ТОРГОВАЯ ДЕЕСПОСОБНОСТЬ.

Handbuch, т. I, § 33 сл.

Из всех условий, влияющих на ограничение дееспособности, наибольший интерес и наибольшие трудности представляют ограничения, связанные с возрастом. Малогибкие постановления гражданского уложения могут легко оказаться сугубо вредными в области торговли, в особенности в случаях переходов торговых предприятий к несовершеннолетним наследникам.

Там, где нормы гражданского права в этом отношении достаточно подвижны, умелое их применение может дать выход из затруднения. Согласно германскому BGB, лицо, достигшее семилетнего возраста, может быть, по ходатайству представителя малолетнего, с разрешения опекунского суда, уполномочено на самостоятельное ведение торгового предприятия, причем несовершеннолетний может совершать все сделки, которые обычно связаны с его предприятием, за исключением, однако, тех, на совершение которых и сам представитель должен испрашивать разрешение сиротского суда, что является, однако, существенным ограничением124.

Так как французский гражданской кодекс не знает такой эмансипации, то она устанавливается в Code de com.125. Именно, такая эмансипация производится отцом, или матерью при отсутствии отца, или, наконец, семейным советом при отсут- ствии родителей. В этом последнем случае необходимо утверждение суда. Устанавливая для этой эмансипации более тесные рамки, именно 18-ти, а не 7-милетний возраст, французский торговый кодекс, с другой стороны, не ограничивает более обязательным образом пределы дееспособности этих эмансипированных несовершеннолетних. Он требует лишь публикации этого акта, и уничтожение этой эмансипации связывает с новым судебным решением. Указание границ эмансипации зависит вполне от содержания самого акта эмансипации.

При всех достоинствах этой системы она страдает одним основным недостатком: она вводит известную неопределенность в такую сферу отношений, в которой определенность важнее всего.

Наше торговое уложение вовсе не касается вопроса о несовершеннолетии, хотя гражданские законы регулируют его крайне неудовлетворительно.

До 17-ти лет лицо совершенно лишено какой бы то ни было дееспособности, и в сфере торговли его воля заменяется целиком волей опекуна, которому вместе с тем как будто предоставлен более широкий простор, нежели на западе. Он не только может продолжать и расширить торговое предприятие, но он может за счет подопечного завести и новое торговое предприятие127, чего нельзя не назвать чрезмерным.

Присматриваясь, однако, ближе к статьям нашего X т., регулирующим вопрос об обязанностях и правах опекунов, нельзя не признать их весьма неудовлетворительными. За видимой широтой их полномочий скрывается по существу весьма бесправное положение, что является частью результатом того естественного недоверия, которое законодатель наш питает к опекунским учреждениям. Совершенно очевидно, что при настоящей постановке торговых предприятий их совершенно невозможно вести без помощи кредита, без постоянного процесса покупок и продаж. Между тем все эти операции обставлены формальностями, крайне затрудняющими ведение предприятия. Хотя в законе не содержится прямых ограничений права опекунов заключать займы от имени малолетних, но, казалось бы, что в виду требования ст. 270, «чтобы торги, промыслы и прочие дела и заведения малолетнего приведены были по возможности в лучшее положение», право заключать займы должно предполагаться само собой; тем не менее, в практике возникли большие сомнения по этому вопросу.

Точно также весьма стеснительными являются и ограничения, вводимые ст. 277 т. X относительно продажи имения малолетних. Согласно буквальному содержанию этой статьи, только «жизненные припасы и вещи, скорому тлению и другим тратам подверженные, предоставляется опекунам продавать без особого разрешения». Этим свободно продаваемым вещам п. 2 ст. 277 противопоставляет вещи, «тлению не подверженные, как-то: серебро, золото и всякого рода драгоценные камни». Продажа таковых допускается только в двух законом указанных случаях, и в этих случаях «продажа сих вещей производится порядком ... для недвижимых имений установленным», т.е. с разрешения Сената. Таким образом, буквальный текст этой статьи оставляет под сомнением вопрос о том, к какой категории имущества надо отнести разные виды движимого имущества. Если придерживаться буквального толкования статьи, то всякого рода движимое имущество надо подводить под п. 2 этой статьи, считая, что в нем предусматривается всякое имущество, за исключением вещей, тлению подверженных. Но, с другой стороны, то примерное перечисление, которое содержится в этой статье, свидетельствует, о том, что законодатель имел при этом в виду преимущественно предметы украшения и обстановки. Иначе мы должны были бы придти к совершенно несообразному выводу, что не только управление имением, но и ведение промысла от имени малолетнего невозможно, что противоречит ст.

Но, далее, самые простые, безусловно необходимые при ведении торгового дела действия оказываются стесненными без всякой притом пользы для охраны прав малолетнего, благодаря тексту ст. 268, не более удачному, нежели текст ст. 277. «Капиталы, принадлежащие малолетнему, — говорится в этой статье, — и обращающиеся в государственном банке, так равно и в других кредитных установлениях, выдаются сполна или в части и прежде достижения малолетними семнадцатилетнего возраста, по требованиям дворянских опек или сиротских судов, признанным уважительным и утвержденным губернатором». Таким образом, согласно буквальному тексту этой статьи, оказывается, что опекун не может получить с текущего счета денег малолетнего без специального разрешения, хотя бы деньги эти им же были внесены на текущий счет. Конечно, при таком толковании закона даже такая простая операция, как пользование текущим счетом, становится невозможной.

Для того, чтобы в полной мере оценить трудности, создаваемые этими статьями для несовершеннолетних, необходимо иметь в виду, что более нуждающимся является всегда тот, кто ищет кредит, а не тот, кто его оказывает. Поэтому всякое сомнение лица, дающего кредит и имеющего возможность свободного выбора между ищущими кредита, толкуется в смысле ограничительном.

Хотя формально с достижением малолетним семнадцатилетнего возраста правовое положение его существенно изменяется, тем не менее в области торговли оно остается крайне неудовлетворительным.

Обыкновенно проводят различие между ведением несовершеннолетним предприятия, полученного в наследство (или в виде дара, — случай, очевидно, довольно исключительный), и основанного самим малолетним.

Едва ли возможно согласиться и с мнением, что несовершеннолетний не может вступить в договор полного товарищества134. Конечно, деятельность товарищества состоит не из одной, но из целого ряда отдельных операций, но этим не предрешается вопрос об отношении каждого товарища к каждой из операций.

Вопрос приобретает особое значение в случаях, когда доля участия в полном товариществе переходит к несовершеннолетнему. Так как для известных, по крайней мере, действий может потребоваться участие попечителя, то проф. Шершеневич полагает, что это дает право возражать против такового участия в делах товарищества постороннего лица. Едва ли такое решение представляется безусловно правильным135. По- скольку по договору смерть товарища дает право устранить от участия в договоре наследников, несовершеннолетний наследник, понятно, не может претендовать на допущение его к участию в предприятии совместно с попечителем. Поскольку, однако, наследники имеют право на участие в товариществе, несовершеннолетие наследника дает право на требование его устранения лишь постольку, поскольку в силу товарищеского договора с его положением связана необходимость деятельности несовершеннолетнего от имени товарищества. Необходимо, однако, признать, что ограничение деятельности несовершеннолетнего является всегда вообще значительным затруднением для продолжения деятельности полного товарищества с участием несовершеннолетнего наследника как товарища, именно в виду личного характера отношений в этой форме товарищества.