<<
>>

§ Судебный норлtокоитро./ь ш состоянием шконности

В последние годы проблемы судебного нормоконтроля активно дискутируются в научной среде. Это обусловлено различными оостоятсльствами во-первых. гон значительной ролью, которую призван играть судебный иормоконтроль в решении стоящих перед обществом задач построения правового государства, обеспечения верховенства Конституции РФ и господства права, защиты прав и свобод человека и гражданина, формирования единого конституционно-правового пространства; во-вторых, вызывающими тревогу своей масштабностью противоречиями региональных и местных правовых актов федеральной Конституции и федеральному законодательству; в-третьих, пробел ьностью, противоречивостью, недостаточной конкретизированное гью и согласованностью законодательной основы судебного нормоконтроля, отсутствием четкого разграничения компетенции в данной сфере между различными ветвями судебной влас 1 и; в-четвертых, различиями в интерпретации некоторых важных вопросов судебного нормоконтроля в постановлениях Конституционного Суда РФ и Пленума Верховного Суда РФ. что приводит к дезориентации судебной и прокурорской практики71. В контексте настоящей работы судебный нормоконтроль интересен как эффективное средство обеспечения единства законодательной системы. Это надежный инструмент выявления сбоев, противоречий в законодательстве, «выключения» действия актов, не вписывающихся в общие параметры законодательной системы, в частности, в режим законности.

Что мы понимаем под «законностью», каково соотношение понятий «законность» и «конституционная законность»?

Представления о законности возникли намного раньше, чем появились законы. Историю ее возникновения в отечественной литературе связывают с высказываниями Платона, Аристотеля, Цицерона, Ж. Бодена, Дж. Локка и некоторых других72.

Историю развития практической законности принято начинать с реформ Петра I73. Строгое соблюдение законов государства, надзор за которыми был возложен на прокуратуру (Указом Петра I от 18 января 1722 года), в последующем стало трактоваться как надзор за законностью. Таким образом сложилось понимание законности как точного и строгою соблюдения действующих законов.

В начале XX века (до революции 1917 года) Б.Л. Кистяковский писал: «Законность предполагает строгий контроль и полную свободу критики всех действий власти, а для этого необходимо признание за личностью и обществом их неотъемлемых прав. Таким образом, последовательное осуществление законности требует, как своего дополнения, свобод и прав личности и, в свою очередь, естественно вытекает из них как их необходимое целое»74.

Для советского времени было характерно определение законности как метода государственною руководства советским обществом\ как строгое и неуклонное соблюдение и исполнение законов всемя органами государства, всеми учреждениями и общественными организациями, должностными лицами и гражданами75. Под социалистической законностью понимается режим неукоснительного исполнения выражающих волю Советского народа законов и основанных на них правовых актов76. Социалистическую законность определяли и через категорию «принцип» (принцип деятельности государства, права, принцип организации и деятельности механизма государственной власти, принцип деятельности органов государства, общественных организаций, должностных лиц и поведения граждан)77.

Несмотря на различный подход и определение социалистической законности, все ученые были едины в том, что сущность ее заключается в требовании строжайшего соблюдения и исполнения советских законов всеми без исключения участниками общественных отношений, что соответствовало указаниям В.И.

Ленина78.

Попытку объединить в определении существенные, основные свойства социалистической законности предпринял С.С. Алексеев. «Социалистическая законность, - писал он, - это принцип права, выражающий демократический режим жизни социалистического общества и состоящий в требованиях строгого и неукоснительного соблюдения всеми субъектами законов и основанных на них правовых актов, полного и реального осуществления субъективных прав, надлежащего, обоснованного и эффективного применения права при исключении масштабного произвола в деятельности государственных органов и должностных лиц»79.

Конституция Российской Федерации 1993 года, не содержит определения законности. Термин «законность» в ней употребляется в двух статьях: в масти 1 статьи 72, где сказано, что в совместном ведении Российской Федерации и субъектов Российской Федерации находятся обеспечение законности и правопорядка, общее i венной безопасности, а также в статье 114, где закреплено, что Правительство Российской Федерации осуществляет меры по обеспечению законности, прав и свобод граждан. Других прямых упоминаний о законности в Конституции Российской Федерации нет.

R этом смысле Конституция Российской Федерации намного уступает Конституции СССР 1977 года, где в статье 4 было записано: «Советское государство, все его органы действуют на основе социалистической законности, обеспечивают охрану правопорядка, интересов общества, прав и сиобод граждан».

Государственные и общественные организации, должностные лица обязаны соблюдать Конституцию СССР и советские законы». Хотя Конституция РФ 1993 года прямо не содержит понятие законности, но, рассуждая о законности в принятом в советское время духе, отдельные авторы «находят» и в ней статьи, указывающие на законность. Так, В.Н. Кудрявцев ссылается на статью 15 Конституции РФ, где сказано: «органы государственной власт и, органы местного самоуправления, должностные липа, граждане и их об ьеди нения обязаны соблюдать Конституцию Российской Федерации и законы»80.

В настоящее время «законность» определяется по-разному. На некоторых авторов в их определении законности наложило отпечаток «советское понимание» законности. Так, например, С.А. Комаров определяет законность как «режим, принцип, метод государственного руководства обществом, состоящий в издании и проведении в жизнь законов и иных нормативно-правовых актов в интересах определенного класса, социальных групп или народа в целом»1.

Интересным представляется утверждение С.С. Алексеева, который, по нашему мнению, несколько раз менял свое представление о законности. В одной из последних работ отт пишет: «Именно в силу нормативности права и других его достоинств может быть выдвинут и может обеспечиваться принцип законности. То есть, не просто требования обязательности юридических норм, но такого рода требования обязательности юридических норм «всем лицам» - ко всем гражданам, должностным лицам, государственным органам - действовать в строгом соответствии с законом»81.

В современной юридической литературе несколько иначе, чем это было в советское время, стали подходить к понятию «законности». Так. А.С. Шабуров пишет, что «законность фундаментальная категория всей юридической науки и практики, а ее уровень и состояние служат главными критериями оценки правовой жизни общества и се 1раждан»\

Эбзеев Ь.С. отмечает: «Законность - неотъемлемая черта конституционного правового государства, относящаяся ко всем сферам государственной жизни»82. То, что понятие законности, сложившееся в юридической науке в советское время, должно быть переосмыслено, признается многими. Так, 1 .И. Муромцев пишет: «Lime один пример сохранения старых подходов проблема законности. В нашей научной и учебной литературе доминирующим остается советский подход, когда законность определяется как принцип, метод, режим государственного руководства обществом, состоящий в строгом, неуклонном соблюдении законов всеми субъектами права. Такой подход вытекает из командно-административных методов правового регулирования, которые господствовали в советское время»83,

Гуцериев Х.С. справедливо отмечает: «В исторической эволюции идеи законности выделяются две основные теоретические модели (типы понимания) законности: этатистская (включая тоталитарную) и либеральная.

Этатистская модель законности (от древнекитайского легизма до юридического позитивизма и нормотивизма) предполагает отождествление права и законности; отвергается не только естественное право, но, как правило, и вообще всякое различение права и позитивного законодательства. Главным требованием законности признается исполнение, под угрозой государственного принуждения, юридически закрепленных обязанностей перед государством, а не обеспечение индивидуальных прав.

В основу либеральной теоретической модели законности (истоки ее, в европейской традиции, восходят к Аристотелю. Цицерону) положена концепция абсолютной ценности естественных и неотчуждаемых прав и свобод человека и гражданина. Что касается государства, то оно, согласно данной модели законности, создается на основе общего консенсуса, договорных связей между ним и индивидами с целью, прежде всего, защитить и гарантировать (с помощью механизма законности) индивидуальные права»84. На наш взгляд, заслуживает внимания определение законности, предложенное З.В. Макаровой, в котором законность рассматривается как «не только строгое исполнение и правильное применение законов, но и тщательно продуманная система законов»85.

Особую роль в обеспечении законности принадлежит Конституции РФ. Это обусловлено тем. что. во-первых, Конституция РФ содержит нормы действующего права, которые одновременно являются основополагающими для всей системы права в целом и для каждой отрасли в отдельности. Во- вторых, законы и все остальные правовые акты издаются на ее основе86.

Особую роль Конституции РФ в соблюдении законности, на наш взгляд, дает основание некоторым авторам говорить о конституционной законности*.

Так, С.А. Лвакьян отмечает, что «конегшуционная законность - понятие широкое, применяемое ио отношению ко всем государственным органам и органам местного самоуправления, общественным объединениям, должностным лицам и гражданам. Все они обязаны сами соблюдать Конституцию РФ и обеспечивать имеющимися в их распоряжении законными средствами соблюдение Конституции другими субъектами общественных отношений»'1. Конституционная законность есть реально действующая система конституционализма, обеспечивающая полное дейст вис конституции.

Витрук Н.В. полагает, что это менее удачный подход, он не передает существа н содержания конституционности как правового режима организации и функционирования демократического государства, благодаря которому это государство приобретает характер правового государства.87Конституционность есть система реально действующего права, обеспечивающая наличие правовой конституции, ее верховенство и прямое дсйс;вие на всей территории государства, а также ее обеспечение и охрану (защиту)/

Все ветви власти призваны гарантировать соблюдение Конституции РФ. Но лишь Конституционный Суд РФ обладает специальной компетенцией как единственный орган, главной функцией которого является обеспечение конституционной законности.

Конституционный Суд РФ неоднократно, начиная с 1995 года, выска ил вал правовые позиции относительно нормоконтроля. Правовые позиции Конегитуционного Суда Российской Федерации имеют важное практическое значение для понимания пределов действия и иных законов, регламентирующих полномочия судов по нормоконтролю. «Именно в позициях Конституционного Суда содержится, прежде всего, основанное на интерпретации Конституции определение его исключительной компетенции в сфере нормоконтроля», - считает Л. Лазарев".

Курбатов А. подчеркивает, что «правовая позиция Конституционного Суда», представляет собой обязательную для исполнения часть решения Конститу ционного Суда РФ, выражающую коллективную позицию его судей по поводу применения тех пли иных норм Конституции РФ1. Гаджиев 1 . рассматривает правовую позицию как «обнаруженный на примере исследования конституционности правовой нормы принцип решения группы аналогичных дел»1.

Наиболее четко они выражены в постановлении по делу о толковании отдельных положений статей 125, 126 и 127 Конституции Российской Федерации88, вынесенном по запросу Законодательного Собрания Республики Карелия (а также Государственного Совета Республики Коми) о неопределенности в понимании компетенции судов, установленной статьями 125, 126 и 127 Конституции РФ. Суп, запроса: вытекает ли из подлежащих толкованию положений полномочия судов общей юрисдикции и арбитражных судов проверять конституционность указанных в пунктах «а» и «о» час in 2 и части 4 статьи 125 Конституции РФ нормативных актов и признавать их недействующими, т.е. утрачивающими юридическую силу? В данном случае толкование указанных статей должно было разграничить рамки компетенции соответствующих судов в сфере нормоконтроля между Конституционным Судом РФ и иными судами. Необходимо отметить, что в своей деятельности Конституционный Суд руководствуется Федеральным коне гнтуционным законом «О Конституционном Суде Российской Федерации исходя из статьи 74 которого установлено, что Конституционный Суд РФ принимает решения, оценивая не только буквальный смысл подлежащих толкованию конституционных положений, а также исходя ит их места в системе норм Конституции Российской Федерации.

В толковании указанных статей Конституционный Суд РФ установил, что статья 125 Конституции РФ содержит специальные предписания, которые возлагают на особый орган правосудия - Конституционный Суд Российской Федерации - полномочия по осуществлению проверки конституционности перечисленных в ней нормативных актов, которая может повлечь утрату ими юридической силы. Другие судебные органы Конституция Российской Федерации такими полномочиями не наделяет.

Однако судебная и прокурорская практика, некоторые ученые восприняли это постановление как ограничивающее полномочия судов в сфере нормоконтроля (в частности, в области признания противоречащими федеральным законам законов субъектов федерации и признания их утратившим)! юридическую силу), а также право граждан и организаций на судебную зашиту. Вместе с тем данное постановление не создавало новою регулирования по вопросам судебного нормоконтроля. не оценивало копеппуционность действующих законов в данной сфере, а лишь разъясняло конституционные критерии разграничения компетенции по судебному нормоконтролю89.

Развитие правовых позиций Конституционного Суда РФ по рассматриваемому вопросу получило отражение в его постановлении от 11 апреля 2000 года по делу о проверке конституционности отдельных положений Закона «О прокуратуре Российской Федерации» в связи с запросом Судебной коллегии но гражданским делам Верховного Суда РФ90. И хо!я в нем оценивалась конституционность положений лишь одного закона, выраженные в постановлении правовые позиции имеют важное практическое значение для понимания пределов действия и иных законов, регламентирующих полномочия судов по нормоконтролю.

В правовых позициях Конституционного Суда РФ содержится, прежде всего, основанное на интерпретации Конституции РФ определение его исключительной компетенции в сфере нормоконтроля. Конституционный Суд РФ выступает при этом не как «судья в собственном деле», в чем его необоснованно упрекали, а как орган, полномочный, исходя из части 5 статьи 125 Конституции РФ. толковать любую его статью. Это полномочие предмепю никак не ограничено. Из Конституции РФ вытекает, что только к компетенции Конституционного Суда РФ о J носится проверка конституционности перечисленных в пунктах «а» и «б» части 2, части 4 статьи 125 нормативных актов, которая осуществляется в особой процедуре конституционного судопроизводства и может повлечь утрату ими юридической силы. Другими словами, только Конституционный Суд РФ правомочен устранять коллизии названных нормативных акгов и федеральной Консштуции, исключая их тем самым из правовой системы. Иные суды таким полномочием Конституцией РФ не наделены.

Этот вывод не означает. - справедливо отмечает Л. Лазарев, - что суды общей и арбитражной юрисдикции исключены из процесса конституционного нормоконтроля. Данное Конституционным Судом РФ толкование не отрицает нрава судов проверять - в смысле выявлять, оценивать, определять - соответствие Конституции РФ любых подлежащих применению ими актов, в том числе законов, выявлять их конституционный смысл и отказаться от применения в конкретном деле закона, неконституционного, по мнению суда, руководствуясь при разрешении дела непосредственно Конституцией3. Такое право судов прямо вьмекает из статей 26, 27 ГИК РФ:, Федеральных конституционных законов «О судебной системе Российской Федерации» (пункт 3 статьи 5)\ «О Конституционном Суде Российской Федерации» (статьи 15, 18 и др.) (в ред. 15.12.2001 г.).2

Определяя компетенцию Конституционною Суда Российской Федерации, Конститу ция Российской Федерации исходит и * обязательности ее осуществления в специфической форме правосудия - конституционном судопроизводстве и поэтому устанавливает основные признаки этой формы, а именно: круг предметов проверки и инициаторов рассмотрения дел, связанные с этим виды процедур и юридические последствия принимаемых решений1. В отношении других судов такая регламентация на коне i ит у'ционном уровне отсутствует. Следовательно, Конституция Российской Федерации не предполагает проверку ими конституционности нормативных актов, которые перечислены в ее статье 125 в качестве предмета нормоконтроля со стороны Конституционного Суда Российской Федерации.

Таким образом, поскольку указанные полномочия Конституционного Суда Российской Федерации закреплены специально и поскольку для их осуществления именно этим органом судебной власти предусмотрена особая форма правосудия - конституционное судопроизводство, то осуществление другими судами аналогичных полномочий без их конституционного закрепления и вне таких форм исключается.

'.ho вытекает также из общего принципа правосудия, согласно которому надлежащим судом для рассмотрения дела признается суд. созданный и действующий на основании закона (статья 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод91), что подразумевает закрепление в Конституции РФ и принятом в соответствии с нею законе правомочий различных судов. Данный принцип находит свое выражение в статьях 47, 118, 120 и 128 Конституции Российской Федерации и лежит в основе определения предметной, территориальной и инстанционной подсудности дел, а также разграничения видов судебной юрисдикции. Применительно к осуmeciвлению компетенции по судебной проверке конституционное!и актов надлежащий суд устанавливается только Конституцией РФ и другим законом устанавливаться не может1.

Заслуживает внимания Особое мнение судьи Конституционного Суда РФ Н.В. Витрука по данному вопросу. Он указал, что при толковании статей 125, 126 и 127 Конституции Российской Федерации следовало учитывать различие категорий конституционности и законности. В Российской Федерации проверка конституционности нормативных актов осуществляется на двух уровнях: на уровне Российской Федерации (проверка нормативных актов - федеральных и субьектов Российской Федерации - на соответствие Конституции Российской Федерации) и на уровне субъектов Российской Федерации (проверка нормативных актов субъектов Российской Федерации на соответствие конституциям (уставам) субъектов Российской Федерации).

В вышеуказанном постановлении Конституционного Суда РФ нет четкого ответа на вопрос, какие суды в настоящее время могут проверять на соот не тс твие Конститу ции Россн йской Федера ц и и и, еле до ват ел ьно, признавать недействующими и теряющими свою юридическую силу следующие виды нормативных актов:

- федеральные нормативные акты ниже уровня постановлений Правительства Российской Федерации (нормативные aKiы федеральных министерств и ведомств и др.); -

нормативные акты субъектов Российской Федерации по предмету их ведения, строго определенного федеральными законами в рамках совместного ведения Российской Федерации и субъектов Российской; -

нормативные акты субъектов Российской Федерации по предмету их ведения в порядке нормоконтроля.

В вышеуказанном постановлении не снята неопределенность относительно того, могут ли признавать нормативные акты субъектов Российской Федерации не соответствующими их конституциям (уставам) и, следовательно, теряющими юридическую силу лишь органы конституционного судопроизводства, имея в виду под ними только конституционные (уставные) суды или суды общей юрисдикции, которые могут быть наделены конституциями (уставами) субъектов Российской Федерации таким полномочием и осу ществдяющими его в форме особого, конституционного судопроизводства (путем создания и функционирования конституционных (уставных) коллегий (палат) в судах общей юрисдикции).

Конституционный Суд Российской Федерации вопреки запросам Законодательного Собрания Республики Карелия и Государственного Совета Республики Коми расширил предмет толкования содержания статей 125, 126 и 127 Конституции Российской Федерации, включив в него решение вопроса о проверке законности подзаконных актов.

Как известно, нормативные акты могут проверяться на их законность, то есть на соответствие нормативному акту большей юридической силы, кроме конституции, как на уровне Российской Федерации, так и на уровне ее субъектов. Такую проверку суды общей юрисдикции и арбитражные суды мот осуществлять не только при рассмотрении конкретных дел (пункт 3 статьи 5 ФКЗ "О судебной системе Российской Федерации"), но и в порядке нормоконтроля.

В своем Особом мнении судья Конституционного Суда РФ Г.А. I аджисв по данному Постановлению отметил, что Конституционный Су л Российской Федерации в ряде своих решений сформулировал правовую позицию о недопустимости принятия к производству запросов о толковании конституционных положений, конкретизированных в действующем законодательстве, ибо в таких случаях под видом толкования осуществляется проверка конституционности не заявленных в Конституционный Суд норм текущего законодательства. Нсли возникают сомнения в конституционности конкретизирующих конституционную норму положений действующего законодательства, следует обращаться в Конституционный Суд Российской Федерации не в процедуре абстрактного толкования Конституции РФ, а в процедурах, предусмотренных частями 2-4 статьи 125 Конституции. И только при невозможности решения возникшего конституционно-правового вопроса в рамках тшх процедур допустимо толкование положений Конституции в абстрактной форме. Данное правило о субсидиарном характере судебной процедуры, предусмотренной частью 5 статьи 125 Конституции РФ, было сформулировано Конституционным Судом РФ в определении о прекращении производства по делу о толковании положений статьи 95. части 2 статьи 96 и пунктов 7 и 8 раздела II '"Заключительные и переходные положения" Конституции Российской Федерации. Эта правовая позиция Конституционного Суда не учитывается при толковании статьи 125 Конститу ции РФ, ибо фактически речь идет о споре компетенции, возникшем между Конституционном Судом РФ и Пленумом Верховного Суда РФ.

В постановлении Плену ма Верховного Суда Российской Федерации от 31 октября 1995 года N° 8 "О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия"1 разъяснялось, что суды, исходя из положений части 4 статьи 125 Конституции Российской Федерации, могут (а не обязаны) обращаться в Конституционный Суд. В Федеральном конституционном законе "О Конституционном Суде Российской Федерации92* установлено, что недопустимо ходатайство органа государственной власти о разрешении спора о компетенции, если спор касается вопроса о подведомственности дела судам или о подсудности. Поскольку возник спор между Пленумом Верховного Суда Российской Федерации и Конституционным Судом Российской Федерации по вопросу о том, обязан ли суд общей юрисдикции или арбитражный суд обращаться с запросом о проверке конституционности примененного или подлежащего применению в конкретном деле закона, или он может обратиться с таким запросом, то разрешение возникшего спора о подведомственности одним из участников этого спора, явно заинтересованным в его разрешении, является нарушением статьи 93 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" и закрепленного в нем общеправового принципа "никто не может быть судьей в собственном деле".

Граждане Российской Федерации не могут быть ограничены в обжаловании законов субъектов Российской Федерации, принятых в сфере ведения этих субъектов, толкованием статьи 125 Конституции РФ, ибо такое толкование ограничивает право на судебную защиту (ст. 46 Конституции Российской Федерации). В соответствии со статьей 55 Конституции Российской Федерации отраничение конституционных прав возможно только путем принятия федерального закона, а не путем толкования, осуществляемого Конституционным Судом РФ.

Результатом толкования статьи 125 Конституции Российской Федерации не может быть ограничение полномочий судов общей юрисдикции и арбитражных судов ио проверке в порядке административного судопроизводства конституционности таких подзаконных актов, как нормативные акты федеральных министерств, ведомств, нормативные акты министерств и ведомств субъектов Российской Федерации.

Суды не только вправе признавать такие подзаконные акты неконституционными и недействующими, но и обязаны осуществлять по жалобам частных лиц в порядке прямого применения конституционное положение о праве на судебную защиту.

В отличие от формулировки этого права в других конституциях, в которых, как правило, устанавливается право на судебную защиту в порядке, определяемом законом, в статье 46 Конституции Российской Федерации оговорка "в порядке, определяемом законом" отсутствует, что дает право (и обязанность) судам проверять конституционность подзаконных актов в порядке абстрактного нормоконтроля на основании действующего гражданского процессуального законодательства.

Вопрос о разграничении компетенции судов в области нормоконтроля несколько мягче формулируют другие исследователи. В качестве важнейшего критерия этого разграничения Н.В. Витрук выделяет юридическую силу контролируемых норм. Он исходит их того, что объектом последующего (репрессивного) контроля могут быть практически все виды нормативных правовых актов, а судебный конституционный контроль мопт осуществлять не голько конституционные суды, но и все судебные органы, например, суды общей юрисдикции. «Разумное, рациональное распределение компетенции» в области нормоконтроля между судами базируется на таком критерии, как «важность и значимость правовых акгов, находящих прямое отражение в системе (иерархии) нормативных правовых актов государства». Поскольку наивысшей юридической силой обладают (после Конституции) законы, принятые парламентом, то, «как правило, устанавливается монополия Конституционного Суда на рассмотрение законов с точки зрения

их соответствия Конституции». Конет и гуционность же подзаконных

1

нормативных актов «вполне может рассматриваться ооычными судами» .

Несмотря на формулу закона о единстве судебной системы, специалисты указывают на фактическое его отсутствие. Однако отношение к этому факту неоднозначно. По мнению некоторых авторов, отсутствие единства судебной системы (выражающееся в существовании нескольких институтов руководства судебной практикой) снижает ее эффективность, поскольку ведет к разнообразию толкования и применения законов судами различных типов. В связи с этим целесообразно создание единого судебного органа, реализующего функции конституционного контроля, правосудия, разрешения экономических и административных споров. Сторонники данного подхода подчеркивают элементы прецедентности в российском праве и счшаю! необходимым унификацию правовой практики путем обобщения ее в значимых решениях Верховного суда РФ. получающих прецедентный характер. Другие исследователи, напротив, считают, что некоторая диверсифицированное'!ь судебной системы не только не вредна, но лаже полезна, а предлагаемая централизация может стать угрозой излишней бюрократизации. По их мнению, нельзя интерпретировать российскую судебную практику через призму англосаксонского прецедентного права, причем отмечается неэффективность и трудность механического перенесения данной лотки в российские условия континентального права1.

Актуальным представляется вопрос о взаимодействии Конституционного Суда с другими судами, входящими в судебную систему Российской Федерации. В соответствии с российским правовым регулированием компетенция Конституционного Суда России пересекается с компетенцией других судов, и такое пресечение происходит по разным направлениям. В частности, суды общей юрисдикции и отчасти арбитражные суды разрешают подведомственные им дела о проверке нормативных акгов на предмет их соответствия нормативным положениям, имеющим большую юридическую силу, в том числе и тех актов, проверка конституционности которых относится к компетенции Конституционного Суда России. Например, в Верховном Суде Российской Федерации могут быть оспорены нормативные акты Правительства России, но эти же акты по обращениям определенных субъектов могут быть проверены Конституционным Судом на предмет соответствия их Конституции. Если Верховный Суд признает нормативное постановление Правительства противоречащим федеральному закону, это не исключает права Правительства направить запрос в Конституционный Суд о проверке конституционности закона, послужившего основанием для вывода суда о незаконности постановления. Признание примененного судом закона неконституционным потребует пересмотра принятого им решения. Право других судов осуществлять проверку нормативных актов в порядке абстрактного нормоконтроля порождает серьезную проблему разграничения компетенции между ними и Конституционным Судом. Причем нередко высказывается позиция, что абстрактный судебный нормоконтроль должен осуществляться лишь в порядке конституционного судопроизводства. Нетрудно себе представить, к каким негативным последствиям привело бы практическое осуществление такой точки зрения в условиях массовой;) распространения случаев несоответствия региональною законодательства федеральному. И дело здесь не только в единстве правовою пространства страны, но и в обеспечении конституционного принципа судебной защиты прав и свобод граждан и организаций, нарушенных принятием нормативных актов, противоречащих федеральному закону.

То обстоятельство, что большинство нормативных актов могут быть проверены Конституционным Судом на соответствие их Конституции, положение дел не меняет, ибо граждане и организации вообще не могут быть субъектами обращения по таким спорам в этот суд. Они могут поставить лишь вопрос о проверке конституционности закона, примененного или подлежащего применению в конкретном деле. Основная масса нормат ивных актов, не соответствующих требованиям права, выявляется органами прокуратуры, однако прокурор не является субъектом обращения в Конституционный Суд Российской Федерации о проверке конституционности закона или иного нормативного акта в порядке абстрактного нормоконтроля. Генеральный прокурор России вправе обращаться в Конституционный Суд лишь по вопросу нарушения конституционных прав и свобод граждан законом, примененным или подлежащим применению в конкретном деле. Кстати, ни одного такого обращения не было, что, вероятно, свидетельствует о полной удовлетворенности Генеральной прокуратуры Российской Федерации состоянием дел о правах человека в нашей стране. Правда, судебная практика дает основания сомневаться в правильности такой позиции. Следует также учитывать, что данную проблему нельзя решить путем расширения перечня субъектов обращения в Конституционный Суд, поскольку даже в случае многократного увеличения числа судей он просто не в состоянии будет проверить весь массив нормативных актов, дела о которых уже в течение нескольких лет вполне успешно рассматривались судами общей юрисдикции. Кроме того, в отличие от других судов, Конституционный Суд вправе проверять акты лишь на предмет их соответствия Конституции, а не другим нормативным актам, имеющим большую юридическую силу.

С принятием новой Конституции Российской Федерации у субъектов РФ появилась возможность решать ряд вопросов по собственному усмотрению в области государственного устройства. Необходимо заметить, что действующее федеральное законодательство содержит установления, позволяющие осуществлять судебный конституционный контроль как на уровне Российской Федерации, так и на уровне ее субъектов. Конеi итунионный (уставный суд) является важнейшим элементом политической системы субъекта Российской Федерации. Наличие данного суда способствует практической реализации верховенства Основного закона (конституции, устава) субъекта Российской Федерации по отношению к иным правовым актам, принимаемым органами государственной власти субъекта Российской Федерации.

Процесс образования конституционных (уставных) судов субъектов Российской Федерации протекает чрезвычайно медленно. Среди причин, определяющих такое положение, следует, прежде всего, назвать нехватку кадров, правовые трудности в создании законодательной базы субъекта Российской Федерации, благоприятной для эффективного фу нкционирования конституционного (уставного) суда субъекта Российской Федерации. Существование правовых трудностей предопределяется как действующим по рассматриваемому вопросу федеральным законодательством, так и недостаточным опытом в области нормотворчества у законодателей субъектов Российской Федерации1.

Учреждение конституционных (уставных) судов (компетенция которых представляет собой совокупность полномочий этих судов, установленных законом в соответствии с их ролыо и назначением, и которая складывается из нескольких элементов: целей (задач) конституционной (уставной) юстиции; предметов судебного контроля; состава субъектов, наделенных правом инициировать рассмотрение дел в суде; процедурных форм; юридической силы решений2) в субъектах Российской Федерации сопряжено с отлаживанием отношений с функционирующими на их территории судами общей юрисдикции. В настоящий момент идет процесс

См. Ливеровский Л.Л. Правовые проблемы регулирования создания и деятельности конституционных (уставных) судов субъектов Российской Федерации /' Ученые записки.. СПб., 2001. С. 118.

2 См.: Пршлсмы компетенции конституционных (уставных) судов Российской Федерации // Государство и право. 1998. № 9. С. 114. их «притирки». С одной стороны, наблюдается, что появление конституционного (уставного) суда способствует снижению нагрузки общих судов: аннулируя неконституционный закон, он предупреждает споры, которые могли бы возникнуть по этой причине93; с другой - общие суды, к сожалению, порой не считаются с новой реальностью - конституционными (уставными) судами: игнорируют их решения, вместо них рассматривают дела о конституционности (уставности) законов и других нормативных актов субъектов Федерации*1. Такое положение отчасти отражает сложности, которые имеют место по некоторым вопросам в отношениях Конституционного Суда Российской Федерации и Верховного Суда Российской Федерации/

Разграничение компетенции конституционных (уставных) судов и судов общей юрисдикции предполагает наличие между ними определенных правоотношений. Их пока трудно представить в полном обьеме, но некоторые из них, вытекающие из действующего законодательства и решений Конституционного Суда Российской Федерации, назвать можно. 1. Конституционные (уставные) суды, что уже отмечалось,

воздерживаются от установления и исследования фактических обстоятельств в тех случаях, когда это входит в компетенцию других судов. Сообразно с этим было бы логично предусмотреть правило (подобно тому, что закрепляет ч. 4 ст. 23 Регламента Конституционною Суда Российской Федерации), согласно которому конституционный (уставный) суд может отложить рассмотрение дела, если ио связанному с ним вопросу начато производство в суде обшей юрисдикции, в компетенцию которого входит установление фактических обстоятельств, имеющих значение для правильного разрешения дела. 2.

Суды несут взаимные обязанности друг перед другом. Законные обращения, исходящие от конституционных (уставных) судов, обязательны для всех органов государственной власти (часть 1 статьи 6 Федерального конституционного закона «О судебной системе Российской Федерации), следовательно, они обязательны для судов. 3.

Решение конституционного (уставного) суда субъекта Российской Федерации, принятое в пределах его полномочий, не может быть пересмотрено иным судом (часть 4 статьи 27 названного Федерального конституционного закона). Это положение означает, что суд общей юрисдикции: -

не наделен полномочиями, позволяющими ему преодопевать решения конституционного (уставного) суда; -

должен при вынесении своих решений исходить из правовой позиции конституционного (уставного) суда по поводу конституционности (уставности) нормативного акта, данного им толкования конституции (устава) су бъекта Федерации; -

при наличии решения конституционного (уставного) суда о признании

неконституционной (неуставной) нормы закона, иного нормативного акта

субъекта Федерации вправе применять закон или нормативный акт в

1

остальной его части ; -

вправе, если конституционный (уставной) суд аннулировал закон, иной нормативный акт, непосредственно применять нормы конститу ции (устава) субъскта Федерации, федерального закона и Конституции Российской Федерации, что согласуется с установлениями последней (статья 120);

- вправе, если сомневается в решении конституционного (уставного) суда, при имеющихся условиях обратиться в Конституционный Суд Российской Федерации с запросом о проверке конституционности норм конституции (устава) субъекта Федерации, которые были положены в основу квалификации соответствующих правовых актов/

В заключении отметим, что правовое регулирование в федеральном законодательстве взаимодействия конституционных (уставных) судов субъектов и судов обшей юрисдикции в сфере осуществления функций конституционного контроля (т.е. правовой защиты конституций) связано и с проблемой разграничения полномочий между РФ и субъектами РФ в сфере осуществления судебной власти (конституционной юстиции), поскольку конституционные (уставные) суды субъектов РФ являются судами субъектов РФ, а почти все суды общей юрисдикции (за исключением мировых судей), все арбитражные суды это федеральные суды.2

В сфере совмещенной компетенции не исключены ситуации, когда лица и органы могут быть не удовлетворены решением конституционного (уставного) суда субъекта Федерации. В этом случае они вправе обратиться в Конституционный Суд Российской Федерации, который не отменяет и не пересматривает решения конституционного (уставного) суда, а рассматривает вопрос по существу. При этом возможны две модели действий федерального Конституционного Суда РФ.

Первая и условиях, когда конституционный (уставный) суд аннулировал правовой акт. Конституционный Суд Российской Федерации может проверить конституционность нормы конституции (устава) субъекта Федерации, которой руководствовался конституционный (уставный) суд субъекта, вынося решение о конституционности правового акта. Если данная норма будет признана федеральным Конституционным Судом неконституционной (т.е. не соответствующей Конституции Российской Федерации), то у конституционного (уставного) суда субъекта Федерации возникает юридическая обязанность отменить собственное решение; оно попросту не подлежит исполнению в силу части 3 статьи 79 и части 2 статьи 87 Федерального конституционною закона «О Конституционном Суде Российской Федерации». При противоположном выводе - признании конституционности спорной нормы конституции (устава) - суд как бы подтвердит правомерность акта, принятого конституционным (уставным) судом субъекта Федерации. Вторая модель действий федерального Конституционною Суда строится с учетом реально существующего правового акта, конституционность которого иод гверждена органом конституционного контроля субъекта Федерации. В этой ситуации Конст и ту'ционный Суд Российской Федерации осуществляет проверку конституционности правового акта в полном объеме и выносит решение по существу как бы повторно (но, напомню, с позиции федеральной Конституции), которое является приоритетным no отношению к решению, принятому по аналогичному вопросу конституционным (уставным) судом су бъекта Федерации.94

Ливеровскнй Л.Д. в своей статье пишет: «Остановимся на вопросе о перспективности расширения компетенции конституционных (уставных) судов субъектов Российской Федерации, например, о наделении их правом осуществлять предварительный конституционный контроль законов тт иных нормативных правовых актов субъектов Российской Федерации. Как отмечает один из первых авторов проекта закона о конституционном (уставном) суде субъекта Российской Федерации профессор А.А. Белкин, «не противоречит теории конституционно! о судопроизводства возможность уставною суда выносить решения в порядке предварительного, а не последующего контроля. Условия предварительного контроля должны быть достаточно «жесткими» и распространяться исключительно на акты Законодательного Собрания или договоры с участием города, но, тем не менее, такой контроль должен иметь место хотя бы с целью рационализации правотворческого процесса»95. Однако возможность изменения компетенции уставных судов, выведения за рамки, определяемые статьей 27 Федерального конституционного закона «О судебной системе Российской Федерации», представляется весьма спорной, поскольку данной статьей ттрямо тте предусмотрено ттраво субъектов Российской Федерации возлагать на конституционные (уставные) суды дополнительные полномочия. Напомним, что в рассматриваемом случае речь идет об области государственного права, где действует разрешительный, а не общедоз водит ел ьньп'т метод правовою регулирования»*. Как видим, некоторые авторы предлагают расширить компетенцию конституционных (уставных) судов, наделив их правом оценки конституций (уставов) субьектов Федерации с точки зрения их соответствия федеральной Конституции. Однако таким полномочием уже обладает Конституционный Суд РФ, и превращение его в совместное полномочие повлекло бы на практике лишь к многочисленным коллизиям между решениями органов конституционною правосудия различных уровней. Это справедливо и в о i ношении предоставления органам конституционного правосудия полномочий контролировать соответствие федеральных правовых актов Коне титл цни РФ, что предусмотрено законодательством некоторых субъектов Федерации96.

<< | >>
Источник: Анциферова Ольга Валернановна. Обеспечение единства законодательной системы Российской Федерации. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук . 2003

Еще по теме § Судебный норлtокоитро./ь ш состоянием шконности:

  1. Конвенционализм в судебной психиатрии.
  2. § Судебный норлtокоитро./ь ш состоянием шконности
  3. На защиту выносятся следующие положения:
  4. § 3. Мера свободы заключения договоров.
  5. Заключение.
  6. АЛГОРИТМ СУДЕБНО-ГИСТОЛОГИЧЕСКОИ ДИАГНОСТИКИ СОСТОЯНИЙ ПЕЧЕНИ ПРИ ХРОНИЧЕСКИХ АЛКОГОЛЬНОЙ И НАРКОТИЧЕСКОЙ ИНТОКСИКАЦИЯХ
  7. 2.4. Судебно-медицинская экспертиза трупа новорожденного ребенка.
  8. Виды судебно-психиатрической экспертизы
  9. Глава 8 СУДЕБНО-ПСИХИАТРИЧЕСКАЯ ЭКСПЕРТИЗА В ГРАЖДАНСКОМ ПРОЦЕССЕ
  10. 10.2. Методические подходы к организации судебно-психологической диагностики
  11. 13. СУДЕБНО - ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ ЭКСПЕРТИЗА ЭМОЦИОНАЛЬНЫХ СОСТОЯНИЙ 13.1. Основные понятия аффективных процессов
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Банковское право - Вещное право - Государство и право - Гражданский процесс - Гражданское право - Дипломатическое право - Договорное право - Жилищное право - Зарубежное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Медицинское право - Международное право. Европейское право - Морское право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Политология - Права человека - Право зарубежных стран - Право собственности - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Семейное право - Судебная психиатрия - Судопроизводство - Таможенное право - Теория и история права и государства - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Ювенальное право - Юридическая техника - Юридические лица -