выборе стратегии и тактики развития привели к тому, что не только не были устранены старые проблемы, но возникли новые, гораздо более серьезные.

Спад производства в промышленности достиг к 1996 г. 50 %, а в некоторых отраслях - и 60 %. Этот спад был много больше спада конца 1941 г., когда немецкие войска оккупировали около одной трети территории СССР. Но в СССР 1941 г. спад производства был быстро преодолен, и производство стало неуклонно нарастать. В постсоветской России экономические и социальные эксперименты продолжают разрушать основы хозяйства.

Оказалась ликвидированной и система какого-либо контроля, в том числе финансового, за экономическими процессами. И это в то время, когда возрастание значения государственных финансов в экономике развитых государств свидетельствует об их роли важной составной части воспроизводственного процесса на интенсивной основе^[877].

Ключ к решению сегодняшних проблем России - в нынешнем состоянии ее государственной идеологии. Экономика России развивается не в связи с реальными хозяйственными потребностями, а в соответствии с принесенными извне и до конца не понятыми идеологическими догмами. Президентом Б. Н. Ельциным была поставлена сугубо идеологическая задача немедленного перевода экономики на принципы свободного рынка, а также создания социальных групп предпринимателей, которые могли бы стать социальной опорой режима. От решения этой задачи не отказались и при его преемнике. Государственная машина, несмотря на колоссально увеличившуюся бюрократию, находится в разрушенном состоянии. Разрушено государственное сознание, коррупция государственных чиновников стала российским политическим СПИДом.

Государство догматически устранилось от управления даже государственной собственностью, лишившись надежного источника поступления средств в бюджет. Частный предприниматель, в руки которого практически за бесценок продолжает передаваться государственная собственность, как правило, не имеет ни нужного опыта для управления ею, ни капитала, необходимого не только для технического перевооружения, но даже и для элементарного поддержания жизнедеятельности предприятий.

Произошла гениальная подмена существа реформы пустыми словами.

Если к этому добавить непомерное налоговое бремя и общую фискальную налоговую политику, вызванную попыткой правительства чисто монетаристски заполнить дыры в бюджете, возникшие от его управления экономикой, то мы увидим, что стимулы к производству снижаются. Центр деловой активности переносится из сферы производства в финансовую сферу, а проще говоря, в спекулятивную деятельность. Страна перестает производить товары и услуги и все больше зависит от экспорта сырья. В этом главный экономический итог «перестройки» и «реформ».

Политика создания предпринимательского класса как опоры режима любой ценой принимает уродливые формы и в конечном счете приводит к тому, что ни общество не получает от бизнесменов того, что оно надеялось получить, ни сами бизнесмены, видящие тупиковость этой политики, не испытывают ничего, кроме разочарования.

Приравнивание цен к мировым (хотя и частичное) произошло за счет катастрофического падения национальной валюты. Российский потребительский рынок оказался заполнен потоком иностранных товаров с вытеснением отечественных производителей. Вместо общества цивилизованных предпринимателей возник хищнический, дикий «бизнес». В результате катастрофической имущественной дифференциации возникла социальная структура, характерная для самых бедных и самых отсталых стран мира.

Результатом является резкое расслоение общества на сверхбедных и сверхбогатых. Разрыв между доходом 10 % самых богатых и 10 % самых бедных даже по официальным данным составляет 1 к 15. Многие социологи считают, что это соотношение достигает 1 к 30. Такой социальный апартеид служит важной питательной основой для потенциального социального взрыва. Общество, которое в течение многих десятилетий существовало как общество равных, хотя это равенство имело и искусственный характер, вдруг оказалось разорванным.

Возникли социальные группы так называемых «новых русских», представляющих собой российскую разновидность компрадорской, ориентированной на Запад буржуазии. Подорванными оказались устои истинного среднего класса: преподавателей и инженеров, среднего офицерского состава и высококвалифицированных рабочих. Свой анализ провала экономических реформ в России выдающийся экономист современности Дж. Стиглиц начинает именно с этой констатации: «Средний класс уничтожен, создана система кланово-мафиозного капитализма» ^[879].

Стремительное социальное расслоение привело к буму общеуголовной преступности. Если в 1985 г. было зарегистрировано 1417 преступлений на 10 тыс. населения, то в 1994 г. - 2633. Особенно возросли умышленные убийства (32,3 тыс. против 12,1 в 1985 г.), умышленные тяжкие телесные повреждения (67,7 тыс. ежегодно вместо 28,4 тыс.), разбои и грабежи (186,4 тыс. вместо 51,1 тыс.), кражи (1314,8 тыс. вместо 319,1 тыс.).

Изменилась философская база общества. От декларированной цели создания «свободы», «равенства» и «братства» мы получили только видимость свободы, резкое размежевание общества вместо равенства и культ денег и насилия вместо братства. Произошла ломка присущих нашему обществу систем ценностей, прежде всего традиционно высокой духовности, социального единства, коллективизма. Насаждается культ индивидуализма, который распространен на Западе, но имеет там мощные общественные ограничители. В России таких ограничителей нет, поскольку индивидуализм - элемент иной для нас культуры, приобретающий на русской почве уродливые формы все пожирающего эгоизма.

Не намного лучше обстоит дело с политической демократией. Считается, что на этом пути в России есть несомненные достижения, но факты говорят скорее об обратном.

При провозглашенной свободе прессы контроль над наиболее действенными органами прессы, прежде всего телевидением, полностью находится в руках небольшой группы людей из числа президентского окружения. Газеты удушаются путем как непомерных цен на бумагу и их распространение, так и «административным ресурсом».

Не только социально-экономическая и политическая, но и конституционная ситуация в Российской Федерации образца 1993 г. многими характеризовалась как кризисная уже с начала года. Референдум 25 апреля 1993 г. закрепил тупиковую ситуацию в отношениях между высшими органами государственной власти и, заморозив возможность досрочных выборов Президента и народных депутатов Российской Федерации, обеспечил перманентность кризиса. Свою роль в этом сыграл и тот режим нигилистического либерализма, что существовал в нашей стране в 1985-1991 гг., приучивший людей к недееспособности государственных структур, к их неумению, а то и нежеланию защищать и государственные интересы, и права и свободы человека.

Эволюция общественного сознания России в 1993 г. от споров вокруг декабрьского (1992 г.) «конституционного соглашения» - к государственному перевороту 21 сентября и юридически его подкрепившим выборам нового парламента 12 декабря 1993 г., дополненных референдумом по президентскому варианту новой Конституции, свидетельствует об ослаблении социального иммунитета, нарастании в России внутреннего напряжения. Эта эволюция показала дальнейшее обострение борьбы, во-первых, за сохранение и упрочение в России политической системы, построенной на народовластии; во-вторых, за сохранение Россией, ее народом своей души, культуры, национального уклада, в том числе - в сфере экономических отношений; и, в-третьих, за само выживание многонационального народа России как суперэтноса.

Моя оценка современной российской демократии, и без того невысокая, отнюдь не возросла в октябре 1993 г., когда меня, в тот момент председателя Комитета Парламента России по судебной реформе и вопросам работы правоохранительных органов, после расстрела и сожжения Парламента доставили в камеру № 20 российского центра по борьбе с уголовной преступностью. Сокамерниками были заместитель председателя Московского городского совета В. Седых-Бондаренко, прежний начальник московской милиции генерал В. Комиссаров, председатель Комиссии Моссовета по законности А. Цопов, мой товарищ, член Верховного Совета России В. Любимов и др. Вместе с тем мне повезло, поскольку я не был расстрелян на месте, когда два штурмовика, поставив меня лицом к стене, спорили за «честь» это осуществить. Повезло и в том, что впоследствии был освобожден из камеры за полтора часа до того, как пришло «официальное указание» меня не освобождать. Многим другим защитникам Конституции повезло в меньшей степени. Многие погибли.

Внешняя парламентская демократия не должна вводить в заблуждение, ибо по Конституции РФ 1993 г., само принятие которой вызывает глубокие сомнения, высший орган законодательной власти находится по существу в бесправном подчиненном положении по отношению к исполнительной власти. В таком же положении находятся органы представительной власти и в регионах, а местное самоуправление в результате государственного переворота 1993 г. на длительный период вообще было ликвидировано, его возрождение идет медленно и противоречиво.

Таким образом, общество и власть не соединены системой обратной связи, власть не контролируется обществом, что вызывает опасность злоупотреблений. Уровень коррупции достиг таких масштабов, что о них вынуждены говорить даже западные политики и средства массовой информации, весьма благожелательно настроенные по отношению к нынешнему российскому режиму. Тема коррупции в современной России имеет три уровня: для государства как социального института, для отношений государственной бюрократии и общества, для соотношения экономического и политического ресурсов власти. Уровень коррупции, когда 75 % граждан признают, что прибегают к даче взяток^[880], говорит о ее встроенности в существующую систему государства.

Не снят с повестки дня вопрос о восстановлении баланса между законодательной и исполнительной властью России путем внесения соответствующих изменений и дополнений в Конституцию. Это может касаться, в частности, расширения прав парламента влиять на формирование и деятельность правительства, усиления контрольных функций Государственной Думы, введения разумных ограничений прав и полномочий Президента и других мер, имеющих характер сдержек и противовесов, обеспечивающих демократическое развитие страны.

Особую тревогу вызывает положение в области науки, культуры и образования. Иначе как катастрофой положение дел здесь не назовешь. В тяжелейшем финансовом положении вузы, учреждения культуры, научные центры. Яркий показатель: на 9 октября 2002 г. по данным переписи населения из 9 494 597 детей в возрасте 3-9 лет не обучались ни в дошкольных, ни в общеобразовательных учреждениях 1 475 861 чел., причем среди сельского населения процент таких детей был в 2,5 раза выше^[881]. Из более чем 121 млн человек, достигших 15 лет и более, свыше 65 млн человек не имели ни высшего, ни неполного высшего, ни даже среднего образования. И далеко не все они учились в то время в выпускном классе. На 1000 человек в возрасте 15 лет и более не имели даже начального общего образования 10 человек, а 6 человек официально были неграмотными^[882].

Наука находится в отчаянном положении, особенно фундаментальная, которая не может развиваться без государственной поддержки. Закрываются крупнейшие, с мировым именем научные центры.

Интеллигенция в целом, и творческая интеллигенция в особенности не выполняет своей основной общественной функции. Ее московский компонент живет на подкормку, получаемую с Запада, положением своих провинциальных коллег мало интересуется. Чего стоят столичные «междусобойчики» типа «Триумф» с вручением премий от Березовского...

В 90-е гг. XX в. не появилось сколько-нибудь значимых произведений драматургии, литературы или живописи, которые бы вызывали острый интерес общества. С одной стороны, это свидетельствует о своеобразном оцепенении, апатии общества, которая сменила бурный подъем общественной активности начала перестройки, особенно 1989-1991 гг. Общество почувствовало себя по сути дела обманутым теми людьми, которых оно привело к власти.

С другой стороны, художник не видит вокруг себя тех порывов человеческой души или общественных порывов, которые могли бы вдохновить его на созидание. А без вдохновения крупные произведения искусства не возникают. Наша страна не оскудела художественными талантами. Значит, в окружающей действительности есть нечто гнетущее, безрадостное, бесперспективное, что не дает возможности этим талантам развернуться. Какие идеалы должны вдохновлять художника? Если это идеал сверхбыстрого обогащения небольшой группы (5-7 %) населения за счет обнищания абсолютного большинства, то это вряд ли подвигнет писателей и композиторов на создание шедевров^[883].

Отсутствует государственная поддержка культуры, которая при всех ее недостатках была характерной чертой предыдущей системы власти в России, отсутствует и частная поддержка, поскольку нарождающийся российский капитал тратит все на себя, что вполне естественно для данного периода.

У всех еще свежо в памяти то, в каких условиях после государственного переворота 1993 г. принималась российская Конституция. Даже несколько лет спустя Патриарх Алексий II говорил о моральном и криминальном беспорядке, в котором живет Россия^[884]. Но в минувшие годы расстановка сил в обществе стала существенно меняться. Перемены, начавшиеся в России после отставки Президента Б. Н. Ельцина, при всей их половинчатости и замедленности, обнаруживают, что в обществе сохранился потенциал обновления. Важно не злоупотреблять доверием и терпением людей.

22.2.