Определение во времени

Осмысление переживания начинается с определения во времени . Речь идет не о физическом пространстве и времени, а о времени как важной составляющей самосознания. Современный политический миф располагает разработанными временными структурами, способными выступить в качестве средства ориентации.

Этот миф историчен с самого начала, и в этом заключается его главная особенность. Он исходит из видения исторического целого как единой картины, в которой современная эпоха - это некая кризисная точка, решающий поворотный пункт дальнейшего развития. В отличие от современности, в прошлом всегда существует такая вершина, «исток всего благородного в развитии человечест- ва», к которому желательно было бы вернуть заблудшее человечество. Для национального мифа - это время вождей и героев, «крови» и «жизни», для либерального мифа - это время греческого полиса-государства и гражданских добродетелей римской республики, для коммунистического мифа - это период становления советского государства. Во временной структуре мифа выделяются три основных периода. Первоначальный, когда все было хорошо, затем период нарушения правильного хода вещей, когда в историю проникло зло (в зависимости от характера политического мифа это может быть появление собственности и классов, порабощение данного народа другим государством или узурпация власти и установление диктатуры). Третий период - это время, которое социальный актор определяет как свое, время, когда нужно все исправить и возродить истинного человека и истинный ход вещей. Живучесть исторической структуры политического мифа основывается на ее способности отвечать запросам современности, когда любое кризисное состояние общества воспринимается как искажение некой исторической правды, как знак распавшейся связи времен. Текст «обращения» тоже пытается построить свою систему отсчета сакрального времени. Противодействие оппозиции власти началось именно тогда, когда «ми почали виходити з тривало! економ1чно! кризи, коли у народу з'явилися реальш спод1вання на краще».

Общество вот-вот готово было во всем объеме воспользоваться долгожданными плодами социально-экономической реформы, как ему снова, благодаря проискам различных политических сил, приходится все начинать сначала. Понятийная структура мифа Когда современный политический документ заявляет: «проти нашо! держави розгорнуто беспрецедентну пол1тичну кампашю з yciMa ознаками психолопчно! вшни», то по своему смыслу данное суждение сводится к незатейливой максиме: «нам что-то угрожает, что-то похожее на войну». Это «нам что-то угрожает» представляет собой экзистенциальное переживание, которое оформилось в сакраментальную формулу о психологической войне. По своему объему понятие «наше государство» чрезвычайно широкое, оно логически не сопоставимо с тем психологическим контекстом, в рамках которого оно осмысливается. К понятию «государство» относятся и система государственного управления, и органы законодательной и исполнительной власти, и народ, и определенная территория, и даже сам президент. Однако, когда мы воспринимаем суждения такого рода, мы отнюдь не понимаем их во всей широте и во всем многообразии значений. В процессе восприятия происходит редукция, сведение многообразных смыслов понятия к определенному переживанию: в данном случае - к нашему самочувствию, радикальным образом задетому существующей ситуацией. Миф эксплуатирует эту способность сознания в процессе понимания сводить глобальные понятия к некоему изначальному единству - переживанию. Мифологическая структура прочно сращивается со смыслом этого переживания, в нем она находит свою верификацию и свою истину, свое последнее оправдание. В мифе переживание становится доступным для самого себя, оформленное в слове, оно становится рассказанным. Благодаря этому непо- средственность переживания приобретает в семантических структурах мифа элемент рефлексии. Страх, любовь, ненависть, преобразованные мифологическими структурами, теряют свою самотождественность, поскольку в них проникает рефлективное отношение: «Я боюсь не вообще, а чего-то или кого-то».

Страх становится осознанным переживанием в результате рефлективного отношения к нему, например, когда он встраивается в семантическую структуру рассказа. Благодаря рассказу переживание попадает в сферу действия механизма универсального опосредования, оно предстает перед наблюдающим сознанием оформленным, за ним закрепляется определенный смысл. Это механизм, участвующий в продуцировании мифа, потому что миф - это слово и им может стать все, что достойно рассказа (Р. Барт). Как отмечал Ж.-П.Сартр, самая банальная история превращается в приключение, в миф, стоит ее рассказать. Рассказ заключает в себе некую объективную ценность - конец, завершение истории, придающее смысл жизни и превращающее ее из цепи следующих друг за другом событий в приключение, миф. Любая мелочь, на которую мы бы не обратили внимания в обычном ходе жизни, приобретает значение, как только она становится предметом рассказа. Поэтому можно согласиться с позицией Х.-Г.Гадамера, сближающего эстетическое и мифологическое сознание. Факт, ставший предметом рассказа, перестает быть фактом, он превращается в некую ценность, которая требует к себе внимания. Более того, сам рассказ создает факт. Ведь вне рассказа он не существует. Быть - значит быть рассказанным. Понятие, включенное в структуру мифологического описания, соприкасается с априорным социальным миром человека. Этот мир является априорным, потому что сформирован не из непосредственного контакта индивида с окружающей действительностью, а в результате воздействия определенных социальных институтов, средств массовой информации. Объективные значения, транслируемые социальными институтами, принимаются на веру и подвергаются трансформации сообразно индивидуальной биографии человека. Вполне вероятно, что биографический опыт может прийти в противоречие с ранее усвоенными нормами и образцами поведения. Однако в результате личного и сверхличного опыта у индивида сформировано довольно устойчивое ядро представлений, сопровождаемых ценностными переживаниями. Для построения собственной картины мира миф использует опыт - как индивидуальный, так и трансиндивидуальный, образованный из суммы объективных значений.

Этот трансиндивидуальный опыт можно представить как совокупность ценностных суждений типа: «человек по природе зол», «мир лежит во зле», «с каждым днем становится все хуже», «возрастает угроза войны» и т.д. Для легитимации своих значений политический миф использует отрицательный ценностный опыт, обладающий специфической энергией («негодование рождает стих»). Человек счастливый, не испытывающий серьезных жизненных затруднений, ускользает от простых объяснительных структур мифа, у него нет «выступа», за который миф мог бы зацепиться. Однако оптимизм, счастье - всегда относительны, поскольку человек смертен и подвержен печалям, тогда как негативные переживания абсолютны. Наличие в индивидуальном опыте человека абстрактных ценностных понятий, подкрепленных определенным переживанием мира, позволяет связать универсальную структуру мифа («против нашего государства объявлена психологическая война...») и биографический опыт. Из этой связи между «универсальным» опытом и биографическим и возникает мифологическая перспектива данного суждения. В этой перспективе мифологическое суждение одновременно несет гибель и дает шанс на спасение.

<< | >>

↑

Источник: Бурлачук В.. Символ и власть: Роль символических структур в построении картины социального мира. — К.: Институт социологии НАН Украины. — 266 с.. 2002

Еще по теме Определение во времени: