Глава 3 СУБЪЕКТ И ЕГО ВЛАСТЬ ОСНОВНЫЕ ФУНКЦИИ АВТОРИТЕТА

Критика религиозных идей идеологами Просвещения привела к переориентации подвижных отношений власти, определяющих судьбу авторитета. Новые силы вычерчивают траекторию эволюции авторитета.

Библейско-христианская истина Откровения перестает определять поведение человека. Во всем он стремится положиться на самого себя, проверить на опыте достоверность проповедуемых истин. Человек становится субъектом. По своему основному значению понятие subjectus означает «лежащий внизу, находящийся в основе» (от лат. sub - под и jacio - бросаю, кладу в основание). Если раньше понятие «субъект» означало основание сущего, то теперь таким основанием становится человек, понятия субъекта и человека отождествляются. Человек в качестве субъекта становится судьей всего сущего. Через Декарта и после Декарта, отмечает М.Хайдеггер, субъектом становится в метафизике преимущественно человек, бытие которому дано в форме представления. Такой способ данности бытия, когда бытие выступает как нечто противостоящее субъекту, создает возможность для его беспрецедентной технологической экспансии. Сущее завоевывается, покоряется, исследуется и препарируется. «Человек стал в своем существе субъектом, существование равнозначно представленности, а истина - достоверности»24. Высшим авторитетом для Средневековья выступало Писание, текст, предполагающий одного автора. Автор текста отождествлялся со всей полнотой истины. Историческая критика поставила под сомнение справедливость такого суждения и место одного единственного автора освободила для группы авторов. Критика Библии поставила под сомнение существование единого авторского проекта и сконцентрировалась на поиске исторических деталей. Тем самым было положено начало отделения автора от истины. Для Средневековья не опыт, а автор был свидетелем истинности текста, поскольку истина была истиной спасения, знанием, непосредственно включенным в моральную практику человека.

Истинность текста определялась по тому, кому принадлежит данный текст. Атрибутирование текста какому-либо автору свидетельствовало об его истинности. Отделение автора от истины, введение новых критериев истины создало условия для переоценки сакрального дискурса, для лишения его властных полномочий. Истина десубъективируется, и потребность в авторе возникает тогда, когда надо дать имя теореме, эффекту, примеру, синдрому. Имя автора связывается с функционированием литературного дискурса: «.всем этим рассказам, поэмам, драмам и комедиям в средние века было дозволено циркулировать анонимно, до известной степени, по крайней мере. И вот теперь вдруг у них спрашивают и требуют у них ответа, откуда они взялись, кто их написал»25. В том, что автор перестает выступать в качестве маркера истин - ности текста и предстает как творец, создатель, человек, наделен - ный уникальными способностями, заключается принципиальное отличие в понимании автора в Средневековье и в Новое время. Автор - это уже не тот, кто открывает истину, через чье свидетельство истина являет себя. Автор - это специфический образ индивидуальности, выдающийся одиночка. Такая характеристика автора выступает в романтической концепции человека как гения, осуществляющего миссию открытия и покорения мира. По своему значению понятие автора предполагает определенный результат деятельности («автор чего?»). Этот результат оформлен в виде вещи, предмета, имеющего знаковую природу (текст, картина, музыкальное произведение). Автор преимущественно отождествляется с миром знаков, это специалист по их подбору, расположению, продуцированию. Его деятельность уже не провозглашает истину Спасения, не затрагивает фундаментальные основания бытия, а скользит по его поверхности. Автор перестал быть носителем истины, он стал носителем вымысла, а вымысел стал равен творческой деятельности. Мир воображаемого как должного, которого не знало Средневековье, стал представлять особую угрозу для власти, так как противостоял принципу реальности.

Известно, что все идеи по социальному реформированию общества сначала располагались в некотором вымышленном пространстве «утопии». Оттуда, из этого воображаемого места пришли в мир все коммунистические проекты. В различные периоды европейской истории авторитет менял свои формы: авторитет Священного Писания сменялся авторитетом разума, авторитет власти - авторитетом общественного мнения, однако, несмотря на все различия социальных систем, государственных устройств, некоторые функции авторитета оста - вались неизменными. 1. Профетическая функция авторитета появляется там, где общество переживает острый мировоззренческий кризис, там, где появляется потребность в новой вере, в новой системе ценностей. Пророк всегда противостоит устоявшейся системе ценностей и посредством «актуальной эмоциональной проповеди» (М.Вебер) стремится утвердить новое представление о мире. Пророк, как правило, обладает харизмой, дающей ему силу взорвать фундамент устоявшихся традиций и ценностей. Пророчество как социальный институт предшествует появлению христианства, исчезает в связи с его установлением и появляется вновь, когда возникает потребность в его реформировании. С энергией ветхозаветных пророков Лютер утверждает постулат обновленной христианской церкви о спасении силою «одной только веры». Когда религию сменила идеология, а религиозная идея превратилась в социальную, профетическая функция перешла от религиозных подвижников к социальным реформаторам. Авторитет предстает здесь в виде личности, одержимой идеей, проповедуемой ради нее самой, а не ради вознаграждения. Носителей личного авторитета, в отличие от институционального, характеризует особый способ взаимоотношения с истиной (религиозной или социальной): истина не достигается или приобретается, а переживается. Такой характер истины дает право на осуществление особой миссии, которая не санкционирована кем- то, а узурпирована. Лютер, работая над комментариями к Псал мам, задержал свой взгляд на давно известном месте, подействовавшем на него, «как удар кулака».

Он почувствовал, что полное - тью изменился, родился заново и вступил в рай. Так родилась главная идея реформаторского учения. Подобный «удар кулаком» пережил и молодой Гитлер, когда, столкнувшись на улицах Вены с евреем, увидел «подлинный» источник решения социальных проблем в борьбе рас. В своей профетической функции авторитет выступает в качестве носителя определенной идеологии. Пророк, учитель, журналист, вождь (все они в той или иной форме представляют авторитет), преисполненные новыми идеями или возрожденным пониманием древней мудрости, собирают вокруг себя учеников, апостолов, поклонников, единомышленников, сторонников. Они раздают советы, рекомендации, программы, поучения, которые охватывают большой спектр лиц: от домохозяек до политических лидеров. Религиозная истина, дарующая Спасение и обретаемая в силу лично пережитого Откровения, в современных пророчествах принимает форму социальной идеи, осуществление которой способно радикально решить проблемы класса, нации, государства, общества в целом. Какой бы характер ни принимали «откровения» того или иного носителя авторитета, будь то этический или политический, идеология авторитета во всех его видах означает - и для него самого, и для его сторонников - единое видение жизни. Жизнь и мир приобретают благодаря такому откровению единый смысл, а вместе с тем и поведение людей, которое должно быть ориентировано на откровение и, таким образом, также обрести единый смысл. Структура такого рода «смысла» весьма разнообразна, в нем могут быть соединены в некий конгломерат представления, предстающие как логически разнородные. 2. Верификационная функция авторитета связана с правом решать: «что верно, а что нет». Это право покоится на онтологической вере в истину. В Средние века господство авторитета зиждилось на обязательности провозглашенной церковным учением Истины Откровения. Способом достижения истины о мире был не эксперимент, не исследование, а учение Откровения и его тол кование у учителей церкви. Истина сводилась к доктрине, а проверка, применение или опровержение тех или иных мнений - к согласованию с церковным учением.

«Истина христианского учения есть всецело истина спасения. Ей важно обеспечить спасение отдельной бессмертной души. Все знание тут соотнесено с порядком спасения и стоит на службе обеспечения спасения и достижения его»26. В Новое время на рубеже XVI и XVII веков истина перемести - лась из ритуализованного акта высказывания к тому, что собственно высказывается: к его смыслу и форме, его объекту, его отношению к своему референту. Истина теперь дана в форме представленности объекта субъекту. Она приобретается посредством индивидуальных усилий, в результате наблюдения, измерения, классификации. Чтение Священного Писания заменяет наблюдение над исследуемым объектом, комментирование сочинений отцов церкви заменяет проверка результатов эксперимента. Научное знание с экспериментальными формами проверки истины начинает доминировать в общественном сознании: в лице научных сообществ, библиотек, педагогики оно получает институциональную поддержку. На естественнонаучную истину ориентируется даже художественная литература, которая в своей роман - ной форме пытается воспроизвести некоторые черты научного дискурса. Научная форма истины изменила, но не ликвидировала сам статус авторитетного суждения: оно просто поменяло свое основание. Истину Священного Писания заменила истина наблюдения и эксперимента. Однако связь истины и знания вскоре была поставлена под сомнение. Первое сомнение в самом праве истины на существование высказал Ф.Ницше, когда в понятии истины увидел ценностную форму, производную от морального предрассудка. Истина превращается в волю к истине, в притязание на власть (принцип господства), в функцию воли к власти. В современной ситуации тождество понятий «истина» и «наука» перестало быть само собой разумеющимся. Высказыванию для того, чтобы быть научным, следует удовлетворять какой-то совокупности условий. Целью научного знания становится не истина, а эффективность. «Ученых, техников и аппаратуру покупают не для того, чтобы познать истину, но чтобы увеличить производительность»27.

3. Легитимационная функция. Авторитет, с одной стороны, является основным носителем легитимации, с другой - сам нуждается в ней. Его функция легитимации заключается в том, что он - носитель «метарассказов» (Лиотар) - о «великом герое», «великих опасностях», «великих кругосветных плаваниях» и «великой цели». Главной составляющей легитимности является коллективная вера. Как отмечал Ю. Хабермас, легитимность политического порядка измеряется верой в него тех, кто подчинен его господству. Во время коронования французского короля, суверен выслушивал от прелата слова: «Прими меч сей». Этот жест, наделяющий суверена силой оружия, был актом легитимации королевской власти посредством авторитета католической церкви. Сам этот акт содержит в себе, по крайней мере, два объекта веры: веру в легитимность христианской церкви и веру в то, что она способна сделать легитимной другую власть. Значимость данного акта скрывается в феномене коллективной веры - последнего основания как легитимности, так и авторитета. Легитимность современной демократической власти покоится на вере в акт инаугурации президента, во время которой текст конституции, на котором лежит рука президента, своим авторитетом освящает его власть. Церемонии, шествия, собрания, праздники как акты коллективной веры призваны непрерывно подтверждать легитимность существующей власти. Вместе с тем, завоевать авторитет - значит апеллировать к основанию, которое опять-таки лежит в глубине коллективной веры. Иисус основывал свою легитимацию и свои притязания на том, что Он и только Он знает Отца, что только вера в Него есть путь к Богу. Ленин основывал свою легитимацию на том, что только он и его партия знают марксизм и являются подлинными марксистами. Коллективная вера, дополняющая в различных пропорциях внешнее насилие, - вот формула легитимности. Ни чисто аффек тивные, ни чисто ценностно-рациональные мотивы не могут создать надежные основы господства, решающим фактором остается вера. 4. Институционализационная функция. Как только у харизматического лидера, пророка, социального реформатора появ- ляются последователи и это становится практикой реальной жизни, начинается процесс институциализации авторитета. Этот процесс можно сравнить со своеобразным «образованием пантеона богов», наделением их определенными атрибутами и разграничением компетенций, распределением «Божественной благодати». То есть появляются приближенные вождя, его ученики или апостолы, разного рода последователи и специалисты по его учению - крупные, средние, мелкие. Каждому из них принадлежит определенное количество харизматической благодати, соответствующее его рангу.. Перед ними ставится задача оказывать непосредственное систематическое воздействие на повседневную жизнь человека. Такое воздействие институциализируется в школах или любых других учебных заведениях, которые, в свою очередь, подчиняются другим организациям, их контролирующим и разрабатывающим для них программы. Наконец, создается специальный институт для осуществления идей харизматического лидера. Образцом такого института может служить партия или церковь. Именно перед ними стоит задача придать повседневности содержание «пророческих проповедей». Повсюду, где союз или общность выступают не как личная сфера власти отдельного лица, а как подлинный «союз», происходит наделение авторитета символическими функциями, с тем, чтобы упростить групповую самоидентификацию (легче идентифицироваться со знаком, символом, идеей, чем с реальным человеком, обладающим всей полнотой достоинств и недостатков). Церковь идентифицируется с богом, партия - с вождем. Одним из способов институциализации авторитета является культ. По сути дела, культ означает образование регулярно действующего, организованного предприятия по оказанию влияния на авторитет. Причем под влиянием может пониматься как право интерпретации тех или иных положений авторитета, так и право обращаться к нему с непосредственными просьбами. Культ предполагает избирательность доступа к вождю, благодаря наличию функционеров, в компетенцию коих входит почитание авторитета. Такое понимание культа выходит за рамки широко распростра- ненного мнения о нем как форме почитания и воздействия религиозного или светского авторитета. Культ - это также (если не прежде всего) способ воздействия на авторитет, это определенная уловка, посредством которой функционер, лицо непосредственно вовлеченное в осуществление культа, оказывая воздействие на носителя авторитета, реализует свою власть. Основная цель лиц, окружающих вождя, - определение каналов влияния на него. Культ как раз и является формой осуществления этого влияния. Несмотря на наличие культа, авторитет должен неустанно доказывать свою силу, непрестанно подтверждать себя. Если попытка влиять на авторитет оказывается в течение длительного времени бесполезной, то это означает, что он не обладает силой или что средства воздействия на него неизвестны. Достаточно нескольких крупных разочарований, чтобы храм стал навеки пустым. Власть покоится на оправдавшихся предсказаниях, успешном излечении и ценных советах. Если пророчество успешно, пророк находит постоянных помощников, если политическая акция удалась, вождь находит себе единомышленников, если сражение выиграно, полководец находит новых солдат. 5. Прогностическая функция. Ни одно общество не может существовать без предвосхищения будущего. Это необходимо для того, чтобы строить дома и дороги, принимать хозяйственные решения и предпринимать политические акции и т.п. Подобные задачи решают по-разному: то ли пользуясь предсказаниями оракулов, то ли доверяя интуиции, то ли непосредственно на основании опыта. Прорицание всегда было эффективным способом подтверждения харизмы и авторитета. Оно было включено непосредственно в текст Священного Писания и подчинено практике Спасения. Прогностическая функция составляла стержень идеологии марксизма, в которой построение бесклассового общества тракто валось одновременно как цель и как прогноз. «Патент» на знание будущего наделяет субъекта такого знания огромной властью. «Там, где священнослужители сумели захватить в свои руки толкование предсказаний оракулов и Божьей воли, их власть была длительное время преобладающей»28. Общественное мнение до сих пор видит в современных политиках жрецов будущего. Чтобы убедиться в этом, достаточно посмотреть любое газетное интервью, где наши вопросы к любому политическому лицу касаются преимущественно ближайшего и отдаленного будущего. Прорицание основывается на признании определенного порядка (например, у эллинов предполагалось наличие безличной универсальной силы, стоящей над богами) и предстает в истории культуры в различных ипостасях. В десекуляризованном мире оно вполне может выступать в качестве научного прогноза или плана. Отголоски прогностической функции авторитета сохраняются в институте экспертов, в футурологии и фантастической литературе. 6. Нарративная функция. Как отмечал М.Фуко, существование общества предполагает наличие в нем целого ряда особо важных повествований. Эти повествования повторяются, пересказываются, варьируют. Предполагается, что в этих своеобразных «ритуа- лизованных ансамблях дискурсов» содержится исток и тайна данного общества, его первоосновы и первоначала. «Есть дискурсы, которые, бесконечно сказываются, являются уже сказанными и должны быть еще сказаны»29. В разных культурах роль такого дискурса может выполнять или Библия, или Коран, или Манифест Коммунистической партии, или «Майн Кампф». Такой дискурс представляет знаковое воплощение авторитета, его семантическую составляющую. Авторитет для утверждения своего господства должен провести границу между признанным священным текстом и текстом, не признанным таковым, и внушить это всем и каждому. В любой своей форме авторитет инициирует появление «канонических книг» и «догматов». В современной культуре функцию «канонических книг» выполняют слова, тиражируемые средствами массовой информации. «Дискурсом, который бесконечно сказывается», оказывается не Библия или труды классиков марксизма, а язык рекламы, непрерывно воспроизводимый средствами массовой информации. Тем самым в культуре репродуцируется уже не текст, а фраза. Отсутствие «изначального дискурса» резко изменяет место и значение комментария в культуре. Нет необходимости в комментарии, потому что отсутствует первичный текст. Так, в области политики «конституция» отнюдь не обладает статусом первичного текста (хотя День Конституции провозглашается для того, чтобы придать тексту «сакральный» смысл); этот текст можно изменять, совершенствовать, он может подвергаться перманентной критике. 7. Функция табу. Одним из проявлений харизмы авторитета является превращение людей или вещей в табу для других. В обществе табуируются идеи, формы поведения, социальные группы, социальные институты. В советском обществе табуировались эксплуататоры, буржуазная идеология, «асоциальные» формы поведения (пьянство, проституция, наркомания), в фашистском рейхе - евреи, марксизм и т.п. Запрет - современная форма существования табу. Нарушение запрета должно не просто приводить к правовым санкциям, оно должно вызывать чувство вины. Нормативная система, основанная на табуирующей функции авторитета, как правило, иррациональна, поскольку проступок против существующей религии или идеологии не может быть рационально определен как проступок. Поэтому здесь важное место занимает опять же вера. Вера не может существовать в перманентной дискуссии, обсуждении норм и ценностей, которые являются фундаментом верования. Вера в согласие опирается на отказ от дискуссии, запрет на критику. Определенные убеждения и правила жизни выделяются в особую группу и ставятся над всеми другими. Например, можно спорить о лучшей избирательной системе, но сам принцип выборов остается неприкасаемым. Запрещенное для критики не надо доказывать, как нельзя опровергать. Сомнение должно быть изъято из любой моральной доктрины. «Любой, кто робко пытается поставить под вопрос неоспоримое, встречает самое свирепое озлобление. Посмотрите, с какой быстротой церкви или партии отлучают за малейшее диссиденство и даже за спор, и вы поймете, о чем идет речь»30. Запрет на критику - отнюдь не достояние древней истории. Повсюду и всегда он обнаруживает существование легитимности и гарантирует ее. Ибо он ставит выше сомнения и возражения те верования и практику, которые необходимы для господства. Внедренный в каждое сознание, запрет выхолащивает сомнения и глушит сердечные перебои. Ибо власть, которую оспаривают и противоречиво интерпретируют, - уже не власть. Всякая система запрета предполагает наличие строго биполярного поля: «священного» и «профанного», «законного» и «незаконного», «благоговейного» и «богохульственного». Табуирование возможно только до тех пор, покуда граница между ними и нарушение этой границы не утратили своей значимости. Исчезновение границы, разделяющей «священное» и «профанное», «законное» и «незаконное», «благоговейное» и «богохульное», - симптом утраты авторитетом своей власти.

<< | >>

↑

Источник: Бурлачук В.. Символ и власть: Роль символических структур в построении картины социального мира. — К.: Институт социологии НАН Украины. — 266 с.. 2002

Еще по теме Глава 3 СУБЪЕКТ И ЕГО ВЛАСТЬ ОСНОВНЫЕ ФУНКЦИИ АВТОРИТЕТА: