ГЛАВА ПЕРВАЯ O ЛИЦАХ ВООБЩЕ

Освободить личность при посредстве собственности было недостаточно; надо было освободить ее еще от всякого неравенства, связанного с социальным положением или о религией, а также от тесной зависимости от церковной власти; затем, устранив это вековое влияние и вернув личности ее ценность И ДОСТОИНСТВО, надо было дать ей возможность пользоваться свободой и равенством в тех группах, которые люди образуют естественным путем и имя которым—семья.

I

При старом порядке отдельные лица были яеравны в правах в силу якобы естественных причин или причин, носящих условный характер. Пол, национальность, социальное положение, религия, самая профессия создают целый ряд неравенств по закону среди населения французской территории. Жители ее отличаются друг от друга не только своим имущественным положением и нравами, но и самые законы вносят сюда значительное неравенство.

I. Прежде всего, якобы естественное неравенство,—неравенство между полами. Женщина считается ниже мужчины. Правда, пожизненная опека над женщиной, присущая первобытному обществу, уже давно не существует. Ho известная недееспособность, проистекающая из различил полов, все еще сохраняется: женщина яе может выступать в качестве свидетеля в актах гражданского состояния. Несмотря на отмену еенатус-консулъта Веллейяна указом 1606 года, ояа все еще не может принимать на себя обязательств в чужом интересе в провинциях с писаным правом; и в Нормандии, особенно в пределах ведения Тулузского и Руанского Парламентов ^[745]. Ee правоспособность, конечно, тоже ограничена: она не получает одинаковой с братьями доли в наследстве своих родителей, она остается под властью своего мужа; но эта неправоспособность проистекает не только от слабости пола, но также, и особенно, в силу специальных причин, как, например, тенденции к сохранению имущества в пределах

семьи и единства в управлении хозяйством.

II. Неравенства, вытекающие из причин условного характера, очень многообразны.

1°. Ha первом месте стоит важное ограничение правоспособности в связи с национальностью. Иноземец, т. e. чужой, прй^ шелец в королевстве, не может яи завещать, ни получать по завещаниям, яи передать свое наследство родителям; оя может оставить еготолько своим детям, рожденным во Франции. Правда, зтот принцип мало-почмалу подтачивается актами о натурализации, которые предоставляют иностранцам права, равные правам французов, путем целого ряда изъятий, установленных в пользу иноземцев, ведущих во Франции коммерческие дела или расиашку и осушение земель ^[746]J и, наконец, в результате ряда договоров с иностранными государствами. Ho в общем гражданские права остаются исключительной привилегией французов, подобно системе античных обществ. Эта привилегия исчезает совершенно с революцией.

2°. Ha втором месте—неравенство как результат социального положения. Оно проистекает из поземельного порядка, затем пз деления лиц на три сословия: духовенство, дворянство, третье сословие. Самые глубокие различия в правах—это вытекающие из поземельного строя. Юридически они касаются личности только через посредство "земли, фактически же они прикрепляют ее, в большей или меньшей степѳии, наравне с землями. Деление( французов яа три сословия порождает старее неравенство ь фискальном и политическом отношении, чем в гражданском. Существует только несколько особенностей в нормах гражданского права, которые применяются к дворянам; опека над наследником лена (garde noble) отличается от опеки яад несовершеннолетним из буржуазной среды тем, что там опекуну предоставляется больший простор; переживший супруг дворянского рода имеет право на добавочную часть наследства по брачному договору, которым не пользуются простолюдины; наконец, в некоторых кутюмах дворянские наследства регулируются иначе, чем не- дворянские ^[747].

3°. Ha третьем месте—деление лиц на почве религии, которая создает в гражданской жизни привилегии для католиков и стесняет не-католиков, т. e. протестантов и евреев, или даже вовсе исключает их из нее.

Co времен Людовика ХІУ все законодательство покоится на фикции, будто в королевстве имеются только католики. Следовательно, все подданные короля должны обращаться к католическому священнику для регистрации своих браков и ,рождения своих детей, так как книги актов гражданского состояния ведутся ими; для всех брак должен быть одновременно таинством и договором, навеки нерасторжимым союзам; все должны воспитываться в католической религии.

Евреи находились в лучшем положении, особенно евреи на юге Франции. Португальские, испанские, авиньонские евреи, живущие в Байонне, в Бордо, в Авиньоне и в. Конта-Венессэн, уже г очень давних пор пользуются большой терпимостью. Ho евреи, живущие в Париже ^[752] и в Эльзасе, считаются стоящими почти наравне с рабами. Они обязаны уплачивать за себя, как за скотину, обор при входе в город; они подчинены повинностям по сбору дорожных пошлин, пошлин за покровительство, за прием, за жительство. Евреи Меца платят 20.000 ливров в год герцогу Бранка за право" жительства, покровительства и терпимости ^[753]. Другие платят такого же рода повинности сеньерам и городам, имеющим право их принимать. Это одно из следствий рабства, до сих пор тяготеющего на них, как в средние века.

и банкового дела Ц т. e. ростовщичества. Затем, когда однажды выяснилось, что они кредитовали эльзасских крестьян на сумму более 10 миллионов ливров, суды уменьшили эти долги и предоставили должникам возможность расплатиться по частям в течение нескольких лет ^{[757] [758]}. Однако, благодаря успехам философии, под влиянием которой была уничтожена личная мертвая рука в королевских домэнах и возвращены к гражданскому состоянию протестанты, в 1784 году евреи были объявлены свободными «от дорожной подушной пошлины, пошлин за переход и переезд, кутюма и других повинностей этого рода, касающихся только их личности» ^{[759] [760] [761] [762] [763] [764]}. Это была только декларация: она не применялась в Эльзасе, но это уже симптом приближающегося изменения в положении евреев. ₍

Наконец, среди самих католиков католическая церковь выделяет некоторых лиц, занимающихся ремеслом, которое считается позорным, как, напр., ремесло актеров. Им может быть отказана в брачном благословении, а так как это необходимое условие- для заключения брака, признанное таковым законами церкви и государства, то они не могут заключать законного брачного союза.

Революция, основывающаяся на равенстве и СЕободе, уничтожает все эти различия между лицами. 'Вто желание нация выразила еще в 1789 году, допустив некоторые исключения в отношении известных категорий лиц.

I. Женщина является жертвой деспотизма мужчины. Против нее еще действуют предрассудки, но философы уже выносят им свой приговор. Еще в 1787 году Кондорее пишет, что «между двумя полами нет разницы, которая не была бы результатом воспитания». B некоторых брошюрах, написанных женщинами, выставляется .требование отмены привилегий мужскому полу i. B некоторых областях Франции, как, напр., в Нивернэ, третье сословие просит, чтобы сестер и их детей не исключали больше из права наследования, ибо «предпочтение мужскому полу противоречит естественному праву» ^{[765] [766]}. И революционным законодательством женщина действительно восстановлена в своих правах. B частной жизни она может принималъ на себя обязательства в чужом интересе, выступать не только как участница, но и в качестве свидетельницы в гражданских актах ^[767]. B семье у нее тѳ же права, что и у мужчины: нет более исключения из наследства, ни принудительного отказа от него. Редакторы проекта Гражданского Кодекса 1798 и 1794 года обходят молчанием этот пункт, но они готовы предоставить ей право опеки и право участия в семейном совете. Однако, политических прав женщина вее-таки не имеет.

II.—1°. Особое право иноземцев, которое существует еще в принципе, подвергается нападкам со стороны просвещенных классов в 1789 году, особенно в окрестностях Парижа. Версальское третье сословие требует, чтобы оно «было уничтожено по отношению ко всем народам мира» ^[768]. Учредительное Собрание уничтожает его 6 августа 1790 года ^{[769] [770]}. Оно предоставляет иностранцам право передавать Имущества по наследству. Оно не заботится; о *том, поступят ли другие государства так же; оно не требует взаимности. Оно увлечено своей мечтой о братстве народов.

2°. Bce различия, порождаемые социальным положением, принципиально исчезают в ночь на 4 августа 1789 года. Поземельный порядок объявлен существующим только временно. Сословия уничтожаются. Две важные причины неравенства устранены, и всякое социальное неравенство постепенно исчезает. Благодаря падению старого домэниалъного порядка, восстанавливается свобода личности и свобода земли: нег больше ни крепостных мертвой руки, ни рабов. Вследствие уничтожения сословий, нет больше гражданских привилегий для дворян: наследственное право одинаково для всех французов. Монашество возрождается для гражданской жизни: монахи могут отказаться от своего обета, покинуть монастырь, вступить в брак, и, если не при Учредительном Собрании, то при Конвенте, им разрешается наследовать, своим родителям, даже если наследство открылось 14 июля 1789 года, разрешается завещать наравне с остальнымй гражданами ^x. Bee священники могут жениться: принудительное безбрачие противно природе и свободе, а ни один гражданин нѳ должен быть лишен своих естественных прав ^{[771] [772]}. Наконец, нет больше привилегий при разделе общинных имущесгв или при пользовании ими. Все, живущие в коммуне, имеют на них оди- наковое право ^{[773] [774]}.

3°. Гражданское неравенство, как следствие принадлежности ко всякой другой религии, кроме католической, уничтожается не без известных трудностей. Приходится преодолевать сопротивление, бороться с предрассудками.

B 1789 году нация обнаруживает сильную привязанность к католической религии. Bce наказы Генеральным Штатам, наказы третьего сословия, наравне с наказами духовенства и дворянства, требуют, чтобы римско-католическая апостольская религия была попрежнему единой господствующей религией. Ho не все делают из этого принципа одинаковые выводы. Одни доходят до крайности и отказывают не-католикам в праве публично совершать богослужения и даже в гражданском состоянии. Почти вое духовенство ^[775] и даже кое-где третье сословие ^[776] держится этого мнения; в провинции Франш-Конте, бывшем испанском владении, католическая нетерпимость заставляет все три сословия умолять короля не требовать от Безаясонского Парламента регистрации эдикта 1787 года. Другие, не отказываясь от монархическо-католическои идеи о единой господствующей церкви, хотят расширения эдикта 1787 года ^[777] и требуют, чтобы вместе с гражданским состоянием протестантам были предоставлены свобода отправления их культа и все гражданские права, возвращены их имущества и дано право вступать в брак с католиками ^[778]. Несмотря на общий принцип, который они сперва устанавливают, они стремятся к терпимости по отношению ко всем культам и не видят более в религии основания для гражданского и политического неравенства.

По отношению к евреям, не тем, которые мирно живут B Байоне и Бордо и даже являются выборщиками в избирательных собраниях 1789 года, но к евреям Эльзаса п Лотарингии, обнаруживается общая ненависть и нетерпимость. И не только религия лежит в основе этой ненависти, но и старинные предрассудки в отношений этой чуждой расы; особенно же вызывает эту ненависть жадность и ростовщичество этой нации банкиров и коммерсантов. Ростовщичество евреев—«один из самых страшиых бичей деревенского населения» *, таков вопль всех сословий Лотарингии и Эльзаса. «Евреи,—говорит духовенство Кольмара,—главная и первая причина народной нищеты, утраты всякой энергии, нравственного падения класса, известного когда-то своей хваленой германской доблестью» ^{1 [779]}. Для борьбы с опасностью ростовщичества королевской властыо сделано еще слишком мало: эдикт 1784 года недостаточен; «теперь уже настало время принять окончательное и суровое решение» ^[780]. Две меры необходимы. Во-первых, надо приказать, чтобы евреи предоставляли христианам Эльзаса кредит из пяти процентов только с капитала ^[781]. Затем, чтобы уничтожить монополию евреев в денежных ссудах, надо, избавившись от старого канонического предрассудка, разрешить церковным корпорациям давать их капиталы в ссуду из 3 o/o ^[782]. Таким путем у евреев будет отнята возможность ростовщичества; иначе говоря, они будут лишены средств к существованию. Кроме того, надо теперь более, чем когда-либо, «парализовать в самой ее основе» «их удивительную способность быстрого размножения»; а для этого препятствовать им в приобретении недвижимости, не давать права жительства в известных городах, как, напр., в ТионВйле ^[783], чинить им всякие препятствия в заключении браков и разрешать жениться только старшему сьшу в каждой еврейской семье ^[784]. Bce желали бы их изгнания из местностей, которые они населяют, и рассеяния по всему королевству или в колониях ^[785].

Итак, общественное мнение далеко не всюду благоприятно для вступления протестантов и особенно евреев в гражданскую и политическую жизнь общества. Ho лучшие элементы нации нѳ так настроены; подрывая влияние католического духовенства, Которое является центром противодействия, нация избавит в блкз- шм будущем протестантов и евреев от угиетающѳгоі их векового ига.

Протестанты не пользуются даже теми гражданскими правами, которые даровал им король. 24 декабря 1789 года Учредительное Собрание декретирует допущение не-католиков в административным, гражданским и военным должностям: C Однако, вогда отец Жерль приглашает Собрание декретировать, что католическая религия должна навсегда остаться национальной религией, затем, когда Собрание 13 апреля 1790 года постановляет, что «расходы по католическому культу будут поставлены на первое место в государственном бюджете» ^{[786] [787]}, протестанты испьггывают сильное беспокойство. Они опасаются возврата к прошлому и требуют, наряду с правом открыто отправлять свое богослужение, и допущения их к общественным должностям, хотя Собрание вовсе не намерено отнимать у них этого права ^[788]. Учредительное Собрание продолжает расточать им свои благодеяния. 10 июля оно возвращает им все имущества, конфискованные с 1685 года и находящиеся еще в руках откупщиков управления государственными монополиями. Ho некоторые из этих земельных владений были отчуждены, и беспокоить тех, кто их приобрел И KTO владеет ими уже тридцать лет, представляется невозможным ^[789]. B каждом окружном суде будет отпечатан общий список иму- ществ, конфискованных с 1685 года, и наследникам лиц, подвергшихся религиозным гонениям и бежавшим из Франции, предоставляется трехлетний «рок с 20 сентября 1792 года для их обратного истребования ^[790]. Bce эти декреты касались только протестантов. Поэтому со стороны евреев раздаются жалобы.

B Учредительном Собрании они имеют блестящих защитников их прав: Мирабо, который написал в 1787 и ^ 1788 годах похвальное слово в честь Моисея Мендельсона и небольшое сочинение о реформе в политических правах евреев^[791]; аббата Грегуара, приходского священника Эмбермениля в Лотарингии, который только что напечатал в Меце 'Исследование о физическом, моральном и политическом возрождении евреев^[792]. C августа 1789 года евреи Парижа, Эльзаса и Лотарингии посылают адреса Национальному Собранию ^[793]. Они просят его решительно высказаться по вопросу об их участи, уничтожить все произвольные сборы, которые им приходится уплачивать, все ограничения, препятствующие их «вободе, даровать им звание французских граждан, оставляя им: при этом свободу в области вероисповедания, их общества и их синДивов. Между тем, в Сюндго дома их подвергаются разгрому в августе 1789 года; они принуждены спасаться бегством полуголыми и сотнями скрываться в Базеле. Городское население бросается в канцелярии, подобно тому как крестьяне—в дворянские замки, чтобы уничтожить долговые документы Б Собрание «поручает 28 сентября своему президенту написать должностным дицам Эльзаса, что евреи находятся под охраной закоиа» ^{[794] [795]}. Ho спокойствие восстанавливается с трудом, и Собрание вынуждено спустя полгода, 16 апреля 1790 года, снова поставить «вреев Эльзаса под охрану закона, воспретить всякие покушения иа их безопасность и имущество ^[796]. B декабре 1789 года, когда Брюне до Латюк предлагает объявить, что не-католики должны быть допущены ко всем общественным должностям ^[797], Клермон- Тоннер, Робеспьер, Дюпор изъявляют желание, чтобы декрет носил общий характер и включал и евреев ^[798]. «Государственные законы яе должны стеснять религии индивида; религия не может влиять на чисто социальный закон» ^[799]. Bce население французской территории должно иметь одинаковые гражданские и политические права, независимо от исповедания той или иной религий. Ho ораторы духовенства, аббат Мори, Лафар и некоторые ораторы третьего сословия, как, напр., Рюбелль, отказываются дать звание гражданина людям, которые образуют во Франции нечто вроде особой нации. И Собрание издает декрет 24 декабря о допущении не-католиков к государственной службе, «ничего не предрешая относительно евреев; оно воздерживается от решения вопроса об их положении». Это явная отсрочка его. Евреи Бордо, Байоны и Авиньона встревожены: декрет как будто лишает их прав, которыми они обладают уже в силу специальных королевских грамот ^[800]; тогда Собрание издает 28 января 1790 года декрет о том, что «все евреи, известные во Франции под именем португальских, иепаяских и авиньонских, будут продолжать пользоваться правами, которыми пользовались до сих пор и которые были им дарованы королевскими грамотами; это значит, что они будут пользоваться правами активных граждан, ^сли, впрочем, будут удовлетворять всем условиям, устанавливаемым декретами Национального Собрания» C Тогда евреи Парижа и Востока продолжают осаждать Национальное Собрание своими ходатайствами и петициями. Для получения благоприятного для них голосования в Собрании они оказывают воздействие на все шестьдесят округов Парижа, затем на собрание парижской кш- муньг, которая яа основании благоприятного им мнения пятидесяти трех округов составляет 24 февраля 1790 года адрес Собранию. Зачем, говорится в адресе, устанавливать различие между евреями Юга и евреями Эльзаса и Лотарингии? Bce должны обладать равными правами. Религиозные разногласия не должны больше устанавливать различия между индивидами. Итак, всѳ евреи должны получить права гражданства, и не только в интересах евреев, яоІ и в интересах самой Франции ^{[801] [802]}. Собрание продолжает заниматься вопросом о положении евреев. 20 июля оно уничтожает все феодальные права относительно жительства, защиты и терпимости и т. п. повиняости, которым евреи были подчинены ^[803]. Наконеи, 27 сентября 1791 года, дав Франции обещанную конституцию, оно «берет обратно всякие отсрочки, оговорки и исключения, вставленные в предшествующие декреты относительно лиц еврейского происхождения, которые принесут гражданскую присягу», в знак отказа от прежнего положения ^[804]. Они не образуют больше отдельной нации, а «сливаются в общем праве всех французов». Благодаря своему великодушию, любви к равенству, Учредительное Собраяие смогло выполнить это слияние различных частей нации, над которым оно работало с 4 августа.

Однако, еще остается уничтожить неравенство по закону в отношении актеров и побороть предрассудки, влияние которых сказывается на этой категории лиц. Частные наказы, составленные в Париже в 1789 году, негодуют на предрассудок, порочащий профессию актера, и требуют, чтобы их уравняли с прочими гражданами ^[805]. Революционные законодатели делают с своей стороны все, чтобы нанести удар этому предрассудку, поскольку человеческая воля может видоизменить нравы и чувства: собрание парижской коммуны чествует в январе 1790 года де Болье, актера театра Палэ Рояль, и приглашает его занять место среди его членов ^[806]. Затем, благодаря секуляризации законодательства, актеры получают возможность пользоваться законами о гражданском состоянии наравне со всеми фралцузскими гражда.нами. Теперь ужѳ ни один священник не может отказать актеру в брачном благословении, т. e. в возможности заключить прочный брачный союз.

Революция уничтожила всякое неравенство, основанное на предрассудках и заблуждениях, разъединявшее людей, и тем спаяла все население Франции в единое целое.