57. Кіевскіе студенты.

Когда, бывало, студенты Кіево-Могилянской коллегіи предпринимаютъ по ночамъ опустошительные набѣги на обывательскіе огороды млн воруютъ дрова и съѣстные припасы, пикто не ставилъ имъ этого въ большой грѣхъ и не находилъ ВЪ IIXb I мародерствѣ шічего воямутительиаго, ибо всякому было извѣстно, что большинство учащейся молодежи СОСТОЯЛО ИЗЪ бѢдіІЯКОВ'}, терпѣвшихъ И ГОЛОДЪ, Il холодъ, н всякую нужду.

ІІрішовистьесть въ школяривъ: „не нкравъ, &ледоставъ*,

A ты, Боже, за дрова гриха имъ не поставъ> ^!)

Ho случалось, что студенты не ограничивались такими сравнительно невинными шалостями и затѣвали съ кіевскими мѣщанами настоящую войну, вступали съ ними въ кровопролитныя схватки, открыто грабили ихъ добро и наводили трепетъ на членовъ магистрата. Конечно, они подражали въ этихъ случаяхъ своимъ коллегамъ—студентамъ католическихъ іпколъ. въ особенности питомцамъ іезуитскихъ коллегій, безчинства коихь нерѣдко достигали размѣровъ настоящаго общественнаго бѣдствія для тѣхъ городовъ, гдѣ коллегіи существовали. Было бы ошибочно полагать, что подобныя безчинства обусловливались слабостью школьной дисцинлины, безсиліемъ начальствующихъ лицъ совладать съ разнузданностью учащихся; напротивъ, ^[66]

съ такимъ орудіемъ иъ рукахъ, какъ розгв и вообще жестокія тѣлесныя наказанія, тогдашняя школьная власть была въ состояніи обуздывать самыя дикія натуры и предотвращать малѣйшее своеволіе, и мы видимъ, что ученики, нанрнмѣрь, піарскихъ школъ никогда не дозволяли себѣ" такихъ безчинствъ, какія почти ежедневно творнли іезуитскіе коллегіаты. Слѣдовательно, эти безчинства совершались если не прямо iio наущенію воспитателей, то во всякомъ случаѣ не наперекоръ ихъ воли и тайному желанію.

Вь кіевской коллегіи также господствовала строгая дисциплина. Кромѣ ирефекта, за поведеніемъ студентовъ наблюдала цѣіая фаланга его помощниковъ изъ среды самихъ учащихся: цензоры, сеніоры, директоры, инспекторы и т. под. Для усмиренія строптивыхъ употреблялись: стояніе на колѣняхъ, „ііади⁶ (бнтье линейками но ладонямъ), розги, публичное сѣченіе подъ звонъ школьнаго колокольчика н наконецъ позорное изгнаніе изъ коллегіи. ІІри такихъ строгостяхъ, казалось, были немыслимы студенческія безчинства. И дѣйствительно, почти до конца XVII ст. ихъ и не было. Коллегія переживала очень трудное время; лишенная матеріальныхъ средствъ, она еще въ 1671 году открыто ко всѣмъ обращалась съ трогательнымъ воззваніемъ „о иоратунокъ милостынею", и надо полагать, что ближайшую помощь ей могли оказать ирежде всего кіевскіе мѣщане, коихъ дѣти здѣсь же учились. Къ тому же, въ этотъ періодъ число учащихся въ коллегіи едва ли цревосходило 200—250 человѣкъ. За проступки внѣ школы студенты не только отвѣчали иередъ префектомъ и ректоромъ, но и могли быть привлечены къ суду магистратскому илн полковому, а въ крайнемъ случаѣ противъ нихъ могла выступить н власть воеводы, какъ коменданта кіевской крѣпости.

Ho къ концу восьмидесятыхъ годовъ XVII ст. положеніе коллегіи въаѣкоторыхъотвошеыіяхъизмЬнилось. Съ открытіемъ богословскаго класса число студентовъ значнтельпо вояросло и вмѣстѣ съ тѣмъ увеличился между иимн нроцентъ великовозрастныхъ. Существовавшая еще со временъ Петра Могилы „конгрегація" студентовъ (духовное братство), преслѣдовавшая цѣли нравствепно-религіо8наі*о ихъ усовершенствованія, пріобрѣла теперь болѣе совершенную организацію, съ выборными префектами и вице-ирефектами нзъ студентовъ, и немало содѣйствовала ихъ сплоченности, развитію въ нихъ чувства товарищеской солидарности, бллгодаря чему въ затѣянную немногими буянами исторію легко втягивалась вся корпорація.

другой мотнвъ — рысокомѣрное отношеніе къ мѣщанству, какъ сословію непривилегированному. Отношеніе это, свойственное тогдашней шляхетской молодежи, учившейся въ іезуитскихъ школахъ, било совершенною нелѣпостью въ кіевской коллегіи, питомцы которой въ огромномъ большинствѣ были дѣти тѣхъ же мѣщанъ, коа&ковъ и даже поснолитыхъ. Противъ этихъ шляхетскихъ тенденцій деіжны были вонить самыя стѣны коллегіи, какъ учрежденія, взлелѣяннаго кіевскимъ братствомъ, первоначальное ядро котораго, безъ сомнѣнія, составляли кіевскіе мѣщане. Ho, въ противоположность другимъ братскимъ училищнмъ—львовскому, виленскому, луцкому,—съ кіевской коллегіей произошла странная метаморфоза: продолжая до конца XVII ст.

нестяж&телміосги и проч., митрополиты н игумены кіевскихъ монастырей конца ХУІІ ст. только н дѣлали, что враждовали сь мѣщанами ни земли, шинки и перевозы. Такой, напримѣръ, митрополитъ, какъ Гедеонъ Чствертавскій, типъ гордаго, надменнаго прелата, u нодъ клобукомъ не забывавшаго о своемъ княжескомъ титулѣ,—какъ мало онъ наноминалъ кроткаго/бла- госерднаго Іова Борецкаго! Стоитъ лишь вспомнить, путемъ какихъ жестокихъ насилій поверсталъ онъ ко8аковъ Моровской сотни нъ крестьянъ своего каоедральннго монастыря. Его преемникъ Варлаамъ Ясинскій, бывшій ректоръ кіевской коллегіи, несомнѣнно обладалъ многими достоинствами; однако кіевскіе мѣіцане горько жаловались на него не только за земли н перевозы, но u за то, что онъ, въ противность вѣковѣчнымъ обычаямъ, самовольно назначалъ въ городскія церкви священниковъ помимо волн н избранія ирихожанъ, отлучалъ мѣщанъ отъ церкви за малыя вины, но оговорамъ, н т.

Такова была почва, на которой къ концу XYII ст. выросло уродливое явленіе—грубыя безчинства кіевскихъ студентовъ н ихъ нерѣдко кровавыя столкновенія сь мѣщанамя.

Впервые подобныя безчинства въ рѣзкой формѣ произошли въ іюнѣ 1690 года. Въ одной изъ послѣдующихъ жалобъ магистратъ вспоминаетъ, что вътовремя „студенты многое воровство въ ннжнемъ городѣ Кіевѣ дѣлали: мѣщанъ въ ночи н иъ день нмая но улицахъ н зъ дворовъ беручи, забивали смерпю и платье съ нихъ снимали, н нныхъ мѣщанъ, иоЙмавъ и приволокъ ifi. бурсу или вь школы, били розками, плетьми и кіями, u въ желѣза оковывали, о чемъ въ книгахъ нашихъ маПстраго- выхъ лѣта 7198 (1690), іюня 11 числа, записано®.^[68]) Къ сожалѣнію, icuiini кіевскаго магистрата всѣ погибли, и мы не знаемъ, чѣмъ окончилось дѣло объ эгихъ насиліяхъ; но, безъ сомнѣнія, мѣщане не остались въ долгу н за ннхь, конечно, вступился и кіевскій иолковникь съ козаками, u воеводасъ рагиыми людьми Это, вѣроятно, и побудило ректора Іоасвфа Кроковскаго, при содѣйствіи мигроиолнта Варлаама Ясинскаго н гетмана Мазепи, испросить (въ январѣ 1694 года) жалованную грамоту царскую, въ которой предписывалось: велнкороссійекимь всякихъ чиновъ ратнымъ людимъ разныхъ полковъ, и кіевскаго и иныхъ нолковъ полковникамъ и козакамъ, и кіевскому войту и мѣщанамъ, никакихъ ректору и учителямъ и ученикамъ, въ школахъ будучимь, обидъ и утѣсненія не чинить, подъ угрозою царской она.ѵы и двойного изысканія за обиды, а начальству коллегіи вмѣнялось въ обязанность ^неспокойныхъ и вражды творящихъ учениковъ унимать и смирить и ни до какова своевольства ихъ не допускать, u таковыхъ въ собраніе ученическое не принимать*.

Можетъ быть, вь раасчетѣ на эту безнаказанность, студенты въ томъ же 1694 году учиннли грандіозное буйство, npu чемъ одного мѣщанина, сапожнаго мастера Григорія Онолооика „смертно саблею иорубили, и отъ гѣхъ ранъ тотъ человѣкъ умеръ®. „Да опи-жъ, студенты (жаіонались мѣщане), многажды находя па сторожу, которая uo вся нощи оберегаетъ на рынку торговыхъ лавокъ, убивали нхъ смертно и тѣхъ сторожей отъ лавокъ аъ рядовъ отгоняли, а въ лавкахъ невѣдомо якіе воры жиноты наши выкрадаліі, отъ чего намъ великая учинилася обида. Тѣ жъ студенты нокралн 8Ъ двора половинками сукно у мѣщанина нашего Филнниа Серебреника, а у ниыхь мѣщанъ нокралн зъ дворовъ вино, медь и съѣстныя харчи: муку, масло, пшено; такожде и животину всякую зъ дворовъ зводили и, убивъ, зъ того себѣ кормъ имѣли; да дрова и дерево хоромное зъ дворовъ мѣщанскихъ беручи и стѣны градскіе на дрова розбнраючи, въ школу и въ бурсу но сту человѣкъ н болѣе носили и всякое воровство дѣлали. A тое покраденное сукно и всякіе краденные мѣщанскіе съѣстные харчи и дрова аще и были знайдены у студентовъ, но изъ нихъ немАШЪ намъ ниякои унравы.® ^J)

Эготь припѣвъ: „нѣтъ на студентовъ управы®—тянется съ этихъ норъ неирерывиою нотою въ теченіе долгаго времени.

Съ умноженіемъ числа учащихся въ коллегіи, имѣвшаяся при ней бурса уже не могла вмѣстить всѣхъ бѣдняковъ, поэтому митрополитъ Варлаамъ Ясинскій велѣлъ размѣстить ихъ но приходскимъ „школамъ®, существовавшимъ нри кіево-нодольскихъ церквяхъ. Собствепно говоря, это было нарушеніемъ нрава нри- хожанъ, содержавшихъ школы совсЬмъ для другихъ надобностей, но они не протестовали противъ распоряженія митрополита, пока иризрѣваеыые ими студенты не обратили школьныхъ домовъ въ своего рода раэбойничьи вертены. Воть что писалъ по этому поводу московскій натріархъ Адріанъ митрополиту Ясинскому отъ 26 апрѣля 1699 Гида: „Доносиша нашей мѣрности кіевскіе граждане, яко іірн храмѣхъ Господнихъ ихъ приходскихъ живутъ поющій и малыхъ дѣтей учащій дьяки, а храмины имъ строятъ прихожане; и съ тѣми де церковными дьяки въ гѣхъ храминахъ велиши ты жити вмѣстѣ студентомъ, иришельцомъ изъ польскихъ городовъ, которые хотятъ учитися I«ъ школѣ (т. е* въ коллегіи) мудростныхъ наукъ языкомъ латинскимъ, и они де, студенты, живучи постойкою, многая сотворяютъ бѣдства и безчинства странная, а тѣхъ дьяковъ и малыхъ дѣтей, учащихся словенскаго нашего языка письменъ, бьютъ u бранятъ, и мѣщанъ, идущихъ къ церкви на пѣніе въ нощахъ, бьютъ и увѣчатъ и безчестятъ женъ н дѣтей, u ради ихъ, студентовъ, плутовства и досадителыіыхъ обндъ къ церковинкомъ, иногда въ церквахъ и иѣнія не бываетъ, а унравы де на ннхъ сыскати негдѣ. Да они де, студенты, многочиеленио собрався, въ нощахъ ходя но мѣщанскимъ дворамъ, крадутъ дрова, запасъ и всякія вещи, u отъ того де имъ великая обида u разореніе чинится, а унять ихъ отъ того некому. И ты... студентомъ, когда они творятъ пакости людемъ, въ церковныхъ жилищахъ жити не вели, зане могутъ быти при школахъ въ особныхъ домѣхъ и у мѣіцанъ стояти, гдѣ кому придется“. ^J)

Вь декабрѣ того же 1699 года войтъ Дмитрій Полоцкій доносилъ воеводЬ киязю Herpy Ивановичу Хованскому, что студенты толпами по ночамъ растаскиваютъ бревна изъ городскихъ стѣнъ, какими тогда былъ обнесеиъ Подолъ. Воевода приказалъ произвести осмотръ разоренныхъ стѣнъ u учинить допросъ стрѣльцамъ, стоявшимъ па караулѣ въ нижиемь городѣ. Въ нодьяческомъ актѣ осмотра значилось: «отъ Крещатицкой башші до Глѣбоборисовскихъ воротъ съ городовой стѣны, сь тарасовъ, спято 23 бревна, да срублено 8 зубцовъ, да изъ башни мосты ^[69]

и у дверей два бревна и сь цѣпью выломано». A караульны^ стрѣльцы дали такую сказку: „стояли-де ouu у Крещатицкихъ воротъ и вь иныхъ мѣсгехъ, Il СТуДеНТЫ'Де не uo одну ночь приходили къ городовой стѣнѣ человѣкъ UO 20 U UO 30, If съ городовой стѣны снявъ бревна, uoiu.in къ себѣ въ школы, а но оклнчкѣ голосу они имъ, караульнымъ, не отдали, для чего одинъ по нихъ, студентахъ, изъ ниіцали выстрѣлилъ: а поймать ихъ UeB03M(>HtlJ0j что приходятъ МНОГОЛЮДСТВОМЪ." *)

A въ январѣ 1700 года студенты учинили настоящій погромъ.

Дѣло началось съ пустяковъ. ІЗечеромъ, 29 января, студенты встрѣтили на Подолѣ пріѣхавшаго изъ Хвастова еврея Веню Абрамова и стали его бить. Спасаясь, еврей забѣжалъ uo дворъ ратуши и сталъ кричать, чтобъ его оборонили. Выбѣжавшіе на кривъ магистратскіе служители отняли еврея и задержали нѣсколько человѣкъ студентовъ. Бывшій въ ратушѣ бурмистръ Гордѣй Миицовъ іірнвазалъбмлоарестовать ихъ дораз- слѣдованія дѣла, но затѣмъ отпустилъ, uo ихъ просьбѣ. Когда студенты узнали, что ихъ товарищи подверглись хотя и временному аресту изъ-за какого-то „невѣрного жидовина", онп рѣшили прежде всего жестоко отомстить нослѣдиему. Развѣдавъ, что онъ остановился въ одномъ мѣщанскомъ дворІ», они ночью нагрянули туда, нерерыли весь домъ н дворъ, грозя убить еврея, но онъ уснѣ.гь скрыться. Тогда студенты нограбили его лошадь и изъ саней кое-какія _Яподорожнія“ вещи. Чтобы досадить и магистрату, вступившемуся за еврея, студенты зашли въ ратушный шинокъ, избили оказавшагося тамъ мѣщанина Стецька Kap- неика, отняли у него два рубля денегъ н сняли кожухъ, иоясъ и шапку. Ыа утро прибѣжали въ ратушу Беня н Карпенко съ жалобами. Бъ то время войтъ Дмитрій Полоцкій былъ въ Москвѣ. ^[70]

Правившій его должность бурмистръ Гордѣй Мивцовъ, посовѣтовавшись съ товарищами, послалъ къ ректору, игумену Прокопію Колачнескоыу, u префекту, іеромонаху Иннокентію Поповскому, „который студентами владѣетъ", магистратскихъ урядниковъ съ почтительною просьбою наказать виновныхъ студентовъ, вернуть нми пограбленное и принять мѣры, чтобы „впредь въ городѣ такого забойства и грабежу пріѣзжимъ людямъ u мѣщанамъ студенты не дѣлали, понеже ВСЯКІЇ! пріѣзжій СЪ ПОЛЬСКОЙ стороны человѣкъ нлн жидъ, понесши въ Кіевѣ отъ студентовъ или отъ иныхъ майстрату неналежныхъ людей якую обиду, нашихъ мѣщанъ въ іюльскихъ городахъ грабитъ и забираетъ". Ректоръ не далъ на это шікакого отвѣта, сославшись на то, что это дѣло префекта, а иослѣдпій отвѣтилъ такъ: сне токмо жиду ue вернемо копя, але и вснхъ васъ, мищанъ, будемо, розложивши, рузкамн (розгами) бити», въ доказательство чего онъ и крестъ поцѣловалъ.

Въ тотъ же день, вечеромъ, студенты снова подстереглн на улицѣ еврея Беню п хотѣли „смертно убить", но онъ убѣ‘ жаль во дворъ кіевскаго полковника Константина Мокіевскаго, „госнодарь" котораго Оавва Можневскій «сховалъ его въ комо- рѣ>. Студеигы большою толпою ворвались въ дворъ, долго искали несчастнаго Веню и, не найдя, „похвалялнсл самого господаря розками битн". Въ сумерки Санва тайкомъ привелъ еврея въ ратушу, чтобъ его студенты на смерть не убили, u Веня нроьелъ ночь въ ратушѣ, подъ охраною.

Утромъ, 31 января, бурмистры иослали своихъ уряднпкоьъ въ верхній городъ къ воеводѣ съ докладомъ, что студенты великое «воровство* въгородѣдѣлаютъ, а префектъ не хочетъ „дачъ съ нихъ никакой управы", п съ просьбой встуннться въ это дѣло. Тогда князь Хованскій послалъ къ ректору и префекту подьячаго приказной палаты Давида Фатѣева, да и бурмистрамъ велѣлъ послать съ нимъ своихъ людей; при этомъ посольствѣ ходилъ и нотериѣвшій Веня съ другимъ евреемъ Рафаломъ, толмачемъ войсковымъ. Ректоръ приказалъ отдать пограбленное. Студенты отдали еврею лошадь, а мѣщанину Карпенку вернули

ОЧКРКИ НАРОДНОЙ ЖИЗНИ ВЪ МАЛОРОССІИ. 22

только кожухъ и четыре гроша денегъ. Ho лишь TOJbltO IIO- слапцы вышли за монастырскія ворота,какъ со двора высыпало въ ногоню за ними около сорока человѣкъ с»удентовъ съ кіями и нришілись бить еврен Беню. Подьячій и магистратскіе уряд* ннки едва успѣли укрыться вь ратушѣ. Черезъ нѣкоторое время прибрелъ туда тяжко избитый н „кровью еилынучій" Беня; голова его пробита была до кости, и онъ жаловался, что съ него сорвали кошелекъ съ четырьмя рублями.

Когда воевода узналъ о новомъ „воровствѣ студентскомъ", онь послалъ іп, коллегію каиитана Титова со стрѣльцами съ требованіемъ, чтобы „тѣхъ воровъ студентовъ® прислали вь нрпказную избу; но ректоръ и префектъ „тѣмъ иосыдыцнкамь не сказались". Возвращаясь нн съ чѣмъ, посланные встрѣтили на улицѣ студента, im котораго имъ у казал и, какъ на участника въ нанесевіи еврею побоевъ; его немедленно арестовали. Тотчасъ на выручку товарища выбѣжали изъ коллегіи человѣкъ двѣсти студентовъ и стали отбивать его; но стрѣльцы справились съ молодежью, схватили изъ ея среды шесть человѣкъ Il подъ коиноемъ поведи въ верхній городъ. Вдругъ СЪ КОЛОКОЛЫІИ Братскаго монастыря раздался набатный знонъ, и со всѣхъ концовъ Подола стали сбѣгаться толпы студентовъ съ саблями, пистолями, дубинами и другимъ оружіемъ. Они бросились въ по- гоню за стрѣльцами, гнались за ними „до взвоза" (нынѣшняго Андреевскаго спуска), многихъ между ними ранили, но товарищей не отбили, потому что капитанъ со стрѣльцами успѣли скрыться въ верхнюю крѣпость. Поворотивъ назадъ, толпы студентовъ разсыпались но улицамъ Подола, хватали встрѣчныхъ стрѣльцовъ, служилыхъ людей, мѣщанъ, били всѣхъ немилосердно; у извовчиковъ, стоявшихъ на рынконой площади, отняли лошадей п увели въ бурсу, а ихъ самихъ избили; потомъ nn- верпули въ торговые ряды и стали громить давки, бить мѣ- щанъ-торговцевъ п уничтожать товары. „А мы, сироты ваш.п (жаловалнсь царю бурмистры u другіе магнетратскіеурядники;, бояся, чтобъ и намъ убійства и разоренія всему городу не было, заперлися и сидѣли въ ратушѣ, а наниаче для того, что на

риііку н по всѣхъ улицахъ студенты служивыхъ людей и мѣщанъ іімая бьютъ, а въ Братскомъ въ большой колоколъ без- иерестанно быотъ на сполохъ". Стоявшій на подольской заставѣ капиталъ Аристъ Фанидзннъ, заслышавъ набатъ, поспѣшилъ къ Братскому монастырю, чтобы узнать о причинѣ тревоги, но здѣсь за ннмъ погнались студенты, и онъ едва усиѣлъ вскочить въ ратушу. Сюда же поминутпо нрибѣгали избитые п ранеппмс стрѢаьцы и сказывали, чіо студенты царскихъ ратныхъ людей и мѣщанъ „убиваютъ смертно". Опасаясь, какъ бы студенты не расвесли и ратуши, бурмистры и іавники унросилм капитана Фаішдзина отправиться къ воеводѣ, донести ему „о сту- дентскихь бунтахъ" u иросить отъ имени магистрата о воору- ткенной защитѣ. Храбрый капитанъ отважился пробраться вь верхній городь, по не прямымі, а окольнымъ путемъ, черезъ Кожемицкін ворота. Скоро послѣ этого воевода прислалъ на ратушный дворъ большой отрядъ стрЬльцовъ, оберегая хранившуюся тамъ казну н „бороня" бурмистровъ н лавннковь, „чтобы студенты майстрату и всего гирод.ч не разорили и ихъ не позабивали". Теперь только .ыііістратскіе урядники вышли ІІЯЪ осады и въ полномъ составѣ отправились съ жалобою къ кпязю Ховаискому, при чемъ сообщили ему, „что и въ то нремн, якъ рат •• юдн зъ верхняго города на ратушу въболыпомъчнслѣ на оборону нижняго города и всѣхъ мѣщанъ ишли, то безперестанне студенты на сполохъ въ болший колоколъ били и въ то время наготовилися ввесь ннжиій городъ разорити, а когда бъ пе были присланы ратные люди, тогда бы студенты ввесь нижній городъ разорили и всѣхъ мѣщанъ позабивали".

Когда прекратился погромъ, со всѣхъ сторонъ потянулись „битые н грабленные", чтобы занести жалобы и „записать бои и грабежи®,—мѣщане въ магистратъ, а „служивые" въ приказную палату. Князь Хованскій снесся съ митрополитомъ, и оба они послали въ коллегію приказъ, чтобы ректоръ и префектъ „про бон ратныхъ людей и про пабатъ сыскали" и велѣли вернуть отнятыхъ у извозчиковъ лошадей. Послѣднія немедленно были возвращены, а относіігелыю сыска ректоръ съ префектомъ огьѣтили: „мы ратныхъ людей u въ набатъ бить ue велѣли, а кто такъ чинилъ—пе вѣдаемъ*. Судя но этому отвѣту, трудно было равсчитывать на то, чтобы начальство коллегіи произвело какое-либо разслѣдованіе и подвергло виновныхъ студентовъ заслуженному наказанію: о томъ же можно заключить и изъ жалобы магистрата, посланной царю тотчасъ послѣ событій 29—31 гепваря. Подробно и въ живыхъ краскахъ описавъ все происшедшее, члены магистрата такъ оканчиваютъ свою челобитную: „и нынѣ такое жъ воровство не переставая студенты мѣщанамъ дѣлаютъ, да и ua насъ, сиротъ вашихъ, всѣхъ бурмистровъ и урядниковъ, похваляются смертнымъ убійствомъ и всего города разореніемъ. Мнлосердиый великій государь! Пожалуй пасъ, сиротъ своихъ, ио иремногой своей царской милости: вели, государь, тѣмъ своевольнымъ студентомъ дати uo розыску наказаніе, u впредь вели своимъ боярамъ и воеводамъ насъ, сиротъ вашихъ, отъ такого убійства и разоренія студентскаго оберегать, чтобъ намъ отъ нихъ въ конецъ не разориться". *).

Такъ какъ донесенія кіевскаго воеводы во всемъ подтверждали челобитную мѣщанъ, то въ царскоЙ жалованной грамотѣ, данной въ началѣ 1700 г. кіевскому магистрату ua маетности u на всѣ нрава и вольности, ^{[71] [72]}) сдѣлано было слѣдующее нри- бавлеиіе: „буде имъ, мѣщанамъ, отъ студентовъ внредь какія обиды чиниться будутъ н, нриходя на дворы ихъ, учнуть что нмагь насильствомъ,—п нхъ имая, имъ, мѣщанамъ, кіевскихъ полковъ съ служилыми людьми приводить вь приказную избу, и будущимъ вь Кіевѣ бояромъ н воеводомъ тѣхъ студентовъ принимать u противъ ихъ (мѣщанъ) челобитья розыскивая, указъ чинить uo Уложенью и по новоуказнымъ статьямъ, до

чего доведется". Такимъ образомъ, если начальство кіевской коллегіи почему-то было убѣждено, будто грамотой 1694 гола ему ларовапо было исключительное ираво суда надъ учащимися, то теперь оно несомнѣнно лишалось этой привилегіи: настоящей грамотой магистрату предоставлялось право арестовывать буйныхъ студентовъ при помощи великороссійскихъ ратныхъ людей и передавать на судъ воеводѣ, который будетъ судить и иаказывать виновныхъ пе но мѣстному, а по болѣе сурогому— великороссійскому праву.

Когда войтъ Полоцкій вернулся въ Кіевъ съ новопожалованной грамотой и объявилъ ее мѣщанамъ, вся коллегія, а съ нею и высшія духовныя власти впали въ уныніе и въ превеликое огорченіе. Митрополитъ Варлаамъ Ясинскій, незадолго предъ тѣмъ получившій, но жалобѣ войта, отъ патріарха Адріапаоте- ческое внушеніе не отпимать у мѣщанъ зе.мель, не нарушать ихъ исконнаго нрава выбора ириходскаго духовенства u не подвергать ихъ за малыя вины анаѳемѣ, былъ сугубо огорченъ новымъ торжествомъ тѣхъ же мѣщанъ н униженіемъ любимаго его дѣтища—коллегіи. He будучи въ состояніи примириться съ новымъ норядкомъ, въ силу котораго ненавистные ему мѣщане станутъ „за караулъ брать" благородную „молодь" и отдавать па судъ московскимъ приказнымъ, онъ послалъ царю Петру челобитную, въ которой желалъ представить гепварьское событіе въ иномъ освѣщеніи и между прочимъ писалъ: „Братскаго училища дѣтямъ учинилося разореніе, къ чему подвели кіевскіе мѣщане ратныхъ государевыхъ людей, и тѣ училище разорили п взяли въ ириказъ семь человѣкъ учениковъ", о чемъ просилъ учинить надлежащій розыскъ. „А что мѣщане получили себѣ жалованную грамоту, чтобъ тѣхъ учениковъ за караулъ брать, н то мнѣ слезно и учителемъ учинился болѣзпешшй случай". Ссылаясь затѣмъ на грамоту 1694 года, якобы освобождающую студентовъ коллегіи отъ подчиненія городскимъ властямъ, митрополитъ ходатайствовалъ о пожалованіи коллегіи новой грамоты, „чтобъ внвпымъ школьнымъ ученикамъ наказаиіе чинить въ

школахъ" и чтобы магистратскія н нриказныя власти не имѣли никакого къ нимъ касательства [73]).

Эта челэбитнан не имѣла успѣха. Между тѣмъ столкновенія студентовъ съ мѣщанами хотя и продолжались, но уже не достигали ирежннхъ безобразныхъ размѣровъ—можетъ быть именно потому, что мѣщане съ помощью стрѣльцовъ безъ стѣсненія хватали буяновъ „за караулъ" н тѣмъ предотвращали дальнѣйшія безчинства, а въ приказной избѣ, вѣроятно, мало церемонились сь учеными людьми. Съ этимъ позоромъ и униженіемъ никакъ не могла примириться коллегі&тская молодежь, среди которой были вѣдь H сыновья полковниковъ, обозныхъ If другихъ старшинъ. Много разъ студенты к даже профессора умолили митрополита избавить коллегію отъ этого „неудобоно- симаго ига“, по что могъ онъ иредпрннягь въ виду неуспѣха иервой попытки? Лишь послѣ чого, какъ бывшій питомецъ I! впослѣдствіи преподаватель и префектъ кіевской коллегіи, рязанскій митрополитъ Стефанъ Яворскій занялъ высокій постъ мѣстоблюстителя патріаршаго престола, Ясинскій рѣшился прибѣгнуть къ его ходатайству п въ іюнѣ 1701 года послалъ ему письмо такого содержанія: „били-де челомъ ему, Варлааму, кіевскихъ братскихъ школь учители, что кіевскій ноВтъ н мѣщане великую обиду имъ чииягь иротиву крѣпостныхъ великаго государи грамотъ, данныхъ имъ, привлекая себѣ власть и волю взять студента въ ратушную тюрьму, не извѣщая власти духовной, ректору и префекту, какъ было изъ начала того училища, по еще изъ своей тюрьмы отдаютъ въ верхній городъ къ генералу ^{[74] [75]}), который тѣмъ хвалится, что имѣетъ власть спжать въ тюрьму студентовъ, каково иго н работа есть неудОбоносіімо*. Поэтому Ясинскій „нсеусердпо" просилъ Стефана Яворскаго, дабы оиъ былъ „ходатаемъ къ великому государю въ подаяніи аолномощпой грамоты и крѣпости, чтобъ тѣмъ училищамъ не

ш

имѣли Отнынѣ мѣщане и генералъ-губернаторъ надъ студентами власти и воли, а какой студентъ провинится, чтобы искать унравы пъ належащемъ судѣ u правѣ: школъ братскихъ кіевскихъ у ректора и префекта, какъ было и прежде изначала". Къ этому письму Варлаамъ Ясинскій приложилъ п подлинное прошеніе учителей и учениковъ коллегіи слѣдующаго содержанія ¹J: „Академія ихъ Кіево-Мопминская, отъ прежняго своего Основанія будучи равными привилегіями, какъ обыкновенно инымъ академіямъ .во всѣхь государствахъ иноземческихъ право свобод- ность нмѣти, утверждена, нынѣ несиобо.іна есть, но подъ игомъ тижкой обнды пребывающая, и проснгь его, митрополита, слезно о помощи отъ мѣщанъ кіевскихъ, которые-де прошлаго году, ставъ за одного невѣрнаго жидовина, привели на ихъ школы служи.іыхъ людей и много сдѣлали кровопролитія, а иныхъ, какъ злодѣевъ, взявъ въ ириклзную избу, въ цѣпи посадили; а и окромѣ гого, мѣщане дерзаюгь многажды не къ праву школьному и его, митрополита, начальству, по въ тюрьму ратушную стѵдептовъ берутъ и оттуду безъ всякого разсмотрѣнія отдаютъ въ верхній городъ, какъ нынѣ, къ Свѣтлую недѣлю, ихъ, студентовъ, много раненыхъ н битыхъ било отъ мѣщанъ нещадно; и били-де челомъ они о управѣ въ верхнемъ городѣ генералу, надѣясь, что онъ дастъ имъ на пнхъ(мѣщанъ) управу такую, какъ и надъ ними (студентами) даетъ. И онъ, генералъ, посланныхъ пхъ старцевъ обезчести, сказалъ, что онъ не имѣетъ власти падь мѣщанами, а надъ школ&ми-де власть онъ и студентовъ въ тюрьму брать имѣетъ. O чемъ найпокорно его, митрополита, нросятъ, чтобъ ооъ своимъ чеіобитьемъ къ великому государю иотщался объ нихъ умолити о освобожденіи ихъ отъ плѣиепія и отъ безчинства и дерзости мѣщанъ кіевскихъ, а въ чемъ ихъ, студентовъ, случится внпа, судъ бы былъ въ академіи". ІІодъ этимъ прошеніемъ подписались: „Его царского ^*) пресвѣтлаго величества академіи кіевской префектъ н школъ учитель наукъ философскихъ н богословскихъ, іеромонахъ Иннокентій Поповскій именемъ н прочихъ всѣхъ учащихъ, отцевъ учителей и профессоровъ.—Его царскаго иресвѣтлаго величества стольникъ Николай Зотовъ, воакадемінкіевскойучащійся *).—ГрнгорійНо- ницкій,ирефектъ конгрегаціи.—Семенъ Мировичъ, вице-префектъ, намѣстникъ префекту, нолковішчепко иереясловскій.—Семенъ Лизогубъ, нолковниченко черниговскій.—Семенъ, Василій, Павелъ, нолковинченки прилуцкіе*).—Яковъ Лисица; Григорій Голубъ, именемъ и прочихъ всѣхъ учащихся во академіи кіевской®.

Въ этомъ прошеніи, помимо подписей студентовъ, нарочито выбранныхъ изъ представителей малорусской п даже великорусской знати, весьма любопытна ссылка просителей на какія-то исконныя мрава коллегіи, которыми она, наравнѣ съ иностранными академіями, пользовалась якобы съ самаго основанія своего.

Царь ІІетръ уважилъ ходатайство Яворскаго и слезную просьбу кіевскаго митрополита; грамотою отъ 26 сентября 1701 года, онъ утвердилъ прежнюю грамоту 1694 года, предоставивъ ректору и префекту коллегіи судъ надъ студентами, но съ такимъ добавленіемъ, что если они виновнымъ студентамъ „управы чинить не учнутъ®, то обиженные могутъ входить съ жалобами на ректора и префекта къ митрополиту; если же и митрополитъ не захотѣлъ бы дать надлежащаго удовлетворенія, въ такихъ случаяхъ виновные студенты нодвергаются суду кіевскаго генералъ-губернатора на общемъ основаніи, но послѣднему при этомъ вмѣнялась въ обязанность особенная осмотрительность, чтобы н нрава коллегіи не были нарушены, и „государевымъ дѣ-

^J) Изъ другого документа, ііомѣщепнвго въ сент. кн.