ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ЛИ ЧЕЛОВЕК ИЗНАЧАЛЬНО ДОБР? ТОЧКА ЗРЕНИЯ АНАРХИСТОВ

Уже было показано, как попытка рассматривать право в качестве естественной необходимости обуздания зла в человеке уступила место новому взгляду на право как на инструмент ра ционального управления социальными инстинктами, заложенными в природе человека.

Однако во все времена находились мыслители, которые полностью отвергали такой взгляд на принудительную природу права и порядка. Для таких мыслителей не подлежит сомнению, что изначально человек добр и в основном остается таким, но окружающая его социальная среда несет ответственность за все его пороки (7) и прежде всего правовой режим, насаждаемый с помощью силы верховной властью. Тоска по утраченной, но желанной простоте, ностальгия по безмятежному Золотому Веку наложила отпечаток на учения тех, кого принято называть анархистами, с древности до наших дней. Платон, к примеру, обнаруживал большую симпатию к архаичному устройству жизни, что наглядно иллюстрирует его высказывание: «Древний человек был гораздо лучше нас и ближе к Богу». (8) Тем не менее, такой подход не столь однозначен. Средоточием его интереса является не столько мифическое прошлое, сколько потенциальные возможности человека в будущем создать идеальное и справедливое общество. Более того, такое общество не будет располагать совершенной правовой системой, но наоборот, станет свободным от всяких норм и ограничений, и в нем восторжествует гармония разума, как результат благородных чувств и общественных побуждений его членов. В своем «Государстве» Платон рисует идеалистическую картину государства, в котором внутренняя гармония, порождаемая человеческим разумом, заменяет право. И государство достигает своего наивысшего расцвета благодаря правлению сменяющих друг друга философов, выбираемых за их мудрость и знания. (8а) Платон возлагает большие надежды на систему образования, которая не только сможет воспитывать мудрых правителей, но и научит остальных граждан разумному повиновению.

Современный опыт несомненно подтверждает веру Платона в образование или «промывку мозгов» как средство добиться от людей повиновения, но расходится с ним в вопросе о том, что любая система образования может обеспечить столбовую дорогу к вершинам мудрости или в том, что существует безошибочный метод выбора или воспитания лиц, естественно предрасположенных к управлению государством. Можно сказать, что Платон не столько склонялся к анархизму, сколько к тому, что теперь принято называть «тоталитариз мом», как это достаточно убедительно показывает предлагаемая им в одном из последних диалогов «Законов» лишенная гибкости правовая система, неукоснительное следование которой обеспечивается силой принуждения. И еще, несмотря на то, что, несомненно, некоторые аспекты раннего Христианства несут на себе отпечаток анархизма, его влияние прослеживается скорее в пренебрежительном отношении к праву, а не в полном отказе от него. Действительно, постулат «кесарю кесарево» свидетельствует о принятии любой власти, как узаконенной Богом. В то же время многие противники раннего Христианства усматривали в учении о непротивлении злу насилием угрозу существующей власти, а позднее известные писатели, такие как Годвин и Толстой, использовали это учение для создания своих «анархистских» доктрин. Современный период исторического развития, начиная с XVII века, характеризуется бурным расцветом науки и техники, наряду с которым развивается идея человеческого прогресса, — всемирная идеология, отвергающая веру в архаичную райскую жизнь и устремленная в счастливое будущее человечества. В течение долгого времени эта доктрина опиралась на теорию социальной эволюции человека под воздействием экономического роста, что само по себе, если этому не мешать, приведет в конечном итоге к достижению высшей гармонии в обществе. Таковой была экономическая теория laissez faire Адама Смита. Но она опиралась на более широкую доктрину, согласно которой право и государственная власть в принципе являются злом, в той мере, поскольку препятствуют естественному развитию экономики и общества.

Будучи далекой от анархизма, эта теория положительно относилась к принудительной силе закона для защиты частной собственности, которую она рассматривала в качестве неотъемлемого элемента свободного рынка. Пожалуй временем расцвета самых изощренных анархистских теорий был XIX век, хотя Годвин внес в них свой вклад еще в 1793 году, опубликовав знаменитую брошюру «Политическая справедливость». Он утверждал, что социальные пороки возникают не из-за испорченной или греховной природы человека, а из-за вреда, наносимого институтами принуждения. Человек от рождения способен на неограниченное развитие, и лишь институты принуждения и невежество мешают этому процессу. С трогательной верой в человеческий разум и возможность до стижения совершенства Годвин утверждал, что добровольный совместный труд и просвещение помогут избавиться от всякого права вообще. Этические и социальные нормы, необходимые для поддержания общественного порядка, будут соблюдаться, поскольку их нарушение повлечет за собой моральное осуждение со стороны свободных граждан — членов общества. Философский анархизм подобного толка получил дальнейшее развитие в трудах представителей русской школы анархизма, таких как Бакунин и Кропоткин, которые видели в государстве, праве, принуждении и частной собственности врагов счастливой жизни и благосостояния человека. Эти писатели подчеркивали благотворное значение совместного труда в истории человечества и верили, что в конечном итоге эволюционного развития принцип взаимопомощи поможет избавиться от всех бед, существующих в государствах, основанных на принуждении. Толстой, со своей стороны, предлагал иную форму анархии, основанную на его теории простой жизни по божьим заповедям, как это было в эпоху раннего христианства. У Толстого была масса последова- телей-энтузиастов, которые пытались создать на этих основах «толстовские поселения» в различных странах мира, но результаты этой деятельности вряд ли можно назвать вдохновляющими. Эймлер Мод в своей книге «Жизнь Толстого», написанной с большой симпатией по отношению к великому русскому писателю, приводит несколько нелепых и курьезных ситуаций, послуживших причиной быстрого распада таких поселений.

В одном из них, например, мальчик украл жилетку у соседа-поселенца. Ранее этому подростку старшие внушали, что частная собственность — это плохо и что полиция и суды являются частью аморального насильственного режима. Когда же владелец потребовал вернуть ему жилетку, подросток продемонстрировал, что он очень хорошо усвоил уроки своих наставников. Если обладать собственностью нехорошо, то почему он не прав, лишив кого-то собственности? — вопрошал он. Ему тоже нравилась эта жилетка, и хотя он был готов продолжать дискуссии по этому вопросу, он не сомневался в своей правоте и не собирался возвращать злополучную жилетку, которая ему нравилась ничуть не меньше, чем ее первоначальному владельцу, и он считал, что было бы совершенно несправедливо отнять ее у него. (9) Прекращение существования другого поселения было достаточно драматично. Собственность этого поселения была при обретена на имя одного из его членов, который и предоставил ее в распоряжение других поселенцев. Однажды там появился эксцентричного вида человек, который после непродолжительной дискуссии с поселенцами заявил: «Господа! Должен сообщить вам, что с сегодняшнего дня у вашей колонии нет ни строений ни земли. Вы удивлены? Тогда разъясню поподробней. Ваша ферма со всеми ее постройками, сады и поля принадлежат теперь мне. Даю вам три дня, чтобы съехать». Поселенцы были поражены, но никто из них не оказал никакого сопротивления, и они покинули ферму. Через два дня законный владелец зарегистрировал свою собственность в местном органе власти. (10) Циник может лишь усмехнуться от такого подтверждения своего скептического взгляда на изначально добрую природу человека. Но исход всех этих наивных анархистских упражнений однозначно указывает на существование дилеммы, неизбежно возникающей перед теми, кто полагает, что человеческое общество может обходиться без связующего элемента в виде права, служащего инструментом принуждения. Как замечает Мод: «Уберите право и заставьте человека поверить, что не существует никаких установленных юридических норм и судов, и тогда единственными людьми, продолжающими жить достойным образом, будут те, кто подобно крестьянам в дореволюционной России, просто следуют своему традиционному образу жизни...

(11) Коренной порок толстовства заключается в том, что оно игнорирует и осуждает опыт наших предков, создавших систему, которая несмотря на все свои многочисленные недостатки, предоставила людям возможность вступать в отношения делового сотрудничества и осуществлять свою профессиональную деятельность с минимальной степенью конфликтности». (12) Пожалуй самым известным и самым влиятельным из современных анархистов остается Карл Маркс. Маркс предсказывал свержение капиталистического строя путем насильственной революции угнетенного пролетариата. Право по Марксу представляет собой всего лишь систему принуждения, изобретенную для сохранения привилегий класса собственников. Революция приведет к возникновению бесклассового общества, а государство и право «отомрут» за ненадобностью поддерживать режим угнетения. Взгляд марксиста устремлен не в прошлый Золотой Век, а в будущее, когда социальная гармония будет выражением изначального добра, заложенного в человеке, проявлению которого теперь не будет мешать институт частной собственности. Однако этот социальный рай не может возникнуть в одночасье — отсюда налицо парадокс в виде переходного — а на самом деле бесконечного — периода, когда роль государства, а вместе с ним и аппарата принуждения, столь ненавистного анархистам, неизмеримо возрастает. Ниже будет более подробно рассмотрена марксистская теория права. (13) Однако представляется совершенно бесспорным тот факт, что марксистская модель социализма повсюду влекла за собой значительное усиление права и его репрессивных функций, нежели их отмену.

<< | >>

↑

Источник: Деннис Ллойд. Идея права Репрессивное ЗЛО или социальная НЕОБХОДИМОСТЬ ?. 2009

Еще по теме ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ЛИ ЧЕЛОВЕК ИЗНАЧАЛЬНО ДОБР? ТОЧКА ЗРЕНИЯ АНАРХИСТОВ: