Из дневника африканского студента Тони Олагоке Орфография подлинника соблюдена

2 апреля.

Я уже два дня страдаю от бессонницы. Сердце бьется как будто собирается взорваться. Неужели мне приходится продолжать ездить в метро, в том же метро по которому так много «охотников» за африканцами и азиатами.

3 апреля.

Я поехал в церковь. «Ты худеньким стал, Тони!» — сказала одна знакомая. Я пришел домой, посмотрел «Список Шиндлера»... нацистский режим не был веселым для евреев. Фильм Спилберга произвел больше впечатление чем книга. Постарался спать днем, но не получилось. Да и никуда нельзя пойти. Занимался.

4 апреля.

Ужас какой, избиение здесь, нападение там. Сегодня я видел однокурсника с бинтованной головой, его ударили ножом в метро. Я начинаю все ненавидеть. У меня было совсем другое намерение, когда приехал сюда: учиться на свои деньги, стать врачом, лечить людей. Я ничего не требую. Просто хочется испытывать человечное отношение не только от преподавателей. Мне это не удается в течение последних двух лет. Думаю, может быть нужно начинать искать медвуз в какой-нибудь другой стране.

Моя первая встреча с этим ужасом костоголовым была недавно. Я старался до сих пор об этом не думать. Почти три месяца назад один, совсем мальчишка, подошел ко мне в трамвае, сознательно наступал на ноги и обзывал: «негр поганый». А через три дня в метро меня догнали парень с девушкой (черные куртки, камуфляжные брюки) посмотрели на меня с презрением, чуть не как на дерьмо, и выкрикнули: «сука!» Явно эти люди живут с болезнью по имени ненависть. Микроб этой инфекции питается комплексом неполноценности.

5 апреля.

Страх становится невыносим, как и холод на улице. Килева, друг из Уганды, рассказал мне, говоря с трудом, как его избили на остановке и сломали челюсть.

6 апреля.

Опять об «экстренном» возвращении. Сегодня три знакомых африканца вернулись домой. Ракел в Кению, Джон в Уганду, Матю в Замбию. Их родители сильно боялись. А я не могу просто уехать, остается два года до конца учебы. Лидия Александровна (знакомая студента. — Ред.) все время говорит: «Будьте осторожными ребята».

7 апреля.

Встал утром с знакомым страхом. Во рту почему-то горький привкус. Это наверно психологическое расстройство. Меня пугает каждый белый незнакомец. На пути с занятий я оказался единственным «черным» по пути в общежитие. По моим часам 19:15. Я решил ехать по красной линии, думая что она будет более безопасной поскольку много иностранцев ездят по ней. Я ошибся. В вагоне я чувствовал себя кроликом, за которым охотятся. На Спортивной вошли пять решительных «охотников» в «рабочей» форме. Вокруг меня образовался круг из троих. Остальные двое с небольшого расстояния смотрели вместе с другими пассажирами, явно заинтересованными. Я чувствовал себя жутко, переполненный гнева. Меня толкал их лидер и всячески обзывал. Я упал на сидение, хотел встать, но другой ударил меня в лицо каким-то металлическим предметом, который надевал как кольцо. Стало темно и мокро. Когда я поднял голову увидел женщину, которая протягивала бумажный платок. Остальные пассажиры смотрели как будто хотели сказать — «какое мне до тебя дело», другие — «так тебе и надо». Кровь текла по левой щеке. Дома все задавали обычный вопрос: «что случилось?» Не хотелось рассказывать.

8 апреля.

Все время думаю о вчерашнем. Нет аппетита, чувствую себя униженным. Ведь бьют парни намного моложе тебя только потому, что ты оказался не в том месте (в этой стране) и не в то время (конец двадцатого века). «Вот это ты покупаешь своими деньгами», – думал я.

Поехал в аптеку. Она недалеко, через три остановки. В автобусе на одном сидении написано:

«Все евреи в гетто, место негров — зоопарки». Три-четыре года назад такого не было. Я подумал о Шпенглере и его «Закате Европы». Неужели я оказался в Европе во время ее заката? Или может быть ее чумы? Надо позвонить домой.

— Как вы думаете, имеют ли «белые» право жить в стране, свободной от «черных», китайцев и т.д.?

— Подумайте, в чем причины национализма, национальной и расовой нетерпимости?

— Как вы думаете, почему в интеллигентном обществе считается неприличным демонстрировать националистические взгляды?

— Подумайте, почему милиция не может (или не хочет) эффективно противостоять националистическим выходкам?