ПРЕДЕЛЫ ПРИМЕНЕНИЯ УПРАВОМОЧЕННЫМ ЛИЦОМ ПРАВООХРАНИТЕЛЬНЫХ МЕР ОПЕРАТИВНОГО ХАРАКТЕРА

Наряду с самозащитой гражданских прав, которая представляет со­бой применение управомоченным лицом фактических мер по охране сво­их прав и интересов, советское гражданское законодательство предостав- ^[243][244]

ляет управомоченному лицу возможность применения к правонарушите­лю мер оперативного воздействия юридического характера.

Под мерами оперативного воздействия по - нимаются такие юридические средства право - охранительного характера, которые применя - ются к нарушителю гражданских прав и обя - занностей непосредственно самим управомо- ченным лицом, как стороной в гражданском правоотношении, без обращения за защитой права к компетентным государственным или общественным органам.

В отличие от самозащиты гражданских прав, которая имеет своей целью охрану личности гражданина, права собственности или иных прав организаций и граждан, имеющих вещно-правовой характер, меры опера­тивного воздействия неразрывно связаны с обязательственными отноше­ниями. Они представляют собой один из видов правовых гарантий, на­правленных на обеспечение надлежащего исполнения обязательств путем предоставления управомоченной стороне права непосредственного опе­ративного воздействия на своего неисправного контрагента.

Сюда относятся, в частности, перевод поставщиком плательщика на аккредитивную форму расчетов или на предварительную оплату продук­ции; отказ от недоброкачественного или просроченного исполнения; по­гашение управомоченным лицом сумм, причитающихся ему с должника, за счет средств, подлежащих выплате должнику; выполнение определен­ных работ, не выполненных должником, за счет последнего; задержка в выдаче груза грузополучателю до внесения им всех причитающихся пла­тежей, и др.

Как видно из этого далеко не полного перечня, случаи применения управомоченным лицом к обязанному лицу правоохранительных мер оперативного воздействия в советском гражданском праве достаточно многочисленны и разнообразны.

Каковы же эти особенности?

Первая особенность этих мер состоит в том, что все они имеют сво­ей задачей охрану прав и интересов управомоченного лица и поэтому с полным основанием могут быть названы правоохранитель -

н ы м и мерами. Правоохранительный характер этих мер находит свое выражение в том, что они применяются управомоченным лицом лишь в случае, когда обязанная сторона допустила те или иные нарушения, на­пример не выполнила обязательства в установленный срок, уклоняется от выполнения тех или иных работ, систематически задерживает платежи и т. п. Поэтому односторонние действия граждан или организаций, пред­принимаемые ими вне связи с нарушением обязанности другой стороной гражданского правоотношения, не могут быть отнесены к оперативным мерам правоохранительного порядка, хотя бы по своей форме они и были сходными с последними. Не являются оперативными мерами правоохра­нительного порядка, например, право нанимателя заселить по своему ус­мотрению излишнюю изолированную комнату (ст. 316 ГК), право пред­приятия отказаться от заключения договора на поставку выделенной ему излишней или ненужной продукции, право заказчика при наличии уважи­тельных причин во всякое время до окончания работы отказаться от дого­вора, уплатив подрядчику вознаграждение за выполненную часть работы и возместив убытки (ст. 360, ч. 3 ГК) и т. п. Такого рода действия органи­заций и граждан хотя и направлены на обеспечение их интересов, однако не являются правоохранительными мерами.

Эта особенность мер правоохранительного порядка сближает их с гражданско-правовыми санкциями, которые применяются также в случа­ях нарушения тем или иным лицом своих обязанностей. Однако в отли­чие от гражданско-правовых санкций, которые в советском гражданском праве носят эквивалентно-возместительный (а в установленных законом случаях также и штрафной) характер, правоохранительные меры опера­тивного характера имеют в значительной мере превентивное, предупредительное значение.

Вторая особенность правоохранительных мер оперативного воздей­ствия состоит в том, что меры эти имеют характер односторон - него действия управомоченного субъекта гражданского правоотноше­ния. Это такие меры, которые применяются к правонарушителю непо­средственно самим управомоченным лицом, но во всех без исключения

случаях применение их является правом управомоченной стороны и про­исходит во внесудебном, внеарбитражном и т. п. порядке, т. е. без обра­щения к компетентным государственным или общественным органам. Именно это обстоятельство дает основание определить эти меры как пра­воохранительные меры оперативного характера.

Такой порядок применения этих мер существенно отличает их от гражданско-правовых санкций, которые применяются компетентными государственными или общественными органами в результате рассмот­рения гражданских дел.

При этом следует обратить внимание на то, что меры оперативного воздействия применяются управомоченной стороной не как органом ад­министративным по отношению к правонарушителю, а именно как сто­роной в гражданском правоотношении. Поэтому к правоохранительным мерам оперативного характера не относятся, например, предусмотренное ст. 160 Устава железных дорог СССР право взыскания штрафов за про­стой и задержку вагонов, контейнеров; право Госбанка СССР применять к плохо работающим предприятиям особый режим кредитования, в частно­сти повышать размер ставок за пользование кредитом, прекращать пре­доставление отдельных видов кредита и т.

Применяя такого рода меры к предприятиям и организациям, желез­ная дорога и Госбанк выступают не в качестве стороны гражданского правоотношения, а как органы, наделенные определенными администра­тивными полномочиями.

Третья особенность мер оперативного воздействия заключается в том, что односторонний характер применения управомоченным лицом этих мер определяет собой и специфический характер гарантий их правильного применения. Важное значение в связи с этим приобретают два момента: во-первых, разнообразный и во многом индивидуальный характер мер оперативного воздействия, порожденный спецификой регу­лируемых отношений, предполагает необходимость точного и импера­тивного определения в законе специфических и также во многом индиви­дуальных условий и границ их применения; во-вторых, в целях обеспече­ния их правомерного использования управомоченным лицом закон пре­доставляет право обязанному лицу в случае необоснованного применения к нему мер оперативного воздействия оспорить правильность их приме­нения в суде или в арбитраже.

Эти особенности также существенно отличают меры оперативного воздействия от гражданско-правовых санкций, для применения которых

закон за сравнительно небольшим исключением предусматривает общие, единые для всех случаев условия гражданско-правовой ответственности. Неправильное применение судом, арбитражем или иным органом граж­данско-правовых санкций может быть обжаловано или опротестовано в общем порядке, установленном для обжалования или опротестования решения того или иного государственного или общественного органа.

Четвертая особенность оперативных мер состоит в том, что приме­нение их управомоченным лицом влечет за собой невыгодные последст­вия для обязанного лица. Это обстоятельство на первый взгляд сближает меры оперативного воздействия с гражданско-правовыми санкциями. В действительности же и с этой стороны между ними имеется существен­ное различие. Если применение гражданско-правовых санкций влечет за собой непосредственные и неотвратимые невыгодные последствия для правонарушителя, то применение мер оперативного воздействия при не­обходимой положительной реакции на них со стороны обязанного лица может и не повлечь за собой невыгодных последствий либо значительно уменьшить их размер.

Так, например, взыскание с неисправного контрагента неустойки (пени, штрафа) или убытков непосредственно влечет за собой уменьше­ние в его имуществе, тогда как, например, задержка пароходством груза до внесения грузополучателем всех причитающихся платежей может и не повлечь за собой невыгодных последствий для последнего, если эти пла­тежи будут внесены в самый кратчайший срок. Из этого следует, что применение мер оперативного характера предполагает наступление невы­годных последствий для обязанного лица, как правило, лишь в ко - нечном счете.

Пятая особенность мер оперативного воздействия состоит в их осо­бом назначении в советском гражданском праве. Общеизвестно, что гра­жданско-правовые санкции как меры гражданско-правовой ответственно­сти выполняют в социалистическом обществе прежде всего возмести­тельную функцию. Независимо от того, покрывают ли они убытки потер­певшей стороны в полном объеме или только частично, их главная функ­ция состоит в восстановлении имущественной сферы потерпевшей сторо­ны. Но так как это восстановление имущественного положения потер­певшего осуществляется за счет правонарушителя, то вполне понятно, что наряду с этим гражданско-правовые санкции выполняют также функ­цию имущественного воздействия на нарушителя гражданских прав и обязанностей и вместе с тем играют важную воспитательную роль.

В отличие от санкций меры оперативного воздействия хотя и связа­ны в конечном счете с невыгодными имущественными последствиями

для правонарушителя, тем не менее они, как правило, не связаны с вос­становлением имущественной сферы потерпевшего, и потому возмеще­ние потерь, понесенных управомоченным лицом, не является их функци­ей. Будучи, как и санкции, мерами правоохранительного порядка, они имеют своим назначением прежде всего побуждение другой стороны к надлежащему исполнению своих обязанностей. Поэтому обеспече - ние надлежащего исполнения и есть главная функция мер оперативного воздействия. Очевидно, вместе с тем, что связь опера­тивных мер с невыгодными имущественными последствиями для право­нарушителя придает им характер мер имущественного воздействия.

Различие в назначении гражданско-правовых санкций и мер опера­тивного воздействия имеет важное практическое значение для советского гражданского законодательства, которое допускает одновременное при­менение к правонарушителю как мер оперативного воздействия, так и гражданско-правовых санкций. Так, например, п. 6 Постановления Совета Министров СССР от 27 октября 1967 г.^[246] предусмотрено, что в случае за­вышения поставщиком (изготовителем) сортности продукции в докумен­тах, удостоверяющих ее качество, против действительной, покупателю предоставлено право одновременно отказаться от принятия и оплаты та­кой продукции либо принять ее с оплатой по цене, предусмотренной прейскурантом, и наряду с этим взыскать с изготовителя (поставщика) штраф в размере 200% стоимости уценки продукции, но не более 20% ее стоимости до уценки.

Пределы применения управомоченным лицом мер оперативного воздействия определяются теми условиями, при наличии которых упра­вомоченный вправе воспользоваться той или иной мерой. Условия эти предусмотрены законом и по своей юридический силе являются требова­ниями императивного характера, отступления от которых недопустимы, за исключением случаев, предусмотренных законом.

Ввиду большого разнообразия и многочисленности мер оперативно­го воздействия рассмотрение пределов применения каждой из них в от­дельности не представляется возможным. Поэтому в дальнейшем будут рассмотрены лишь основные, поддающиеся известной классификации меры оперативного воздействия.

1. Меры оперативного характера, связанные с выполнением управомоченным лицом опре -

деленных работ, не исполненных обязанным лицом, за счет последнего. При осуществлении граждан­ских правоотношений нередко возникает положение, при котором обя­занный в силу закона или договора контрагент уклоняется от выполнения определенных работ, не приступает к ним своевременно, предоставляет управомоченному лицу исполнение с недостатками, которые могут быть устранены на месте. Во всех указанных случаях закон предоставляет пра­во управомоченному лицу выполнить указанные работы собственными средствами с переложением расходов на обязанное лицо. При этом в ряде случаев закон наряду с возможностью применения мер оперативного ха­рактера предоставляет управомоченному лицу одновременно с этим или альтернативно заявить требования о взыскании санкций с неисправной стороны, а в ряде случаев потребовать расторжения договора и возмеще­ния причиненных убытков.

Этот общий принцип советского гражданского законодательства нашел свое закрепление в ст. 218 ГК РСФСР, согласно которой «в случае неисполнения должником обязательства выполнить определенную работу кредитор вправе выполнить эту работу за счет должника, поскольку иное не вытекает из закона или договора, либо требовать возмещения убытков».

Одним из таких случаев является предусмотренное законом право нанимателя произвести капитальный ремонт нанятого имущества за счет наймодателя при невыполнении последним своих обязанностей. Особен­но важное значение эта мера имеет для обеспечения сохранности госу­дарственного жилого фонда.

Вопросам сохранности жилых строений в нашей стране придается большое значение, так как от этого зависит обеспечение жилищных нужд граждан. Постановлением Совета Министров СССР от 26 августа 1967 г. «О мерах по улучшению эксплуатации жилищного фонда и объектов коммунального хозяйства»^[247] предусматривается целый ряд мероприятий, призванных обеспечить сохранность жилого фонда. Постановление пре­дусматривает, в частности, упорядочение финансирования капитального ремонта основных фондов жилищного хозяйства, перевод жилищно­эксплуатационных организаций на хозяйственный расчет и создание ши­рокой сети ремонтно-строительных организаций; признает целесообраз­ным передачу ведомственных жилых домов местным Советам и др. По­становление обязывает начиная с 1968 г. в договорах найма жилых поме­щений предусматривать точные сроки проведения ремонта, повышение

ответственности за осуществление ремонта как жилищных органов, так и квартиросъемщиков. Особое внимание уделено повышению роли обще­ственности в осуществлении контроля за содержанием основных фондов жилищного хозяйства.

Согласно ст. 284 ГК обязанность производства капитального ремон­та возлагается на наймодателя, если иное не предусмотрено законом или договором. В случае невыполнения этих работ наймодателем нанимателю предоставляется право самостоятельно произвести такой ремонт с отне­сением расходов на наймодателя. При этом закон предусматривает, что право это возникает у нанимателя в случае «неотложной необходимости» такого ремонта.

Что же следует понимать под «неотложной необходимостью» капи­тального ремонта? Как уже отмечалось, понятие «неотложной необходи­мости» близко соприкасается с понятием «крайней необходимости», но не тождественно последнему. Лишь в отдельных случаях, например, ко­гда строение, в котором проживает наниматель или занимает в нем склад­ское помещение, в результате длительного неосуществления капитально­го ремонта приведено в аварийное состояние, эти понятия могут оказать­ся тождественными.

В обычных условиях под «неотложной необходимостью» следует понимать такое состояние имущества, при котором затруднено нормаль­ное пользование им либо дальнейшее непроизводство капитального ре­монта может повлечь серьезное ухудшение имущества.

Предоставляя нанимателю такое право, ст. 284 ГК вместе с тем пре­дусматривает право нанимателя взыскать с наймодателя стоимость ре­монта или зачесть ее в счет наемной платы либо расторгнуть договор и взыскать убытки, причиненные неисполнением. При этом важно иметь в виду, что и такая мера, как зачет стоимости произведенного ремонта в счет квартирной платы, в данном конкретном случае также является ме­рой, предпринимаемой управомоченным лицом в одностороннем поряд­ке, и лишь в случае возникновения спора между сторонами вопрос реша­ется судом, арбитражем или третейским судом. В частности, в исковом порядке должен быть разрешен спор в тех случаях, когда произведенные нанимателем расходы выходят за пределы расходов, вызываемых неот­ложной необходимостью. В ряде случаев законодательством предусмат­ривается более определенный предел тех расходов, которые подлежат возмещению наймодателем нанимателю^[248].

Аналогичной по своему характеру является такая мера оперативного воздействия, как предоставленное покупателю право при обнаружении в приобретенной продукции производственных недостатков устранить их на месте своими средствами, но за счет поставщика. Такое право предос­тавлено покупателям продукции производственно-технического назначе­ния и товаров народного потребления по договору поставки^[249], а также колхозам, совхозам или иным сельскохозяйственным предприятиям и организациям, приобретающим сельскохозяйственную технику или иные материально-технические средства по договорам с объединениями «Сельхозтехника»^[250].

Две основные особенности характерны для применения этой меры оперативного воздействия: во-первых, она предусмотрена законом как мера альтернативного характера: покупатель вправе по своему усмотре­нию либо потребовать исправления указанных недостатков на месте от поставщика (изготовителя), либо сам исправить эти недостатки за счет последнего; во-вторых, наряду с применением одной из указанных мер оперативного воздействия покупатель вправе также потребовать от по­ставщика (изготовителя) уплаты штрафа, установленного в процентном отношении к сумме расходов по устранению недостатков.

В тех случаях, когда покупатель избирает такую меру оперативного воздействия, как исправление недостатков на месте поставщиком (изго­товителем), срок для устранения недостатков определяется не односто­ронним волеизъявлением покупателя, а по соглашению сторон. Неустра- нение поставщиком (изготовителем) указанных недостатков в установ­ленный срок влечет за собой взыскание с него установленного законом штрафа.

В целях упорядочения и повышения ответственности за поставку не­доброкачественной продукции Постановлением Совета Министров СССР от 27 октября 1967 г. «О материальной ответственности предприятий и организаций за невыполнение заданий и обязательств»^[251] применительно к рассматриваемым случаям внесены три весьма существенных изменения:

во-первых, Постановление устанавливает единый порядок устране­ния недостатков и определения ответственности сторон при обнаружении производственных недостатков как для поставки продукции производст­венно-технического назначения, так и для поставки товаров народного потребления;

во-вторых, ввиду часто встречающихся в практике разногласий сто­рон о сроке устранения таких недостатков поставщиком (изготовителем) Постановление наряду с регламентацией срока как устанавливаемого по соглашению сторон дает и объективный критерий для его определения - работы по устранению недостатков должны быть выполнены поставщи­ком (изготовителем) «в кратчайший технически возможный срок»;

в-третьих, Постановлением повышен размер ответственности за на­рушения, связанные с такого рода производственными недостатками про­дукции: а) наряду с требованием устранения недостатков изготовителем (поставщиком) или устранением их самим покупателем с поставщика (изготовителя) взыскивается штраф: по продукции производственно­технического назначения в размере 5%, а по товарам народного потреб­ления, при согласии покупателя на их приемку, - в размере 2% стоимости этой продукции; б) если изготовитель (поставщик) не устранит недостат­ки в установленный срок, то он уплачивает покупателю (получателю) штраф в размере 20% стоимости продукции, в которой не устранены не­достатки. Эти правила нашли свое закрепление в пп. 62, 63 новых Поло­жений о поставках.

К мерам оперативного характера такого же типа относится предос­тавленное транспортным организациям право произвести выгрузку груза за счет грузополучателя, если последний в установленный законом срок не произведет указанных работ собственными средствами (ст. 50, ч. 2 УЖД, ст. 86, ч. 6 УВВТ), когда обязанность выгрузки лежит на грузопо­лучателе (ст. 45, п. «б» УЖД, ст. 84 УВВТ).

Поскольку разгрузка транспортных средств перевозчиком за счет грузополучателя является не обязанностью, а правом транспортной орга­низации, постольку последняя может и не воспользоваться этим правом. В этих случаях с грузополучателя могут быть взысканы штрафы за про­стой транспортных средств (ст. 156 УЖД, ст. 200 УВВТ), а также и иные сборы (например, за хранение груза в вагонах), предусмотренные зако­ном. В случае систематического простоя судов по указанной причине размер штрафа решением начальника пароходства может быть увеличен до двукратного размера (ст. 200, ч. 3, 4 УВВТ).

Постановлением Совета Министров СССР от 27 октября 1967 г. № 988 Министерству путей сообщения предложено с 1 января 1968 г. в

порядке опыта ввести на нескольких железных дорогах плату за пользо­вание вагонами и контейнерами за время нахождения их под грузовыми операциями, а также за вагоны, задержанные грузополучателем в ожида­нии подачи под выгрузку, прекратив в связи с этим взыскание штрафов за простой^[252].

Аналогичными, хотя и своеобразными в известной мере являются меры оперативного характера, предоставленные законом заказчику по договору подряда. Так, ст. 360 ГК предусматривает право заказчика в случае обнаружения в процессе работы, что заказ не будет выполнен над­лежащим образом, назначить подрядчику соразмерный срок для устране­ния недостатков, а при неисполнении этого требования поручить исправ­ление работы третьему лицу за счет подрядчика. Право передать исправ­ление работы третьему лицу предусмотрено в данном случае потому, что выполнение подрядных работ в большинстве случаев требует специаль­ных знаний, специальных приспособлений и определенных навыков, ко­торыми сам заказчик, как правило, не обладает.

В тех же случаях, когда подрядчик отступил от условий договора и тем самым ухудшил работу либо допустил иные недостатки, заказчику наряду с другими возможностями предоставлено право требовать возме­щения понесенных расходов по исправлению недостатков работы собст­венными средствами, но лишь в случае, когда такое право заказчика пре­дусмотрено в договоре (ст. 364 ГК).

2. Меры оперативного характера, связанные с обеспечением встречного удовлетворения. В целом ряде случаев действующее гражданское законодательство предос­тавляет управомоченному лицу такие меры оперативного воздействия, которые либо прямо, либо косвенно связаны с понуждением другой сто­роны к встречному удовлетворению, либо, наконец, обеспечивают полу­чение встречного удовлетворения посредством односторонних действий управомоченного лица из находящегося во владении этого лица имуще­ства его контрагента.

Общий принцип требования встречного удовлетворения в свое время был закреплен в ст. 139 ГК РСФСР 1922 г., согласно которой в двусто­роннем договоре каждая сторона вправе отказывать противной стороне в удовлетворении до получения встречного удовлетворения, если из закона, договора или существа правоотношения не вытекало обязанности одной из сторон исполнить свое обязательство раньше другой.

Действующее гражданское законодательство дает нам принципиаль­но иное решение вопроса. Согласно ст. 177 ГК взаимные обязанности по договору должны исполняться одновременно, если из закона, договора или существа обязательства не вытекает иное.

На первый взгляд новое гражданское законодательство изменило лишь формулировку принципа одновременного исполнения обязательст­ва обеими сторонами. Однако нельзя не обратить внимание на то, что одна и та же цель - одновременное исполнение обязательства обеими сторонами - достигается здесь различными средствами. Если раньше по­ставленная задача обеспечивалась посредством предоставления сторонам права отказать другой стороне в удовлетворении требования, то в дей­ствующем законодательстве эта цель достигается посредством установ­ления обязанности каждой из сторон произвести одновременное исполнение.

А из этого следует, что если прежнее законодательство рассматрива­ло такую меру оперативного характера, как отказ в удовлетворении до получения встречного удовлетворения, в качестве общего принципа со­ветского обязательственного права, то действующее законодательство рассматривает указанную меру не как общий принцип, а как исключение из общего правила, допустимое лишь в случаях, прямо предусмотренных законом или договором.

Одним из таких случаев, прямо предусмотренных законом, является предоставленное транспортным законодательством право перевозчика отказать грузополучателю в выдаче груза до внесения всех причитаю­щихся с него платежей. Согласно ч. 3 ст. 95 УВВТ «пароходство вправе не выдавать груз до внесения грузополучателем всех платежей, причи­тающихся транспорту». Аналогичное правило закреплено и в Уставе же­лезных дорог СССР, согласно ст. 64 которого грузы выдаются на станции назначения грузополучателю, указанному в накладной, «после внесения всех причитающихся железной дороге платежей».

Общий принцип транспортного законодательства, состоящий в том, что все платежи за перевозку грузов должны вноситься грузоотправите­лем на станции отправления, не всегда приводит к полному расчету гру­зоотправителя с перевозчиком. Впоследствии может быть обнаружен не­добор платежей, перевозчиком могут быть понесены в процессе транс­портировки груза дополнительные расходы, например, связанные с пере­адресовкой груза, с выгрузкой груза транспортной организацией, когда она к этому не обязана, а грузополучатель затягивает выполнение этих работ и т. п.

Поэтому недобор провозных платежей на станции отправления, не­обходимые расходы по транспортировке груза, образовавшиеся в пути следования, а также платежи и сборы, необходимость оплаты которых выявилась на станции назначения, должны быть возмещены перевозчику грузополучателем. Одним из способов побуждения грузоотправителя к своевременному внесению указанных платежей и является право перевоз­чика задержать выдачу груза до получения встречного удовлетворения.

Сама по себе целесообразность введения такой меры на транспорте не вызывает каких-либо возражений. Дело, однако, осложняется тем, что действующее законодательство не обеспечивает достаточных правовых гарантий правильного применения этой правоохранительной меры пере­возчиком. В отличие от ранее действовавшего законодательства^[253], новый Устав железных дорог, определяя пределы осуществления этой меры, не только не предусматривает, но, наоборот, исключает возможность оспа­ривания таких односторонних действий транспортной организации в слу­чае неправильного определения размера подлежащих внесению платежей. Согласно ч. 3 ст. 75 УЖД 1964 г. после выдачи груза переборы и недобо- ры по провозной плате и сборам грузоотправителям и грузополучателям - предприятиям, организациям, учреждениям, а также железной дороге не возмещаются.

Поскольку размер этих платежей всегда определяется самой транс­портной организацией, то практически оказывается, что все невыгодные последствия, связанные с перебором платежей и сборов, фактически воз­лагаются на грузополучателя. Выходит, таким образом, что данная дейст­вующим законом регламентация пределов осуществления данной меры оперативного воздействия создает положение, при котором возникает возможность осуществления перевозчиком предоставленного ему права в противоречии с его назначением в социалистическом обществе.

Анализ арбитражной практики показывает, что нередко эта возмож­ность превращается в действительность, и грузополучатели в ряде случа­ев вынуждены переплачивать известные суммы, чтобы быстрее получить и использовать прибывшие в его адрес грузы. Такая практика в корне противоречит задачам проведения в жизнь принципа полного хозяйст­венного расчета в деятельности социалистических организаций, и потому п. 3 ст. 75 УЖД 1964 г., на наш взгляд, должен быть отменен в установ­ленном законом порядке.

О необходимости его отмены свидетельствует и складывающаяся в настоящее время практика арбитража. Государственным арбитражем при Совете Министров СССР было согласовано с Министерством путей со­общения, что если при прямых железнодорожных перевозках при выдаче груза возникает спор между грузополучателем и железной дорогой по провозным платежам и сборам, то такой спор при соблюдении претензи­онного порядка может быть рассмотрен Государственным арбитражем.

При этом в письме Государственного арбитража при Совете Мини­стров СССР от 25 марта 1967 г. № И-7-45 было разъяснено, что в тех слу­чаях, когда грузополучатель не согласен с требованием дороги об уплате тарифов и сборов, но с тем, чтобы не задерживать прием груза, вносит требуемые платежи, он должен потребовать от железной дороги состав­ления акта общей формы о том, что считает неправильным взыскание платежей и сборов. В этом случае грузополучатель вправе заявить дороге претензию и иск о возврате платежей и сборов^[254].

Такая практика органов государственного арбитража по существу является правильной. Но, к сожалению, она не основана на законе. Со­глашение Государственного арбитража при Совете Министров СССР с Министерством путей сообщения по этому вопросу несомненно имеет важное значение, но не имеет достаточной юридической силы, так как соглашением даже таких двух высоких органов не может быть изменено правило, установленное Советом Министров СССР. Для того чтобы при­вести складывающуюся практику в соответствие с требованиями принци­па социалистической законности, указанным органам, поскольку в прин­ципе этот вопрос ими согласован, необходимо сделать соответствующее представление в Совет Министров СССР на предмет отмены правила, закрепленного в ч. 3 ст. 75 УЖД.

К этому же виду мер оперативного воздействия относится право по­ставщика перевести неисправного плательщика на аккредитивную форму расчетов или на предварительную оплату продукции.

Постановлением Совета Министров СССР от 3 апреля 1967 г. «О мерах по дальнейшему улучшению кредитования и расчетов в народном хозяйстве и повышению роли кредита в стимулировании производства»^[255], п. 13 было предусмотрено, что «при систематической задержке платежей (независимо от длительности задержки) поставщик имеет право перево­дить неисправного иногороднего плательщика на аккредитивную форму расчетов, а одногороднего плательщика - на предварительную оплату продукции».

Этот новый порядок применения указанной меры оперативного воз­действия весьма существенно отличается от ранее действовавшего поряд­ка^[256]. Эти отличия состоят в следующем:

1. Если раньше такая мера оперативного воздействия применялась только при акцептной форме расчетов, то в настоящее время она может быть применена при задержке плательщиком оплаты счета при любой форме расчетов. Эта особенность обусловлена, в частности, тем, что раньше акцептная форма расчетов была основной формой расчетных от­ношений социалистических организаций, тогда как в настоящее время в соответствии с п. 12 названного постановления широкое распространение получают такие формы расчетов, как расчеты чеками из лимитированных и нелимитированных чековых книжек, платежными поручениями или в порядке плановых платежей.

2. Если ранее действовавшее законодательство предусматривало возможность применения этой меры при просрочке более чем в 15 дней, то по новому законодательству такая мера оперативного воздействия применяется «при систематической задержке платежей (независимо от длительности задержки)». Под систематической задержкой платежей сле­дует прежде всего понимать задержку платежей несколько раз подряд, хотя бы и не на большой срок. Вместе с тем, учитывая общую тенденцию повышения ответственности предприятий в условиях новой экономиче­ской реформы, нашедшую свое выражение в Постановлении Совета Ми­нистров СССР от 27 октября 1967 г. № 988^[257], следует признать системати­ческой также и задержку платежей хотя бы и один раз, но на длительный срок, так как по своим невыгодным имущественным последствиям для поставщика длительная задержка платежей даже более серьезна, чем не­однократная задержка платежей на ту же общую сумму и в течение того же (суммарного) срока просрочки.

3. Ранее действовавшее законодательство предусматривало границы применения данной меры оперативного воздействия во времени. Она могла применяться поставщиком лишь до полного погашения задолжен­ности плательщиком. Постановление Совета Министров СССР от 3 апре­ля 1967 г. такого срока не устанавливает. Но несмотря на это следует при­знать, что и в новом законодательном варианте эта мера может быть при­менена поставщиком лишь до полного погашения задолженности пла­тельщиком. Дело в том, что полное погашение задолженности платель­щиком является в известной мере свидетельством улучшения его финан­

сового положения и подтверждением того, что плательщик правильно отреагировал на принятые поставщиком меры. Поэтому требование по­ставщика о продолжении оплаты поставленной продукции в порядке ак­кредитивной формы расчетов или путем предварительной оплаты подле­жащей поставке продукции и после погашения плательщиком всей за­долженности следует рассматривать как осуществление предоставленно­го ему права в противоречии с назначением этого права (ст. 5 Основ).

Одним из необходимых условий применения по требованию по­ставщика аккредитивной формы расчетов или предварительной оплаты продукции является доведение этого решения поставщика до покупателя (получателя) продукции. Положения о поставках продукции предусмат­ривают обязательность такого сообщения лишь в случае, когда покупа­тель не является стороной по договору (п. 56 Положений о поставках). Между тем несомненно, что такое требование должно быть признано обя­зательным во всех случаях, так как иначе покупатель (плательщик), не зная о применении к нему такой меры, не сможет своевременно выста­вить аккредитив или заблаговременно оплатить продукцию. Поэтому в практике арбитражей при отсутствии извещения покупателя (плательщи­ка) о переводе его на аккредитивную форму расчетов штраф за невыстав- ление аккредитива в установленный законом срок не взыскивается.

Вместе с тем в своем письме на конкретный запрос от 21 апреля 1965 г. № И-1/7 Госарбитраж при Совете Министров СССР разъяснил, что о применении указанных мер оперативного воздействия поставщик обязан известить другую сторону заблаговременно либо одновременно с предъявлением требования о выставлении аккредитива или о предвари­тельной оплате продукции. Однако в новых Положениях о поставках это правило своего отражения не нашло.

Постановлением Совета Министров СССР от 3 апреля 1967 г. «О мерах по дальнейшему улучшению кредитования и расчетов в народном хозяйстве и повышению роли кредита в стимулировании производства», п. 13 введено новое правило о том, что в случае неоднократной отгрузки поставщиком продукции, не соответствующей по качеству и сортности условиям договора, покупателю предоставляется право оплачивать по­ставленную ему продукцию лишь после проверки ее качества^[258].

Юридическая сущность этой исключительной оперативной меры, впервые закрепленной в советском гражданском законодательстве, за­ключается в предоставлении управомоченной стороне права отказать другой стороне во встречном удовлетворении до получения надлежащего

исполнения. Экономический механизм ее воздействия связан с времен­ным изъятием из сферы поставщика части оборотных средств в форме задержанных платежом сумм при недопущении кредитования поставщи­ка Госбанком под расчетные документы на оплату данной продукции, что естественно отразится на прибыли, на уровне рентабельности предпри­ятия-поставщика и в конечном счете на всех конечных показателях его работы. В условиях проводимой хозяйственной реформы, когда работа предприятий оценивается главным образом в зависимости от выполнения ими плана реализации продукции, от размера полученной ими прибыли и от уровня рентабельности, такая мера оперативного воздействия является весьма эффективным средством, побуждающим поставщика к улучше­нию качественных показателей его работы.

Учитывая большую экономическую эффективность этой меры, закон строго регламентирует пределы ее применения.

Право на оплату поставленной продукции лишь после ее качествен­ной приемки возникает у покупателя в случаях неоднократной отгрузки поставщиком продукции, не соответствующей по качеству и сортности условиям договора. Под неоднократностью в данном случае следует понимать поставку нескольких партий продукции, независимо от размера этих партий, в разные сроки с нарушением условий о качестве и сортности против установленных договором. При этом не обязательно, чтобы каждая партия продукции целиком не соответствовала по качеству и сортности условиям договора. Для применения этой меры, на наш взгляд, достаточно, чтобы значительная часть продукции, поставленной в каждой партии, не соответствовала договорным условиям.

Важным требованием закона при применении этой меры является требование несоответствия продукции по качеству и сортности у с л о - виям договора и при этом только в случаях, когда такое несоот­ветствие установлено на основании составленных в установленном зако­ном порядке актов приемки продукции по качеству.

В связи с этим возникает вопрос, вправе ли покупатель перевести поставщика на оплату продукции после ее приемки по качеству в тех слу­чаях, когда поставленная продукция оказалась более низкого сорта в сравнении с тем, который указан в документе, удостоверяющим качество продукции?

Этот вопрос следует решать по-разному. Если продукция соответст­вует требованиям договора о сортности, но ее сорт завышен в документе, удостоверяющем ее качество, то данная мера оперативного воздействия не применима. В этом случае покупатель вправе воспользоваться теми правами, которые предоставлены ему п. 66 Положения о поставках про­

дукции производственно-технического назначения и п. 67 Положения о поставках товаров народного потребления^[259]. Если же поставленная про­дукция по сортности не только ниже, чем предусмотрено в документах о ее качестве, но и не соответствует требованиям договора о сортности, применение такой меры становится возможным, если соблюдены все иные условия ее применения, в частности, когда имели место неодно­кратные случаи такого рода, когда соблюдены сроки качественной при­емки продукции и др.

Право покупателя перевести поставщика на оплату продукции после ее приемки по качеству ограничено определенным сроком. В соответст­вии с законом такой порядок расчетов может вводиться на срок до шести месяцев. Поскольку закон предусматривает также обязательное предва­рительное извещение об этом как поставщика, так и соответствующих учреждений Госбанка, следует признать целесообразным исчислять ука­занный срок с момента отсылки покупателем таких извещений. При этом следует иметь в виду, что указанный шестимесячный срок - это срок пре­дельный. Поэтому в своем извещении о переводе поставщика на оплату продукции после ее приемки по качеству покупатель должен указать, на какой срок он считает необходимым перевести поставщика на указанную форму расчетов.

Предоставляя покупателю такое право, закон вместе с тем возлагает на него и целый ряд обязанностей. Такими обязанностями являются, в частности, строгое соблюдение установленного порядка актирования продукции в отношении сроков приемки, участия в приемке и подписа­нии акта компетентных лиц и т. п.: обязательное предварительное изве­щение покупателя и соответствующего отделения Госбанка о применении данной меры.

Все рассмотренные до сих пор меры оперативного характера данно­го вида обладают одной, общей для них особенностью: они побуждают неисправного контрагента к надлежащему исполнению встречного удовлетворения.

В отличие от этого ряд мер оперативного характера, также связан­ных с обеспечением встречного удовлетворения, имеют иной характер действия: они предоставляют возможность самому управомоченному ли­цу получить встречное удовлетворение за счет находящегося в его веде­нии имущества неисправного контрагента.

Так, например, ст. 417 ГК предоставляет право комиссионеру удер­жать причитающиеся ему по договору комиссии суммы из всех сумм,

поступивших к нему за счет комитента. Особенность этой меры опера­тивного воздействия состоит в том, что она в одних случаях выступает как мера правоохранительного порядка, связанная непосредственно с на­рушением комитентом своих обязанностей, а в других случаях как мера превентивного характера, например, в случае учета комиссионного возна­граждения при выплате комитенту стоимости проданной вещи.

Аналогичное право предоставлено также подрядчику по договору бытового подряда. Согласно ст. 366 ГК в случае неявки заказчика за по­лучением вещи подрядчику предоставлено право продать вещь в установ­ленном законом порядке, а вырученную сумму, за вычетом всех причи­тающихся ему платежей, внести в депозит нотариальной конторы на имя заказчика^[260]. При этом, однако, такое право возникает у подрядчика лишь по истечении шести месяцев со дня, когда, согласно договору, вещь должна быть передана заказчику, и последующего двукратного преду­преждения заказчика о необходимости получения изготовленной вещи.

Несколько своеобразны предусмотренные для аналогичных случаев правила, регулирующие отношения по хранению имущества. Согласно ст. 430 ГК, если хранителем является гражданин, то он при уклонении лица, сдавшего вещь на хранение, от ее получения не вправе сам реализо­вать это имущество, а может лишь требовать его принудительной прода­жи через суд в порядке, установленном для исполнения судебных реше­ний. Но если хранителем является социалистическая организация, то в аналогичной ситуации она вправе произвести самостоятельно реализацию невостребованного имущества в порядке, предусмотренном ее уставом или положением.

Так, например, п. 18 Типового устава ломбарда^[261] предусматривает, что в случае невостребования сданных на хранение вещей в срок, на ко­торый они были сданы на хранение, и хранение не будет возобновлено, ломбард обязан хранить эти вещи в течение трех месяцев. По истечении этого срока ломбард вправе реализовать эти вещи путем передачи их для комиссионной продажи торговым организациям. Из суммы, вырученной от продажи этих вещей, погашается плата за хранение и иные требования ломбарда, а остаток возвращается владельцу вещи по предъявлении им соответствующих документов (п. 20 Устава).

3. Меры оперативного воздействия, связан - н ы е с отказом совершить определенные дейст- вия в интересах неисправного контрагента (меры отказного характера). Следует различать по крайней мере три вида оперативных мер отказного характера: во-первых, отказ от договора, во-вторых, отказ от принятия ненадлежащего исполнения и, в-третьих, отказ во встречном удовлетворении по причине ненадлежаще­го исполнения обязательства.

Наиболее серьезной мерой оперативного воздействия отказного ха­рактера является односторонний отказ управомоченного лица от договора вследствие его неисполнения или ненадлежащего исполнения другой стороной. Отказ от договора является оперативной мерой универсального характера, направленной на полное прекращение отношений управомо­ченного лица с неисправным контрагентом.

Регламентируя способы досрочного прекращения обязательств, дей­ствующее гражданское законодательство употребляет различные терми­ны. Наиболее часто закон употребляет термины «расторжение договора» (ст. ст. 246, 289, 290, 329, 330, 332, 333, 347, 348 и др. ГК) и «отказ от до­говора» (ст. ст. 243, 244, 282, ч. 2 ст. 290, ч. 1 и 2 ст. 360, ч. 2 и 3 ст. 364, ст. ст. 381, 401, 419 ГК). Иногда в литературе эти понятия отождествля­ются и различие в их употреблении сводится по существу «к ничем не оправданному разнобою в терминологии»^[262]. С таким мнением трудно со­гласиться. Действительно, в законодательстве есть несколько случаев, когда применение того или иного термина можно признать спорным^[263]. Однако если не считать этих нескольких неточностей, то в общей массе всех случаев употребления указанных терминов совершенно четко вы­ступает различие между ними. Несмотря на то что право на расторжение договора и право на отказ от договора преследуют одну и ту же конечную цель - прекращение договорных отношений, они тем не менее весьма

существенно различаются по способам их осуществле - ния.

Если расторжение договора есть способ прекращения договорных отношений посредством обращения управомоченного лица к компетент­ным государственным или общественным органам, то отказ от договора есть способ прекращения договорных отношений управомоченным лицом в одностороннем порядке. Это подтверждается прежде всего тем, что, регламентируя расторжение договора, закон в большинстве случаев разъ­ясняет, в каком порядке (в судебном, арбитражном, третейском) это право может быть осуществлено, тогда как, говоря об отказе от договора, закон таких оговорок вообще не делает. Да и сам характер случаев, когда закон допускает отказ от договора (когда продавец не передал или покупатель не принял вещь; наймодатель не передает нанимателю имущество, под­рядчик не приступает к работе, перевозчик не предоставляет соответст­вующего билету места и т. п.), свидетельствует о том, что в этих случаях в ответ на односторонние действия нарушителя договора закон дает од­ностороннее право его контрагенту.

Более того, в ряде случаев закон совершенно четко определяет отказ от договора как меру одностороннюю. Так, ст. 419 ГК, предоставляя пра­во комиссионеру отказаться от договора в случае его нарушения коми­тентом, лишь обязывает его сообщить комитенту о своем отказе от дого­вора. Поэтому, на наш взгляд, права проф. Е. А. Флейшиц, когда она от­мечает, что в случае отказа от договора речь идет «о праве стороны, в отношении которой другая сторона нарушила свои договорные обязанно­сти, «отказаться от договора» - очевидно, путем внесудебного заявления об этом своему контрагенту, который, разумеется, не лишен права оспо­рить это заявление в суде, арбитраже, третейском суде»^[264].

Следует, однако, иметь в виду, что предусмотренные законом случаи одностороннего отказа от договора не всегда являются мерами оператив­ного воздействия. Отказ от договора может быть отнесен к мерам опера­тивного воздействия только в тех случаях, когда он применяется управо­моченным лицом в ответ на нарушение обязанности другой стороной. В тех же случаях, когда закон допускает отказ от договора «в любое время», т. е. независимо от нарушения договора другой стороной (ст. ст. 290, 401, 424 ГК), а также в иных случаях, не связанных с нарушением обязатель­ства должником, например вследствие невозможности исполнения (ст. 419 ГК), отказ от договора следует рассматривать лишь как способ

одностороннего прекращения обязательства, но не как меру оперативного воздействия.

Практическое значение такого разграничения состоит в том, что применение отказа от договора как меры оперативного воздействия на неисправного контрагента влечет за собой также и обязанность последне­го возместить причиненные кредитору убытки, тогда как, воспользовав­шись правом одностороннего отказа от договора, при отсутствии нару­шения договора обязанным лицом управомоченный субъект сам в ряде случаев обязан возместить другой стороне ущерб, причиненный своим отказом. Так, если поверенный отказался от договора при условии, когда доверитель лишен возможности иначе обеспечить свои интересы, пове­ренный обязан возместить причиненные прекращением договора убытки (ст. 401 ГК). Однако поскольку мы в данном случае имеем дело с причи­нением убытков правомерными действиями, связанными с осуществле­нием управомоченным лицом предоставленного ему права, то по анало­гии со ст. 444, ч. 3 следует признать, что убытки, причиненные правомер­ным отказом от договора, при отсутствии его нарушения другой стороной подлежат возмещению лишь в случаях, предусмотренных законом.

Каковы же юридические границы применения такой меры оператив­ного воздействия, как односторонний отказ от договора?

Поскольку всякий отказ от договора есть в то же самое время и отказ от его исполнения лицом, применившим данную меру к неисправному контрагенту, следует признать, что на эти случаи распространяется пра­вило ч. 4 ст. 33 Основ (ст. 169 ГК), согласно которому односторонний отказ от исполнения обязательства и одностороннее изменение условий договора не допускается, за исключением случаев, предусмотренных законом.

Из этого прежде всего вытекает, что границы применения такой ме­ры оперативного воздействия, как односторонний отказ от договора, оп­ределены случаями, прямо предусмотренными законом.

В связи с этим возникает практически важный вопрос о том, следует ли считать законным условие об одностороннем отказе от договора, включенное сторонами в сам текст заключенного ими договора? По мне­нию З. М. Заменгоф, «здесь можно говорить о своеобразном случае рас­торжения и изменения договора по соглашению сторон»^[265], так как стороны ны заранее, уже при заключении договора, согласовали такое условие.

На наш взгляд, вопрос этот нельзя решить однозначно, как это пред­лагается в данном случае. Он может быть решен правильно лишь с уче­

том конкретных особенностей того или иного договора. Очевидно, преж­де всего, что вопрос о включении такого условия в договор может воз­никнуть только при заключении таких договоров либо применительно к таким условиям договора, для которых закон не предусматривает право одностороннего отказа, так как в противном случае это было бы простым повторением в договоре того, что предусмотрено законом. Не менее оче­видно и то, что само по себе соглашение сторон по такому вопросу еще ничего не дает для правильного решения вопроса, так как такое соглаше­ние может быть законным, а может быть и незаконным. Так, например, при заключении планируемого хозяйственного договора социалистиче­скими организациями включение такого условия в договор едва ли можно признать законным, так как своим соглашением стороны в данном случае подрывают плановую основу договора. Такое условие должно быть при­знано незаконным, как противоречащее плановому заданию. В тех же случаях, когда договор заключается по инициативе самих социалистиче­ских организаций, а также в договорах с участием граждан включение такого условия в договор вполне допустимо, если согласие это было доб­ровольным, а не вынужденным какими-либо привходящими обстоятель­ствами. Допустимо включение такого условия в договор также в случаях, когда сам закон предоставляет сторонам такое право. Так, например, ст. 419 ГК, определяя принципиальную недопустимость одностороннего отказа комиссионера от договора, вместе с тем предоставляет сторонам право установить на этот счет в договоре иные правила.

Поэтому упрек в адрес арбитражной практики которая не выработа­ла для таких случаев единого подхода^[266], нельзя признать основательным, так как такого «единого подхода» вообще быть не может. Здесь многое зависит от конкретных обстоятельств дела.

Пределы применения этой меры оперативного воздействия опреде­ляются также теми конкретными условиями, при наличии которых закон допускает односторонний отказ от договора. Эти условия закон формули­рует по-разному. В одних случаях закон допускает односторонний отказ от договора лишь при наличии одного, строго определенного нарушения обязательства должником (ст. ст. 243, 244, 282 ГК и др.); в других - при наличии одного из нескольких названных в законе нарушений (ст. ст. 360, 381 ГК); наконец, в некоторых случаях закон дает общее определение условий применения этой меры, допуская отказ от договора при условии нарушения его другой стороной (ст. 419 ГК).

Это последнее решение, на наш взгляд, не представляется удачным. Согласно ч. 1 ст. 419 ГК комиссионер не вправе, если иное не предусмот­рено договором, отказаться от исполнения принятого поручения, за ис­ключением случаев, когда это вызвано невозможностью исполнения или нарушением комитентом договора комиссии. Из этого следует, что ко­миссионер вправе отказаться от договора в трех случаях: а) если это пре­дусмотрено договором; б) при невозможности исполнения поручения и в) при нарушении договора комитентом. Допуская односторонний отказ от договора при нарушении его комитентом, закон не оговаривает, каков должен быть характер этих нарушений. Создается положение, при кото­ром отказ от договора может последовать даже при незначительных и несущественных нарушениях, допущенных комитентом.

Не говоря уже о том, что такая регламентация одностороннего отка­за от договора недостаточно хорошо оберегает интересы комитента, сле­дует признать, что такое слишком общее определение границ применения названной оперативной меры не соответствует характеру самой меры, которая по самой своей природе есть мера экстраординарная, применяе­мая в строго исключительных случаях, равно как не соответствует и ос­новной идее ст. 419 ГК, которая исходит из принципиальной недопусти­мости одностороннего отказа от договора, кроме отдельных случаев. До­пущение отказа от договора при любом нарушении его со стороны коми­тента по существу подрывает этот принцип, распространяя исключение на очень широкий круг случаев. Представляется более правильным по­ставить применение указанной меры в зависимость от нарушения суще­ственных условий договора комитентом, как это сделано, например, для случаев расторжения договора подряда (ч. 2 и 3 ст. 364 ГК).

В отличие от одностороннего отказа от договора такие меры опера­тивного воздействия, как отказ от ненадлежащего исполнения, носят не универсальный, а частный характер. Они не влекут за собой пре­кращения правовых отношений между сторонами, а имеют своим назна­чением обеспечение надлежащего исполнения обязанности должником.

Особенность этих мер оперативного воздействия состоит также в том, что они, как правило, сопутствуют друг другу. Так, отказ от приня­тия ненадлежащего исполнения, как правило, влечет за собой и отказ кре­дитора во встречном удовлетворении должника (например, отказ от при­нятия недоброкачественной продукции влечет за собой и отказ в ее опла­те), а отказ во встречном удовлетворении допускается законом по общему правилу только в случаях неисполнения или ненадлежащего исполнения обязательства.

Отказ от принятия исполнения как мера оперативного воздействия, как правило, связан с нарушением обязанным лицом условий о сроках, способах или качестве исполнения.

Нарушение условия о сроке исполнения может быть двояким: во- первых, при исполнении обязательства до наступления срока исполнения (досрочное исполнение) и, во-вторых, при исполнении обязательства по­сле истечения установленного срока исполнения (просрочка исполнения).

Досрочное исполнение обязательства не всегда является благом. В ряде случаев, в особенности в отношениях между социалистическими организациями, которые работают по плану, такое досрочное исполнение обязательства может привести к невыгодным последствиям для предпри­ятия-кредитора: в частности, привести к затовариванию, к омертвлению на некоторый период оборотных средств, к излишним расходам по скла­дированию и хранению досрочно полученной продукции и т. п. Поэтому регламентация досрочного исполнения действующим законодательством весьма своеобразна.

Общий принцип, закрепленный в ч. 1 ст. 173 ГК, сводится к тому, что должник вправе исполнить обязательство досрочно, если иное не вы­текает из закона, договора или из существа обязательства. Из этого следу­ет, что досрочное исполнение обязательства в принципе есть действие правомерное и отказ кредитора от такого исполнения допустим лишь то­гда, когда это предусмотрено самим законом, договором или вытекает из существа обязательства (например, при досрочном возврате вещей, сдан­ных на хранение).

Вместе с тем закон предусматривает на этот счет и ряд исключи­тельных правил. Так, согласно ч. 2 ст. 173 ГК досрочное исполнение обя­зательства в отношениях между социалистическими организациями в принципе признается недопустимым. Досрочное исполнение обязательст­ва в этих случаях допустимо лишь тогда, когда это установлено законом, договором либо с согласия кредитора.

Еще более строго подходят к досрочному исполнению обязательства Положения о поставках продукции. Пунктом 29 Положения о поставках продукции производственно-технического назначения и п. 26 Положения о поставках товаров народного потребления предусмотрено, что досроч­ная поставка продукции допускается с согласия покупателя. В практике, однако, встречается достаточное количество случаев досрочной поставки продукции без согласия покупателя. Практика показала вместе с тем, что предоставление покупателю права в этом случае отказаться от принятия и оплаты продукции и взыскать с поставщика убытки, возникшие вследст­вие производимых покупателем затрат на приемку, складирование и хра­

нение такой продукции, не дает должного результата. В связи с этим По­становлением Совета Министров СССР от 27 октября 1967 г. «О матери­альной ответственности предприятий и организаций за невыполнение заданий и обязательств» было предусмотрено, что в случае поставки без согласия покупателя продукции, не предусмотренной договором (вклю­чая поставку продукции сверх установленного договором количества по отдельным наименованиям ассортимента и досрочную постав - к у), при отказе покупателя от принятия этой продукции для использова­ния и оставления ее на ответственное хранение поставщик уплачивает покупателю неустойку: по продукции производственно-технического на­значения в размере 3%, по товарам народного потребления - 2%, а по скоропортящейся продукции - 5 % стоимости непринятой продукции^[267].

Иначе решен вопрос о досрочном исполнении в законодательстве о подрядных договорах на капитальное строительство. Правила о подряд­ных договорах на капитальное строительство не предусматривают каких- либо ограничений подрядчика в отношении досрочного исполнения дого­вора. Более того, закон устанавливает обязанность заказчика принять го­товый объект по его предъявлении подрядчиком. При задержке заказчи­ком начала приемки объекта он обязан уплатить подрядчику штраф в ус­тановленном законом размере. Следовательно, в данном случае такая ме­ра оперативного воздействия, как отказ кредитора от принятия досрочно­го исполнения, не применима вообще.

Следует вместе с тем отметить, что исключение, предусмотренное для социалистических организаций ч. 2 ст. 173 ГК, не применяется и в ряде других случаев. Так, например, оно не применимо в отношениях между социалистическими организациями при исполнении денежных обязательств. Досрочное внесение денежных платежей должником ни в какой мере не ущемляет интересы кредитора, не может причинить ему никаких убытков. Поэтому такого рода досрочное исполнение следует рассматривать как надлежащее исполнение, отказ от которого недопус­тим. Причем досрочное исполнение денежных обязательств в форме авансирования другой стороны допускается лишь в случаях, прямо пре­дусмотренных законом.

На практике ненадлежащее исполнение обязательства по срокам ча­ще всего имеет место в форме просрочки должника в исполнении обяза­тельства. На этот случай ч. 2 ст. 225 ГК предусматривает, что, если вслед­ствие просрочки должника исполнение утратило интерес для кредитора, он вправе отказаться от принятия исполнения и требовать возмещения

убытков. Этот общий принцип не применим, однако, к отношениям меж­ду социалистическими организациями, где отказ от просроченного ис­полнения допускается только в случаях и на условиях, установленных законом или договором. Так, например, при поставках продукций поку­патель вправе отказаться от принятия продукции, поставка которой про­срочена, лишь тогда, когда договором не предусмотрены иные условия. При этом покупатель обязан уведомить поставщика об этом отказе забла­говременно. Продукция, отгруженная поставщиком до получения такого уведомления, должна быть покупателем принята и оплачена^[268]. По догово­ру подряда на капитальное строительство такой отказ вообще не допус­тим. Не допускается законом также и отказ от принятия груза, доставлен­ного с просрочкой транспортной организацией, за исключением того слу­чая, когда качество груза вследствие его порчи или повреждения в пути изменилось настолько, что исключается возможность его полного или частичного использования (см. ст. 63 УЖД, ст. 96 УВВТ).

При определении пределов применения такой меры оперативного воздействия, как отказ от принятия просроченного исполнения, важное практическое значение имеет вопрос: является ли данная мера безуслов­ной, либо она применяется лишь в случае виновной просрочки должника в исполнении обязательства?

Примечание к ст. 121 ГК РСФСР 1922 г. устанавливало правило, со­гласно которому «просрочка не наступает, пока исполнение не может последовать вследствие обстоятельств, за которые должник не отвечает, в частности, вследствие просрочки кредитора». Из этого следует, что прежнее гражданское законодательство исходило из принципа: «нет вины должника - нет и просрочки в исполнении обязательства».

Действующий ГК 1964 г. существенно изменил это положение. Со­гласно ч. 3 ст. 225 «должник не считается просрочившим, пока обязатель­ство не может быть исполнено вследствие просрочки кредитора». А из этого вытекает, что просрочкой признается всякое опоздание в исполне­нии обязательства против установленного срока, независимо от того, бы­ло ли это нарушение сроков виновным или невиновным со стороны должника. Только просрочка со стороны кредитора исключает просрочку должника.

Тот факт, что действующее гражданское законодательство признает просрочкой должника как виновное, так и невиновное (кроме случая, обусловленного просрочкой кредитора) неисполнение обязательства в

установленный срок, с необходимостью требует ответа на вопрос: в каких случаях при просрочке должника необходимо установление вины долж­ника, а когда этого не требуется?

Как вытекает из действующего гражданского законодательства (ст. 37 Основ), вина есть условие гражданско-правовой ответственности за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательства. Поэтому лишь виновная просрочка должника влечет за собой возложение на него гражданско-правовой ответственности, а следовательно, и применение гражданско-правовых санкций. Это означает, что предусмотренное ч. 1 и 2 ст. 225 ГК право кредитора требовать возмещения убытков возникает лишь при наличии виновной просрочки со стороны должника. При этом виновная просрочка должника влечет за собой также и его ответственность за случайно наступившую невозможность исполнения обязательства.

Иначе обстоит дело в случае отказа кредитора от принятия просро­ченного исполнения. Как уже отмечалось ранее, отказ от принятия про­сроченного исполнения не является мерой гражданско-правовой ответст­венности, не является санкцией, а представляет собой меру оперативного воздействия кредитора на неисправного должника. Поэтому отказ от при­нятия просроченного исполнения может последовать и в тех случаях, ко­гда просрочка должника имела место и не по его вине, а следовательно, с этой точки зрения такой отказ может быть признан безусловным.

Из этого, конечно, не вытекает, что отказ от принятия просроченного исполнения вообще не ограничен никакими условиями. Для применения этой меры оперативного воздействия необходимо: а) чтобы такой отказ был допустим в силу закона или договора; б) чтобы налицо была про­срочка исполнения должника; в) чтобы при этом не было просрочки со стороны самого кредитора и г) чтобы просроченное исполнение утратило интерес для кредитора.

При этом применительно к социалистическим организациям утрата интереса кредитора означает также и утрату общегосударственного или иного общественного интереса в исполнении данного обязательства. В частности, в случаях, когда речь идет об исполнении обязательства, осно­ванного на двустороннем плановом задании, отпадение интереса креди­тора в принятии просроченного исполнения может иметь юридическое значение лишь с отменой или изменением планового задания, если иное не установлено законом.

Отказ от принятия ненадлежащего исполнения как мера оперативно­го характера имеет важное значение в деле борьбы за качество продук­ции. Особенно важное значение она приобретает в отношениях между социалистическими организациями по поставкам продукции, где приня-

тие покупателем недоброкачественного сырья, оборудования, товаров народного потребления и т. п. влечет за собой значительные потери труда и средств и не обеспечивает общественного спроса.

Особенность применения этой меры при поставках продукции со­стоит в том, что покупатель (получатель), которому отгружена недобро­качественная продукция (т. е. продукция, не соответствующая требовани­ям ГОСТов, технических условий, образцов или рецептур), не только вправе, но и обязан отказаться от ее принятия и дальнейшего использования.

Законодательству известно из этого лишь одно исключение. Пунк­том 3 Постановления СМ СССР от 27 октября 1967 г. № 988 предусмот­рено, что эта мера не применяется при поставке картофеля и плодоовощ­ной продукции с отклонением по качеству от требований стандартов и технических условий в тех случаях, когда в соответствии с решением Правительства СССР или Советов Министров союзных республик такая поставка допустима с применением установленных скидок с цены^[269].

Отказ от принятия ненадлежащего исполнения как мера оперативно­го воздействия может быть применим кредитором также и в случаях не­надлежащего способа исполнения. Так, согласно ст. 170 ГК кредитор вправе не принимать исполнения по частям, если иное не предусмотрено законом, актом планирования, договором или не вытекает из существа обязательства.

В ряде случаев закон, допуская в принципе отказ от частичного ис­полнения обязательства, требует соблюдения кредитором определенных условий. Так, например, при поставке некомплектной продукции, что в известной мере может быть отнесено к частичному исполнению, закон обязывает покупателя потребовать от поставщика доукомплектова­ния продукции в кратчайший технически возможный срок. И только при неукомплектовании продукции поставщиком (изготовителем) в согласо­ванный срок покупатель (получатель) вправе вернуть ему некомплектную продукцию.

Как уже отмечалось ранее, отказ от принятия ненадлежащего испол­нения, как правило, сопровождается применением к неисправному долж­нику такой меры оперативного воздействия, как отказ от встречного удовлетворения. Наиболее частым случаем такого отказа во встречном удовлетворении является отказ в оплате определенных сумм должнику по мотивам ненадлежащего исполнения.

Отказ в оплате определенных сумм по мотивам ненадлежащего ис­полнения не следует смешивать с отказом от акцепта. Полный или час­тичный отказ от акцепта платежных документов может иметь место по мотивам ненадлежащего исполнения (например, вследствие досрочной поставки продукции без согласия покупателя, вследствие документально установленной недоброкачественности или некомплектности поставлен­ной продукции и т. п.), и тогда он выступает в качестве меры оперативно­го воздействия на неисправного должника. Но отказ может иметь место и по мотивам, не связанным с ненадлежащим исполнением (например, при предъявлении требования на оплату на незаказанную продукцию, на ра­нее оплаченный товар, при ошибочном выставлении счета на оплату и т. п.), и тогда отказ от акцепта не может рассматриваться как мера опера­тивного воздействия на неисправного контрагента, хотя и в данном слу­чае он выступает как мера правоохранительного порядка.

В отличие от полного или частичного отказа от акцепта, который за­кон регламентирует лишь как право, но не обязанность кредитора, отказ от оплаты по мотивам ненадлежащего исполнения в ряде случаев являет­ся обязанностью кредитора. Так, при поставке недоброкачественной или некомплектной продукции покупатель (получатель) не только вправе, но и обязан отказаться от оплаты такой продукции. Более того, если эта продукция уже оплачена, покупатель вправе в течение 10 дней после со­ставления в установленные сроки акта о ненадлежащем качестве либо некомплектности продукции предъявлять в банк платежные требования на списание в безакцептном порядке со счета изготовителя (поставщика) излишне уплаченных сумм.

4. Меры оперативного воздействия, приме - няемые банком в сфере кредитных правоотно- ш е н и й. Переход на новую систему планирования и экономического стимулирования вызвал необходимость расширения и повышения роли кредита в социалистическом народном хозяйстве.

Постановлением ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 4 октября 1965 г. № 729 признано необходимым повысить роль кредита в развитии промышленности и стимулировании эффективности производства. Вме­сте с тем Постановление значительно расширяет сферу кредитных отно­шений. Пунктом 41 Постановления предусматривается использование для капитальных вложений по предприятиям, затраты на строительство кото­рых могут быть возмещены в срок до пяти лет с момента ввода их в экс­

плуатацию, наряду с собственными средствами предприятия также и кре­дитов, выдаваемых Стройбанком СССР^[270].

Значительные усовершенствования были внесены в кредитную сис­тему Постановлением Совета Министров СССР от 3 апреля 1967 г. «О мерах по дальнейшему улучшению кредитования и расчетов в народном хозяйстве и повышению роли кредита в стимулировании производства»^[271]. Постановлением предусмотрены виды и основные условия кредитования хозяйственных организаций, меры имущественного воздействия на плохо работающие предприятия и организации, а также меры поощрительного характера. Отменено применение к предприятиям и учреждениям целого ряда мер воздействия, в частности Госбанку и Стройбанку запрещено: а) переводить по требованию учреждений банка на аккредитивную форму расчетов с иногородними поставщиками за материальные ценности и ус­луги и на предварительную оплату продукции при расчетах с одногород- ними поставщиками; б) запрещать по распоряжению учреждений банка использование неоплаченных материальных ценностей впредь до их оп­латы и оставление таких ценностей на хранение под ответственность ру­ководителя предприятия (организации); в) объявлять предприятия и орга­низации неплатежеспособными; г) сокращать и полностью прекращать выдачу на неотложные нужды денег с расчетных счетов во внеочередном порядке; д) исключать предприятия и организации из состава участников расчетов, основанных на взаимном зачете требований.

Вопрос об отнесении тех или иных «кредитных санкций» к мерам оперативного воздействия представляет значительную сложность. Это объясняется прежде всего особенностями правового положения банка, который выступает в хозяйственных отношениях не только как хозрас­четная организация, как сторона в гражданских правоотношениях кре­дитного и расчетного характера, но и как орган финансового контроля за деятельностью социалистических организаций, обладающий известными административными полномочиями.

Отсюда вытекает и целый ряд особенностей применяемых банком мер воздействия кредитного характера.

Первая особенность этих мер состоит в том, что они в зависимости от конкретных обстоятельств могут быть как мерами финансово-ад­министративными, так и мерами гражданско-правовыми^[272]. Так, например,

такая мера, как прекращение кредитования, может быть применена и при отсутствии между сторонами каких-либо гражданских правоотношений, например, при обнаружении банком недостатка оборотных средств у предприятия, при систематическом неплатеже предприятия своим по­ставщикам, несвоевременном представлении отчетности и т. п. Но, с дру­гой стороны, например, повышение процента по просроченным ссудам или досрочное взыскание ссуды всегда имеет место только при наличии гражданско-правовых отношений между банком и организацией.

Вторая особенность применения банком мер кредитного характера состоит в том, что они по общему правилу применяются банком к креди­туемому субъекту самостоятельно, без обращения к какому-либо юрис­дикционному или иному компетентному государственному органу. Эта особенность сближает «кредитные санкции» с мерами оперативного воз­действия гражданско-правового характера, которые также применяются управомоченным лицом в одностороннем порядке.

Однако отождествлять «кредитные санкции» с мерами оперативного воздействия гражданско-правового характера только по этим основаниям представляется неправильным даже в тех случаях, когда применение бан­ком той или иной «кредитной санкции» связано с нарушением кредитуе­мым субъектом условий кредитования. Дело в том, что меры оперативно­го воздействия гражданско-правового характера применяются к наруши­телю гражданских прав и обязанностей контрагентом, не обладающим в отношении другой стороны какими-либо административными полномо­чиями. В данном случае применение оперативной меры в каждом кон­кретном случае определено предусмотренным законом субъективным гражданским правом управомоченного контрагента. И с этой точки зре­ния меры оперативного воздействия гражданско-правового характера носят исключительный характер.

Иначе обстоит дело с «кредитными санкциями». Применяя их, банк во всех без исключения случаях действует как государственный финансо­во-контрольный орган, наделенный властными полномочиями. Эта его финансово-контрольная функция и властный характер действий не исче­зают и в тех случаях, когда применение кредитных санкций связано с на­

рушением гражданско-правовых кредитных отношений. Поэтому опера­тивный характер применяемых банком мер кредитного воздействия к на­рушителю договора ссуды определяется не столько специальными пра­вомочиями банка как стороны в гражданском правоотношении, сколько правовым положением банка как финансово-контрольного органа. И с этой точки зрения оперативный характер кредитных санкций ничем не отличается от оперативного характера применения всех иных админист­ративных санкций. Это обстоятельство не дает оснований для отнесения кредитных санкций к мерам оперативного воздействия гражданско- правового характера. Термин «кредитные санкции» в данном случае более точно выражает характер и правовую природу применяемых банком мер.