Глава 5 ХАРИЗМА, АВТОРИТЕТ И СРЕДСТВА МАССОВОЙ ИНФОРМАЦИИ
Средства массовой информации открывают бесконечные возможности репродуцирования политического тела, его тиражированного присутствия: на уличной афише, в газете, на экране телевизора. Они как бы демонстрируют реализацию теологической метафоры вездесущности. Предполагается, что чем больше будет напечатано листовок, чем чаще тот или иной политик появится на экране телевизора, мелькнет с обложки журнала, тем успешнее окажется политическая акция, связанная с его именем. Мы присутствуем при уникальной операции, совершаемой средствами массовой информации, они превращают физическое тело в образ, символ, представление. Физическая субстанция испаряется и ее место занимает репродуцируемое бытие знака. Отношение между репродуцируемым средствами массовой информации образом и отображаемым нельзя мыслить в терминах сходства и различия. Изобразительный знак, создаваемый средствами массовой информации, отнюдь не является отображением. Эффективность средств массовой информации заключается в том, что, используя фото-телеобраз, они пытаются убедить нас в том, что мы имеем дело только с отображением, единственная функция которого служить идентификации. В действительности изображение не идентично изображаемому и приобретает собственную реальность. Применительно к сфере политических отношений сказанное означает, что реальность власти замещается властью представления. Власть принадлежит не конкретному физическому лицу или группе лиц, а представлению, созданному о них средствами массовой информации. Ограниченность такого типа власти заклю чается в ее неспособности выйти из виртуальной реальности представления и предпринять экстраординарные действия. Политик, изъятый из сферы своего непосредственного воздействия, прямого контакта с массами, лишается уникальности своей личностной ауры, специфически человеческого способа воздействия. Он не может претендовать на статус харизматического лидера, пребывая в роли киногероя. По М.Веберу, образцовым носителем харизмы является пророк, обладающий способностью к эмоциональной проповеди. Публичное выступление харизматического лидера сопровождается особым, экстатическим душевным состоянием его участников, ощущением родства с выступающим, поскольку посредством слова в них якобы переходит душа харизматического лидера. Как правило, харизма представляет собой власть экстраординарную, случайную, чуждую традициям и разуму, которая возникает во время чрезвычайной, переходной ситуации. Предпосылкой харизматической власти является дар убеждения, тогда как традиционная или легальная власть существует сама по себе. Господство в случае харизматического лидера не зависит ни от интереса, ни от силы, ни от рационального расчета. Индивиды отказываются от своей автономии не ради выгоды или по принуждению, но чтобы идентифицировать себя с вождем во имя того, что он воплощает для каждого члена общности: героя, гения, отца. Важный момент для понимания харизмы состоит в том, что она является сугубо личностным даром и не может быть передана по наследству, в отличие от авторитета (возможен авторитет традиции, социального института, но не возможна их харизма). В этом смысле харизма сродни ауре. Понятие ауры, заимствованное из эзотерической литературы, встречается у одного из «попутчиков» Франкфуртской школы В.Беньямина, применившего его для определения специфики воздействия подлинного произведения искусства. Аура понимается им как «уникальное ощущение дали», существующее независимо от удаленности воспринимаемого предмета. Такого рода недоступность, удаленность представляет собой главное качество восприятия культового изображения. Предмет, в силу своего культового значения, обладает особым горизонтом, как бы принадлежит другому уровню существования, диктующему особенности его восприятия. Репродуцирующая техника выводит предмет из сферы его уникального существования в безличность массового. Вырванный из всех жизненных связей и лишенный условий своей доступности, он лишается той ауры, которой обладает подлинное произведение искусства. В репродуцируемом средствами кино-фототехники образе происходит утрата подлинности первообраза, его особого онтологического статуса. Этот процесс симптоматичен, его значение выходит за пределы области искусства. Техническое воспроизведение образа человека средствами кино или телевидения, перевод его в план представления тоже приводит к утрате харизмы как уникального свойства. Важной составляющей харизматического авторитета являются условия его воздействия. Эти условия образуют особое символическое пространство, в котором осуществляется связь вождя и масс. Общение с вождем совершается не в любом месте, но в месте, в определенном смысле «возвышающемся» над другими. Им может быть броневик, площадь, стадион. Возникают пространственные границы, в рамках которых осуществляется харизматический ритуал. Чтобы занять символическое пространство, необходимо приложить определенные усилия. Перемещение является значимым с символической точки зрения: оно выполняет двойную функцию: устраивает ритуал и начинает определять связь, которая скоро установится между лидером и массой. Факт перемещения подчеркивает, что именно этот, низший, затрачивая усилия на передвижения, выражает свою почтительность вождю, предаваясь ему. Символическое пространство, в котором совершается ритуал власти, в подавляющем большинстве случаев образуется одним из следующих мест: церковь, площадь, стадион, зал. Символический ритуал власти не совершается наедине. Он требует присутствия публики. Она обязательна, она не только призвана служить свидетелем ритуального действия, она составляет часть символической системы харизмы, она создает в символическом материальном пространстве символическое социаль ное пространство: «на глазах многих», «при собрании всех присутствующих», «в присутствии многих» и т.д. Церемония делает связь между вождем и отдельным индивидом публичной. Участник церемонии в факте присутствия других людей видит как бы материальную фиксацию экстраординарных качеств вождя. Следует также учитывать взаимное расположение участвующих в церемонии сторон: вождя и массы. Символическое пространство делится как бы на две неравноценные части: пространство вождя и пространство масс. Пространство вождя символизирует собой центр власти, из которого распространяется охватывающая каждого и благодаря этому многократно себя умножающая энергия харизмы. Такие составляющие условия воздействия харизмы, как «пространство», «перемещение», «публика», «расположение вождя и масс в пространстве», перестают быть составляющими кино-телеобраза. Участник сакральной церемонии, требующей определенного напряжения физических и психических сил, превращается в пассивного реципиента готового символического продукта. «Радио и кино изменяют не только деятельность профессионального актера, но точно так же и того, кто, как носители власти, представляет в передачах и фильмах самого себя. Направление этих изменений, несмотря на различие их конкретных задач, одинаково для актера и для политика. Их цель - порождение контролируемых действий, более того, которым можно было бы подражать в определенных условиях. Возникает новый отбор, отбор перед аппаратурой, и победителем из него выходят кинозвезда и диктатор»35. Средства массовой информации в силу своей собственной природы, а именно представления объекта вне его социального и культурного контекста, не могут создать харизматическую личность, ее место занимает «искусственная» личность. Примером такой искусственной личности может служить современная поп-звезда. Ее функциональные возможности в качестве авторитета весьма ограничены - она может моделировать только определенные формы поведения: выбор одежды, духов, мест развлечения. Она не говорит или, более точно, она говорит, но не имеет своего голоса. Голоса, который необходим, чтобы состоялась пророческая проповедь. Однако не все согласны с утверждением об утрате доверия к авторитету, об изменении его положения в общественной жизни. Так, С.Московичи считает, что одним из симптомов нашего времени является культ исключительного индивида. «Он (культ. - В.Б.) смущает нас тем больше потому, что его считали испарившимся в результате критики, враждебности к любому личному авторитету и идолопоклонству, - утверждает С.Московичи. - Его постоянство нас ошеломляет, порождает нервный кризис, более мучительный, чем кризис ценностей»36. Иначе говоря, возникает вопрос: как объясняется появление таких авторитарных фигур XX века, как Гитлер, Сталин, Муссолини, как согласуется оно с общей тенденцией европейской культуры к диффузии авторитета? В лице данных вождей мы как бы видим возвращение к тому типу трансцендентального субъекта, который утверждался в философии Декарта и Канта и для которого характерно рассматривать мир как воплощение своей субъективности, продукт своей воли. Политическим идеалом такого субъекта был монарх, волеизъявление которого, полагал Лейбниц, более действенно, чем все методы науки и вся образованность. Телесная составляющая авторитета, представленная в виде сакрального тела императора, поддерживалась механизмами власти, обладающей правом распоряжаться жизнью и смертью. Право «захвата», мысль о всемогуществе и необходимости властного принуждения санкционировались моральными нормами. Смерть за царя и отчизну выступала высшей доблестью и добродетелью. Смена типов власти, которую Фуко обозначил как переход от власти, выполняющей функцию «взимания», к власти, наделенной функциями «контроля», «надзора», «умножения» и «организации» сил, сопровождалась потерей моралью права быть высшей мерой оценки человеческого поведения. Власть, центрированная вокруг тела («био-власть»), вступление феноменов, свойственных жизни человеческого рода (например, контроль за рождаемостью), в поле политических техник оборачивается доминированием принципа удовольствия в общественной жизни. Этот принцип становится необходимым и достаточным основанием, делающим из современной поп-звезды, артиста, топ-модели «оракулов» общественного мнения. Условия, в которых может быть реализован «культ исключительного индивида», полностью определяются средствами массовой информации. Как отмечалось, средства массовой информации не могут создать харизматического лидера, потому что тело вождя как некий уникальный инструмент воздействия на массы принципиально не может быть дублировано и тиражировано средствами массовой информации. Место харизматической личности занимает искусственная личность и именно о ней следует вести речь, когда ставится вопрос о культе исключительного индивида. По-разному современные философы и социологи описывают состояние утраты доверия к авторитету. Общим является то, что такая утрата переживается как кризис культуры, как кризис ценностей. «Отождествление» с великими именами, героями современной истории становится все более трудным, больше не вдохновляет стремление «догнать» Германию, что в общем-то предлагал президент Франции как цель жизни своим соотечественникам. К тому же, может ли это быть целью жизни? Такая цель остается на усмотрении каждого. Каждый предоставлен самому себе. И каждый знает, что этого «самому себе» - мало37. О том же, по сути, говорит М.Хайдеггер: «Судьбою становится то, что сверхчувственный мир, идеи, Бог, нравственный закон, авторитет разума, прогресс, счастье большинства, культура, цивилизация утрачивают присущую им силу созидания и начинают ничтожествовать. Мы такое сущностное распадение всего сверхчувственного называем забытием, тлением, гниением»38. Жизнь без авторитета, в какой форме мы его ни возьмем, будет ли это авторитет личности или авторитет разума, в любом случае, его отсутствие грозит человечеству «забытием», «тлением» и «гниением». И вместе с тем мы с опаской относимся к авторитету, не без основания думая, что великие люди - это великие бедствия.
Еще по теме Глава 5 ХАРИЗМА, АВТОРИТЕТ И СРЕДСТВА МАССОВОЙ ИНФОРМАЦИИ: