Купец.

Шершеневич. Курс I, § 10. —Удинцев. Русское торг.- промышл. право, стр. 44 сл. —Lyon Caen et Renault, Тга^ё, I, § 195 сл. — Cosack. Lenhrbuch d. Handelsrechts, § 7 сл.

Говоря об основных понятиях торгового права, мы уже указали на тесную связь между понятием торговой сделки и купца, деятельность которого посвящена этим сделкам.

Когда под торговлей понималось только посредничество между производителем и потребителем, понятие купца сводилось к понятию этого посредника. Такое определение мы находим не только в итальянской доктрине, но и в значительно более позднем законодательстве, где оно уже являлось скорей свидетельством своего исторического происхождения, нежели отражением действительности. Так, прусский ландрехт (И, 8, § 475) называет купцом того, кто, в качестве главного своего занятия, ведет торговлю товарами или векселями.

Определение средневекового понятия купца обуславливалось необходимостью принадлежать к купеческой гильдии для того, чтобы пользоваться правами торговли и быть подчиненным нормам торгового права и торговой юрисдикции. Но в это формальное понятие купца очень рано были внесены существенные ограничения. Так, очень рано было признано, что внесение в купеческие матрикулы обосновывает презумпцию купечества, но не обращает безусловно в купца. Далее признавалось, что тот, кто фактически занимается торговлей, обязан, под угрозой штрафа, внести себя в купеческие матрикулы, и действия его должны быть рассматриваемы с точки зрения торгового права, что, наконец, там, где нет особых купеческих гильдий, занятие в виде промысла торговлей сообщает все купеческие права.

5* 131 | Эту точку зрения в сущности отражают те законодательства, которые для понятия купца требуют, кроме занятия торговлей в виде промысла, еще и внесения в купеческие регистры.

В настоящее время почти все законодательства разорвали эту средневековую связь между занятием торговлей в виде промысла и принадлежностью к купечеству, как к известному сословию.

Сословные права купечества, однако, по преимуществу почетного свойства.

Ст. 554 Закона о состояниях говорит: купечество первой гильдии составляет особый класс почетных людей в государстве. И как бы незначительны ни были те реальные права, которые связаны с принадлежностью к этому классу, но в рамках нашего сословного государства это не могло не представлять известного значения. Раньше огромное значение имело одно освобождение от телесного наказания (ст. 548). Далее идет право на получение орденов, звания коммерции советника, приезда ко двору, ношения мундира и шпаги, право участия в сословном управлении —в сословном суде.

Но рядом с этим понятием купца в формальном сословном смысле слова, являющемся пережитком старины, имеется понятие купца как торгового деятеля, на которого закон, именно как на такового, возлагает известные обязанности и которому предоставляет известные права. Торговым деятелем, купцом в этом смысле слова, законодательства в настоящее время признают лицо, занимающееся торговым промыслом. Это определение французского торгового уложения110. Оно в настоящее время заимствовано почти всеми законодательствами. Проф. Шершеневич говорит, что в самое последнее время эту постановку вопроса изменило германское торговое уложение, признавшее купцами не только лиц, совершающих в виде промысла торговые сделки, но и имеющих предприятия, которые по свойству и объему своему должны быть ведены принятым в торговле порядком, причем эти лица должны быть занесены в торговый регистр.

Принадлежность к купечеству, отнюдь не затрагивая положения лица, обуславливает собой лишь известные права и обязанности в сфере специально-торговых отношений. С принадлежностью к купечеству связана раньше всего обязанность ведения торговых книг. С этой принадлежностью связано далее признание несостоятельности торговой.

Эти последствия, как тесно связанные с существом торговой деятельности, находятся в зависимости не от самого факта занесения лица в купеческие списки и оплаты фискальных повинностей, но лишь от действительного ведения торгового промысла. В самом деле, одно то обстоятельство, что лицо выбрало промысловое купеческое свидетельство, еще не создает обязанности вести торговые книги, быть объявленным несостоятельным должником по торговле и затем, вследствие отсутствия торговых книг, в лучшем случае несостоятельным должником неосторожным.

Но в таком случае возникает вопрос, с какого момента лицо становится купцом, т.е., когда мы имеем налицо промысел, а не отдельные торговые сделки?

Для понятия торгового промысла необходима совокупность действий, связанных известным единством воли. Этой совокупностью промысел противопоставляется отдельным действиям, как бы многочисленны эти последние ни были111.

Несостоятельность, возникшая из единичной сделки ку- пли-продажи, хотя бы для перепродажи, не торговая, говорит Правительствующий Сенат112. Решить вопрос о том, когда мы имеем такую привычную деятельность купца, его промысел, когда единичные действия — нельзя с помощью каких-либо определенных критериев: это дело судейского такта113.

Этой точки зрения придерживается, в общем, наша судебная практика114. Подсудность коммерческим судам дел о несостоятельности обуславливается, говорит Сенат, не званием должника, а родом той деятельности, из которой вытекла неоплатность. Лицо, занесенное лишь в гильдию, но торговли не производящее, не может быть признано несостоятельным должником по торговле, хотя бы и по векселям.

Конечно, ведение промысла предполагает стремление к полунению прибыли; это стремление составляет существо торговой деятельности.

Торговля, как и вся промышленная деятельность, открыта теперь для всех. Притом ею могут заниматься как лица физические, так и юридические.

Новое германское торговое уложение разрешило этот до того и в Германии чрезвычайно спорный вопрос, постановив, что как общины, так и государство могут организованное ими предприятие внести в торговый регистр. Отсюда получается тот вывод, что и государство, как собственник такого предприятия, должно признаваться купцом. Однако германское торговое уложение устанавливает весьма существенные ограничения этого положения.

Так, раньше всего, правила книговодства не распространяются на казну117. Так, далее, невозможно служащих подводить под понятие приказчиков118. Поэтому правильнее говорит Венгерское торговое уложение, что его постановления распространяются на государство, ведущее торговые дела, поскольку существующие законы и законодательные постановления (bestehende Gesetze und gesetzliche Verordnungen)119 не устанавливают противного. При этом та же статья делает оговорку о том, что особые постановления должны определить, в какой мере на эти предприятия распространяются постановления о торговых фирмах, книгах и прокуре.

Сопоставление этих законодательных постановлений свидетельствует о том, что, из какой бы исходной точки зрения законодатель ни исходил, во всяком случае, целиком государство не может быть подведено под понятие купца. Поэтому одно отсутствие в наших торговых законах постановлений по этому вопросу должно заставить нас признать, что казна не является у нас купцом. Иначе мы придем к выводу, что торговые книги должны вестись в этих предприятиях согласно Уставу торговому и что служащие являются приказчиками.

При выработке положения о государственном промысловом налоге вопрос этот был рассмотрен исключительно с фискальной точки зрения.

Большие разногласия, в особенности в германской литературе, вызывает вопрос о том, являются ли вкладчики в товариществе на вере купцами. Проф. Шершеневич усматривает непоследовательность со стороны нашего права, не признающего вкладчиков купцами, в то время как полные товарищи бесспорно признаются таковыми120. Мы не можем, однако, с этим согласиться. Наши нормы, регулирующие этот вопрос, заимствованы из французского права, между тем, согласно французскому праву, вкладчик безусловно никогда не признавался, не признается и в действующем праве купцом121. Едва ли прав и Вольф122, полагающий, что для немецкого права ссылка на постановления права французского не может иметь особого значения. Исторический ход развития, существо этой формы товарищеской организации настолько общи для всей Европы, что определенность решения этого вопроса о юридической позиции вкладчика в праве французском не может не иметь значения и для права немецкого. Во всяком случае, и Вольф склоняется к той точке зрения, что, исходя из понятия товарищества на вере, мы должны придти к тому выводу, что вкладчик не есть купец. Но мы полагаем, что Вольф впадает в противоположную крайность, утверждая, что необходимо доказывать не то, что вкладчик не купец, а то, что полный товарищ является таковым. В признании полного товарища купцом Вольф усматривает дальнейшее расширение понятия купца. Автор исходит при этом из соображения, что сделки заключаются от имени товарищества которое одно поэтому и должно быть признаваемо купцом, причем автор полагает, что он этим отнюдь не предрешает вопроса о том, является ли товарищество полное и на вере юридическим лицом, неполным юридическим лицом или известною общностью (Gesamthandsgebeinschaft).

*ч