ГРАЖДАНСКОЕ СОСТОЯНИЕ

От семейных отношений зависит все законодательство о семье. Эти отношения свидетельствуются известными актами; отсюда вытекает важное значение этих актов и необходимость их заботливого составления и сохранения, чтобы им можно было довериться при всех жизненных обстоятельствах.

I

Вопрос этот был поставлен еще при существовании монархии, но оя тогда не мог быть решен радикальным образом. Королевская власть, союзница церкви и папы, не могла помышлять об изъятии из ведения духовенства свцдетельствования актов о крещении, браке и о смерти. Она признала за ним это право и извлекала выгоду из этого векового обычая E Ho она желала установить серьезный контроль, чтобы достичь точного и единообразного свидетельствования и полной сохранности актов гражданского состояния. Король пробует всевозможные средства. Сперва он повелевает передать метрические книги судьям или секретарям королевских судебных канцелярий ^{[807] [808]}, затем он создает новых чиновников, секретарей—хранителей метрических записей ^[809]; затем, когда этч новые функции в большинстве случаев все-таки были приобретены и захвачены лицами духовного звания, он создает должность контролера метрических записей ^[810], затем контролеров метрических выписей^[811], наколещвсепродолжая увеличивать штат чиноввиков,— особых секретарей-хранителей (greffiers-gardes conservateurs alternatifs) ^[812]. Ho духовенство каждый раз противится исполнению ордонансов и эдиктов; на его съездах в 1585, 1635,

1670, 1710 годах раздаются громкие жалобы *, даже тогда, когда •оно делает вид, что покоряется, оно все же продолжает действовать по своему усмотрению.

B 1789 году нация еще не думает об этой крупной реформе. Только несколько наказов требуют точного исполнения королевских ордонансов и деклараций, «ради спокойствия и безопасности семьи й ради обеспечения наследств, которые не раз терялись, благодаря несоблюдению и невыполнению законов»...^[820].

Il

Это не значит, что идея секуляризаций не распространилась среди передовой части буржуазии. Уцредительное Собрание хотело освободить личность от власти католической церкви, воздать кесарево кесарю, а божие—богу, прекратить смешение светского и духовного, которое было создано церковью и заботливо поддерживалось христианским миром, вопреки учѳнию Хріюга, просто силою вещей. Оно желало, согласно философской доктрине, отделить в каждом человеке христианина от гражданина, применять ii первому законы церкви, а к последнему—законы государства и только государства. Ho границы между ними были часто неопре- делепы, и самые королевские ордонансы часто только увеличивала я узаконивали это смешение и путаницу. Это было сложпое а щекотливое, но необходимое дело. Учредительное Собрание, не колеблясь, взялось за него.

Из всех гражданских актов самым важным является брак. Остальные—не что иное, как факты, которые требуется заверить; только брак представляет собой действительно юридический акт, я, как таковой, подчиняется очень сложному законодательному регулированию. Нельзя было отнять у церкви права удостоверять заключение брака, не изменив полностью самого института брака. Нельзя было изменить форму, оставив прежяее содержание.

Следовательно, надо было прежде всего рассмотреть законы о браке, обдумавъ й сбоудить их общие принципы.

Каноническое право смотрит на брак как на таннство, как на символ союза Христа с церковью, вечного, нерасторжимого союза, установленного богом, отличающегося постоянством, оовер-

шенством, присущим всякому деянию божества V Из этого основного характера таинства вытекают главные правила, применяемые церковью в отношении брака.

Между тем, с XYI века религиозные реформаторы и мыслители рассматривали брак уже только как человеческое установл - ние. Лютер думал, что он «есть нечто внешнее, как всякое другое мирскоѳ дело» ^т; Кальвин,—что оя «не может быть таинством в большей мере, чем земледелие, архитектура или ремесло цирюль- зшка»^[830]. Янсенисты, галлшмде, философы, юристы, начиная с Жана де Лонуа и Жербэ до Потье и Дюран-Майяна, все считают его простым гражданским договором ^[831]. Они пользуются различием, которое церковь принуждена была установить, и, придавая ему совсем другое значение и смысл, они приходят к выводу, что существенный элемент брака—это договор, а таинство—лишь форма, облекающая договор, как основу, которая предшествует самому таинству.

Iii

1. Двенадцатого августа 1789 года ^[833] Учредительное Собрание создало Комитет по церковным делам, в задачу которого входило изменить совместно с Комитетом по выработке конституции законы о гражданском состоянии лиц. 20 августа оно назначило пятнадцать членов, которые должны были войти в его состав ^[834]. Этот Комитет немедленно занялся вопросом о браке.

Уже 4 августа Учредительное Собрание, отвечая желаниям целой массы наказов, постановило, что впредь прихожане епархии должны будут обращаться к своим епископам за разрешением на брак, которое будет выдаваться бесплатно ^[835]. Комитет по церковным делам или, по крайней мере, самые смелые из его членов хотели продолжить начатое дело и отменить всякие разрешения на брак, даже епископские, оставив только разрешение со стороны государства. Затем, идя все дальше, Дюран-Майян предложил 23 декабря Комитету сговориться с церковью относительно установления правил, касающихся брака. Ho церковники нѳ хотели итти ни на какое соглашение ^[836]. Они чувствовали опасность ответа на такое предложение; кроме того, они были очень недовольны реформами Собрания, особенно секуляризацией имений «мертвой руки». Комитет продолжал свое дело и решил сам составить законы о браке без содействия церковной власти.

Ho имело ли государство право издавать самостоятельно законы о браке? Иначе говоря, является ли брак простым договором, подчиненным, в качестве такового, гражданской власти, или же он представляет собой таинство и, следовательно, входит в компетенцию церковной власти’ Bce тот же щекотливый вопрос о границах между духовным и светским началами.

Комитет по церковным делам и Национальное Собрание бе» колебаний ринулись в область теологии. Таким ораторам, как Дюран-Майян, Камюс, Трейяр, церковь должна была противопоставить свою доктрину. Ho в ожидании результатов теоретического обсуждения вопроса, она, недовольная всеми декретами, изданными Учредительным Собранием —секуляризацией церковных ймуществ и гражданской конституцией духовенства,—более чем когда-либо ревниво защищала свое каноническое право и свой угрожаемый авторитет. Она продолжала распространять на всех верующих запрещения и проводилъ в жизнь установленные ек> препятствия в отлошении брака; она задерживала и вовсе не допускала большого количества союзов. Приходский свящехшк Сен-Сюльписа отказал в благословении Тальма,—артисту французского театра—и, таким образом, восстаяовил запрещение, которое церковь обычно умела обходить, разрешая актерам заключать браки под именем музыкантов C Вследствие возрастающей строгости канонических правил, многие семьи принуждены были жить в конкубинате. Отсюда многочисленные жалобы, доходившие до Национального Собрания. Необходимо было немедленно принять соответствующее решение.

Поэтому Комитет по церковным делам приготовил проект декрета о разрешениях на'бракі я о препятствиях к нему. Б заседании 31 дека’бря 1790 года председатель Национального Собрания сообщил, что проект Комитета поставлен на повестку следующего заседания. Петион, Буш возражали, указывая, что «эти вопросы слишком тонки, щекотливы, и обсуждение их представляет опасность», что лишь немногие члены знакомы C ними и что имеются более настоятельные предметы для обсуждения; вследствие этого они требовали отложить их до следующей легислатуры Собрание высказалось за их отсрочку на неопределенное время T

II. Ho отсрочка не могла устранить раз навсегда практических затруднений, возникавших ежедневно и становившихся все серьезнее и многочисленнее. Неожиданные последствия гражданской конституции духовенства вынудили Собрание вновь рассмотреть этот вопрос. Неприсягнувшее духовенство употребляло все свое влияние на верующих о целью помешать их вступлению в брак и крещению их детей в присутствии присягнувших священников. Правоверные католики отказывались обращаться к конституцион- ^{[837] [838]} ным приходским священникам. Таким образом, значительное меньшинство ставило себя вне закона, лишало себя гражданских и политических прав. Муниципалитет 'Парижа обратил на это внимание Собрания и просил 10 мая 1791 года разрешения представить ему петицию. Несколько депутатов хотело опять-таки отклонить петицию и самый вопрос. Ho Собрание в этот день только что декларировало, что право петиции принадлежит каждому. Поэтому Балыі, мэр Парижа, был допущен дать объяснения в заседании 14 мая Он заявил, что по донесениям полиции секции Фонтэн де-Гренелъ католики заставляют неприсягнувших священников тайно крестить своих детей и лишают их таким образом гражданского состояния. Он указал на необходимость разграничения сферы религии и светского законодательства в государстве, где существует несколько религий и где была провозглашена свобода вероисповедания. Он ходатайствовал об издании декрета, который секуляризировал бы гражданское состояние и поручил бы свидетельствование рождений, браков и смерти чиновникам, которые производили бы его в форме, не зависящей от религиозных убеждений и согласующейся со всеми вероисповеданиями. Лая- жюинэ, член Комитета по церковным делам, поддержал Балыі и добавил, что закон этот в ближайшем будущем станет необходимым и что Комитет по церковным делам, подготовивший его уже полгода тому назад, ждал только повеления Собрания, чтобы предложить его на его усмотрение. Тщетно Гомбер выставляет прежние аргументы, что у Собрания имеются более настоягельные предметы для обсуждения; что умы еще недостаточно созрели для такой важной реформы; что отсрочка до следующей легислатуры является единственно приемлемой мерой Собрание все же решает, что доклад Комитетов будет поставлен на повестку дня в заседании 17 мая K

B назначенный день Дюран-Майян и Ланжюине докладывают свои проекты от имени Комитета по церковным делам ^{[839] [840]}.

B институте брака надо различать два элеменга: договор и таинство. Первый составляет содержание брака—это существенный момент, второе—является его формой и поэтому второстепенно. Сущность брака заключается в известном соглашения: церковь, в лице своих выдающихся авторитетных канонистов, сама признала этот важный принцип Правда, на Тридентском Соборе она изменила свое законодательство и установила необходимость церковного благословения Ho эта новая 'форма брака противоречит традиции шестнадцати веков; надо наконец вернуться в прежним формам. Отделение таинства от договора представляется необходимым в настоящий момент. «Таинство требует постановлений, которые не обязательны для договора» ^[841]. He ветре-

чается возражений против того, чтобы священники отказывали в таинстве католикам, которые не точно исполняют предписания религии, не приобщаются на Пасху, ила актерам, профессии> которых они считают вводящей в соблазн; но они не должны препятствовать заключению договора, пользуясь этим средством. Важнейшие права человека и гражданина не должны более зависеть от чисто религиозных постановлений. Этого требует свобода совести.

Если брак является договором, то только государство вправе устанавливать для него правила. Всякие соглашения входят в область гражданского права и, следовательно, регулируются государевом. Неужели брак, гражданский договор, может составлять исключение? Сама история говорит против претензий церкви. Юридически право регулировать брак всегда принадлежало государству; если после римских императоров, благодаря слабости гражданской власти, церковь смогла завладеть брачным законодательством, то это лишь узурпация, и приобретение ею на основании давности прав, принадлежащих государству, недопустимо. Впрочем, королевская власть, уже с XVI века вернула себе принадлежащие ей по праву прерогативы, и если церковкое благословение стало необходимым условием брака, то не только в силу постановлений Тридентского Собора, но и потому, что королевская власть утвердила эти правила своими указами и своими ордонансами. Следовательно, гражданская власть, создавшая это новое препятствие, уничтожающее брак, может его устранить, когда еи будет угодно. Она не связана никакой догмой церкви: она остается свободной и суверенной в вопросе чисто формального характера. Что касается нации, то она обладает не меньшей властью, чем король. Ей надлежит только следовать доктринам монархии. «Ей придется лишь искренно и точно осуществить на практике разграничение, уже столько раз намечавшееся в теории, не проведенной в жизнь, но прекрасно формулированной лучшими писателями и самыми ордонансами королей»^[842]. Надо осуществить путем законодательства то, что уже созрело в общественном сознании, отделить светское начало от духовного и вернуться к древнёй традиции церкви, затемненной вследствие захватнической политики церковной власти и слабости или терпимости гражданской.

Представители церкви яростно напали на доклад Дюран-МаЙ- яна. Они вознегодовали, они содрогнулись, когда увидели, что «светские люди, адвокаты, юристы, даже военные, разные T..., M..., C..., D..., de M... и другие теологи вчерашнего дня, превратившиеся вдруг в докторов богословия и «Отцов Церкви», предписывают им законы, уничтожающие их вековую власть ^^[843]. Комитет по церковным делам подверг рассмотрению, критике и разрушению теории церкви; он воспользовался оружием богословия; затем, обращаясь к природе, как к высшему источнику права, он осмелился сказать устами своего докладчика: «Когда имеешь за собой разум и естественное право, должен отказаться от авторитетов» ^[844]. Ho церковь ничего не желает слышать о естественном праве. Подобно сеньерам, которым грозила утрата сеньериальных прав, она основывается на факте обладания, на традиции. Ей всегда принадлежало право регулировать брак, устанавливать условия, необходимые с ее точки зрения для святости союзов; гражданская власть признала за ней это право и утвердила постановления ее соборов. Для аннулирования условий, установленных обеими властями, необходимо участие как той, так и другой. B качестве христиан и граждан индивиды обязаны повиноваться церкви и государству; и государство не может освободить христиан от подчинения законам церкви. Иначе это значило бы смешать католическую религию с протестантскими сектами, это значило бы толкать верующего на неверие ^[845]. Новое законодательство не только нарушает старинные права церкви, но оно, кроме того, основано m чудовищной ошибке: оно делает из брака просто гражданский договор. Оно губит самый догмат. ’Вез сомнения, сущность брака заключается—Тридентский Собор признал это вслед за выдающимися канонистами средних веков—в гражданском договоре, а не в таинстве. Несомненно также, что в некоторых случаях договор может и должен быть отделен от таинства: один из оппонентов охотно соглашается на это ^[846]. Ho вообще-то оба элемента тесно переплетены и слиты: «Иисус Христос, возводя брак на отепень таинства, не предоставил нам свободы отделять их один от другого» ^[847]. Они связады вместе по воле 'бога, и человек не может их разъединять. Напрасно будут говорить, что только Тридентский Собор ввел в каноническое право церковное благословение брака как необходимое условие; что это лишь элемент обрядности, доступный изменению во всякое время; что вообще постановления этого Собора не были приняты во Франции. Еше до Тридентского Собора брак был таинством; он был им от самого основания церкви, не нуждаясь во внешнем выявлении этого факта при посредстве религиозного обряда, и в этом заключается догмат, связывающий всех верующих, и его нельзя устранить, «не внося раскола и не применяя силы н даже насилия» ^[848]; наконец, если решения Собора н не были в целом одобрены королевской властью, то все же некоторые из его постановлений о браке порешли в королевские ордонансы и эдикты.

Юристы противопоставляли духовенству учение первых времен существования церкви. Для уничтожения законодательства Три- дентского Собора, они восходили к началу христианства; они осуждали настоящее при помощи отдаленного прошлого, к которому они возвращались. Духовенство, столь склонное к тонким разграничительным толкованиям, не хотело вовсе разграничивать различные периоды в истории церкви; для него догматы оставались неизменными в продолжение восемнадцати веков. Одна сторона настаивала на неизменности церковного учения, другая старалась доказать, что в нем происходили перемены. Одна основывалась на фактическом обладании, другая—на естественном праве. Никакое соглашение, никакой компромисс не были возможны между теми, которые желали во имя традиции навсегда сохранить смешение светского и духовного начала, и теми, которые хотели положить ему конец во имя разума.

Дюран-Майян представил Собранию проект декрета C Он устанавливал в нем, что брак является гражданским договором и указывал правила, которые должны его регулировать. Он предоставлял церкви свободу устанавливать црепятствия для брака, но только имеющие моральную силу. Ок делал церковное благословение факультативным и, проявляя замечательную терпимость, которой не суждено было найти подражателей, предлагал, чтобы венчание происходило по желанию старой до и после составления акта о браке в муниципалитете^{[849] [850]}.

Учредительному Собранию не суждено было принять этот проект. Оппозиция оказалась сильнее. Секуляризация гражданского состояния опять была отсрочена. Мартино не хочет, чтобы ради самое большее двух-трех миллионов лиц менялась форма свидетельствования браков, рождений и смерти, которой следуют около двадцати трех, двадцати пяти миллионов людей. Он удовлетворился бы реформой указа 1787 года, приспособив его к обстоятельствам: католики, являющиеся сторонниками неприсяжных священников, подчинились бы закону, изданному для протестантов ^[851], они могли бы являться уже не к приходскому священнику, а к королевскому судье для регистрации актов гражданского состояния. Ho это значило отказаться от единообразия законов. Рюбель заявляет, что Несвоевременно лишать присягнувшее конституции духовенство всегда принадлежавших священникам функций в тот момент, когда раздаются такие нападки на гражданскую конституцию духовенства. Надо подождать, чтобы положение но-

вых священников укрепилось, й не способствовать интригам непри- сяжников ^[852]. Мужен де Рокфор считает, что секуляризация—это преждевременный принцип, а Гомбер «в качестве деревенского жителя видит в декрете серьезные ошибки и просит, чтобы вопрос этот был отложен и рассматривался после создания Конституции» ^[853]. Учредительное Собрание отсрочивает секуляризацию актов гражданского состояния (19 мая 1791 r.). Итак, сопротивление духовенства, невозможность принять решение, когда с обеих сторон ссылаются на авторитеты канонического права, боязнь слишком далеко углубиться в очень сложные и очень щекотливые споры и опасения религиозных волнений, высказьтавишеся некоторыми депутатами,—все эти причины заставили дважды, ЗІдекабря

1790 года и 19 мая 1791 года, отсрочить секуляризацию гражданского состояния.

Однако, имевшие место прения не было бесполезны. Они заставили признать, что брак должен рассматриваться законом только как гражданский договор. И Конституция 3 сентября

1791 года торжественно это провозгласила ^[854]. Правда, это был лишь философский принцип. Ho его необходимые следствия были выведены из него в свое время.

III. Неприсяжное духовенство продолжало оказывать сопротивление, особенно в Вандее. Епископ Люоона предлагал неприсягнувшим конституции священникам продолжать вести регистрацию актов о крещении, о браке и о погребении католиков их приходов и хранить метрические книги в двух экземплярах, из которых один оставался бы у них на руках, а другой ежегодно передавался бы какому-нибудь доверенному лицу. Он предлагал им ведать выдачей разрешений на брак и вести регистрацию этих актов ^[855]. Священники Вандеи распространяли рукописные листки, в которых рекомендовали верующим не обращаться к конституционным священникам за совершением таинства. «Те, кто имел бы дерзость венчаться у самозваниев^ не будут состоять в браке. Они навлекут божеское проклятие на себя и своих детей: их дети будут действительно незаконнорожденными, ибо бог не признает их союза, а уж лучше, чтобы брак не был браком: в глазах людей, чем перед богом»^[856]. «Галлуа и Жансоннэ, комиссары, посланяые согласно декрету от 16 июля 1791 года в департаменты Вандеи B Де-Сэвр довели все эти факты до сведения Законодательного! Собрания (9 октября 1791 года). B то же время министр юстиции Дюпор писал Собранию, что необходимость издания закона о гражданском состоянии дает себя чувствовать все в большей к большей етепени. B Париже отцы семейств заявляли о рождении у них ребенка мировому судье, которому не было предоставлено права вести книги гражданского состояния, так что большое число рождений оказывалось незаписанным ни в какие официальные книги C Собрание назначило этот вопрос к слушанию после того как будут организованы Комитеты "(Ю октября 1791 года), а 3 ноября оно приняло предложение Баэра о том, чтобы Законодательный Комитет сделал через неделю доклад о гражданском состоянии ^{[857] [858]}.

Доклад был прочитан в Собрании только 15 февраля 1792 года ^[859]. Мюрэр представил проект декрета, сходный в своих общих положениях с проектом Дюран-Майяна. Только он располагал статьи ужѳ ИИ в порядке, необходимом для прений, но соглаюно логическому развитию идей. Брак уже не стоял отдельно и на первом месте. Он занял подобающее ему место в актах гражданского состояния, подлежащих секуляризации. Сперва провозглашался великий принцип секуляризации; затем шли вытекавшие из него следствия. Прения начались в Собрании 17 марта; Франсуа де-Нёшато утверждает, наж и Гомбер, что французский народ недостаточно зрел для воспркнятия этой реформы, особенно в деревнях; что неприсягнувшие священники не преминут возбудить по этому поводу новые религиозные волнения, доказав крестьянам, что самозванцы отбрасывают два положения католической религии: союз с папой и таинство брака. He следует ослаблять позиции конституционного духовенства изъятием из его ведения актов о гражданском состоянии. Надо удовлетвориться компромиссом, временной мерой; пусть гражданам, которые не пожелают прибегать к посредству католического священника, будет предоставлена возможность обращаться к гражданским должностным лицам, как это делают протестанты ^[860]. Это было возобновлением предложений Мартино Учредительному Собранию. Гюадэ отвечает, что настоящий момент—самый благоприятный для проведения секуляризации. He надо ждать, говорит он, чтобы новое духовенство окрепло: оно тоже помешало бы тогда проведению столь желанной реформы. Наконец, Мюрэр выясняет собранию, что закон не опасен. Он представляет собой лишь необходимое следствие свободы вероисповедания. Гражданское состояние многих граждан в Париже и в департаментах, а особенно в Каль- вадо и Нижнем Рейне, подвергнуто сомнению. Реформа не усилит религиозных волішішй, напротив, она их прекратит ^[861]. Собрание,

увлеченное Мюрэром и Гюадэ, постановляет почти единогласно, что нет оснований отсрочивать вопрос. C этих пор члены Законодательного Собрания почти все согласны относительно самого принципа.

Ho возникает вопрос, кому доверить ведение книг гражданского состояния. Законодательный Комитет указывал на муниципалитеты. Это предложение не всеми принимается. Многиѳ полагают, что большинство муниципалитетов деревни слишком невежественно и что они *будут противиться возложению на них этих обязанностей. Одни предпочитают поручить это мировым судьям ^х, другие—нотариусам ^{[862] [863]}, Гойе—инспекторам народных учи- лйщ^[864]; некоторые, зная, что, почти никто из граждан сельских общин не умеет писать, предлагают приходских священников, которых можно было бы ограничить чисто гражданскими функциями! в этом деле ^[865]. Ни одно из этих предложений не мотло быть принято. Мировой судья имеется только в главном городе кантона. Нотариусы не стали бы выполнять бесплатно эти новые функции: это обошлось бы казне в три миллиона. Что касается приходских священников, то поручить им осуществление реформы—значило бы провалитъ ее. Тщетно закон гласил бы, что государство «пользуется священником только как гражданином» в муниципалитетах; факт оказался бы сильнее, и народ думал бы, что ничего здесь не изменилось. Наконец, было решено доверить ведение книг гражданского состояния муниципалитетам. Это было самое естественное решение: община—это колыбель для граждан.

Эти преная, имевшие место в мае и июне месяцах 1792 года, не привели тогда к изданию декрета. Причиной этой задержки были внутренние и внешние события: все возраставшее сопротивление привилегированных, война e Австрией и Пруссией. Ho после 10 августа, перед тем как разойтись, Законодательное Собрание вспомнило обо всех вопросах, которые оно о'бсудило, о принципах, которыо оно приняло, и как раз накануне замены его Конвентом, 20 сентября 1792 года, оно издало декрет о секуляризации актов гражданского состояния и брака. Смешение светского и духовного начала было уничтожено. Средневековье исчезало. Философия торжествовала.

IV. Государство обеспечивает гражданам порядок и сохранность актов и книг гражданского состояния.

Акты составляются муниципалитетами: акты о браке—по заявлению сторон, до венчааия в церкви, о рождении—по заявлению отца ши акушера, акты о смерти—по заявлению двух близких родственников или соседей ^[866]. Чтобы оолмить сощютивле- ние граждан, которые пожелали бы продолжать обращаться к священникам, Конвент декретирует 19 декабря 1792 года, что заявления о рождении и смерти должны быть сделаны в трехднев- ныГі срок, под страхом тюремного заключения на два месяца, а в случаѳ рецидива—яа шесть месяцев C Для составления актов о рождении и браке при заявлении должно присутствовать два илій четыре свидетеля: эти свидетели, без различия пола, должны быть не моложе двадцати одного года ^{[867] [868]}. Законодатель Ciipa_r- ведливо полагает, что свидетельство женщины имеет одинаковую ценность как и свидетельство мужчины.

Муниципалитеты регистрируют рождения, браки и смерти в трех книгах в двойном числе экземпляров, а не в одном экземпляре, как требовалось ордонансом 1736 года ^{[869] [870]}. A для обеспечения точного ведения книг, административной власти поручается постоянный контролъ. Президенты директорий дистрикта нумеруют их, прошнуровывают, делают в них отметку и отсылают их муниципалитетам, а затем получают второй экземпляр н проверяют, хорошо ли составляются акты; наконец, храленио дублетов поручается диревторам департамента A

Следовательно, законодатель 1792 года принимает гораздо большие меры предосторожности, чем королевская власть. Ов не довольствуется секуляризацией гражданского состояния: он хочет такжл сделать установление его более достоверным и дать всем гражданам эту необходимую гарантию их гражданских прав.