Елена Кудрявцева Черно-белый боевик?

Идет себе кандидат технических наук домой, дышит московской пылью и думает о передаче слабых взаимодействий векторными бозонами. Вдруг из-за угла выбегает группа не так чтобы очень молодых детишек с бритыми головами и кастетами.

Самые опасные места для темнокожих: красная и рыжая ветки московского метрополитена — район Университета дружбы народов и МГУ. Здесь водятся стаи бандерлогов — особый вид наших с вами соотечественников. В стаи бандерлоги объединились идейно. Идейно побрили головы, чтобы стать совсем одинаковыми, и надели камуфляж. Идея проста и однозначна: Россия – для русских. Еще стаями не страшно нападать и добывать корм. Место обитания было выбрано просто: здесь больше всего их врагов — темнокожих.

Точно, больше. Я перепрыгивала через огромные лужи около бывшего Лумумбы, и вместе со мной их перепрыгивала разноцветная толпа студентов. Сегодня здесь учатся 9200 человек. Примерно треть — иностранцы, преимущественно цветные. Больше всего едут из Индии, Китая, Кении, Сирии, Шри-Ланки, Танзании и Нигерии.

— Мой друг однажды днем возвращался в общежитие, хотел перейти дорогу возле ВДНХ. Засмотрелся в сторону, и тут его толкнули «бритоголовые» прямо под троллейбус. Упал, разодрал коленки, троллейбус его задел, но успел остановиться, так что друг отделался сотрясением мозга и царапинами. Это еще ничего, одного у нас чуть под поезд в метро не столкнули, — рассказывает аспирант Дамба из Гвинеи.

В индийском парламенте сегодня поднят вопрос о российских хулиганах. Каждый год примерно тысяча студентов-индийцев отправляется учиться в Россию.

— Ваша Дума без конца обсуждает вопрос какой-то порнографии, а у них под носом творится полное беззаконие. Да еще средства массовой информации, — говорит Акааза, журналист из Нигерии, старательно выговаривает все три слова, — виноваты в том, что россияне относятся к нам, как к нахлебникам. А мы везем в вашу страну деньги, а потом несем вашу культуру к себе в страны.

Недавно к ним в университет пришел журналист из «МК». Пришел, пообщался и решил сделать сюжетный снимок. Попросил студентов стать полукругом и поднять сжатый кулак вверх: рот-фронт-мир-труд-май. Студенты, многие из которых до сих пор верны идеалам коммунизма, вежливо откликнулись. В итоге вышла статья о союзе чернокожих студентов, которые мочат «скинов» и борются за место под российским солнцем. «Скины», которые, как оказалось, тоже немного умеют читать, в тот же день совершили набег и избили еще нескольких приезжих.

— Мы боимся выйти за пределы студенческого городка. Каждое утро думаем, вернемся ли, взвешиваем, стоит ли лишний раз выходить. Ладно, я – юрист, а вот, например, врачи. Им же приходится часто мотаться по клиникам, потом возвращаются поздно, — это уже студент Мир из Бангладеш.

— Ну, а правда, бороться с ними вы не думали? Ну я не знаю — газовый баллончик или пару ударов снизу в челюсть? — спрашиваю я, памятуя о том, чьих рук дело спасение утопающих.

— Да мы сюда учиться приехали, а не бороться. Да и что сделаешь, если «скины» одни не ходят. В основном группой по десять-пятнадцать человек.

— Слава богу, — радуется проректор Университета дружбы народов, — никого пока не убили, но многих уже покалечили.

Привыкнув писать объективно и взвешенно, я решила выслушать противную сторону. Противную-препротивную. В редакции, несмотря на мою благоприятную арийскую внешность, за меня волновались, поэтому снабдили телохранителем.

Дождавшись, мы пошли к Музею Революции — защитники чистоты расы любят дежурить в сердце Родины. Мимо прошествовал целеустремленный отрядик РНЕ, обдав запахом кожаного ремня и пота. За отрядиком мы не побежали, удовлетворившись щупленьким мальчиком лет тринадцати. Все было при нем: бритая голова, солдатские ботинки. Такой румяненький и пухленький, что кажется — дотронься до щеки, брызнет сок.

— Мальчик,— отвлеченно начала я,— за что ты негров не любишь?

— А чего они сюда понаехали, пусть катятся, откуда взялись. Вообще надо гнать отсюда всех этих косоглазых и черных.

— Слушай, а какой повод тебе нужен, чтобы идти что-нибудь громить?

— Да иногда просто хочется подраться.

— И часто?

— Ну раз в неделю, два. А вот недавно покупал вот эти штаны,— он гордо потянул за пятнистую материю,— и какой-то грузин говорит «ах ты сукин сын!» Он мать мою обозвал, понимаете? Такое не прощают. Мы еще вернемся туда с ребятами, — сказал мальчик и поднял на меня большие темные глаза с пушистыми ресницами.

Мой друг-телохранитель (полуказах) иронически спрашивает:

— А к казахам вы как относитесь? Тоже бьете?

— Нет. Казахов мы не трогаем, Казахстан же в Россию входит.

— Допустим, а на глаз ты отличишь еврея от русского?

— Не-е. В последнее время сложно стало. Евреи стали сильно на русских похожи.