Волеобразование и волеизъявление юридического лица

Учению о юридическом лице уделено значительное внимание в со­ветской юридической литературе^[421]. Вместе с тем ряд вопросов, имеющих не только теоретическое, но и большое практическое значение, остается в значительной мере в стороне от научного исследования.

Все теории юридического лица сходятся на признании того поло­жения, что личным субстратом всякого юридического лица - государст­венного учреждения, хозяйственной организации и предприятия, коопе­ративной и иной общественной организации - являются живые люди. Равным образом ни у кого не вызывает сомнения, что без людей, без людского субстрата не может быть юридического лица и его деятельно­сти. Поэтому нельзя согласиться с утверждением А.В. Венедиктова, что сторонники признания юридического лица социальной реальностью не

считают «установление личного субстрата каждого юридического лица необходимым условием раскрытия его сущности»¹. На самом деле они лишь не рассматривают людей, входящих в личный субстрат юридиче­ского лица, в качестве действительных носителей прав и обязанностей, закрепленных за юридическим лицом, как это признается представите­лями теории коллектива.

Возражая А.В. Венедиктову, признающему коллектив работников государственного юридического лица подлинным носителем правомо­чий госоргана по отношению к имуществу, находящемуся в его опера­тивном управлении, Ю.К. Толстой полагает, что правомочиями по вла­дению и пользованию наделяется не коллектив рабочих и служащих как таковой, а каждый из рабочих и служащих как сторона в трудовом дого- воре^[422][423].

Между тем право владения и пользования принадлежит предпри­ятию как таковому и осуществляется им через и при посредстве его ра­ботников (рабочих и служащих). Эти последние не являются владель­цами, так как они не владеют, т.е. не господствуют над вверенным им имуществом предприятия, поскольку они обязаны выполнять указания администрации относительно владения и пользования переданными им вещами и воздействовать на них в соответствии с этими указаниями^[424].

Продолжая мысль, высказанную Ю.К. Толстым, можно было бы признать шофера индивидуальной машины ее владельцем, а домашнюю работницу - владельцем кухонной утвари. Признание за каждым рабо­чим и служащим права владения в этом отношении вызывает более су­щественные возражения, нежели позиция сторонников теории коллек­тива, поскольку, как полагает А.В. Венедиктов, «нет двух правовых яв­лений и соответствующих им двух понятий: государственного юриди­ческого лица и коллектива его работников. Возглавляемый директором коллектив работников - это и есть государственное юридическое лицо, государственный хозорган как субъект гражданского права»^[425].

Юридическое лицо осуществляет владение не через весь свой кол­лектив, но только через тех его участников, которым вверено для соот­ветствующего использования имущество юридического лица. Это по­следнее во всех случаях остается юридическим владельцем своего иму­щества.

При изучении личного субстрата юридического лица не следует ставить вопрос: «кому принадлежат в действительности права юридиче­ского лица». На вопрос, чьи же это на самом деле права, следует отве­тить: это права юридического лица. Они принадлежат именно ему и не принадлежат ни его членам (или работникам), ни его органу (коллек­тивному или единоличному). Сказанное относится не только к государ­ственным органам, но также к кооперативным и другим общественным организациям. Изучение личного субстрата юридического лица призва­но прежде всего установить, кто действует в данном юридическом лице, чьи действия (вообще поведение) служебного характера рассматрива­ются в качестве действий самого юридического лица.

Правильно подчеркнув основное значение людского субстрата для бытия юридического лица и его деятельности, сторонники теории кол­лектива и теории директора доводят свои рассуждения до крайностей, вытекающих из подстановки коллектива или органа юридического лица на место самого юридического лица, из признания подлинными субъек­тами правоотношений только людей. Представители теории коллектива приходят, таким образом, к отрицанию юридического лица как само­стоятельного носителя прав и обязанностей, к отрицанию его реально­сти. Теория коллектива, как и теория директора, сближается в решении этого вопроса с теорией фикции. С этой теорией их роднит признание только людей действительными субъектами правоотношений юридиче­ского лица.

С предельной ясностью это подтверждается высказыванием О.С. Иоффе о том, что «для советского юриста азбучной истиной явля­ется положение, согласно которому всякое правоотношение есть отно­шение между людьми, т.е. общественное отношение»^[426]. Именно исходя из этого положения, О.С. Иоффе считает основным спорным вопросом вопрос «о субъектном составе общественных отношений, выраженных и закрепленных в юридической личности хозорганов». Этот вопрос он отождествляет с вопросом о «людском субстрате» хозорганов.

«Азбучная истина», о которой пишет О.С. Иоффе, представляется, по меньшей мере, спорной. Участниками правоотношений, кроме от­дельных граждан (физических лиц), могут быть различные обществен­ные образования, т.е. организованные группы людей, причем в этих случаях граждане (люди), входящие в их состав и действующие в них, как таковые не являются участниками этих правоотношений. Вопреки приведенному мнению О.С. Иоффе, отношение не перестает быть об­щественным и в тех случаях, когда его участниками на обеих сторонах или на одной являются не люди, а общественные образования (в том числе юридические лица).

Сказанное становится тем более ясным, если обратиться к право­отношениям, в которых участвует государство на одной или на обеих сторонах, например, в государственном праве, административном праве, международном праве, финансовом праве и т.д.

Другой вопрос, что и в этих случаях люди, в конечном счете, при­частны к каждому данному правоотношению (вообще общественному отношению), хотя и не являются его субъектами. Однако это не означа­ет, что только живые люди являются подлинными субъектами правоот­ношений. Такое утверждение означает, независимо от того, хотят ли это сказать выдвигающие его авторы или не хотят, отрицание реальности юридического лица или своеобразное удвоение субъекта права. В по­следнем случае получается, что права юридического лица принадлежат также коллективу, стоящему «за» юридическим лицом, причем подлин­ными субъектами являются люди, входящие в этот коллектив. Следова­тельно, они принадлежат и юридическому лицу, и образующему его коллективу, т.е. опять-таки имеет место отрицание юридического лица как самостоятельного носителя прав и обязанностей.

Права юридического лица принадлежат ему самому и не принад­лежат людям, составляющим его людской субстрат. Права юридическо­го лица бесспорно установлены ради людей и предназначены служить их интересам. Однако дестинатариями прав юридического лица (носи­телями интересов, которым оно призвано служить) далеко не во всех случаях являются именно участники его людского субстрата. Даже можно сказать, что для большинства юридических лиц такими дестина- тариями они не являются. Так обстоит дело почти во всех государст­венных юридических лицах и во многих общественных организациях.

Следует признать неточной саму постановку вопросов: кто стоит за юридическим лицом, кому на самом деле принадлежит имущество юри­

дического лица? На эти вопросы правильными будут только отрица­тельные ответы. Никто не стоит за юридическим лицом так же, как ни­кто не стоит за гражданином как субъектом прав и обязанностей. Иму­щество юридического лица принадлежит ему самому и не принадлежит людям, составляющим его людской субстрат.

Коллектив живых людей - в юридическом лице, а не где-то за его пределами. Без людей нет и юридического лица, и тем более не может быть и деятельности юридического лица. Вместе с тем нельзя отождест­влять юридическое лицо с его наличным людским составом, как нельзя отождествлять реку с той массой воды, которая заполняет ее русло в данный момент. Вода сменяется (утекает, испаряется и т.д., восполняет­ся новой), а река в своем движении остается неизменной, как опреде­ленное единство.

Основной задачей института юридического лица является создание субъекта прав и обязанностей, существующего и действующего незави­симо от смены (частичной или даже полной) его людского субстрата. В этом важное свойство юридического лица. Чем дальше продвинулся процесс обособления юридического лица и его имущества от входящих в него людей с их личным имуществом, тем совершеннее юридическое лицо, тем устойчивее его служение поставленным перед ним целям. Последние могут быть поставлены извне, как это имеет место в госу­дарственных учреждениях, хозяйственных организациях и предприяти­ях, для которых цели определяются государством в уставе (положении) и плановых актах. Цели кооперативной или иной общественной органи­зации, являющейся юридическим лицом, могут быть определены в рам­ках закона и закреплены в уставе учредителями, т.е. самим коллективом людей, входящих в состав организации. Для определения в данном слу­чае цели юридического лица совсем необязательно, чтобы волеобра­зующий коллектив совпадал со всем людским субстратом юридическо­го лица, который охватывает также, например, и не членов - наемный аппарат. Однако во всех случаях установление цели юридического лица в основном своем направлении не зависит от наличного состава его

членов. И, наконец, изменение целей становится возможным только в порядке, предусмотренном для изменения устава.

2

Выполнение юридическим лицом поставленных перед ним задач осуществляется в процессе деятельности юридического лица, соответ­ствующей его уставу (положению). Эта деятельность сводится, в част­ности, к совершению юридических действий. Нормально - это действия правомерные, но в связи с нормальной деятельностью могут иметь ме­сто и правонарушения, в том числе деликты.

Деятельность юридического лица есть деятельность его коллектива в самом широком понимании. Этот коллектив должен быть соответст­вующим образом организован для определенной деятельности на основе устава или положения. Вместе с тем он должен быть соответственно возглавлен руководящим органом. К указанным моментам сводится в основном признак так называемого организационного единства юриди­ческого лица.

При исследовании порядка и процесса волеобразования и волеизъ­явления юридического лица необходимо различать органы, волеобра­зующие и представляющие юридическое лицо во вне при совершении им правомерных юридических действий (правление и председатель, например) и органы, волеобразующие, но не представляющие юридиче­ское лицо во вне (например, общее собрание кооперативной или иной общественной организации). В этом смысле можно говорить об органах представительных и непредставительных^[428].

Следует также различать: 1) деятельность всего коллектива юри­дического лица, 2) деятельность каждого участника этого коллектива и 3) сделочные волеизъявления юридического лица, которые могут исхо­дить только от его органа или от его представителей, уполномоченных органом юридического лица (ГК РСФСР, ст. 16).

О.С. Иоффе признает, что теория коллектива «страдает существен­ными недостатками, обусловленными главным образом тем, что ее ав­торы сосредоточились лишь на обосновании предложенной ими общей формулы, почти не уделив внимания разрешению ряда конкретных во­просов, естественно возникающих в процессе практического примене­

ния теории коллектива». В частности, он считает нуждающимся в выяс­нении вопрос, «в силу каких обстоятельств этот коллектив может вы­ступать и действительно выступает как правосубъектное единство в гражданском обороте?»¹.

Правильно поставив этот вопрос, О.С. Иоффе разрешил его более или менее удовлетворительно и полно применительно к деликтоспособ- ности государственных юридических лиц. Между тем рассматриваемый вопрос требует разрешения также в отношении кооперативных и иных общественных организаций.

Как уже сказано, деятельностью юридического лица надо считать всякое служебное действие (в соответствующих случаях и бездействие) его органов, а также всех работников юридического лица. Решение это­го вопроса проще в отношении государственных юридических лиц. Значительно сложнее оно для кооперативных и других общественных организаций, где осложняющим моментом является вопрос о членах организации, в том числе первичной кооперативной организации. Чле­ны кооперативных организаций участвуют в волеобразовании своей организации путем участия в общих собраниях и других непредстави­тельных органах и избрания исполнительных (представительных) орга­нов (голосованием за определенное мероприятие или определенного кандидата). Однако они непосредственно не участвуют во внешней дея­тельности юридического лица, т.е. в деятельности, обращенной к треть­им лицам.

Сказанное относится не только к совершению сделок и других пра­вомерных юридических действий, но и к совершению деликтов, т.е. к реализации как сделкоспособности, так и деликтоспособности юриди­ческого лица^[429][430]. Член кооператива и иной общественной организации как таковой (т.е. не в качестве работника данной организации) не может совершить деликта, который рассматривался бы как деликт юридиче­ского лица и ложился бы на ответственность последнего. Таким обра­

зом, кооперативные и другие общественные организации так же, как и госорганы, отвечают только за деликты, совершенные их органами или работниками (рабочими и служащими), действующими в служебном порядке¹.

В отличие от деликтоспособности сделкоспособность кооператив­ной организации характеризуется тем, что действием юридического лица признается лишь действие его органа, а не рабочих и служащих. Член кооперативной или иной общественной организации может дейст­вовать от имени своей организации, только входя в состав ее исполни­тельного органа или по уполномочию последнего.

Таким образом, перед теорией коллектива в применении к коопе­ративным и иным общественным организациям встают более сложные вопросы, нежели в отношении госорганов.

Коллектив кооперативной или иной общественной организации бесспорно состоит из ее членов. Однако не этот коллектив является дей­ствующим коллективом этой организации, поскольку речь идет о со­вершении юридических действий, приводящих к возникновению внеш­них правоотношений юридического лица. Этим внешним правоотноше­ниям противостоят внутренние правоотношения в юридическом лице (т.е. правоотношения между юридическим лицом и его членами), в ча­стности внутрикооперативные правоотношения.

Изложенные соображения относительно кооперативных и иных общественных организаций представляют для теории коллектива большие затруднения, нежели соображения относительно организаций, не связанных отношениями членства.

В государственных юридических лицах волеобразующий коллек­тив уже, чем в кооперативных или иных общественных организациях. В большинстве случаев волеобразующим органом государственной орга­низации является директор, управляющий и т.д.^[431][432] В части исходящих от юридического лица правомерных юридических актов волеобразующий орган является и волеизъявляющим. В части же правонарушительных

актов волеизьявляющий коллектив охватывает весь личный субстрат госоргана (его орган, служащих и рабочих).

В кооперативной организации волеобразующий коллектив охваты­вает всех или часть ее членов (общее собрание, правление, президиум и т.п.). Волеизъявляющий коллектив в части правомерных актов охваты­вает только исполнительный орган или часть его (правление, президи­ум, председатель). В отношении противоправных актов волеизъявляю­щим может быть весь действующий коллектив данной организации (ор­ган, рабочие и служащие, но не его члены как таковые).

Следовательно, носители воли юридического лица, его волеобра­зующий и волеизъявляющий коллективы далеко не во всех юридиче­ских лицах совпадают с носителями интересов того же юридического лица, его дестинатариями.

В государственных юридических лицах волеобразование и воле­изъявление совершается в коллективе каждого данного государственно­го учреждения, предприятия и хозяйственной организации. В то же время носителями ее интересов является советское социалистическое государство, а следовательно, весь советский народ, ради которого дей­ствует любой госорган.

В кооперативных организациях основной волеобразующий коллек­тив членов организации является также коллективом дестинатариев, хотя и далеко не во всех случаях исключительным. Так, например, в потребительской кооперации при открытой торговле из магазинов сель­по покупателями (а следовательно, дестинатариями) могут быть не только члены данного сельпо, но и любые другие лица. Наиболее замк­нутый характер имеет в этом отношении жилищно-строительная коопе­рация, которая ставит своей задачей удовлетворение потребностей в жилье только своих членов. Впрочем, вся деятельность жилищно­строительного кооператива, направленная на служение интересам своих членов, вместе с тем служит общественному интересу - расширению жилищного фонда.

* * *

Учение о людском субстрате юридического лица является, как правильно считают представители теории коллектива, центральной проблемой теории юридического лица. Разработка этого учения не должна идти в направлении отрицания действительного участия юри­дических лиц в качестве субъектов гражданских правоотношений. Она не должна приводить к подстановке всего личного состава юридическо­го лица (теория коллектива) или же его руководящего ядра (теория ор­

гана, в частности - теория директора) на место самого юридического лица как подлинного и действительного участника его правоотношений.

С другой стороны, изучение личного состава юридического лица, распределение функций в его пределах заслуживает особого внимания, имеет не только большое теоретическое, но также и первостепенное практическое значение.

Исследование указанных проблем требует изучения волеобразова- ния и волеизъявления юридического лица. При этом следует разграни­чить внутреннюю и внешнюю деятельность юридического лица, а также деятельность правомерную и противоправную.

Как уже отмечено, названные теории вполне основательно ищут ответа на вопрос, чьи действия (чье поведение) должны рассматривать­ся в качестве действий юридического лица. Правильно поставив вопрос, представители теории коллектива дают ему слишком широкое решение. Это решение наталкивается на невозможность серьезного обоснования волеизъявлений всего коллектива в части правомерной деятельности юридического лица. В особенности противоречит нашему гражданско­му праву (ГК РСФСР, ст. 16) утверждение об участии всего коллектива государственного предприятия в сделочных волеизъявлениях юридиче­ского лица. При обосновании этого утверждения допускается смешение экономических предпосылок заключения и выполнения хозяйственных договоров с юридически значимым участием в сделочных волеизъявле­ниях.

В противоположную крайность впадают представители теории ор­гана, сводя действия юридического лица к действиям его органа. При таком сужении деятельности юридического лица не учитывается, что в отношении правонарушительной деятельности нельзя ставить вопрос об управомоченности или наделении законными полномочиями. В этом смысле необходимо учитывать условность постановки вопроса о делик- тоспособности вообще и деликтоспособности юридического лица в от­личие от сделкоспособности, как представленной правом способности к совершению правомерных юридических действий (в том числе сделок).

Наши разногласия с теорией коллектива и с теорией органа прояв­ляются в отношении постановки вопроса о так называемых действи­тельных (подлинных) участниках правоотношений юридического лица. Такими участниками не являются ни коллектив в целом, ни орган юри­дического лица. Их участие в той или иной деятельности юридического лица отнюдь не означает, что возникающие в результате этой деятель­ности правоотношения становятся правоотношениями коллектива или органа юридического лица или любого другого участника его коллекти­

ва. Подлинным и действительным участником своих правоотношений является само юридическое лицо. Оно осуществляет свою сделкоспо- собность через свои органы и представителей. Оно несет ответствен­ность за противоправные служебные действия своих органов и всех своих работников, т.е. всего своего действующего коллектива. Сказан­ное относится mutatis mutandis как к государственным, так и к коопера­тивным и иным общественным организациям - юридическим лицам.

Печатается по: Б.Б. Черепахин. Волеобразование и волеизъявление юридического лица // Правоведение. 1958. № 2. С. 43-50.